1 ноября в Казанском ЦУМе пройдет образовательный фестиваль «Летово» для школьников 3-9 классов и их родителей. В преддверии события редакция Enter поговорила с директором школы-пансиона «Летово» Михаилом Мокринским о современном образовании. Он возглавляет школу-пансион «Летово» с момента основания в 2015 году, до этого более 20 лет руководил московским лицеем №1535.
Разговор редакции Enter с директором получился не про оценки и рейтинги, а про создание среды, в которой ребенку интересно учиться. Мы собрали из него мягкое руководство для родителей: без нотаций, а с идеями, которые можно попробовать уже сегодня. Читайте в материале о трех причинах, по которым пропадает интерес к учебе; что ответить подростку, который говорит «мне это не нужно»; как нейросети влияют на обучение; и как одна строчка в электронном дневнике может испортить семье выходные.
Три причины, по которым ребенку неинтересно учиться
Михаил Мокринский называет три причины, по которым ребенок теряет интерес к учебе. Первая — груз прошлого. Если ребенка когда-то травмировал, например, опыт изучения математики, он не уверен в себе, боится сравнения с теми, кто «молодцы», и может настороженно относиться даже к хорошим учителям. Прежде чем восстанавливать мотивацию, считает директор, надо залечить старые болячки. Вторая причина — спешка. Сегодня все торопятся, работа часто унифицирована и нарезана на кусочки, а ребенку не оставляют права на несколько плодотворных ошибок и заходов. Схема «сейчас быстро покажем, ты быстро согласишься, и мы тебя отпустим» работает далеко не всегда. А альтернативы есть, и их много, но они трудоемкие. Третья причина — будущее:
Михаил Мокринский
директор школы-пансиона «Летово»
Ребенок, который связывает то, что делает сегодня на уроке, с мыслями о том, кем хочет стать, что для него действительно полезно и интересно, — это тот самый золотой ребенок. Он готов простить нам некоторую нашу суету и неструктурированность работы с ним, потому что время от времени мыслями находится в завтрашнем дне. Если все три составляющие складываются, с ребенком все будет чудесно: он начнет работать вместе со взрослыми над собственным будущим. Чтобы понять, где у вашего ребенка провисает, достаточно задать себе три вопроса. Нет ли у него старой обиды на предмет? Не слишком ли мы торопимся? Понимает ли он, зачем ему все это?
С подростком работает общее дело, а не нотация
Школьное детство — это несколько кризисов, и о них полезно знать заранее. Сначала первоклассник завоевывает место рядом с учительницей, потом главным становится сообщество сверстников, и ребенку нужна персональная мотивация: чтобы в задаче было место не только для школьного материала, но и для личностного развития. Родителям подростков бывает сложнее всего: например, дочка перестает быть подружкой и отстаивает границы довольно грубовато. Директор «Летово» советует помнить, для чего ребенку это нужно: он переболеет, а вы увидите его обновленным и повзрослевшим. Единственное, чего нельзя делать, — повторять прежние приемы: путь, который вел к успеху раньше, на следующем этапе ведет в никуда.
А когда подросток заявляет «мне это не нужно, я не буду это учить», Мокринский советует начать с неожиданного: «Первое — уважительно признать, что это ему действительно не нужно. Даже если с его стороны это эпатаж или попытка поспорить на пустом месте, ему это может быть действительно не нужно. Для возникновения интереса ребенок должен попасть в ситуацию взаимодействия и практической деятельности.
Михаил Мокринский
директор школы-пансиона «Летово»
Например, вы учите его чему-то из языка и говорите: «Вот эти 20 слов тебе очень нужны». Он отвечает: «Да-да, но можно, я сейчас займусь чем-нибудь другим, потому что эти 20 слов и грамматику я где-нибудь, когда-нибудь хапну». И вместо того чтобы стукнуть кулаком и сказать «делай!» или начать занудно объяснять, зачем это нужно, надо создать сценарий.
Сценарий — это обстоятельства, при которых ребенок пробует действие и вспоминает, что он умеет это хорошо делать; самое трудоемкое для взрослых и самое незнакомое для педагогов и психологов слово. Возьмем те же 20 слов иностранного языка: вы говорите с ребенком на изучаемом языке знакомыми ему словами и хвалите его за успехи. Подросток в это время вспоминает: «Да, это я умею, я когда-то это пробовал, сейчас покажу свою крутизну», — и чувствует, что взрослый попал в то, как он сам о себе думает, высказывается, начинает делать новые шаги в обучении. С усложнением разговора на языке ему и пригождаются те самые 20 слов, которые в другой ситуации показались бы скучными.
Самая страшная стратегия взрослого — когда взрослый экономит свое время: «Смотри на меня, у нас есть 15 минут на разговор, за это время я должен вернуть тебя в правильные взаимоотношения с учебой». Так не бывает и не должно быть.
Нейросеть подстраивается под ребенка лучше взрослых
По мнению Мокринского, искусственный интеллект способен подстраиваться под интересы и эмоциональные реакции подростка лучше, чем большинство взрослых. Если попросить нейросеть найти подход к ребенку, то она справится с этой задачей. Взрослые же не всегда успевают вспомнить важные детали его жизни и найти нужные слова.
В этом есть двойной риск: дело не только в том, что нейросеть может стать для ребенка близким собеседником, но и в том, что за ней стоят разработчики с разными целями. Одни — педагоги — стремятся помочь ребенку раскрыть способности, найти свое место в профессии и стать востребованным в обществе. Другие создают торгово-развлекательные системы, игры и видеоконтент, задача которых — как можно дольше удерживать внимание пользователя и вовлекать его в потребление. Для самого подростка эти различия могут оставаться незаметными: искусственный интеллект выглядит единым и дружелюбным собеседником, хотя за ним стоят разные интересы.
Системы, ориентированные на удержание внимания и потребление, могут действовать последовательно и изобретательно. В результате ребенок рискует потратить значительную часть времени и сил на занятия, которые не помогают ему двигаться к собственным целям. Учитель, напротив, хочет, чтобы ребенок научился справляться с задачами самостоятельно. Иногда это удается — и становится небольшой человеческой победой. Но иногда нет, и тогда искусственный интеллект может оказаться не на стороне развития ребенка.
Нужно ли ограничивать детям доступ к нейросетям?
Ограничения необходимы, но вводить их нужно осторожно. В первую очередь речь идет о безопасности: существуют риски, к которым общество, в том числе дети, еще не успело адаптироваться. Искусственный интеллект способен усиливать их, представляя потенциально опасные ситуации как дружелюбные и безопасные. Поэтому важно учить детей распознавать такие ситуации и защищать себя. Второе направление — создание сообществ, в которых дети могут обмениваться опытом саморегуляции. Ведь недостаточно просто ограничивать доступ к гаджетам и цифровым сервисам. Важно давать подросткам возможность пробовать новое в контролируемых обстоятельствах, где взрослые могут вовремя подсказать, как остановиться и не допустить более серьезной ошибки. При этом советы работают не всегда: если ребенок еще не способен распознать риск, абстрактные предупреждения могут оказаться бесполезными. Гораздо важнее, чтобы он учился замечать опасные обстоятельства на основе собственного опыта и понимал, как действовать в похожих ситуациях в будущем.
Михаил Мокринский
директор школы-пансиона «Летово»
Как нейросеть может вмешаться в обычную семейную историю, представим, что ребенок получил пятерку, а учитель оставил в электронном дневнике комментарий: «В прошлый раз было еще лучше». Сначала семья радуется оценке и планирует провести время вместе. Но затем родители замечают комментарий, и пятерка перестает казаться безусловным поводом для радости. Возникают вопросы: можно ли теперь спокойно отдыхать, если в этот раз результат оказался хуже предыдущего? Что-то случилось с ребенком? Нужно ли разобраться в причинах? Сам ребенок может воспринимать ситуацию гораздо проще: ему хочется, чтобы замечание просто исчезло, а родители же начинают тревожиться и обращаются к нейросети, чтобы выяснить, что именно имел в виду учитель.
Дальнейшее развитие событий зависит от ответа искусственного интеллекта. Он может успокоить семью, предположив, что в следующий раз ребенок справится еще лучше или же даст несколько версий того, «кто прав, кто виноват», тогда выходные пройдут за обсуждением ситуации, которая не требовала никакого вмешательства. Однако семья уже потратила время, силы и эмоциональную энергию на тревогу и попытки разобраться в неоднозначном комментарии.
Где проходит граница между помощью нейросети и подменой мышления?
Человек, который знает, зачем ему это нужно, делает допустимые ошибки: откладывает одно, чтобы потратить силы на другое — это нормально. А вот если откладывает и не знает зачем — оказывается в полосе риска.
Если нейросеть — одна из спонтанных ситуаций, как друзья во дворе, товарищи в художественной школе, новое сообщество олимпиадников, то это резонанс смыслов, из которых складывается мотивационно-смысловое поле. Взрослеющий ребенок должен научиться осознавать и удерживать его как единый механизм, а сегодня он его не распознает. В этот момент нейросеть начинает говорить: «Расслабься, у меня для тебя целая программа, листай вправо, влево, там все готово, можешь вообще не думать», — она отключает две вещи: волю с характером и то, что называется ориентировочной основой деятельности.
Способность ориентироваться — возможность распознавать что-то как важное, приятное, знакомое и безопасное. Это главное качество человека, дающее понимание для чего он это начал, а задумка часто важнее результата. Если искусственный интеллект оседлает «ориентировку» и подгонит эти шаблоны под интересы развлекательного комплекса, банка, какой-либо другой экосистемы, кроме самого ребенка, — выпутываться из этого должны помогать всем миром.
Школа, где ребенку доверяют управлять собой
Школа-пансион «Летово» — это уникальный благотворительный проект для способных и мотивированных детей со всей России. У проекта большой стипендиальный фонд, 80% детей получают полную или частичную стипендию, поэтому поступить может каждый. При отборе в первую очередь смотрят на способности ребенка, а финансовые возможности семьи не влияют на поступление. Так, подходы «Летово» Мокринский описывает через три идеи. Первая — сообщество детей, которым интересно разное и которые поддерживают друг друга. Вторая — пробы: ребенок приезжает за одним предметом, пробует три других и выбирает что-то совершенно неожиданное. Директор честно предупреждает родителей: считать «Летово» гарантированным линейным путем развития не стоит. Среди воспитанников есть те, кто ненавидит физкультуру и спорт, и для них, например, есть дыхательная гимнастика тайцзицюань, где нет ни бегущих впереди, ни отстающих. Кроме спорта дети занимаются внеурочными активностями, потому что всестороннее развитие в приоритете у преподавателей.
Третья — школа старается как можно раньше дать детям понять самое вкусное — возможность управлять своей жизнью. Не всей, а чем-то важным в ней. Самая сложная конструкция, которую строят осторожно, — развитие ребенка через опыт управления своим временем. Для этого у большинства детей есть собственные «хозяйства». Они похожи на городские общественные теплицы, в которых дети сами высаживают культуру. У «хозяйства» есть свои закономерности, которые нужно учитывать. По его поводу появляются договоренности со взрослыми и сверстниками, а их нарушение становится опытом, часто неприятным. Следующим шагом — проба себя в чем-то объективно важном, тогда появляется выбор: нести ее дальше как систему возможностей и ответственности или нет. Если подросток выбрал нести, это первое взрослое, предпрофессиональное действие.
Михаил Мокринский
директор школы-пансиона «Летово»
Через такой ранний профессионализм управления мы рассчитываем помогать ребятам взрослеть: «Я не хочу действовать без смыслов, я хочу строить свою систему смыслов и за нее отвечать».
Можно ли что-то из этого перенять родителям и другим школам? Очень в это верю и надеюсь. Родитель — не профессионал, а умный интуит, который встраивает это в уже сложившуюся систему семейных отношений. А что-то может позаимствовать у нас и любая школа.
Мы ведь сделали не научное открытие, а профессиональное допущение. Еще несколько лет назад мы, как все, считали, что у каждого ребенка есть одна основная деятельность, которая называется ведущей деятельностью возраста: то, чем он занимается, потому что в этом возрасте это поддерживается и одобряется обществом и соответствует возрастным особенностям. Теперь мы говорим, что есть вторая деятельность. Если первая — учение, то вторая — управление своим образованием. Вот это, как мне кажется, одна из важнейших особенностей школы «Летово», на которой все остальное строится уже в хорошем порядке.
Как родителям понять, что ребенок готов к жизни в пансионе
Ребенок всегда к чему-то не готов, поэтому важно оценить меру этой неготовности. Если у ребенка есть опыт жизни в сообществах, например летний лагерь или олимпиадная команда, по нему видно, как он адаптируется со сверстниками и как переживает, что близкие далеко. Всегда есть небольшое число детей, которые очень эмоционально воспринимают сам риск расставания. Для них важно, чтобы наступила фаза взрослости, в которой нет безысходных переживаний, а есть уверенность: «Я согласен потерпеть, я сам принял это решение, и значит, оно правильное».
Есть дети, которым сложно с отношениями среди сверстников: они пока плохо выстраивают их с малознакомыми людьми. В таком случае для пробы есть зимние школы на несколько дней, или командные игры для наблюдения за взаимодействием со сверстниками. А на интервью родителям обязательно задают вопрос: «Как ваш ребенок восстанавливается, если ему пришлось пережить несправедливость?» — каждая семья рассказывает, как у них происходит.
Чем интересен фестиваль тем, кто не собирается в школу-пансион
По словам директора, Татарстан лидирует среди поступающих в «Летово» из регионов, поэтому многие родители, которые приходят на фестиваль, уже много знают о школе: они давно изучали сайт, хотя бы раз бывали на дне открытых дверей и хотят получить дополнительное человеческое впечатление. Вторая половина в «Летово» не собирается и, возможно, им это не нужно. Они приходят посмотреть, как по-другому преподается физика, сравнить школу и ее приоритеты, и утвердиться в том, что выбранный трек, хорош.
Те, кто собирается в школу-пансион, должны задать точечные вопросы и понять важны ли им эти ответы. Остальные получают возможность задать вопросы системе, которая выстрадана, структурирована и осмысленно сравнивает себя с другими вариантами. В итоге семья остается в своей школе, но значительно больше знает о мире вокруг и точнее понимает, что в ней здорово и продумано, а что тоже здорово, но не продумано.
Михаил Мокринский
директор школы-пансиона «Летово»
Мы никогда не зацикливаемся на том, чтобы найти своих и всех распропагандировать. У нас две задачи: тем, кто сомневается, дать посомневаться в ту или иную сторону, а тем, кто пришел просто разобраться, что такое хорошая современная школа, показать, как она сочетается с возможностями за ее пределами, о которых точно надо иметь представление. На фестивале с родителями встретятся учителя. Они поговорят не просто о «Летово», а о системных основаниях, которые школа изучала, прежде чем выбрать свои. Мы честно отвечаем: кроме нас есть много разного хорошего, особенно в Татарстане. Мы осознанно выбирали то, что нам ближе, и можем объяснить, почему какие-то альтернативы подойдут именно вам.
Текст: Камила Саитова
Изображения: Камиля Зигангирова