Автор: Лола Малова

10 декабря в рамках Зимнего книжного фестиваля на лекционной площадке выступит научный журналист и молекулярный биолог Ирина Якутенко. Заведующий отделом естественных наук журнала «Вокруг Света» и автор книги «Воля и самоконтроль: как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами» расскажет о силе воли с генетической точки зрения и о том, почему одни запросто отказываются от искушений, а другие не могут им противостоять.

Enter поговорил с Ириной о том, как в России развита научная журналистика, зачем обычному человеку знакомиться с научпопом и что читать тем, кто слышал о биологии и химии только из краткого курса школьной программы.

Путеводитель по Зимнему книжному фестивалю

---

— Вы выросли в типичной советской интеллигентской семье: отец — физик, мать — инженер. Только ли это способствовало тому, что вы стали заниматься наукой?

— Да, во многом это способствовало моему выбору: большинство взрослых, которых я знала, были учеными или технарями. Наверное, где-то в подкорке отложилось, что это единственный и самый очевидный путь развития. К тому же дома было много книг, в том числе научно-популярных, что тоже повлияло на выбор профессии. Все школьные годы мне прочили журфак: я ездила на литературные олимпиады и вроде бы неплохо писала сочинения. Но я точно знала, что не хочу туда или на любое другое гуманитарное направление. При этом физиком-математиком я себя не видела, хотя наука мне была интересна. Так возник биологический факультет МГУ — и это был на редкость удачный выбор. Биологическое образование дает необходимые знания о самом важном, что окружает нас в повседневной жизни, и прививает правильный образ мыслей и логику рассуждений обо всем. А это не помешает никому: ни физикам, ни лирикам. В итоге я все равно пришла к журналистике, но благодаря образованию мне сразу было о чем писать.

— В какой момент вы поняли, что писать о науке интереснее, чем заниматься ей?

— Я начала работать в лаборатории со второго курса, но у меня все время было ощущение, что это не мое. Наука предполагает, что ты знаешь очень много всего о какой-нибудь маленькой вещи и занимаешься тем, что все глубже и глубже вникаешь в детали. Мне такая деятельность по характеру не очень подходит. Но я не сдавалась и уехала работать в Португалию: все же в Европе условия для занятий наукой намного лучше. Там стало окончательно ясно, что дело не в условиях, а в том, что мне просто не хочется этим заниматься. Я вернулась в Россию, понимая, что у меня нет профессии, и очень вовремя вспомнила, что умею писать тексты. Мне страшно повезло, я попала в «Ленту.ру», которую тогда возглавляла Галина Тимченко. Примерно через неделю после начала работы я стала писать тексты для  научного отдела, и так там и осталась.

Книга Ирины Якутенко «Воля и самоконтроль: как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами», издательство «Альпина нон-фикшн», 2018

— Что люди получают от прочтения научных статей в бытовом плане?

— Это очень хороший вопрос, в последнее время на эту тему возникает много дискуссий, мол, а нужно ли вообще писать о науке. На мой взгляд, есть веская причина, почему научная журналистика нужна — не считая того, что научным журналистам просто нравится заниматься этим. Количество знаний сегодня растет в геометрической прогрессии, школьные и даже вузовские программы не успевают за этими колоссальными темпами: программы нужно разработать, апробировать, соотнести с другими предметами — это все требует времени. В итоге люди, которые сегодня заканчивают вузы, знают то, что было новым 30-40 лет назад. При этом сегодня, чтобы принимать грамотные решения в жизни, как никогда необходимы актуальные знания, особенно сегодня. Поэтому научпоп помимо развлекательной выполняет еще и образовательную функцию. Понятно, что он не может заменить комплексную школьную программу, которая дает базу и систему, но научпоп позволяет людям оставаться включенными в этот мир. Например, вряд ли во всех школах детям расскажут о ГМО, нейросетях или гравитационных волнах. Научпоп в веселой форме позволяет апгрейдить свои знания.

— Одна из целей научпопа — опровергнуть доводы лженауки, которая предлагает простые объяснения сложных явлений. Как можно избегать лженауки в повседневности?

— Лженаука и шарлатанство очень распространены, так как предлагают простые решения насущных проблем. Когда у человека начинается, скажем, простуда, он не может воспользоваться школьными знаниями: во-первых, они большей частью давно выветрились, а во-вторых, школьная программа оторвана от повседневной жизни, она очень абстрактна и академична. Что делать человеку с простудой, ведь ему плохо? Он приходит в аптеку и просит фармацевта дать лекарство.Тот не говорит ему, что от простуды лекарств нет, она сама собой проходит за несколько дней. Вместо этого он  сразу называет десять препаратов, забывая сказать, что ни для одного из них не существует достоверных исследований, которые бы доказывали, что препарат эффективен.

— В аптеках еще часто предлагают гомеопатию. Насколько я понимаю, ученые считают, что она неэффективна.

— Не существует исследований с хорошим дизайном — то есть таких, к которым нельзя придраться по корректности проведения экспериментов, в которых было бы показано, что по эффективности гомеопатические средства отличаются от плацебо. Но любовь к гомеопатии победить сложно, потому что она предлагает простые решения сложных проблем. Попробуй разберись, как действует настоящее лекарство, и почему оно может не помочь. А с сахарными шариками все просто, не надо думать. Все шарлатанские методы основаны на простых и быстрых способах решать проблемы в то время, как наука обычно никогда не предлагает стопроцентный результат. И тут есть опасный парадокс: наука настолько хорошо работает, что мы не представляем, как бывает, когда она не работает. Возьмите, например,  активизировавшееся движение антипрививочников: вакцины работают так хорошо, что люди забыли, что это такое — больные, искалеченные, умирающие дети, дети-инвалиды после полиомиелита на колясках. Когда весь этот кошмар перед глазами, вопросов, где больше риска: в редчайших осложнениях или в очень вероятной гибели младенца, скажем, от скарлатины, как-то не возникает.

— Как вы пришли к тому, что пора написать свою книгу?

— Это, наверное, один из обязательных этапов в жизни каждого журналиста: рано или поздно все мы задумываемся о книге. Изначально я планировала написать книгу на другую тему, вопрос о силе воли был одной из подтем. Я начала собирать информацию, но процесс застопорился. Я встретилась с Асей Казанцевой (научный журналист, популяризатор, автор книг «Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости» и «В интернете кто-то неправ!», — прим. Enter), которая к тому времени уже написала свою первую книгу. Мы пили кофе, я жаловалась ей на жизнь и рассказывала, что не представляю, как работать с таким объемом информации, если даже про силу воли уже набирается на толстенную книгу. Ася выслушала меня и заметила, что, кажется, сила воли мне намного интереснее, чем остальные запланированные подтемы. И мне вдруг стало очевидно, что она совершенно права. Эта история наглядно демонстрирует, как важно бывает вовремя поговорить с умным человеком.

— Так почему одни с легкостью отказываются от соблазнов? Неужели во всем виновата генетика и невозможность сопротивляться искушениям заложена в нас изначально?

— Говорить, что во всем виноваты только гены ни в коем случае нельзя. Второй важнейший фактор — среда. Это два главных скульптора, которые формируют нашу личность. Но генетический вклад в способность проявлять силу воли достаточно велик и люди, которым «не повезло» с генами оказываются более импульсивными, склонными поддаваться на сиюминутные эмоциональные реакции. Я вижу торт и в голове немедленно загорается гигантское «хочу!». Кто-то может сдержать это желание и забыть о десерте через минуту, а у кого-то это «хочу» выражено настолько сильно, что подавить его разумными рассуждениями невозможно. Тем, у кого эмоциональное «хочу» выражено очень ярко, сложно не поддаваться соблазнам, и как раз яркость этого желания во многом обусловлена генетикой. Это не означает, что обладатели «неудачных» генов обречены спиться, удариться в игровую зависимость или весить 140 килограммов. Просто им тяжелее, чем другим, удерживаться от соблазнов. В моей книге подробно рассказано, что и как «ломается» у таких людей, и как же им все-таки  придерживаться глобальных жизненных планов, не распыляясь на многочисленные искушения.

— То есть ее сразу можно применять как руководство к действию?

— Книга разбита на шесть глав, в каждой из которых разбираются те или иные «внутренние» причины слабоволия. Последняя, шестая глава, целиком состоит из советов, что делать тем, у кого есть те или иные нарушения самоконтроля. Если всю книгу читать не хочется, можно сразу открыть эту главу и сосредоточиться на ней: там коротко излагается содержание предыдущих глав и даются рекомендации, что делать, если у вас «барахлит» тот или иной аспект самоконтроля.

— а в принципе, Какие научно-популярные темы больше всего волнуют аудиторию?

— Люди больше интересуются темами, которые потенциально окажут влияние на их повседневную жизнь. Именно поэтому самый любимый журналистами и так же ненавидимый учеными вопрос «Как это исследование повлияет на жизнь людей». Но ничего не поделаешь, людей закономерно больше волнует то, что касается именно их, а не красивые абстракции. Так что книги и лекции о любви, сексе, отношениях, повышении эффективности работы мозга и так далее традиционно пользуются спросом.

— Однажды [в интервью «Лениздат»] Ася Казанцева сказала, что сейчас «издать научно-популярную книжку невероятно легко». Получается, на рынке научной литературы совсем нет конкуренции?

— Если у человека есть имя и репутация, то да, думаю, любое издательство, которое не прочь издавать научно-популярную литературу, будет готово с ним работать. Тусовка научных журналистов пока еще не очень большая, так что более или менее известных людей все издатели знают, да и в целом потенциальных авторов пока не так много. С одной стороны, это облегчает задачу получить контракт на книгу. Но с другой, если расслабиться и писать абы как, это моментально становится известно, и репутацию потом придется долго восстанавливать.

— Что сейчас происходит в научной журналистике в России?

— Еще несколько лет назад, в «жирные годы» каждое приличное российское издание могло позволить себе держать в штате научного журналиста, и большинство людей работали на ставке. На Западе такого давно нет. Там большинство научных журналистов — фрилансеры. Их готовят в университетах, эта отрасль существует много лет и конкуренция страшная. В России мы постепенно приходим к тому же: стало меньше денег, меньше ставок и одновременно больше людей, пишущих о науке. Но пока отношения в научпоп-тусовке более или менее дружеские, убийственной конкуренции нет. Хотя в последнее время участились всевозможные скандалы, но это даже хорошо: такая ситуация указывает, что популяризаторство превращается из любительского занятия в настоящую профессиональную отрасль со своими дрязгами и группировками. Идеальные условия для начинающих научных журналистов.

— К вопросу о научпопе: с чего стоило бы начать знакомство с ним?

— Есть замечательный сайт «Элементы», в книжном разделе которого много книг с кратким описанием и небольшими ознакомительными отрывками. Этот сайт делают ученые, популяризаторы и научные журналисты, так что его рекомендациям можно верить.

10 декабря в 13:30 Ирина Якутенко выступит в «Смене» при поддержке издательства «Альпина нон-фикшн» и просветительского фонда «Эволюция».

Фото: Предоставлены Ириной Якутенко

24 ноября в «Штабе» открылась выставка Sexual Devotion, созданная художником из Санкт-Петербурга Никитой Зимовым. В процессе поиска собственного художественного стиля, молодой иллюстратор выбрал для себя тему сексуальности и раскрыл ее в серии картин, впервые представленных в Санкт-Петербурге.

Enter поговорил с художником о том, как он пришел к стилю художественной эротики, почему коллаборации с модными брендами не приемлемы для живописцев и как начинающему иллюстратору удалось нарисовать обложку для альбома Pharaoh.

---

ОБНАЖЕННЫЕ ПОРТРЕТЫ НА ЗАКАЗ И МАНЕРНЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ

У меня нет художественного образования — с детства предпочитал учиться по книгам. Только спустя какое-то время, попробовав абсолютно все — от музыки до режиссирования фильмов в домашних условиях, я решил, что лучше всего создавать изображения. Позже я познакомился с молодыми зарубежными художниками, и они втянули меня в свою иностранную тусовку. Создание и продажа картин — мой основной заработок, но мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы так было. Какое-то время я только и делал, что рисовал днями напролет и однажды это выстрелило в коммерческом плане: мне стали заказывать портреты, причем в больших количествах. На один портрет раньше уходило до недели, тогда я начал оттачивать мастерство и скорость. Как-то мне стали присылать фотографии, которые люди хотели бы видеть на моих изображениях. На них обычно были какие-то другие невзрачные силуэты — от таких заказов я всегда отказывался. Но однажды незнакомая девушка прислала свое обнаженное фото и я решил, что, возможно, стоит попробовать ее написать. Как раз примерно в то время мне стали писать девчонки, которые хотели того же и с некоторыми из них я до сих пор работаю.

Раньше я мог назвать свой стиль нео-маньеризмом, потому что у всех работ и героев довольно манерные позы. При этом, когда существовал маньеризм, художники изображали своих моделей обнаженными. Возможно, это на меня повлияло, и я решил делать героев своих картин спокойными и свободными. Мне нравится Рихтер (Герхард Рихтер — современный немецкий художник, — прим. Enter) как раз у него была похожая техника, которая называлась фотореализм и заключалась в том, что он печатал фотографии и закрашивал сверху маслом. Когда-то я тоже так делал. Я говорил, что рисую уже на автомате, но при этом все еще получаю удовольствие от процесса и результата. Изменился сам подход — мне не приходится проходить цикл грусти и отсутствия вдохновения.

ЧАСТНЫЕ КОЛЛЕКЦИИ И УЕДИНЕННЫЕ ПРОСТРАНСТВА ДЛЯ ВЫСТАВОК

Я не думаю о том, сколько картин хотел бы продать. Вопрос в том, кому в руки попадают мои картины. В основном это обыкновенные ребята, семейные пары, которые находят в картинах схожесть с собой или своей девушкой. Мне кажется, состоятельность художника заключается в возможности выйти на серьезный рынок, когда твои работы начинают коллекционировать, а их покупка становится коммерческим вложением. Я не думаю, что ценник на мои картины высок — это нормальная стоимость. Мои картины покупают за эти деньги и нет смысла делать цены ниже. Есть молодые художники, которые оценивают свои работы в 20 000 долларов, но о них никто не знает, соответственно, и не покупает. Многие мои картины можно увидеть в частных коллекциях, но такого масштаба выставки [как в «Штабе»] я провожу редко. Друзья и знакомые из Германии и США предлагают мне сделать что-то вроде интерактивной выставки: они развесят работы на своей площадке и включат трансляцию, чтобы их могли посмотреть все.

У меня есть представитель, ее зовут Кристина. Сейчас ее деятельность заключается в том, чтобы повсюду со мной ездить, заниматься юридической частью вопроса, коммерческими предложениями, документацией и выходом на серьезных покупателей. Я все еще думаю, что могу справиться со всем сам, потому что основная часть работы лежит на мне. Сейчас, к примеру, мне нужно разобраться с музыкой, собрать и повесить все картины. Помещения для выставок я тоже выбираю самостоятельно. Конкретно это пространство в Казани мне посоветовали знакомые. Но в дальнейшем я вижу выставку немного не так: она должна быть более уединенной и интимной.

Казанская аудитория и необъективная критика

Для своих выставок я всегда выбираю маленькие уединенные места. Мне не нравится сама идея выставлять свои работы на каких-то коллективных выставках хотя бы потому, что работы современных московских художников мне не интересны. Для выставки мне достаточно белого помещения размером с обычную спальню в квартире с хорошим светом. Здесь, в Казани, самым сложным было создать музыкальное сопровождение для выставки, потому что многих ребят, которых я пригласил для записи саундтрека, даже не знал лично. Но все, кому я написал, сразу откликнулись: это Get Busy!, !nsando, Mostapace и Get Cosy. С самими ребятами я познакомился уже в «Штабе».

На выставку в Казани, как мне кажется, пришло даже больше людей, чем в Петербурге. Здесь ко мне проявляли интерес, подходили, спрашивали о чем-то и просили расписаться. В Петербурге за время выставки я встретил только пять людей, которые хотели что-то узнать. Я давно хотел посетить Казань, и выставка стала хорошим поводом. А вообще, ездить по регионам очень невыгодно и трудозатратно. Я не получаю практически ничего за свои выставки, поэтому буду выставляться в ближайшее время разве что в Москве и Уфе, а потом предпочел бы отправиться за пределы России.

После выставки я прочитал комментарии о том, что я якобы распечатал картины или фотографии и вставил их в рамы. Не знаю, как к этому относиться, потому что я стараюсь и на самом деле не важно, какие инструменты я использую. Если кому-то кажется, что я просто распечатал работы, то пусть будет так. Честно говоря, я сам не понял, почему так много людей пришло именно в Казани. Наверное, каждое культурное событие так или иначе привлекает внимание. Иногда я сам бываю на выставках мастеров, которых привозят в Петербург — например на Дали и Модильяни. Такого формата выставки, само собой, собирают гораздо больше людей. Когда я был на выставке Дали в музее Фаберже, там ходили недовольные люди и даже по отношению к художнику это было очень несправедливо. Они по-снобски относились к картинам, искали недостатки в рамах, мазках — это очень глупо. Поэтому я и не воспринимаю критику в свой адрес близко к сердцу — она может быть необъективной.

РАБОТА С PHARAOH И ЦИКЛ БУДУЩИХ РАБОТ

Группа «Электрофорез» — мои хорошие друзья уже около восьми лет. Я познакомился с ними еще во времена, когда они занимались каким-то музыкальным мракобесием. Я вдруг заинтересовался живописью, они — музыкой и однажды предложили сделать афишу, когда меня вообще никто нигде не знал. Афиша «Электрофореза» была первой работой, на которой я изображал тех, кого знаю лично. Примерно в то же время, спустя полмесяца, я сделал для Pharaoh и Boulevard Depo обложку альбома «Плакшери». Потом я помог своему другу SP4K, изобразив кошку для его релиза «Mouse House».

Сейчас мы с другом делаем серию картин из 15 работ — очень серьезный проект, которым мы занимаемся уже год. Это цикличные работы на холстах: первая картина переходит во вторую в виде маленькой картины, которую кто-то держит в руках. На третьей — уже кто-то будет держать в руках второе изображение и так далее. Это мой основной проект и на него я трачу все свои силы.

Помимо этого, в конце декабря у меня выйдет первый электронный альбом, над обложкой которого нужно очень постараться. Наверное, потом я сразу же займусь вторым релизом. Для меня это немного важнее, потому что тяга к музыке сильнее, чем к живописи. Возможно, потом я займусь скульптурой — у меня есть возможность печатать гипсовые фигуры на 3D-принтере. Возможно, я бы создал экспозицию из 15 скульптур самого себя в разные годы жизни. Например, на какой-нибудь площадке могли бы стоять фигуры меня в 5, 10 и 15 лет, которые спорили бы друг с другом.

Еще я думал о том, чтобы создать свой серьезный бренд, который мог бы немного отсылать к моим работам. Я как раз привез в Казань несколько футболок с изображениями своих картин на них, чтобы посмотреть, нужны ли они вообще кому-то. А вообще, я считаю, что размещать работы художника на одежде, — не очень хорошо, это принижает его заслуги. В нанесении рисунка на уже готовый продукт очень мало стараний и идеи. Все эти коллаборации делаются либо от безделья, либо ради денег.

Фото: Предоставлены Nickie Zimov

В рубрике «Вакансии недели» мы рассказываем вам про интересные вакансии нашего города в креативной и не только сфере.

---

Наступил сезон, когда скучный набор из яблок и бананов разбавляет восточный плод — хурма. Однако купить ее зрелой и сладкой для большинства — настоящая удача. Enter поговорил с шеф-поваром ресторанов «Хумо», «Марусовка» и Mama Deli Рустамом Рахимовым, а также отправился на Центральный рынок, чтобы узнать, как правильно выбирать хурму, можно ли доверять темным пятнам на ней и должна ли она «вязать» на самом деле.

---

На нашем рынке первая хурма — восточная, позже в продаже появляется и кавказская. Выбирая хурму, нужно обращать внимание на размер плода, его цвет и состояние верхних листочков. Зеленые листья и бледный цвет свидетельствуют о том, что хурма не дозрела. Если же плод имеет большие коричневые пятна и мелкие темные точки, то он перемерз или ударен и уже начал портиться. Самая вкусная хурма, которая продается на рынках России, имеет однородный ярко-оранжевый цвет, мягкая на ощупь и размером с женский кулачок. У хурмы интересный вкус с ореховым послевкусием, который очень хорошо звучит в блюдах в комбинации с орехами. Из этого плода можно сделать очень простой салат, понадобится всего несколько ингредиентов: хурма, козий сыр, мякоть одного мандарина, оливковое масло, дижонская горчица, мед, лимонный сок, соль и перец.

Хурма с заправкой прекрасно сочетаются с сыром, а мандарины придают свежесть. По желанию можно добавить немного рваных листиков мяты. Я рекомендую очищать хурму перед использованием в блюда — это усилит вкус фрукта. Еще могу посоветовать такое сочетание: обжаренное утиное филе (лучше использовать дикую птицу, но и фермерская подойдет) с гранатовым соусом, хурмой и киноа.

Хурма бывает двух видов — «обычная» и «королек». Вторые — внутри шоколадного цвета. «Обычная» хурма не вяжет, только когда полностью созреет — она становится очень мягкой и похожей на желе. Сорт «королек» наоборот — совсем не вяжет, даже если немного не дозреет. При выборе «обычной» хурмы важно смотреть на внешний вид: листья должны быть сухими, темно-коричневатого цвета, также она должна быть мягкой на ощупь и темно-оранжевой на вид. Но когда хурма темнеет пятнами, она начинает портиться. У «корольков» немного другие признаки: темно-коричневая кожица и мякоть с темными прожилками. Самыми вкусными по форме считаются круглые, но есть еще вытянутые (египетская хурма, — прим. Enter) и приплюснутые (китайская хурма, — прим. Enter). Если не хотите съедать сразу килограмм, то лучше взять плоды потверже  — они будут дольше храниться.

Если хурма немного вяжет, можно дать дозреть ей дома — положить в теплую воду на ночь. Некоторые кладут хурму в морозильник, что тоже помогает. На прилавках хурма обычно лежит до середины зимы. Лично я покупаю сразу несколько килограмм и сушу их в духовке — так хурма получается дешевле, слаще шоколадных конфет и отлично подходит к чаю.

Фото: Юлия Ирзина/Enter

Короче:

• Чаще всего на рынках и в магазинах продают два сорта хурмы — «обычную» и «королек»

• Хурму «обычного» сорта можно считать спелой только тогда, когда у нее сухие коричневые листья и темно-оранжевая кожица

• «Обычная» хурма не должна быть пятнистой — это значит, что она повреждена, переморожена или попросту начала портиться

• Сорт «корольков» имеет темно-оранжевый цвет, темные прожилки и совсем не вяжет

• Если на рынке все-таки продали вяжущую хурму, ее можно положить в морозилку или теплую воду на ночь

• Хурму смело можно добавить в салат или высушить в духовке. Второй вариант может стать отличной альтернативой сладостям

Очередная смена сезона несет с собой не только праздники и отпуска, но и периоды затяжных морозов и поиска теплой пары зимней обуви. Специально для Enter контент-менеджер магазина Outpac Владимир Янчевский подобрал семь пар кроссовок из постоянных и сезонных коллекций брендов, которые отлично подойдут для классической российской зимы.

---

---

adidas Jake 2.0, 10 990 ₽

В первую очередь я бы обратил внимание на те модели, которые созданы специально для зимы. Одна из таких — adidas Jake 2.0, коллаборация немецкого бренда с одним из лучших сноубордистов мира Джейком Бловелтом. Большим плюсом является цепкая подошва, а также влагоотталкивающая обработка воском. Кстати, если обувь никак не обработана производителем, это легко исправить с помощью гидрофобных спреев, например, Crep Protect, Solemate, Hydrop. Они помогут дольше сохранять опрятный вид вашей пары.

Лаконичный силуэт от Puma. Обладает повышенной устойчивостью благодаря протектору, а ультра-теплый мех создает оптимальную теплоизоляцию при низкой температуре.

Хорошим выбором станет зимняя версия знаменитой модели Nike — Air Max 95 Sneakerboot, выполненная из комбинации кожи и канваса, благодаря чему модель является водонепроницаемой и износостойкой. От холода воздушная подушка становится на время более хрупкой, так что следует быть аккуратнее с физическими воздействиями на подошву.

Стоит отметить Nike Special Field Air Force 1, интерпретацию легендарных «форсов», впервые увидевшую свет в прошлом году и адаптированную к зимним условиям. При создании кроссовок используются премиальная зернистая кожа и баллистический нейлон (водонепроницаемая ткань высокой плотности, изначально разработанная для военных целей). Очень круто выглядят как сами по себе, так и на ногах.

Один из самых удобных баскетбольных ретро-силуэтов, который также можно носить зимой. В этом сезоне американская компания приготовила несколько релизов, связанных именно с этой моделью.

Зимой будет комфортно в некоторых моделях Air Jordan, я бы отдельно выделил «восьмерки» — они массивные, достаточно теплые, а отдаленно даже похожи на горнолыжные ботинки. Но это вариант не на каждый день, а исключительно для тех, кто бережно относится к обуви.

Asics Tiger Gel-Lyte MT — сезонная итерация Gel-Lyte III, которая защитит от холода и слякоти благодаря дополнительному носку и завышенному силуэту. Модель можно рекомендовать до наступления холодов, причем она прекрасно смотрится как на парнях, так и девушках. Верх кроссовок выполнен из мягкой замши, поэтому стоит задуматься о его обработке защитными средствами.

В рубрике «Вакансии недели» мы рассказываем вам про интересные вакансии нашего города в креативной и не только сфере.

---

Если вы хотите найти сотрудников для своей компании или стартапа, присылайте нам вакансии. Поможем, чем сможем.

Температура воздуха опускается с каждым днем, а изредка выпадающий снег ясно дает понять — скоро зима. Но пока о приближающейся смене сезона говорят только постоянные размышления о том, что надеть утром, чтобы не замерзнуть вечером. Enter решил самостоятельно выяснить, когда в Казань придет настоящая зима и установится уверенная минусовая температура.

---

По климатическим меркам, сейчас наступил предзимний период. Переход температуры в отрицательное значение обычно происходит в период с 30 октября по 2 ноября, но мы этого по-прежнему не видим. Это значит, что температурный фон в этом году в целом выше климатической нормы. Зима с метеорологической точки зрения начинается тогда, когда средняя суточная температура переходит отметку в минус 5 градусов, обычно это происходит с 19 по 22 ноября. Устойчивый снежный фронт в Казани образуется 18-19 ноября. Однако, как показывает практика, прогнозы могут сдвигаться.

Ссылаясь на Гидрометцентр России, можно сказать, что ноябрь по температуре будет на полградуса выше нормы в минус 3 градуса. Согласно оценкам метеорологов, положительная температура может продержаться до среды, а в начале следующей недели вообще будет небольшое потепление. Также выпадут осадки, поскольку на Татарстан надвигается циклон.

Ни для кого не секрет, что в мире наступает глобальное потепление. Согласно нашим климатическим оценкам, средняя температура ежегодно повышается. Однако существует тенденция понижения температуры именно в зимний период. На нас сильно влияет североатлантический циклон и, как правило, поэтому декабрьская температура обычно выше нормы. Так что общая тенденция потепления есть, хоть и не такая ярко выраженная для февраля и января.

Согласно Гидрометцентру, ноябрь будет на полградуса теплее, а декабрь и январь — в пределах нормы. Это значит, что в декабре средняя температура будет минус 9 градусов, а в январе ожидается минус 13. При этом морозы и оттепели зимой не исключены.

По предварительному прогнозу, погода во второй половине ноября в Республике Татарстан будет характеризоваться погодой предзимья, когда уже не осень, но еще не зима. Будет облачно, сыро, с осадками в виде мокрого снега, температура воздуха приблизится к нулевым значениям. Среднемесячная температура воздуха на ближайшую неделю ожидается близкой к нулю, что выше нормы на 1-3 градуса. 22-25 ноября в регионе на погоду будет влиять циклон с юга, пройдут осадки в виде снега, а в восточных районах Татарстана они будут сильными. С их окончанием заметно похолодает — ночная температура воздуха опустится до минус 10 градусов, а в дневные часы составит минус 3-5 градусов.

В последние дни ноября и начале декабря периоды потепления с дневной температурой воздуха до плюс одного будут чередоваться с относительно холодной погодой — в ночное время температура составит минус 10-15 градусов и минус 4-6 днем. При этом погода будет преимущественно облачной, временами с осадками. По многолетним данным, в Казани в ноябре норма среднемесячной температуры воздуха составляет минус 3,4 градуса, а норма количества осадков — 44 мм. На сегодняшний день выпало семь мм осадков. В декабре норма среднемесячной температуры воздуха составляет минус 8,9 градусов, а норма количества осадков — 38 мм.

Короче:

• Ноябрьская температурная норма — минус 3 градуса. Пока в Казани этой нормы нет, средняя температура выше на градус

• Зимний сезон по метеорологическим меркам наступает тогда, когда температура достигает минус 5 градусов

• На Россию надвигается атлантический циклон. Это значит, что осадки неизбежны

• Ориентировочно в конце следующей недели температура в Казани опустится до минус 5-6 градусов, а также выпадет снег

• В этом году зима будет относительно теплой — средняя температура составит минус 13 градусов в январе, но не исключены морозы в феврале

В рубрике «Вакансии недели» мы рассказываем вам про интересные вакансии нашего города в креативной и не только сфере.

---

Блошиные рынки европейских мировых столиц давно стали городской достопримечательностью: их посещает каждый турист, а знаменитые дизайнеры черпают здесь вдохновение для очередных коллекций. Именно с такой концепцией в Казань пришел первый винтажный секонд-хенд «Блоха». Владельцы магазина — Гузель Сергеева и Надежда Шаронова — создали пространство по европейскому образцу, где удачно сосуществуют мода и искусство, а на прилавках выставлены старые коллекции Lanvin, Christian Dior, Azzedine Alaia и Nina Ricci.

---

---

Мы создали винтажный секонд-хенд, но совсем не считаем себя первооткрывателями — в Европе множество таких магазинов. Каждую неделю проходят какие-то ярмарки, выставки, а также существует очень много блошиных рынков. И мы захотели часть этого перенести в Казань.

Мы с Гузель вместе организовываем поп-ап сторы — выездные шоу-румы известных российских магазинов, в том числе и онлайн. Приглашаем своих знакомых, подруг, клиентов, которые уже стали нам близки. К тому же у нас с Гузель совпадают взгляды на моду, поэтому мы и решили открыть свой общий магазин. Выбор пал на секонд-хенд, где искусство и мода тесно связаны.

---

15 октября в «Штабе» с лекцией выступил ночной мэр Берлина Лутц Ляйхзенринг. На открытой встрече он рассказал о преимуществах развития ночной и музыкальной индустрии для городов.

Лутц Ляйхзенринг является спикером берлинской «Клубной комиссии» (Clubcomission Berlin, — прим. Enter). Этот проект занимается решением проблем андеграундной клубной культуры Берлина и развитием всей ночной индустрии. Кроме того, под руководством Лутца начал работать Berghain — самый известный на данный момент клуб в мире.

---

— Насколько я знаю, вас немного ввели в курс дела и показали некоторые казанские площадки.

— За пару дней в Казани я увидел несколько заведений — «Фабрику Алафузова», «Легенду», Jam Bar, также я побывал на вечеринке «Мир» и посетил несколько ресторанов. «Фабрика Алафузова», например, безусловно, очень прогрессивная площадка. Здесь есть много места, творческий подход. Я вижу, как в одном углу может расположиться фудкорт, в другом — диджей, а в третьем — танцпол. Такие площадки очень гибкие и на них можно устраивать невероятные по своим масштабам мероприятия.

Мне понравилось такое разнообразие тематических площадок в Казани. Я не думаю, что при оценке местных заведений мой личный вкус будет важен, но я вижу, что локации разделились на несколько направлений. В некоторые места люди идут ради развлечений, в другие — чтобы посмотреть на артистов, а в третьи — просто пообщаться. Это все очень ценно для города.

— Эти пространства вписываются в формат берлинских вечеринок?

— Все казанские клубы, которые я видел, подходили бы для европейской ночной жизни. Вопрос только в том, на какой тип аудитории ориентируется город. Места, которые ставят обычные хиты из чартов, не сделают город особенным и запоминающимся. «Легенда», например, — безусловно отличное место, но я могу сказать, что в каждом городе есть по 20 таких. Однако мне все равно было весело там.

— Расскажите, как устроена работа «Клубной комиссии»? Сколько сотрудников всего и сколько человек находится на управляющих должностях?

— В «Клубной комиссии» работает 15 человек и практически все из них — на добровольных началах, как и я. Обычно это те, у кого есть или раньше были клубы. Они занимаются этим потому, что им нравится ночная жизнь. Кроме них, есть еще шесть-семь людей, специально нанятых для этого же. По сути, «Клубная комиссия», продвигает в правительстве различные идеи для местных чиновников. Они, в свою очередь, помогают в развитии и осуществлении новых проектов. То есть «Клубная комиссия» оказывает помощь в создании пространств, в которых молодежь будет реализовывать свои творческие проекты.

— Сегодня Берлин известен как столица техно-культуры, а многие электронные музыканты живут там. По-вашему, это заслуга «Клубной комиссии»?

— Моя работа заключается во взаимодействии с инфраструктурой, которая у нас есть. Конечно, некоторые вещи меняются в лучшую сторону, потому что многие политики осознают, насколько важно поддерживать ночную культуру города. Но сами мы не воздействуем на то огромное количество электронных музыкантов, которые съезжаются в Берлин. Все, что мы можем сделать — это создать те пространства, благодаря которым музыканты захотят приезжать в Берлин и работать там.

— Как государство принимает идею создания таких ведомств, сложно ли вообще взаимодействовать с администрацией города?

— Самое большое достижение «Клубной комиссии» в том, что правительство согласилось инвестировать средства в клубную культуру. В этом случае инвестировать — не значит просто отдать деньги. Это значит, что наши идеи поддержали, а люди готовы помогать нам как культурным предпринимателям. Государство поддерживает нас, потому что у них нет прямого доступа к клубной культуре, но есть мы — некие посредники между этими двумя влиятельными сферами. Всегда найдутся люди, которые поддержат идею — нужно их только найти. Сейчас, к сожалению, во многих городах ночная сфера и правительство независимы друг от друга и взаимодействуют только через полицию.

— Может это потому, что ночная жизнь не приносит выгоды?

— Есть три основных проблемы. Первая — экономическая. Дело не в том, что люди зарабатывают на индустрии развлечений. Они также воздействуют и на другие сферы, например, туристическую. Второе — социальный компонент: нужны места, где молодые люди будут встречаться, общаться, работать над новыми проектами. И третья — развитие города. Он всегда развивается там, где есть молодые креативные площадки.

— Кстати об этом, вы приводили схему города, на которой показано, что вокруг креативных пространств дорожает жилье. Зависит ли это от местонахождения?

— Конечно, это может происходить и на окраине. Но тогда вы развиваете закрытое пространство, не связанное с центром. Если вы хотите развивать целый кластер ночной жизни, нужно начинать с центра и двигаться к окраинам или же сосредоточить все в центре. Знаю, что в Казани многие заведения находятся буквально на одной улице — это не очень здоровая ситуация. В городе можно жить тогда, когда есть разнообразие: детские сады, торговые центры, парки и клубы, бары и местные сообщества. Если вы концентрируете особую среду в одном месте, получается какое-то гетто — одно место для вечеринок, шопинга и жилья.

— Можно ли сейчас судить о мировом опыте создания ночных мэрий, чем обусловлено их появление?

— Концепция ночных мэрий подразумевает проект одного человека. Но это огромный объем работы, который невозможно выполнить в одиночку, потому что в городе большая сцена и очень много проблем. Мне нравится концепция того, что нужно общаться с государством, но в этом случае ночной мэр становится бухгалтером, который знает все правила и законы. Моя работа состоит в том, чтобы не представлять интересы государства. Примерно с 2010 года, спустя 10 лет после того, как мы начали работу с «Клубной комиссией», Амстердам представил своего ночного мэра и это был провал. У него не было никакой силы и власти — правительство просто поставило его на эту должность. Следующим после него был Мирик Милан, и он до сих пор является ночным мэром Амстердама, хорошо продвигая идею ночных мэрий. Сейчас ночные мэры есть в Париже, Нидерландах, Тулузе, Франции, Нью-Йорке, Лондоне — и каждый из них по-своему отличается. Постепенно люди начинают понимать, что ночная мэрия важна в рамках публичного обсуждения городской культурной жизни.

— Один из российских обозревателей клубной жизни Москвы сказал, что сами по себе ночные мэрии — это инструменты туристической раскрутки и маркетинга. Как вы считаете, везде ли оправдано существование ночных мэрий?

— Ночные мэрии — это не метод туристической раскрутки и это одна из причин, почему ночные мэры не должны назначаться сверху. Правительство, в первую очередь, думает о своих проблемах — они хотят больше туристов и меньше шума. Но креативщики думают о другом — где найти пространства, поговорить с политиками, как продвигать идеи, менять отношение к этой культуре. Если развивать площадки и креативную индустрию, автоматически увеличивается и поток туристов. Туризм в Берлине сейчас развит хорошо. Приезжие делятся на два типа — те, кто интересуется альтернативной культурой и те, кто гуляет по избитым туристическим маршрутам. И важно сохранять баланс между этими двумя направлениями.

— Итак, поговорим немного о Казани. Судя по тому, что вы увидели за эти два дня, насколько насыщенная сейчас и насколько насыщенной может быть ночная жизнь этого города?

— У Казани очень много перспектив. Видно, что здесь есть кому инвестировать деньги. Когда я увидел город, я был впечатлен, но при этом подумал, что в нем нет души. У Казани есть большие перспективы стать городом, в который захотят приезжать. Здесь  много креативных пространств вроде «Штаба» и «Фабрики Алафузова». И подобные места способствуют правильному распределению культурно-развлекательного и экспериментального направления.

— С чего стоит начать? С клубов и баров?

— Начать стоит с того, что людям больше всего нравится. Это может быть музыка и искусство, напитки и танцы. Также хорошим решением станут выставочные фестивали, на которых молодые предприниматели будут представлять свои творческие работы, лавки с самыми вкусными бургерами в городе и так далее. Нужно дать понять, что город готов к этому. Я бы не рекомендовал ориентироваться на аудиторию 20-25-летних. Нужно интересоваться семейными людьми и теми, кто уже в преклонном возрасте.

— Каким образом вы организовываете работу с музыкальными исполнителями, как выстраиваете работу с инвесторами и для чего вообще вы развиваете музыкальный кластер?

— Мне кажется, что молодым исполнителям нужны не инвесторы, а место для творчества. На них особый спрос в социальных сетях. Они создают музыку не из-за денег, а чтобы улучшить свою репутацию. Чем она лучше, тем выше шанс, что какой-то крупный клуб тебя заметит или лейбл подпишет контракт.

— Помимо музыкальных площадок, что входит в понятие «развитая ночная жизнь города»?

— Все-таки я бы не рекомендовал развивать сразу все направления, чтобы всегда иметь запасной выход. Когда все слишком хорошо, людям нечего делать. Для примера я могу привести это пространство («Штаб», — прим. Enter). Здесь все платформы на колесах, а значит их можно перемещать как вздумается и не ограничивать пространство. Важно быть гибким и стараться не останавливаться на чем-то одном.

— Какие места могут стать культовыми для города?

— В Берлине очень много мест, где раньше были заводы и склады. Например, клуб Tresor как раз был подвалом с 1920 года. Во время войны дом разрушили, но подвал остался. И в нем сделали замечательный клуб с атмосферой 20-х годов. Место просто дышит историей, как и Berghain, например.

— Ходят целые легенды как туда попасть.

— Да, это очень известный и культовый клуб. Но он рассчитан на специфическую аудиторию, там играет очень минималистичная музыка. Это гей-клуб, где мужчины занимаются сексом в темных комнатах. Когда люди спрашивают меня, как попасть туда, я отвечаю, что стоит начать с менее известных клубов, познакомиться с каким-нибудь диджеем. Возможно, в следующий раз он пригласит вас в Berghain. Но можно поступить и по-другому: простоять в очереди два часа и, если повезет, попасть внутрь.

— Расскажите о проекте The Creative Footprint. Какова цель его создания и для чего появилась эта организация?

— Теория заключается в том, что при наличии доступного места появляется и креативная сцена. Если пространство будет слишком дорогим, то там будут проходить только элитные выставки с шампанским. А в доступном месте люди могут создавать. Они все равно будут ошибаться, но взлеты и падения — это неотъемлемая часть креативного процесса. Ошибки мотивируют людей воплощать свои идеи снова и снова. И мы в The Creative Footprint измеряем, сколько есть креативного пространства в городе. Города растут — в Нью-Йорке и Лондоне, например, уже не осталось места. Лондон потерял за прошлый год 60% своих музыкальных клубов, потому что пространства совершенно не осталось. Снимать и покупать помещения стало дорого и никто об этом не заботился. Мы сейчас говорим о Великобритании — самой музыкальной стране мира, в которой не осталось музыкальных клубов. Потом они решили исправлять это и обращаться к правительству, но было слишком поздно. Мы создали индекс, который показывает количество свободных пространств в городах с помощью отметки от 0 до 10. Берлин, например, получил 8.02.

— И по каким критериям вы оцениваете города?

— Первый критерий — пространство: сколько его есть и насколько оно большое. Также важен контент. Мы считаем, что в центре внимания клуба должен быть артист, даже на рекламе. Люди должны приходить на диджея, а не потому что на афише изображена полуголая девушка.

— Думали ли вы о том, что в Казани можно было бы устроить что-то масштабное?

— Да, сегодня я поделился некоторыми контактами с владельцами местных клубов. Позже я покажу несколько фотографий казанских пространств немецким промоутерам. Хотелось бы составить лайнап из берлинских музыкантов, как мы делали в Сан-Пауло и Санкт-Петербурге с диджеями из Tresor. И в скором времени, надеюсь, мы сделаем в Казани что-то очень крутое.

Фото: Анастасия Шаронова, testpress.news