Кем бу: Кто и зачем пишет стихи на татарском языке


26-го апреля поэту, публицисту и переводчику Габдулле Тукаю исполнилось бы 132 года. По этому случаю Enter поговорил с пятью молодыми татарстанскими поэтами, которые пишут стихи на татарском языке и выяснил, чем нужно вдохновляться, чтобы рифмовать не хуже Канье Уэста, и что сейчас происходит в местном литературном сообществе.


Оскар Юнусов

солист группы Gauga

В девятом классе я съездил на концерт группы «Аквариум» в Уфу и очень вдохновился. Когда мы писали сочинение на свободную тему, я рассказал о своих впечатлениях, после чего учитель русского языка спросила: «Оскар, ты сам это сделал?». Я ответил, что да, и она не поверила, прочла вслух одноклассникам — они тоже не поверили. Но в тот момент я понял, что люблю слово, люблю с ним работать — с этих пор все началось. В десятом классе мне подарили гитару, и в тот же день я начал сочинять песню, но на русском языке. На татарский я перешел на втором курсе университета в 2009 году. Это получилось случайно — я просто сидел у себя в комнате в общежитии, в голове возникла строчка на татарском языке, она мне понравилась, и я очень быстро написал песню — буквально минут за десять. Вроде она получилась неплохой, я начал пробовать еще и еще.

Когда пишу на русском, я не могу достичь того, чего хотел бы. Ранняя Земфира, на которой я частично вырос, и Цой — те русские музыканты, которые могли простыми словами сказать что-то важное. Почему-то мне показалось, что на татарском у меня тоже это получается.

***

Синдә минем эш юк!
Кыса тынны бушлык!
Тәрәзә ачып очырга! — Юк шул, ярамый…
Гаеп җыйган җилкәләр канатланмый.

Сиңа юллар ачык!
Минем юлым — ачлык!
Купме ризык китерәм — барысы ул түгел…
Бетеп, җаным, дөньяга агыл һәм түгел!

Әнә оча ике кош һавада!
Күзне йомамын, иярәм аларга…

***

Тебе нет дела до меня!
Пустота душит
Открыть окно и лететь! — Нет, нельзя…Плечам, накопившим вину, не окрылиться!

Тебе дороги открыты!
Мои дороги — голодны
Сколько бы еды не принес — все не то
Когда все кончится, моя душа растворится во всем мире!

Вон, летят две птицы!
Закрою глаза, последую за ними…

Быть поэтом — неблагодарное дело, и стихи, в общем-то, не нужны. Но может какие-то романтики остаются, которым они интересны. Когда я писал стихи, я делал это для себя — как дневник, но я никуда их не выкладывал. Раньше я уделял стихам много часов в день, но теперь у меня нет времени. Я прихожу домой поздно и сразу ложусь спать. Но когда ты просто ходишь по улице, фраза сама тебя догоняет — она появляется и требует продолжения. А когда сидишь и пытаешься написать что-то хорошее, на это можно и полгода потратить. Поэтому нужна постоянная практика. Если ее нет — ты теряешь сноровку. Большую часть стихов я написал у себя дома, в Башкирии. Я даже в январе брал отпуск, чтобы уехать туда поработать. Здесь у меня нет возможности, постоянно на что-то отвлекаешься: люди, репетиции, тренировки. И так целый день — ты просыпаешься и все начинается заново.

Хороших поэтов очень много, но у меня почему-то нет внутреннего интереса к ним, ничего не цепляет. Я вижу, что многие отлично пишут, но иногда не понимаю — они действительно хороши или мне просто так кажется. В татарской поэзии ситуация как в русской, только на несколько ступеней все ниже, чтобы мы ни взяли — музыку, поэзию, фольклор, театр. Мне кажется, поэт формируется из каких-то жизненных опытов, у него должен быть талант к слову. Если он есть, то поэт будет писать, но на сегодняшний день в этом нет необходимости. Ты должен зарабатывать деньги, тратить время на это.

Вообще, конкретно на меня повлиял Блок, но это было давно. Еще я читал Омара Хайяма. Из современных татарских поэтов я люблю Йолдыз Миннуллину — и читает классно и пишет здорово. Она выделяется среди всех — очень мощный характер.

Когда читаешь что-то по-настоящему классное, там нет ничего лишнего — все на месте: каждый звук, каждая запятая. Все образы возникают, все жесты, все характеры. Это и отличает великие работы от просто хороших.

Гузель Закирова

студентка

Я недавно перечитывала свои первые стихотворения и очень удивилась. Поэзией я увлеклась где-то во втором-третьем классе: писала на банальные темы — кошки, собаки, а оказывается, что уже тогда было понятно — это мой путь. В какой-то момент я оставила это дело, но учитель татарского языка и литературы и моя мама, которая тоже работает учительницей татарского и литературы, стали отправлять меня на конкурсы. Так в 10-11 классах я подумала, что да — это мое. Затем поступила в Высшую школу татаристики и тюркологии в КФУ. У нас есть литературное объединение «Әллүки», где я сейчас являюсь руководителем. Когда проходят собрания людей, схожих по духу с тобой, то понимаешь, что ты в нужное время в нужном месте. И я осознаю, что расту духовно.

В социальных сетях много татароязычных групп со стихами. Об их качестве говорить не буду — разные есть, но я понимаю, что люди нуждаются в поэзии, нужно только воспитать вкус у читателя. А писать стихи… Пишут ведь не из-за того, что это модно, а из-за внутреннего порыва. Я пишу, потому что не могу больше думать ни о чем другом. Для меня основной источник вдохновения — это дорога. Когда ты едешь в машине и играет правильный саундтрек, пейзаж быстро меняется, начинают приходить какие-то строки, слова и ты сразу начинаешь писать. Часто бывает, что стихотворения целиком кто-то нашептывает, а я просто записываю. Редко случается так, что приходит какая-то идея и я работаю над ней часами. И музыка — самое главное. Обычно для меня это — неоклассика, особенно Людовико Эйнауди. У меня может быть не то настроение, но я включаю музыку и все приходит само.

***

Мин — бу гүзәл зәңгәр планетаның
югалтуы җиңел төпчек улы.
монда үлем — яшәү.
миңа кирәк
күкрәгемне ерткан йолдыз угы!

***

Я — младшая дочь голубой той планеты
Что она не моргнув, потеряет в два счета.
Здесь смерть сродни жизни, а мне мое сердце
Звездой разорвать на куски так охота!

Мне очень нравится знакомиться со стихами моих современников: я читаю их чаще, чем классиков. Они экспериментируют, ищут что-то новое. Но есть одна проблема — мы, современные поэты, не задумываемся о том, чтобы показать свои стихотворения читателю, не думаем печататься, нас сами редакторы просят принести работы. Это, наверное, из-за менталитета или скромности — зачем мне рассказывать о своих стихах, если есть более интересные поэты?

В татарской литературе много поэтов, произведения которых я часто перечитываю.Из классиков — Мударис Аглям и Зульфат. Из современников — Йолдыз Миннуллина и Эльнар Байназаров. Последнего читаю взахлеб, трудно предугадать, что он скажет в следующей строфе. Он как-то говорил мне, что работает над стихами и собирает их словно пазл. И это видно — каждое слово в нужном месте.

Вот недавно я посмотрела клип на песню «Татарин» группы «АИГЕЛ» — песня мне не очень понравилась, зато там была целая строфа на татарском. Такая вот популяризация татарского языка. То же самое было с певицей Tatarka, зато на ютьюбе потом было много комментариев вроде «интересно понять о чем, хочу знать татарский». Именно это важно.

Лейла Хабибуллина

учитель татарского языка и литературы

Я, как и многие поэты, пробовала писать в начальных классах, но вряд ли это можно назвать цельными стихотворениями. Да и они, к сожалению, не сохранились. В 10-11-х классах меня заметил мой классный руководитель, она же и учительница татарского языка и литературы. Она начала меня постоянно подталкивать, говорить, что мне нужно писать, отправляла мои стихотворения на конкурсы. Так я попала в литературную среду, познакомилась с молодыми писателями и поэтами. Уже по приезду в Казань я поступила на отделение татарской филологии, где было литературное творческое объединение «Әллүки». Я хожу туда и по сей день, и там такое вдохновляющее окружение: писатели, поэты, драматурги и просто любители литературы. Мы читаем свои произведения, анализируем их, приглашаем гостей.

Для того, чтобы писать стихи, не нужны определенные условия — такие как тишина, к примеру. Иногда меня даже вдохновляет голос преподавателя, который читает лекцию очень громко. Главное, чтобы он в это время ни о чем не спросил и не перебил поток мыслей. Или шум в метро, толпа людей, какие-то голоса — что угодно может вдохновить и зацепить. Раньше я просто открывала воду в ванной и держала руку под струей — капли разлетались, и меня это вдохновляло. А сейчас вдохновение приходит в самый ненужный момент. Стараюсь все записать в телефон или даже на диктофон, потому что при записи на бумагу можно запросто забыть свое настроение. А благодаря звучанию голоса понятно, как ты стихотворение ощущаешь внутри.

***

Әгәр мин
(үзем дә белмичә)
бер бөтен бәхетне
телгәләп, тураклап…
әйт, зинһар!
яңакла!

Югыйсә,
гел зәңгәр
буласы күкләрдә
болытлар куера
һәрьяклап.

Яшермә
яшеңнең ачысын
чәчәкләр чигелгән
мендәргә.
Төн буе
җил генә ачынсын —
син түгел!
Тиң түгел
бит сиңа
йөзләр дә,
меңнәр дә.

Иңнәргә
сабырлык ефәген
бөркәнеп,
эндәшми торасың,
торасың кузгалмый.
Ә минем,
тимерле богаулар
өзәрлек йөрәгем
тынлыкка
түзалмый!..

(Ялгышлар
бозарга оялсын
бәхетнең олысын,
бәхетнең эресен.)
…Син,
шуңа,
яшермә
сүзләрнең турысын,
хисләрнең дөресен.

***

Если я
(по огромной ошибке),
свое счастье
на клочья и в кучи…
Помоги!
Ведь на небе стеклянном
собираются черные тучи.

И не прячь
чистоту горьких слез
средь цветов
на подушках просторных.
Пусть ревет
только ветер! Не ты! —
Миллиарды
тебя не достойны.

Ты стоишь
обездвижен, безмолвен.
И укутан
в терпения шали.
…Мое сердце
ломает оковы.
Тишина
ее душит! Мешает!

По тому…
чувств нежных
не скрой,
слов прямых
в глубине не таи.
(Я вину всю
возьму на себя.
И ошибки.
Уже не твои.)

То, что читать стихи сейчас не модно — неверно, потому что на разных мероприятиях почти всегда проходят какие-то поэтические марафоны. В Казани активно проводились литературные дворики, приезжали известные люди. У нас в татарской литературе есть такая практика — читать стихи нон-стоп. Например, мы пишем объявления о том, что собираемся в каком-то кафе, приглашаем людей, распределяем стихотворения. Встречаемся и по очереди читаем, даже не представляясь. В последний раз пришло 13 читателей и были еще слушатели — в основном молодежь.

Недавно в Союзе писателей Татарстана прошло заседание, куда позвали молодых поэтов. Наши произведения проанализировали и отметили, что в них есть узость тем. У нас в основном любовная лирика, а про какие-то социальные темы мы не пишем — это тоже одна из проблем. Может быть, мы просто не созрели и у нас не хватает элементарных знаний в области политики и обстановки в стране. Конечно, мы смотрим телевизор и читаем новости, пишем про трагедии, но это выглядит искусственно. Нужно писать про то, что ты переживаешь внутри себя.

Вообще, мне очень нравятся поэты 60-80-х годов в татарской литературе: Кадыр Сибгатуллин, Равиль Файзуллин, Радиф Гаташ. А из современных… Вот нас, например, часто ругают за то, что мы пишем как Йолдыз Миннуллина или Рузаль Мухаметшин и даже читаем стихи с их интонацией. Но это наши любимые поэты — как иначе?

Йолдыз Миннуллина

поэтесса

Поэзией я увлеклась на уроках физики и математики. Думаю, у нас были очень крутые учителя по этим предметам — они учили во всем искать связи. В одиннадцатом классе нас повели на экскурсию в физкорпус тогда еще КГУ. Наш учитель физики остановилась у входа, указала на формулу на фасаде здания — E=mc2 и сказала: «Посмотрите, сколько всего объясняет это короткое уравнение, это совершенная поэзия». Тогда я подумала: «Так вот чем занимались все эти поэты».

***

Төштәгечә бу көн — сәер һәм ят,
кешеләрнең карашлары — синең аша,
синең аша елмаялар бер-беренә,
тизлеген дә киметмичә якынлаша
машиналар, утлар яна — кызыл, кызыл —кузгалмый тор, суларга да кыйма,
әнә, кара, шәһәр уртасында
такталары череп беткән койма,
койма арты — зират, таш хачларда
ничә карга? — сана! — кузгалмый тор! —
тирәкләрдә ничәү? — сана! сана!
дөнья киң сана ул, дөнья матур!
карлар ява, ничек матур ява,
күз яшьләрең хәтта күренмидер,
син бармы соң әле? — сынап кара,
һичьюгында, әйдә, салкын тидер,
син берме соң? — тәрәзәңә кара,
кем шәүләсе анда пәрдә кора?
кем шәүләсе бии тәрәзәңдә?
ә кем монда кузгалмыйча тора?
син бармы соң, сине күргән берәү —
ул үзе соң бүген тереме?
нигә аның керфек кагуыннан,
сулышыннан карлар эреми?
сана! сана! керфекләрен сана! —
һәркайсына берәм-берәм кагыл —
исәбеңне җуярсың да, бәлки,
үз дөньяңда уянырсың тагын

***

День как во сне — он диковат и чужд:
тобой проходит взглядов поросль,
тобой летают бабочки из уст,
машины не сбавляют скорость.
огни горят — вот красный, красный свет
(стоять, не двигаться, дыханье!),
но что это? забор, будто скелет,
близ центра городские зданья;
кладбищенский забор, где на крестахуселись — сколько их — вороны,
стоять, не двигаться: на ветках, на шестах
прекрасен мир, пусть похоронный.
идут снега, красиво снег летитя слез за ним считать забуду.
ты жив еще? а ну-ка сделай вид
и на худой конец схвати простуду.
ты одинок? но вот тебе окно:
кто там задернул занавеску?
и чья там тень танцует, как в кино,
боится кто движений резких
снаружи? жив ли ты сегодня сам —
и ты, и тот, кто наблюдает?
и почему, слетая к волосам,
к его ресницам снег не тает?
считай! считай! и к каждой из ресниц,
и волосу ты прикоснешься
и, потерявши счет — как стаю птиц, —
в своем миру опять проснешься.

Мнение о том, что поэзия — это не модно, меня даже радует. Значит, стихи читают только те, кто чувствует в них потребность. Когда что-то становится модным, теряется осознанность. Очень сложно оценить состояние татарской современной поэзии, находясь внутри нее. Если честно, я даже не знаю, откуда и как приходит вдохновение. Ты просто живешь, и вдруг появляется какая-то навязчивая мысль. Она сродни боли, наверное: приходит и сосредотачивает все вокруг себя. Если становится невыносимой, начинаешь думать: откуда это взялось, с чем связано, как исправить. Вот так же с мыслью — она держит тебя, пока все не оформишь. Вот тогда да, тогда нужна тишина.

Мне все чаще кажется, что поэзия шире смыслов какого-то одного языка. Кроме лексического значения слов, есть еще звучание. Сам звук рождает эмоцию, какие-то смыслы, воздействует на подсознание. Вот то, что делает, например, «АИГЕЛ» — это на меня работает как шаманизм. А вообще, воздействие на меня, наверное, оказывают все поэты, это зависит от обстоятельств. Но есть те, кто всегда выводит из ровного состояния: Аглям, Бродский, Зульфат, Роберт Ахметзянов. Из современных никого выделять не буду — каждого стоит почитать, ведь их не так уж и много.

Эльнар Байназаров

студент, корреспондент

Мое увлечение поэзией началось как-то само собой — запустилось как бот в телеграме. Спусковым крючком стало взросление: я тогда читал Куприна, Цветаеву, Кортасара. В младшей школе, может во втором-третьем классах, забредил древнегреческой мифологией: верил в Зевса, Афину, ненавидел сначала персов, потом римлян за угнетение греков. Дальше были Бродский, Сэлинджер, Воннегут — каждый из них пестовал по-своему. Затем Кафка, Рильке, Хайдеггер, вытеснившие американскую несерьезность немецким созерцанием того, что творится со словом. В эту же струю хорошо зашел Мандельштам с его ожерельями из мертвых пчел.

На татарском языке начал писать, когда прочел произведение «Кысса-и Йусуф», в котором женщины во время чистки мандаринов поотрезали себе пальцы, засмотревшись на юного Йусуфа. Именно тогда мне вдруг стало понятно, что мы не греки и не русские, что у нас своя, особенная культура.

***

Сүзлекләрне калынайтып, зеңли тутык фасыл кылы,
соңгы төшкә кичеккәннең тыны кысыр,
тигез төннең сулавына буйсынмаган урам уты
күлəгəңне — сагынырга — калтыратсын…

яралганнан тыналмаган давылмы соң — карыйм туры,
афәт теләп шыткан сүзләр тəүдəн тəүге…
аңлавымнан өстен калып, чəрдəклəнə, кабып тозын,
икебезне ике иткән шəһəр күге…

***

Утолщая словари, звенит ржавая струна осени,
у опоздавшего на последний сон сбивчивое дыхание,
уличный свет, не подчиняющийся мерному посапыванию ночи,
тихонько колышет твою тень — я буду скучать.

буря, не смолкающая с самого начала — взгляд вперед,
слова, рожденные желанием катастрофы — как в первый раз,
оставаясь таким же непонятым, рушится вдребезги, глотая свою же соль,
небо города, разделившее нас на четыре…

Еще, кстати, мне очень не нравится новый текст гимна. В татарском рифмовать существительные во множественном числе (-лар, -ләр) — моветон. В гимне рифмуют «теләкләр» и «милләтләр». И ходовая, избитая рифма «дастан» — «Татарстан». Почему нельзя было оставить предыдущий текст? В нем не было ни слова про Казань или республику, но было про дом, родной край. Парламентарии постеснялись первой строки «күпме юллар йөрдем, дөнья гиздем» — «сколько дорог прошел, весь мир обошел», мол, татары никуда не ходили, всегда жили на Волге. Но этот текст от имени одного человека, он личный и искренний. Поэтому он держал нацию.

Вообще, татарская поэзия — это в основном засилье пыли и осторожностей. Ее представители сейчас — это Йолдыз Миннуллина, Лилия Гибадуллина, Эльвира Хадиева, Луиза Янсуар, Гузель Закирова. Это люди и стихи, на которых строится современная словесная культура Татарстана. Они говорят откровенно, знают о чем и кому, ищут рифмы, ударные слова, у них свои миры. Мужчины же пишут тускло и банально. Гражданская лирика на татарском меня угнетает. Конечно, стихи про национальный долг, служение родине тоже нужны, но часто это просто технически плохие стихи, пыльная дидактика. Но среди мужчин-поэтов выделяется огромная глыба — Оскар Юнусов (Gauga). «Гаеп җыйган җилкәләр канатланмый» — плечам, накопившим вину, не окрылиться. «Оятсыз йолдызлар тибә эчемә, сау бул» — бесстыдные звезды пинают меня в живот, до свидания. Крутота!

А читать стихи всегда было модно. Творчество Канье Уэста — это ведь тоже стихи. За голову Салмана Рушди (британский писатель индийского происхождения. Его роман «Сатанинские стихи» вызвал яростный протест мусульман, — прим. Enter) уже больше двадцати лет дают миллион долларов. Учитывая инфляцию, голова поэта, если бы она была выставлена на IPO (первая публичная продажа акций акционерного общества, — прим. Enter), то находилась бы на одном уровне с брендами Гоши Рубчинского и того же Канье. Но разве мы пишем, потому что модно? Мне кажется, стихи — это одноразовые штуки. Как шприцы, например: предназначены для одного человека и должны использоваться единожды. Это не вопрос моды, это способ общения, наиболее внятный. Стихи — когда нельзя по-другому. Когда надо о чем-то рассказать, но тексту в строчку или фотографии не достает соли и обертонов. Каждое стихотворение — посмертная записка. Накал.

Фото: Анастасия Шаронова

Смотреть
все материалы

Новости партнеров