Дом архитектора Мюфке: Как менялся особняк на Хади Атласи

Среди казанской архитектуры начала XX века особняк Карла Мюфке на улице Хади Атласи, 28 занимает особое место. Это не просто сохранившееся здание эпохи модерна, а дом, который архитектор задумал и построил для себя и своей семьи. Поэтому его история особенно интересна: здесь можно увидеть не только характерные черты творческого почерка Мюфке, но и то, как сам зодчий представлял себе удобное, красивое и индивидуально организованное жилое пространство.

Семейное гнездо, в котором так и не пожили

Дом предназначался для самого Мюфке, его жены Натальи и двух сыновей — Александра и Константина. Участок архитектор купил у мещанина Василия Плотникова, который торговал фруктами в подвале нынешнего «Адониса», — это выяснил Марк Шишкин, изучая историю участка.

Однако семейному замыслу не суждено было осуществиться так, как, вероятно, представлял себе архитектор. Наталья скончалась в ночь с 26 на 27 ноября 1907 года — в тот самый год, когда началось строительство. Сохранившиеся сведения не позволяют установить, успела ли она увидеть дом завершенным. Вскоре Мюфке покинул Казань и переехал в Саратов. Поэтому весьма вероятно, что сам архитектор так и не успел по-настоящему обжить собственный особняк. По имеющимся сведениям, в доме жили родители Натальи — семья Арбузовых — и дети Мюфке.

Модерн, готика и восточные мотивы

Изначально особняк представлял собой компактный двухэтажный белый дом с мезонином и полуподвальным этажом. Почти прямоугольный в плане объем складывался из трех соединенных частей, каждая со своей конфигурацией и характером кровли. Разнотипные двух- и четырехскатные крыши с широкими выносами карнизов придавали зданию выразительный, сложный силуэт. Его дополняли декоративные каменные дымовые трубы, которые были не только функциональными элементами, но и частью общей композиции.

В архитектуре дома Мюфке свободно соединил мотивы модерна, готики и восточной, в том числе китайской, архитектуры. Такое сочетание было характерно для его индивидуального подхода: он не стремился следовать одному стилю, а экспериментировал с формами, фактурами и декоративными деталями. Готические мотивы особенно заметны в балконах, рисунке ограждений, очертаниях отдельных проемов и оформлении интерьеров. Эти приемы не были случайной прихотью, свойственной только одному зданию: близкие мотивы можно встретить и в других постройках Мюфке. Впоследствии его архитектурное наследие получило признание и в Саратове, где есть улица, носящая имя архитектора, ему посвящены книги и установлен памятник.

Особого внимания заслуживал балкон главного фасада. Его поддерживал необычный веерообразный кронштейн из металлических прутьев, оштукатуренных и включенных в архитектурную композицию, — сейчас они почти утрачены. Ограждение было решено с использованием готических мотивов, а на балкон выходил большой витраж с треугольным завершением. В этом элементе особенно хорошо проявилась любовь Мюфке к выразительным конструкциям и крупным стеклянным плоскостям.

Западный фасад, обращенный во двор, изначально тоже имел совсем другую композицию. Два выступающих объема объединялись террасой на первом этаже и балконом с навесом на втором. На старых фотографиях в глубине террасы можно увидеть окно скошенной модерновой формы: вероятно, внутри оно повторяло форму утраченной лестницы. Деревянное ограждение балкона напоминало готические и фахверковые конструкции, а навес поддерживали небольшие резные кронштейны. Третий, небольшой балкон находился с южной стороны: его угловая часть опиралась на отдельно стоящую колонну. Северный фасад, напротив, был сдержанным и почти лишенным декора. Южный со временем изменился сильнее остальных — именно здесь позднее появился крупный лестничный пристрой.

Как дом был устроен внутри

Не менее тщательно была продумана и внутренняя организация дома. Планировка строилась по принципу «изнутри наружу»: расположение и характер помещений определяли объемную композицию и внешний облик здания. Центральным пространством первого этажа был холл с лестницей, от которого расходились гостиная, столовая, буфетная и служебные помещения — кухня, чулан, комната домработницы и уборная. В гостиной сохранился фрагмент деревянного кессонного потолка, позволяющий представить первоначальную декоративную насыщенность интерьера.

На втором этаже располагались спальни, лестничный вестибюль и кабинет Мюфке, куда можно было попасть через анфиладу комнат. Особенностью кабинета были стена-витраж и встроенный резной деревянный шкаф с буквой «М» на картуше. Деревянный двухскатный потолок украшали элементы, напоминавшие готические и фахверковые конструкции. Мезонин был связан с верхним этажом отдельной лестницей, откуда можно было выйти на небольшой балкон и попасть на чердак. В полуподвале находились жилая комната с окном на запад, а также хозяйственные помещения, курятник и продуктовый склад.

Для своего времени особняк был хорошо оснащен технически: уже при строительстве в нем предусматривались электричество, внутренний водопровод и канализация с местным поглощающим колодцем. Отопление осуществлялось печами — их было не менее шести, а дымоходы выводились на крышу и завершались декоративными трубами. Таким образом, Мюфке создавал не просто эффектный архитектурный образ, но и тщательно продуманный дом, приспособленный к повседневной жизни семьи. Восстановить устройство дома удалось по воспоминаниям родственницы Мюфке из семьи Арбузовых.

В 1931 году особняк приобрел Казанский институт коммунального строительства. Его использовали для размещения приглашенных иногородних научных работников. Частный семейный дом превратился в служебное многоквартирное жилье.

Общежитие, квартиры для руководства и новый пристрой

После упразднения института здание перешло в государственную собственность. В годы Великой Отечественной войны здесь разместили общежитие, позднее — детский сад. В этот период особняк приспосабливали уже к коллективному проживанию и общественному использованию. Внутреннее пространство разделили как минимум на четыре квартиры: сносили стены, прорубали новые дверные проемы, уничтожали деревянные потолки. Постепенно исчезали не только первоначальная планировка, но и отдельные элементы интерьера, составлявшие важную часть авторского замысла.

В 1957-1960 годах в доме жил первый секретарь Татарского обкома КПСС Семен Игнатьев, а с 1959 по 1966 год — председатель Совета министров ТАССР Абдулхак Абдразяков. В последующие годы особняк также использовался для проживания представителей республиканского руководства, хотя точных сведений о жильцах за весь этот период пока нет. В связи с новым статусом здания была проведена масштабная реставрация, сопровождавшаяся серьезной перестройкой.

Фасады оштукатурили и окрасили в охристый цвет. Особенно сильно изменили южную часть здания: в 1960-х годах здесь возвели крупный лестничный пристрой со скатной крышей, необходимый для организации отдельных входов и самостоятельного доступа на второй этаж. Прежний парадный вход на восточном фасаде заложили, превратив его в оконный проем, а вход на первый этаж перенесли к бывшему черному входу. Изменялись и отдельные оконные проемы. В результате привычная композиция особняка заметно преобразилась.

При этом пристрой не был полностью чужеродным по отношению к первоначальному зданию. В его оформлении использовали уже существовавшие архитектурные мотивы: повторили профили карнизов, формы окон и фактуру штукатурки. Это позволило отчасти связать новый объем с исторической постройкой, хотя общая композиция дома стала совсем иной. Так здание постепенно превращалось в пространство, в котором разные эпохи оставляли собственные архитектурные следы.

Детский сад, остановленный ремонт и продажа

С 1973 года в особняке размещался детский сад №179, а в последние годы — филиал детского сада №283 Вахитовского района. Новая функция закрепила за ним общественное назначение и потребовала дальнейшего приспособления помещений к нуждам учреждения. За последующие десятилетия дом продолжал меняться. Его интерьеры сохранялись лишь фрагментарно, а отдельные детали первоначального убранства постепенно исчезали. Тем не менее еще сравнительно недавно в здании можно было обнаружить элементы, напоминавшие о замысле Мюфке: фрагменты потолочного оформления, старые двери, перила, детали проемов и встроенный резной шкаф.

В июне 2020 года в особняке начались работы, связанные с реставрацией: их вела подрядная организация «Ремонтстройсервис» с разрешения Комитета по охране объектов культурного наследия РТ. Ремонта здание не видело 60 лет. По данным мэрии, рабочие демонтировали аварийные перегородки, штукатурку, полы и кровлю, а подрядчик обещал воссоздать облик дома по замыслу Мюфке. В ходе работ обнаруживались элементы первоначального убранства, в том числе встроенный шкаф.

В марте 2021 года работы остановили. Успели отремонтировать кровлю и отопление, частично заменить окна и двери. От идеи вернуть сюда детский сад в мэрии отказались: помещения уже не отвечали современным нормам, а на комплексную реставрацию в городском бюджете не нашлось денег.

После выселения детского сада особняк остался без постоянного использования и надлежащего ухода. Здание пустовало, постепенно разрушалось. Сегодня выбитые окна и общее неудовлетворительное состояние фасадов и кровли делают его почти неузнаваемым. Трудно представить, какое пространство скрывается за поврежденными проемами и что еще сохранилось внутри. Сейчас особняк выставлен на продажу, и его дальнейшая судьба остается открытым вопросом.

Почему этот дом важно сохранить

История этого дома — последовательность изменений, каждое из которых все дальше отдаляло его от первоначального замысла архитектора. Сначала единое семейное пространство разделили на квартиры, затем приспосабливали для служебного жилья и общественных учреждений, меняли входы, фасады и внутреннюю планировку. Поздние вмешательства постепенно стирали ту архитектурную логику, которую Мюфке заложил в здание.

Между тем особняк ценен именно как дом, созданный архитектором для самого себя. В таких постройках особенно ясно раскрывается индивидуальность зодчего: здесь он не просто выполняет заказ, а сам определяет, каким должно быть пространство. Даже после многочисленных перестроек дом на Хади Атласи остается важным свидетельством архитектурной истории Казани и редкой возможностью увидеть личный, почти интимный аспект творчества Карла Мюфке. Возможно, еще найдется собственник, который увидит в нем не просто старую постройку, требующую вложений, а памятник, который необходимо исследовать, бережно восстановить и вернуть городу.