Виктор Степанцов: «Вся сила — в правде»


Когда «Театр на Булаке» только появился в Казани, о нём заговорил весь город. Необычным казалось всё: он поселился в здании бывшего ночного клуба, играла там исключительно молодёжь, да и вообще частные камерные театры мы видели только в американских сериалах. Всем было интересно посмотреть, «что это за зверь такой». И ещё интереснее, как долго театр в таком непривычном формате продержится на плаву.

Прошло шесть лет, и сейчас при всём желании не найти афишу на выходные, в которой нет хотя бы одного мероприятия в «Театре на Булаке». Спектакли, тематические вечеринки (например, Halloween и St.Patrick’s), концерты и постоянная движуха сделали его одним из самых любимых и посещаемых мест Казани.

Enter встретился с его директором — бизнесменом Виктором Степанцовым, чтобы вспомнить, как всё начиналось; узнать о том, как бизнес-подход к искусству помогает театру жить без государственного финансирования и смогла ли всемирная слава ансамбля «Злачное место» повысить продажи билетов на концерты его солиста.


О театре

Идея создать молодёжный театр принадлежала Евгению Аладинскому. Именно он шесть лет назад предложил мне поучаствовать в этом проекте. Я вообще не из этой среды, на тот момент вообще раза четыре был в театре. Так что, я очень благодарен Жене за то, что он втянул меня в этот мир. Сейчас наши дороги разошлись.

Успех нашего театра — это работа целой команды. Молодёжный театральный проект начинался с того, что здесь присутствовало около 10 режиссёров. Они параллельно ставили свои спектакли. У кого-то получалось круто, у кого-то менее интересно. На сегодняшний день у нас есть главный режиссёр — Рустам Фаткуллин, и есть спектакли, которые поставила Вероника Чепегина.

Мне не нравится определение «независимый театр», потому что всё и всегда от чего-то зависит. От погоды, здоровья, курса доллара или международной обстановки. Мы являемся частным театром. Первым или десятым по счёту в Казани — меня это не волнует. Для меня он стал чем-то вроде незапланированного ребёнка. А для мужчины, у которого вдруг появился ребёнок, не имеет значения, законнорождённый он или нет. Если он мой — я буду его любить, растить и воспитывать. Так и происходит.

Я не пропускаю практически ни одного спектакля. У нас есть правило: если я в городе, обязательно встречаю зрителей у входа и разговариваю с ними. Ведь хозяин дома не должен лежать на диване, когда приходят гости. Но главная «фишка» нашего театра в том, что перед началом спектакля мы всегда общаемся со зрителем. Рассказываем об истории «Театра на Булаке», о наших последних новостях, перспективах и, конечно, о самой постановке. Это очень помогает настроить зал на нужный лад. После этого даже дети сидят два часа тихо, не слышно ни одного звонка мобильного телефона, а потом аплодируют стоя.

О бизнес-подходе к искусству


Самое ценное, что я приобрёл за 25 лет, посвященных туристическому бизнесу, — отношения и связи. У меня есть коллеги и друзья в каждом городе России, поэтому мне легко заниматься организацией гастролей и принимать в Казани гостей из разных стран. Мы на пятом месте в самом популярном для путешественников рейтинге TripAdvisor, и я считаю, что мы должны быть на первом.

Нашим главным пиарщиком я считаю «сарафанное радио». Когда мы только открылись, мы приглашали своих друзей и знакомых. Сейчас на спектаклях бывает до 90% гостей из других городов и стран: Рига, Вильнюс, Донецк, Питер, Челябинск, Ханты-Мансийск, а Москва вообще каждый день. Говорят, им в гостиницах советуют сходить именно в «Театр на Булаке».

Когда-то в здании, в котором находится наш театр, была швейная фабрика, потом здесь был роллердром, после него — три или четыре ночных клуба. Когда мы решили взять в аренду эту площадку, её владелец сказал: «Я в театр не верю». Конечно, финансовый оборот ночных клубов и небольшого камерного театра несопоставим. Но, как говорил Данила Багров в фильме «Брат-2»: «Сила — в правде». По такому принципу мы живём в этом здании уже шесть лет.

Если рассматривать театр только как социальный проект или объект культуры, мы бы не выжили. Обычно театры подобного формата не могут продержаться более двух лет. А мы только развиваемся: первое время мы арендовали 500 кв.м., а сейчас — почти 2000 кв.м., и нам этого не хватает.

Об актёрах, табу на мат и хорошей фантазии

Я вспоминаю наш первый состав. Актёры настолько искренне подходили к роли, что перед выходом на сцену выходили зимой на улицу и специально мёрзли. Это было полное погружение.

В нашей труппе порядка 15 человек, и актёры играют по несколько спектаклей в день без второго состава. Это тяжело. Но у нас очень строгий отбор. Им занимается режиссёр, потому что актеры — его пластилин. Он должен увидеть, податливый к нему материал попал в руки или нет. Тех ребят, которые служат у нас сейчас, воспитал Рустам Мулланурович. Они его понимают с полувзгляда, работать с ними очень легко.

Если раньше режиссёр должен был учить актёров играть, то сейчас артист должен сам знать, как вести себя на сцене. Всё равно, что шеф-повар не обязан учить работников кухни готовить. Его задача — показать, как нужно делать то или иное блюдо, а не рассказывать, как правильно варить картошку. Другое дело, если это мастер-класс. Поэтому мы составляем программу повышения квалификации, чтобы ребята могли заниматься как индивидуально, так и в группе. Для этого я готов приглашать лучших специалистов как из России, так и из-за рубежа.

Мы тщательно относимся к подбору материала. С удовольствием возьмём пьесы современных драматургов, если они будут достойными. Нам присылают очень много произведений, и я порой диву даюсь, насколько у людей богатая фантазия. Но для того, чтобы удивить зрителя, вовсе не обязательно снимать с себя всё.

В нашем театре есть планка, ниже которой мы не опускаемся. На сцене запрещён мат, у нас нет ничего ниже «ватерлинии». Конечно, некоторые могут усмотреть в спектаклях что-то непристойное, но это уже на их совести.

О зрителях, которые ещё не родились

Мой театр живёт по принципу произведения Киплинга «Маугли». Отношения актёров со зрителями строятся в соответствии с его главной фразой: «Мы с тобой — одной крови. Ты и я». На сцене играют молодые ребята, и школьники напрямую ассоциируют их с собой. Поэтому они так хорошо воспринимают всё, что актёры говорят со сцены. Ведь это не родители, все слова которых кажутся подросткам ерундой и старческим брюзжанием. Они на одной волне с артистами. Поэтому многие молодые люди приходят домой с наших спектаклей и первым делом спрашивают: «А где у нас Борис Васильев?». И от корки до корки читают «А зори здесь тихие…»

Возрастная категория нашего зрителя — от тех, кто ещё не родился (на спектакли приходят очень много беременных) и люди до 80 с лишним лет. Иногда родители приходят с грудными детьми и смотрят по очереди. Но вообще, молодёжи слишком мало, их процентов двадцать. В основном, это люди старше 27 лет.

У нас за шесть лет сложился такой коллектив зрителей, что они уже хорошо знают друг друга. Я часто говорю: «Если вдруг с вами поздоровались на улице, а вы не сразу сообразили, кто это — имейте в виду, вы просто часто ходите в «Театр на Булаке».

О критиках и их подвидах

Я подразделяю критиков на две категории. Первая — это искушённые жизнью театралы, которые уже видели всё и вся. Они говорят: «Вы знаете, я это уже видел. Это неинтересно. Вон там показывают по-другому». А вторая — критики, которые оценивают работу в целом. Они смотрят, дал им спектакль возможность погрузиться в этот мир или нет, поверил зритель или не поверил.

Некоторые руководители государственных театров отзываются о нас, как о художественной самодеятельности. Осуждать вообще легче всего. Я бы посмотрел на эти театры, если бы они посидели без республиканского бюджета. Интересно, сколько бы они прожили на самоокупаемости. Мы вот живём нормально уже седьмой год. Если бы было как-то иначе, мы бы давно закрылись.

Нашим главным критиком я считаю зрителя. Есть люди, которые смотрели одну и ту же постановку более 40 раз. Есть такие, которые приходят по 3-7 раз подряд на один и тот же спектакль. Согласитесь, это о многом говорит. Ведь не каждый фильм люди пересматривают даже дважды.

Любая критика всегда полезна. Ты либо убеждаешься в том, что всё делаешь правильно, либо понимаешь, что нужно что-то подправить. Мы всегда работаем над усовершенствованием спектаклей.

Песня про Путина и планы на будущее

Когда мы открыли детский театральный проект, я сразу сказал родителям: «Поверьте, это очень заразно. Вы посмотрите и сами захотите этим заниматься». Так и вышло, поэтому пришлось дополнительно открывать взрослый театральный проект. Курс длится четыре месяца, и прийти заниматься может кто угодно. Мы даём и хореографию, и пластику, и речь, и актёрское мастерство, и современные танцы. А в конце они все получают готовый продукт — музыкальный спектакль, в котором у каждого ребёнка будет своя роль. Даже если он будет просто молчать, это будет его главная роль. Однажды я подслушал, как дети говорят: «Это самое крутое место, которое мы прочувствовали на себе».

Один из наших последних проектов — «Красный спектакль». Раз в месяц мы делаем вход на спектакль из нашего репертуара абсолютно бесплатным. Уже за 2 часа до начала в зале нет ни одного свободного места.

Сейчас мы решили поставить спектакль «Ханума» с живым звуком, поэтому у нас появился камерный оркестр. Забавно, что его руководитель Дима Чирков со своим ансамблем «Злачное место» засветился во всех новостях, после того, как они вместе с Дилярой Умаровой спели на Баумана песню про Путина. Жаль, что после такого пиара на весь мир у нас не стали раскупать все билеты на их концерты. Зато мы сейчас готовимся к премьере серьёзной постановки «Краснобай», которая состоится на большой сцене одного из государственных театров этим летом. С камерным оркестром у нас большие планы. Сейчас они участвуют в параллельных проектах. Возможно, у нас даже будут сказки для детей с живым звуком. Пока что они репетируют постановки и выступают в театре с небольшими сольными концертами раз в месяц.

Смотреть
все материалы

Новости партнеров