10 и 11 июня в парке «Черное озеро» состоится летний книжный фестиваль, организованный Центром современной культуры «Смена». В его рамках пройдут лекции, дискуссии и встречи с известными деятелями мира литературы. Одним из партнеров фестиваля стало издательство «Бумкнига», которое занимается популяризацией комиксов и графических романов в России.
Enter встретился с директором издательства Дмитрием Яковлевым и узнал, откуда взялась мода на супергеройские комиксы, может ли бессюжетное произведение стать популярным за счет красивых иллюстраций и почему графические романы — это недетское развлечение.
— Что из себя представляет графический роман?
— То же самое, что и комикс. Это история, рассказанная графическим языком.
— Как связаны графические романы с комиксами и нужно ли их вообще между с собой соотносить?
— В каждой стране существует свое определение для этой формы рассказа. Просто в какой-то момент был придуман термин «графический роман». Это необходимо для того, чтобы расслабить людей, которые скептически относятся к комиксу. Нужно обратить их внимание на то, что в рамках этих форм можно говорить об абсолютно разных вещах. Этимологически слово «комикс» несет в себе какую-то комическую составляющую.
— Как вы лично познакомились с миром комиксов?
— Через французскую литературу. Это было где-то в 2002 году. Читая ее, я натыкался на какие-то отсылки к комиксам и не понимал, почему французы так много о них говорят, ведь это по большей части американский продукт. Однако это не так: существует огромная традиция франко-бельгийского комикса.
— В понимании людей, комиксы — это книжка с картинками, которые связаны между собой общим сюжетом. А что насчет графического романа, что важнее — текст или картинка?
— Одно без другого вряд ли будет работать.
— Так ли комиксы на серьезные темы интересны российским читателям?
— Два самых популярных комикса, находящихся скорее в жанре автобиографии, называются «Персеполис» Маржан Сатрапи и «Маус» Арта Шпигельмана, и они оба уже вышли в нескольких тиражах, что говорит об интересе среди российских читателей. Если бы не это, мы бы уже не существовали как издательство, однако мы продолжаем успешно работаем с 2009 года.
— Почему же тогда никто не использует классику как основу для графических романов?
— Используют, но часто это не очень хорошие примеры. Пару лет назад мы издавали французский комикс по повести Алексея Толстого «Похождения Невзорова, или Ибикус». Это один из лучших примеров адаптации в мире.
— И как приняли?
— Нормально. Повесть всего на 100 страниц, а комикс вышел на все 600. Таких объемов люди побаивались, в России читатели все-таки больше ориентированы на мейнстримовые комиксы.
— Например?
— Из самых популярных — «Дэдпул», «Человек-паук», «Черепашки ниндзя», «Бэтмен» и так далее.
— Если говорить о современных художниках-иллюстраторах, развито ли это направление в России по сравнению с Америкой и Европой?
— У нас много художников-иллюстраторов, но очень мало тех, кто может делать комиксы, потому что в первую очередь важна история. К сожалению, у многих наших иллюстраторов нет таланта к рассказу историй.
— В 2010 году вы привезли русскую выставку на крупный фестиваль комиксов в Ангулеме. Как ее там приняли?
— Приняли прекрасно. 2010 год вообще был поворотным: мы сделали несколько проектов. Фестиваль в Ангулеме проходит более 30 лет и огромное количество публики прекрасно принимает российские комиксы. Специально для этой выставки мы сделали небольшой тираж книг, которые были распроданы буквально за четыре дня. Это не дало какого-то продолжения, но нам хотелось бы шагнуть дальше, поскольку в этом городе много объектов, посвященных комиксам: есть большой музей, библиотека, в некоторых образовательных учреждениях учат писать комиксы. Книжка «Запретное искусство» Виктории Ломаско и Антона Николаева, которую мы издавали, впоследствии издали во Франции и Германии и это, помимо всего прочего, большое достижение.
— Кстати, я знаю, что вас изобразили в одном из комиксов.
— На самом деле их было много, но один публиковался в виде книжки — это канадский комикс двух авторов из франкоязычной части Канады, города Квебека. В 2007 году они приехали в Санкт-Петербург на фестиваль «Бумфест», который на тот момент проходил в первый раз и провели здесь девять дней. Одного из них, Филиппа Жирара, это настолько поразило, что спустя год была издана книга. С одной стороны, она была посвящена их путешествию в Санкт-Петербург, а с другой — показывала преодоление их собственных сложных жизненных ситуаций. И побороть их им помогла другая реальность. Я, как организатор всего этого действа, был очень рад попасть в комикс, который называется «Овраги. Девять дней в Санкт-Петербурге».
— Расскажите подробнее о фестивале «Бумфест».
— Этот фестиваль вырос из частной инициативы в полноценное международное мероприятие, посвященное авторскому комиксу и иллюстрации. На протяжении десяти лет мы проводим его в Санкт-Петербурге. Когда мы только начинали его делать, мы с друзьями жили в коммунальной квартире и снимали несколько комнат. И глядя на московский фестиваль «КомМиссия», решили сделать что-то свое. Фестиваль условно можно разделить на две части: образовательные и выставочные программы. В течение трех недель у нас проходит порядка 10-15 выставок на разных площадках и каждый год мы привозим авторов и специалистов со всего мира, в том числе из России и других регионов, проходят презентации, мастер-классы и творческие встречи.
— А как это организовано в финансовом плане?
— Девять лет мы получали финансирование от комитета культуры, но в прошлом году у нас с этим возникли сложности и мы запустили краудфандинг, не используя никакие сторонние площадки. Набрав половину суммы, мы все-таки смогли получить вторую половину от государства. В этом году у нас тоже есть проблемы с финансированием, поэтому сейчас мы думаем о смене формата.
— Готов ли вообще кто-то субсидировать такую сферу как комиксы и как к этому относится государство?
— В принципе, я думаю, что готовы, потому что за девять лет существования фестиваля у нас были очень хорошие показатели и достаточно качественная аудитория. Мне кажется, мы изменили отношение к слову «комикс». А государство, на самом деле, все лучше и лучше относится, потому что в зданиях публичных библиотек открываются отделы, связанные с комиксами. Это отдельный проект, инициированный нами, который так и называется «Библиотека комиксов» и находится в здании библиотеки имени Лермонтова. «Библиотека комиксов» — это часть библиотечной системы им. Лермонтова и работает она как и все публичные библиотеки, то есть существует за счет государства.
— Насколько я понимаю, этот фестиваль был организован вашим издательством. На какую тематику ориентируется «Бумкнига»?
— Много социально-ориентированных книг, которые, в общем-то, можно отнести к жанру романа. Мы не издаем жанровые комиксы — чаще всего под ними в нашей стране понимается направление, связанное с традиционными американскими героями. Мы делаем абсолютно другое — то, что вполне можно назвать графической литературой.
— Вы сказали, что изменили отношение к слову «комикс». В какую сторону?
— Проблема в том, что многие думают о комиксах так, будто в них только мальчики и девочки в трико. А главный стереотип заключается в том, что комиксы для детей. Но если посмотреть на современный книжный рынок, то мы увидим, что действительно детские комиксы можно по пальцем пересчитать. А книги, которые мы издаем, скорее для людей от 16 и старше. Есть и еще один стереотип: многие думают, что комиксы для дебилов — в обратном людей довольно сложно убедить. Я часто слышу заявления о том, что чтение комиксов отбивает желание читать художественную литературу. Но люди не понимают, что одно совсем не отменяет другое и зачастую чтение комиксов даже более сложное занятие. Ведь чтобы читать комикс, нужно задействовать оба полушария головного мозга и если такого опыта нет, то начать будет сложно. Именно по этой причине у детей таких проблем не возникает, и они легко читают комиксы, что зачастую становится первым самостоятельным чтением для ребенка. По крайней мере, по мнению Джанни Родари (известный итальянский детский писатель и журналист, — прим. Enter).
— Стоит ли, по-вашему, экранизировать комиксы?
— У некоторых компаний это стало обычной бизнес-моделью. Крупнейшие американские компании Marvel и DC, например, уже давно куплены киностудиями. Однако из действительно хороших киноадаптаций можно выделить, например, «Призрачный мир» Терри Цвигоффа по комиксу Дэниела Клоуза.
— Ранее вы говорили, что самым успешным комиксом в вашем издательстве стал «Муми-тролль и конец света», почему именно он?
— Из-за популярности муми-троллей в нашей стране. Это архивный комикс, под каждой картинкой которого есть повествовательный текст.
— Как в идеале выстраивается работа иллюстратора и писателя?
— В идеале — иллюстратором и писателем должен быть один человек.
— А как это происходит обычно?
— Если говорить про независимый комикс, то это один, максимум два человека. Если брать, например, американский мейнстрим, тут работает целая команда, каждый член которой занимается отдельным действием. Может быть несколько сценаристов, множество художников — это самая настоящая фабрика.
— Сильно ли это влияет на качество конечного продукта?
— Скорее, есть жесткие дедлайны. Часть комиксов теперь напоминает продукт, выпущенный на конвейерном производстве.
— Если это настолько отлаженное производство, значит в этой сфере есть и свои профессионалы. Существуют ли некие школы комиксов в мире и где это больше всего развито и продолжает развиваться?
— Формально существует три страны — это Америка, Япония и, как я уже говорил, франко-бельгия. Это подтверждается тем, что там очень большие книжные рынки и издается много книг большими тиражами. Наравне с огромными суперпопулярными жанрами, работают молодые фэнтезийные авторы, много всего создавая самостоятельно, объединяются в группы и основывают издательства.
— Почему, по-вашему, именно Америка, Япония и франко-бельгия? Это как-то связано с исторически сложившейся культурой изобразительного искусства?
— Сложно сказать. Если говорить об Америке, то там большое влияние на развитие комикса оказала индустриальная революция и, в частности, революция в области печати. На самом деле, если взглянуть на начало 20 века, то практически во всех странах выходили так называемые истории в картинках в периодической печати. Это относится и к нашей стране. В Америке 30-х годов, заметив популярность комиксов, печатавшихся на последних страницах газет, стали издавать приложения, а впоследствии — печататься отдельно. Таким образом сложился отдельный рынок. Во французской периодике комиксы ушли в специализированные издания и журналы, а дальше и в книги. А в Японии развитие комикса началось после Второй мировой войны под влиянием американской культуры.
C 27 по 28 мая в Казани проходили «Дизайн-выходные» — всероссийский съезд дизайнеров и digital-специалистов. Темой встречи была разработка сайтов и информационных систем государственного значения. Ключевым экспертом данной темы стал Артем Геллер, разработчик сайтов правительства РФ, президента РФ и еще более 50 проектов федерального масштаба. В 2016 году он возглавил Комиссию Института развития интернета по созданию дизайн-системы — единого стандарта для государственных сайтов в России.
Enter встретился с Артемом Геллером и узнал о подходах в разработке проектов, при помощи которых государство общается с людьми, в чем особенность создания подобных масштабных ресурсов и почему спецслужбам стоит регулировать социальные сети и мессенджеры.
— Расскажите, как вы попали в эту профессию?
— Я рос гуманитарием, и в то время было очень модно идти на юридический. Впоследствии я получил два высших образования по этой специальности. Но со второго курса института я начал работать дизайнером, это было где-то 16 лет назад. Позже я стал арт-директором многих крупных агентств в Москве. А семь лет назад у меня появилась своя компания, специализирующаяся на разработке как государственных, так и коммерческих ресурсов.
— А чем отличаются коммерческие заказы от государственных?
— На самом деле практически ничем. Крупные российские компании тоже проводят тендеры и конкурсы. Но есть единственный определяющий момент — государство значительно больше настроено на положительный результат, потому что оно устало получать негативные комментарии в своей работе. Если какие-то фирмы вроде «Аэрофлота» или «Самсунга» могут позволить себе оплошаться и «размазать» ответственность по всей организации, то здесь люди все-таки больше настроены на результат.
— А сколько всего было у вас проектов и с какими компаниями вы сотрудничали?
—У нас было довольно много проектов, а сейчас мы сконцентрировались на государственных. Мы создали около 50 проектов федерального уровня, из самых крупных — это два сайта президента, сайт правительства РФ, сайт Совета Федераций и некоторых министерств. Например, работали над ресурсом Министерства образования и науки и помогали в проектировании сайту Минсвязи.
— Важно ли для вас заниматься госпроектами?
— Я могу ответить на этот вопрос так: слишком долго я занимался коммерческим сектором и немного устал врать. В то время я по большей части создавал рекламу и мне надоело расхваливать продукт. В своей нынешней ипостаси, где я акцентирую внимание на государственных ресурсах, для меня важна ориентированность на людей. Мы пытаемся сократить дистанцию между человеком и информацией.
— Если рассмотреть ваш самый крупный государственный заказ: в чем особенность сайта kremlin.ru?
— Это уже не первый сайт президента, который мы сделали. Первым был ресурс Дмитрия Медведева, созданный шесть лет назад. Сайт Владимира Владимировича запустился в 2015 году. На самом деле мы сделали невозможное: сайт стал единственным в мире государственным ресурсом, получившим международную премию за дизайн. Сам ресурс является информационным и немного сервисным: есть возможность обращения к президенту, записи на прием и информирование о деятельности первых государственных лиц со всех сторон. Основная аудитория сайта — это граждане Российской Федерации, большая доля СМИ и чиновники. Сам сайт адаптирован под все устройства, поэтому как таковой мобильной версии нет. На него можно зайти с гигантских мониторов или с маленьких экранов телефонов. У сайта девять видоизмененных версий с различными размерами, чего нет практически ни у кого. К тому же, если раньше была отдельная версия для людей с ограниченными возможностями, то теперь сайт стал доступен для инвалидов.
— Сам президент участвовал в разработке?
— Да, он участвовал в нескольких самых важных этапах создания сайта. В тот момент, когда мы определяли основную концепцию и когда сайт был практически готов к запуску. Конечно же, у Владимира Владимировича были вопросы по информационной архитектуре и по минималистичности дизайна, но мы дали на них логичные ответы.
— Сайт действительно выглядит очень минималистично, это сделано намеренно?
— Да, сейчас объясню. Информации на сайте довольно много и основная ее часть — событийная: новости, анонсы и так далее. А есть статичная информация об аппарате президента, например. Раньше это было двумя разными ресурсами, но мы объединили их в один, чтобы не мучить людей и не перегружать их информационном шумом. Нам пришлось использовать минималистичные методы решения, чтобы человек сосредотачивался на важных для него вещах.
— А какие еще были сложности при создании сайта?
— Были, скорее, профессиональные сложности, нежели организационные, потому что, как я уже говорил, никто такого в интернете еще не делал. Этот сайт состоит из двух независимых колонок и, благодаря подобному интерфейсу, навигация ускоряется в два раза. Левая часть является составляющей самого интерфейса, а правая — контентной, где можно читать материалы. К примеру, читая новость на сайте, можно увидеть незнакомую фамилию, кликнуть на нее и слева откроется справка по этому человеку, но пользователь останется на странице с текстом.
— Во сколько обошлось создание такого уникального проекта?
— Если говорить о контракте, то в него, помимо создания самого сайта, входило оформление английской, детской версии и еще нескольких ответвлений. Общая стоимость всех этих переработанных и созданных с нуля проектов, составила 20 млн рублей.
— Какими принципами вы руководствовались при создании сайта и в чем особенности его админки?
— Безусловно, удобство и полезность. Мы сделали все под те три целевые аудитории, которые я обозначил выше. Это граждане, представители СМИ, для которых на сайте есть все, начиная с бесплатного фотобанка и заканчивая автоматизированной системой аккредитации журналистов на мероприятия с различными инструкциями, и чиновники, у которых появилась возможность искать нужные им законы и так далее. Админка на сайте принципиально новая и полностью покрывает задачи редакции — оперативность введения информации, разграниченный доступ к ней и поэтапная публикация материалов. Также есть некий дашборд (документ с лаконично представленными статистическими данными, отчетами и с элементами инфографики, — прим. Enter), в котором можно расставлять задачи. Кроме того, налажена работа с английской версией, переводчиками и субтитрами. Есть механизм, автоматически размещающий субтитры под речь на видео.
— А как долго ваша команда работала над его созданием?
— Год. Разработка сайта шла год. Про команду сказать довольно сложно, так как были работы по безопасности, которые лежали не на наших плечах. Но в общей сложности, над проектом работало человек 30, не меньше. У нас очень дружная рабочая команда и никаких конфликтов не возникало, потому что мы все мотивированы на результат. Именно поэтому люди не уходят от нас в крупные компании или в стартапы с большими зарплатами: мы даем интересные задачи и инициируем самостоятельную генерацию новых идей у сотрудников.
— Будут ли такие [государственные] сайты пользоваться популярностью у обычных людей?
— Мир меняется, но в течение пяти-десяти лет эти сайты еще будут актуальны, поскольку государству нужно быть максимально близко к человеку. В принципе, в будущем сайты государству не обязательны, оно найдет более удобные каналы связи вроде мессенджеров или социальных сетей. Например, сейчас мы решаем вопрос с погодой с помощью Siri, так и в детский сад в будущем можно будет записаться благодаря подобному сервису. В посещаемости есть определенная специфика: все зависит от инфоповода. Условно говоря, если все тихо, то посещаемость сайта может быть 100 тысяч за сутки, а если появится «громкая» новость, то вполне можно дойти и до миллиона. Нагрузка на сайт гигантская, постоянно происходят DoS-атаки (хакерская атака на вычислительную систему с целью довести её до отказа, — прим. Enter), ведь каждый маленький хакер мечтает сломать сайт президента, но ни у кого еще это не получилось.
— Мессенджеры и социальные не всегда являются связующим каналом между государством и человеком. В Украине, например, запретили «Вконтакте».
— Это политика отрицания всего, что сделано в России и, на мой взгляд, абсолютно глупая. Никто от этого не выигрывает, а наоборот. Мы-то в России с этим справимся, вопрос в том, справится ли с этим Украина. Там уже закрывались заводы, а мы открыли здесь новые и решили проблему. Это будет стимулом для компаний Mail.ru и Yandex начать работать на других рынках, которые они сейчас активно развивают, например, в Турции. Поэтому такая ситуация стала проблемой только для украинских граждан. Плюс для нас в том, что, возможно, будет меньше ругани про Украину в социальных сетях.
— Стоит ли вообще государству регулировать социальные сети?
— Нужно ли их запрещать? Точно нет. Нужно ли их регулировать? Безусловно. Когда дело касается деятельности большой группы людей, это просто необходимо. Появились, например, квадрокоптеры. С одной стороны, это хорошо, можно разносить ими пиццу или снимать себя на видео. С другой стороны, они могут летать так высоко, что появляется вероятность столкновения с самолетом или нарушения приватности и слежки за вами на 17 этаже. Та же история с мессенджерами и соцсетями: их можно использовать как во благо, так и во вред. Поэтому вопрос в том, как это регулирование устроено. На мой взгляд, оно должно быть мягким: спецслужбы могут иметь доступ не к персональным данным пользователей, а к общему контенту, чтобы с помощью роботов изучать и находить проблемные места, делать выводы и работать над ними. А прослушивать всех подряд бесполезно и нерационально.
— У мэра нашего города Ильсура Метшина тоже есть сайт, не могли бы вы посмотреть его и оценить? (За неимением подходящей техники Артем Геллер смог оценить только мобильную версию сайта, — прим. Enter).
— Однозначно видно, что сайт хочет быть модным, поэтому используются цвета, которые сейчас актуальны (сайт выполнен в зелено-черной цветовой гамме, — прим. Enter). Также вижу, что пытались сделать ресурс удобочитаемым — а это редкость. Кроме того, сильно не уменьшали шрифты, что хорошо для слабовидящих. Я не знаю, как пресс-служба расставляла свои акценты, но надеюсь, для них все сделано правильно. Здесь важен редакторский вопрос и вопрос информационных приоритетов. Как пресс-служба или информационный департамент представляют себя в сети, так его видят и читатели. В целом, все выглядит технологично, но по полной версии, к сожалению, ничего сказать не могу.
Enter совместно с Молодежной Ассамблеей народов Татарстана запустил спецпроект — серию материалов о жизни многонациональной молодежи в нашей республике. Мы встретились с активистом Молодежной Ассамблеи Байры Джумаевым и узнали, как можно найти себя в чужой стране, от чего зависит выбор будущей профессии и как стереотипы о России отражаются на повседневной жизни иностранцев.
Я приехал из столицы Туркменистана — Ашхабада. Поступил здесь в университет в 2014 году и на данный момент заканчиваю третий курс. До этого я учился в Украине в Одессе, но из-за войны меня отправили сюда и пришлось начинать все заново. Там я учился на архитектора, а здесь — на менеджера социально-культурной сферы. Эти специальности никак не пересекаются, а так как я поступил без каких-либо вступительных экзаменов, — вообще не знал чего ожидать. Но, по сравнению со студентами из КФУ или КХТИ, например, мне в КГИКе не так сложно. Кстати, русский язык я не учил, потому что наша страна в прошлом входила в состав СССР и вся моя семья говорит на русском, а также я заканчивал русскую школу. Раскрою секрет: своего родного языка я почти не знаю. Могу понять, о чем говорят, но ответить не смогу. Больше всего я хотел поступить на актерский факультет, так как моя мечта — стать актером. Правда, зачем мама отправила меня учиться на архитектора — непонятно. По приезде в Казань я познакомился с парнем, который уговорил меня поступить на менеджера и вот я здесь. Сейчас я ругаю его за то, что он меня заставил. Но скоро я закончу университет и поеду в Москву поступать на актерский. К тому же, я снимаю вайны для инстаграма, благодаря которым меня заметил один из московских режиссеров.
Если разговаривать о культурах Туркменистана и России, то отличия, конечно, есть: мусульманская и православная страны не могут быть похожи. Однако именно в Казани, кстати, я этой грани не чувствую. Но когда я был в Москве и Санкт-Петербурге, все обращали внимание на мою густую бороду, которую я впоследствии сбрил. Кроме особого внимания ко внешности, чувствуется отличие в отношении к культуре и праздникам. Недавно проходил День возрождения, единства и поэзии Махтумкули (один из официально установленных праздников Туркменистана, отмечается 18 мая, — прим. Enter). Он проходит очень весело и отмечается широко, потому что именно у нас родился поэт Махтумкули, он для нас как Пушкин для России. Вот я и подумал, почему бы не отметить этот праздник здесь, в Казани. И вот я организовал концерт, на который пришло около 300 человек. Кроме того, в Туркменистане есть День нейтралитета, который отмечается 12 декабря, День независимости Туркменистана и многие другие национальные праздники. Особенно бросается в глаза то, что в Казани салюты запускают всего два раза в год — 9 мая и на День города. В Туркменистане что не праздник, то салют, буквально каждый месяц. В самой столице, правда, народных гуляний не бывает, а вот в регионах часто устраивают настоящие массовые праздники. Больше всего мне запомнились огромные качели — традиционная забава. Это своеобразная доска с привязанными к ней канатами. На нее встают шесть человек и раскачивают ногами. Как ни странно, несмотря на отсутствие ремней безопасности, никто не боится. Туркмены — народ привыкший.
Работа с детьми и встречи с первыми лицами Республики
Я работаю в тренинговой компании TeamSoft уже три года. Там я преподаю танцы детям. Сейчас в детских садах и первых классах выпускные, поэтому работы стало в два раза больше. Помимо этого, я работаю вожатым на летних каникулах. Вообще, я с детства любил танцы и вдобавок был довольно полным и с кривыми ногами и очень хотел это исправить. Сначала меня отправили на гимнастику, но там ничего не получалось. Потом я сам пошел на балет, позже стал заниматься популярными в то время тектоником, брейк-дансом и всем в этом духе, а последние лет пять я плотно подсел на джаз-модерн. Детям же я преподаю преимущественно все подряд и под разную музыку. Мне очень нравится работать с ними и я их очень люблю. Как ни странно, они сами тянутся ко мне, называя иногда папой или даже мамой (смеется, — прим. Enter). Но в будущем я, наверное, не вижу себя в работе с детьми. Скорее, я хочу открыть свое кафе или ресторан и преуспеть в бизнесе. Сейчас я активно занимаюсь тем, чтобы начать свое дело и узнаю все детали. К тому же, я уже год работаю в Молодежной Ассамблее, где отвечаю за организацию многих мероприятий. Сначала я был активистом, но постепенно стал ведущим на национальных праздниках. Позже меня начали звать русская и украинская диаспоры, чтобы я работал и с ними. Вот буквально неделю назад был праздник в честь Кирилла и Мефодия и меня пригласили быть ведущим, на что я сначала отреагировал сомнительно, но потом понял, что ребята хотят и согласился. Кроме того, мы с моей будущей женой делаем квесты и за нашими плечами уже два городских проекта — на День города, где участвовало около 150 человек и на 9 мая, который предполагал перемещение по памятным местам Великой Отечественной войны и поиск подсказок, связанных с ней. Было интересно и мы получили множество положительных отзывов от участников. Некоторые спрашивают «Зачем тебе это нужно, не платят же», но для меня очень важным является знакомство с новыми людьми. На некоторых мероприятиях я вижусь с первыми лицами республики и приятно, когда даже президент знает тебя в лицо.
Когда я ехал в Одессу, то знал, что там у меня есть родные брат и сестра Однако когда я только приехал в Казань, мне было по-настоящему страшно. Даже спустя два месяца после переезда я не мог выходить на улицу. Первое время я действительно страдал, бывали даже моменты, когда я плакал, звонил маме и говорил, что хочу уехать. Через полгода я познакомился с девушкой, потом появились друзья и любимая работа. Я и не подозревал, что мой страх когда-нибудь пройдет, но я его переборол. К тому же, в семье я самый младший и никогда не оставался один, а тут такое. На это повлияло еще и то, что мне рассказывали о России и что я видел в новостях. Я слышал, что здесь очень много пьющих и курящих людей, но это не страшно. Больше всего я боялся увидеть скинхедов. Как мне рассказывали, это такие районные бритоголовые пацаны с цепями и битами, которые ходят группами и избивают всех подряд как в кино. Приехав сюда, я понял, что ничего такого здесь нет и начал задаваться вопросом, зачем кто-то наговаривает на другую страну и откуда вообще берутся негативные стереотипы.
Когда я сюда приехал, я знал о существовании чак-чака, но не думал, что это блюдо татарское. В Казани чак-чак в тысячу раз вкуснее. Еще одно блюдо, про которое я не могу не сказать — это элеш — просто божественная штука. Вообще, я не очень люблю мясо и раньше был вегетарианцем, но постепенно перехожу на курицу. К тому же, будучи вегетарианцем, нельзя есть элеш, а я не могу без него жить. Есть и еще одно различие, которое я заметил в местных продуктах. У нас арбузы очень сочные и большие, как и дыни. У нас даже есть праздник в честь этого фрукта, он так и называется: «День дыни». Также есть разница в хлебе. Здесь продают в основном булки и «кирпичи», а в Туркменистане все хлеба готовят в тандыре и называются они — чурек. Честно говоря, я скучаю не только по еде, но и по беззаботному детству и маме. Но в Казани у меня есть друзья и любимая девушка. Та же Молодежная Ассамблея помогла мне приобрести новые знакомства и там навсегда останется мое «я».
В университете я познакомился с девочкой, которая, можно сказать, свела меня с Дашей — моей будущей женой, когда она была председателем студсовета. Мы начали общение в очень деловом ключе. Конечно, чтобы понравиться ей, я немного врал о своих профессиональных достижениях, но это сработало (смеется, — прим. Enter). В тот момент мы начали работать вместе и нас стали сводить. После первых проектов, она начала отвозить меня домой, хоть это было и неловко. Но я сам по себе очень стеснительный и когда я предложил ей встречаться, она ответила «Почему только сейчас, я давно этого ждала!» (смеется, — прим. Enter). Я сразу подарил ей свое кольцо и обещал жениться. А в том году, 31 декабря, я забрал его и сделал ей предложение. Иногда мы друг другу надоедаем, но это нормально. Сейчас я благодарю судьбу за то, что она такой же творческий человек и любит детей. Несмотря на то, что она русская, ее родители не отнеслись ко мне плохо и приняли меня с улыбкой. У меня здесь есть подруга, родители которой категорически против друзей-иностранцев. И когда я ехал знакомиться с мамой, очень боялся, что меня ждет что-то в этом духе. В Туркменистане очень уважительно относятся к семейным ценностям, и здесь я не наблюдал чего-то из ряда вон выходящего. Многие реагировали отрицательно на мои проявления нежности к бабушке или маме, но я не нахожу в этом ничего такого, потому что мы — одна семья. Самый частый вопрос, который задают нам с Дашей — какой религиозной принадлежности будет ваш ребенок. К этому мы относимся спокойно, потому что хотим предоставить выбор ему самому. Я не думаю, что правильно вешать своеобразные ярлыки и приобщать маленького человека к вере, которая в будущем может быть ему не по душе.
На первом курсе я ходил по клубам, потому что хотел посмотреть, чем ночная жизнь Казани отличается от этого явления в других городах. Сейчас же я развлекаюсь в спокойных местах вроде «Циферблата», устраиваю квартирники и сижу с друзьями. Еще мы очень любим кино, поэтому часто ходим в кинотеатры. Вообще, у меня есть возможность развивать все хобби, которые меня интересуют. Поэтому свою потребность в танцах, например, я реализую в работе и очень рад этому. За этот период времени я нашел очень много друзей, свою любовь и себя. Я не смог бы развиться так в Украине, ведь там нет никаких национальных объединений и возможности раскрыть свой талант. Сейчас первостепенной задачей стало закончить университет, масштабно отметить две свадьбы — здесь и в Туркменистане, потом поехать в Москву, выучиться на актера и построить дом. А уже потом можно будет думать о детях.
Вчера в прокат вышел новый фильм Андрея Звягинцева «Нелюбовь». Картина получила приз симпатий жюри на Каннском фестивале и будет показана не только в российских, но и в зарубежных кинотеатрах. Режиссер уже известен кинозрителям своими депрессивными фильмами о бытовой российской действительности «Левиафан» и «Елена», которые были признаны на многих европейских показах и хорошо встречены как кинокритиками, так и зрителями. Новая картина режиссера повествует о современных пороках общества и о том, как страшно не любить.
У молодой, но несчастной пары Жени (Марьяна Спивак) и Бориса (Алексей Розин) давно все не ладится, и они хотят развестись. Продажа общей квартиры сопровождается непрекращающимися спорами, а единственный объединяющий их человек — 12-летний сын Алеша — тихо плачет у себя в комнате. Признав свою несостоятельность, родители решают отдать мальчика в интернат. Тот, узнав об этом, сбегает из дома. Портреты главных героев вполне очевидны: типичные представители среднего класса, которые хотят быть счастливыми. Казалось бы, почему нет: для обывателя вырисовывается вполне благоприятная картина с хорошей работой и шикарными квартирами. Но несчастные до глубины души герои не могут любить и никакие успехи в жизни не помогут им обрести спокойствие. Серые панельные многоэтажки в сочетании с российскими осенними пейзажами вгоняют в депрессию, как и все, что происходит в фильме. Хмурые лица полицейских, которые абсолютно не заинтересованы в поисках пропавшего Алеши, безэмоциональные лица родителей, посеревшие ориентировки на бетонных столбах — от всего этого веет безысходностью. Усиливают это ощущение и новости по радио о конце света и войне на Украине.
Картина о несчастном браке заканчивается через час, а все остальное — это фильм о судьбе родины, а не о представителях миддл-класса, не чувствующих любви к своим детям, как может показаться. Как и «Левиафан» — не об имущественном конфликте. Это драма об отсутствии любви в самом диком и безобразном ее проявлении. В новой картине Звягинцева представлены линии, проходящие через многие его ленты: здесь и религиозный начальник, увольняющий разведенных сотрудников, не обремененные любовью родители, интимные стрижки и богато обставленные квартиры, оформленные с нарочито нелепыми деталями. При этом сатира может восторженно приниматься только иностранными критиками, ведь российские зрители привыкли к подобным картинам: Женя постоянно утопает в ленте инстаграма, а девушки в ресторане делают селфи и раздают всем подряд свои номера телефонов.
Может показаться, что в картине отсутствуют положительные герои. И даже от появившихся спасателей-волонтеров в середине фильма веет каким-то холодом и безучастностью. Все в этом мире фальшиво: это отражается даже в типичных и цикличных сценах обедов отца семейства. Героям не доставляет удовольствия ни еда, ни деньги, ни новые любовники. Женя удачно сбегает от разрушенной жизни к богатому ухажеру, который будто бы искал утешения в девушке как две капли похожей на его дочь. Борис в это время уже живет со своей новой семьей. Однако никто из них не видит просветления и лениво плывет по течению, уносящему в более темные уголки пустой души в поисках смысла. Этого смысла никто не находит, потому что полые внутри люди стали абсолютно черствы ко всему, что их окружает. Кажется, что в один момент все они станут такими же предметами интерьера, как роскошные кровати и березы посреди фешенебельных апартаментов.
В картине хорошо отображена проблема отцов и детей, благодаря которой становится ясно, что из поколения в поколения нелюбовь доводит людей до исступления. Самым ярким тому примером стал грубый и правдивый монолог матери главной героини, живущей за двумя заборами и обзывающей свою дочь словами, заботливо зацензуренными для российского проката. У Бориса родителей и не было, ему эту любовь взять неоткуда. Своих детей они тоже не любят. Можно предположить, что и их дети никого и никогда любить не будут. Герои, условно названные главными (но на самом деле второстепенными и ничего не решающими), в надежде на новую счастливую жизнь, переезжают в новые дома к новым людям, которые тоже становятся им чужими. Борис продолжает безучастно смотреть в экран телевизора и пихает второго ребенка, а Женя вместе с новым мужчиной смотрит новости о Донбассе и снова бежит. Только на этот раз по беговой дорожке, а в глаза зрителю бросается нелепая спортивная форма с надписью «Russia», которая невольно заставляет воскликнуть: «Бедная Россия». Удручающая цикличность в конечном итоге приводит к пониманию того, что от себя не убежать и внутренний вакуум ничем не заполнить. И эта общероссийская тенденция, выраженная не только в семьях, но и в отношении государства, правоохранительных органов и начальства, приводит к удручающему выводу о том, что это будет продолжаться бесконечно, несмотря на прогрессивные взгляды подрастающего поколения.
Андрей Звягинцев создал очередной шедевр, как бы громко это ни звучало. Фирменные визуальные приемы, грустные российские пейзажи и фортепианное музыкальное сопровождение создает атмосферу бездушного практицизма. И люди, как маленький Алеша, беззвучно рыдающий у себя в комнате, сокрушаются от осознания собственной бесчувственности. Перед зрителем предстает разлагающийся труп, который бедные наблюдатели не могут или не хотят опознать. В это же время он олицетворяет то, во что все мы превращаемся там, где нелюбовь может быть смертельной. И пока иностранные прокатчики теряются в догадках, как перевести название фильма так, чтобы оно не потеряло своего истинного значения, российским зрителям остается только рассуждать о том, что станет со страной и миром, в котором никто никому не нужен.
10 июня в 9:00 состоится «Гонка героев» — всероссийский ежегодный зарекомендовавший себя спортивный фестиваль. В этот раз мероприятие пройдет за пределами Казани, в Верхнеуслонском районе, в городе-курорте «Свияжские холмы». Участие в гонке смогут принять люди всех возрастов, желающие проверить на прочность свои физические способности и характер.
Enter подготовил пять причин, по которым стоит участвовать в этих соревнованиях.
Ежегодно в «Гонке героев» участвуют десятки российских городов, среди которых Москва, Санкт-Петербург, Калининград, Самара, Ульяновск, Екатеринбург, Тюмень, Казань и многие другие. Мероприятие собирает большое количество спортсменов и Казань не исключение — в 2015 году в забегах участвовало более 1 000 человек из Татарстана. Длина казанской трассы составит 10 километров. На ней будут расположены более 20 препятствий различной степени тяжести прохождения, многие из которых участники увидят впервые. Среди них: «Рукоходы», где нужно перебраться с одной стороны наклонной стены на другую с помощью рук, используя навесное оборудование, «Бешеная груша», где необходимо перейти по балке, «Тарзанка» — препятствие, подразумевающее различные манипуляции с канатом и «Колючка» — переползание через колючую проволоку. Кроме этого, участников ждут другие интересные препятствия с не менее интригующими названиями: «Рожденный заново», «Китайская стена» или «Достучаться до небес».
Мероприятие рассчитано на участников старше 18 лет. На соревнования могут приехать любители спорта и активного образа жизни, а также те, кому наскучила офисная рутина и кто не против поучаствовать в рискованных забегах через препятствия. Основной формат участия в мероприятии — массовый, где участники стартуют по 150-200 человек с получасовым интервалом или в зависимости от скорости прохождения трассы. Желающие могут прийти как в одиночку, так и дружной компанией — волна участников будет формироваться из имеющихся команд.
Для тех, кто не привык к рискованным видам проведения досуга, организаторы оборудуют специальную фан-зону нового формата, в которой можно будет поиграть в боулинг, бильярд, настольные игры, а также позаниматься на work out площадке и попрактиковаться на стрельбище. Для детей также оборудуют специальную площадку. На «Гонке Героев» все желающие постреляют из лука и арбалета, узнают о полезной еде, получат советы от кроссфит-специалистов и сделают гравировку на памятном жетоне. Зрители смогут разместиться на старте, финише и в фан-зоне бесплатно, а немного доплатив — получат доступ на саму трассу.
Всех участников мероприятия ждет бесплатное питание — на фестивале будет организована кухня. Кроме того, после активного использования природных грязевых ванн участникам предоставят горячий душ, поэтому с собой нужно взять полотенца и сменную одежду. Для тех, кто приедет в качестве болельщика или участника на своем личном транспорте, рядом с местом проведения соревнований оборудуют парковку. Специально для соревнующихся организуют бесплатный трансфер, информация о котором позже появится на официальном сайте.
Участие в соревнованиях разрешается при наличии билета и регистрации на сайте. Взнос обойдется в 2 000 рублей и в него войдет страховка, питание, фотограф на трассе, памятный жетон и соответствующая экипировка в виде спортивной манишки. Из «своего» участникам лучше взять с собой нарукавники и наколенники, иначе взбираться по канатам на высокие холмы не покажется приятным времяпровождением. Кроме того, участие в «Гонке Героев» хотел принять и министр спорта РТ Владимир Леонов вместе со своим сыном и друзьями, что может быть хорошим поводом для встречи и совместного участия.
В преддверии «Гонки Героев» организаторы подготовили видео о предстоящих соревнованиях. Посмотрите, чтобы знать, к чему готовиться и чего ждать от фестиваля.
«Гонка Героев» пройдет на территории Свияжска, в городе-курорте «Свияжские холмы». Вход для зрителей свободный, а принять участие можно, зарегистрировавшись на сайте соревнования.
24 мая в резиденции креативных индустрий «Штаб» в рамках образовательного проекта Provod прошла лекция Лены Павельевой, специалиста по брендингу и продвижению в социальных сетях. Лена является директором образовательного проекта в индустрии моды School Gosh, сотрудничала с такими брендами, как adidas, Radisson, Martini, Sony Pictures и другими.
Enter встретился с директором School Gosh и узнал, почему многим не нужен диплом о высшем образовании, для чего брендам лучше ориентироваться на молодежную аудиторию и как прийти в пиар-индустрию, начиная с работы на ресепшене.
Я из Владивостока. В 17 лет я поступила в главный местный федеральный университет ДВФУ на кафедру связей с общественностью. На тот момент вообще не было таких понятий, как «позиционирование в социальных сетях» и в институтах это не преподавали. На первом курсе я занималась тем, что спорила со всеми, потому что в области пиара простых фундаментальных знаний недостаточно. Наверное, именно тогда я почувствовала боль от такого образования, которую мы с партнером по бизнесу как раз сейчас пытаемся искоренить. И уже в 17 лет я взяла билет в один конец и полетела в Москву. Прилетев, я, естественно, не стала директором завода, а начала с самых низов — пришла работать в PR-агентство на ресепшен. Там я старалась помогать в различных областях и постепенно начала работать с крупными брендами. Тогда стало понятно, насколько классический пиар — скучная штука. Потом я решила уйти в организацию мероприятий, а после был брендинг и реклама.
School Gosh — это образовательный проект в индустрии моды, своеобразная платформа, где проводятся различные курсы, каким-то образом относящиеся к этой сфере. Мы создали школу два года назад вместе с моим другом. К нам приходят люди с идеями или без них и даже с существующими брендами, в развитии которых есть проблемы. И мы, создав несколько направлений, рассматриваем их со всех сторон. Есть направления, ориентированные непосредственно на моду, например, курсы стилистики. Кроме того, существуют курсы по фотографии, полезные не только фотографам, но и людям, ведущим свой бренд. Есть и мой курс, посвященный брендам и их продвижению. Самая большая платформа называется PRO, где проходят знаменитые интенсивы: на каждую область моды приходит специалист высокого уровня. В период обучения мы с Гошей (Гоша Карцев — сооснователь проекта School Gosh, — прим. Enter) занимаемся каждым проектом. Например, уже 13 июня будет старт курса «SMM в моде». Он проходит только раз в год и я, как куратор, плотно и серьезно работаю с каждым студентом над его личными и бизнес-профилями в социальных сетях.
За два года мы создали актуальный тренд и многие нас копируют, начиная с логотипов и заканчивая текстами на сайтах. Но мы искренне улыбаемся, наблюдая за этим, потому что никто еще не сделал проекта подобного масштаба в российской индустрии моды. С мировой точки зрения, конечно, есть Parsons из Нью-Йорка и Mastered из Лондона, которых мы очень уважаем. School Gosh несет несколько глобальных миссий — искоренить некачественное образование, позволить каждому человеку использовать все свои возможности и вырастить конкурентов текущим лидерам индустрии.
Если говорить о моей профессии, то не обязательно учиться на пиарщика, рекламщика или специалиста по брендингу. Нужно очень много практиковаться. Я не могу рассказать, как обстоят дела со многими столичными и провинциальными вузами, но восемь лет назад, когда я сама училась, все было очень печально. Диплом у меня есть, чтобы маме подарить, но я его получила, когда была уже очень глубоко в профессии и его никто ни разу не попросил. Я не могу сказать, что в целом в стране все плохо, потому что я не училась во всех вузах, но мой опыт и опыт общения со студентами показывает, что ничего хорошего не происходит. Если говорить об образовании в индустрии моды, то здесь все еще хуже — во многих университетах на базе факультетов журналистики, например, можно получить корочку стилиста-имиджмейкера, а такой профессии не существует. Потом люди приходят к нам, показывают подобные корочки и плачут, потому что не знают, что делать дальше.
Из всей моей практики самым интересным стал проект создания упаковки водки Beluga для дьюти-фри. Сам продукт очень сложный по позиционированию и его никто не воспринимает как российский. Например, в ситуации с водкой, очевидно, что все будут брать «Имперскую» с изображением короны или что-то в этом роде. Наше агентство стало единственным, кто справился с этой задачей. Сейчас разработанная нами упаковка стоит в магазинах дьюти-фри. Этот проект ушел из-под моих рук, и мы сделали очень красивый дизайн, оставаясь внутри бренда. Наша команда использовала стилистику арт-деко и интересную технику, в которой, тем не менее, можно узнать Россию.
Успех раскрутки зависит от идеи и работы. Молниеносный успех приходит либо по глупости, либо по удаче, а зачастую это сопутствующие вещи. Одно дело «выстрелить» и появиться везде на неделю, а другое — с годами наращивать аудиторию и прогрессировать. Поэтому я считаю, что к каждому делу нужно подходить структурно. Перед тем, как плотно заниматься социальными сетями, нужно разобрать бренд на структуру и транслировать ее в соцсетях. Все, что сейчас есть, существовало и раньше — велосипед никто не изобретал. Главное — ничего не копировать и понимать, что идею можно подать так, как никто до этого не делал. Самое плохое — видеть, как все делают одинаковые движения и самому в пятнадцатый раз их повторять.
Что касается музыки, то она мне нравилась всегда. Например, когда я готовила диджей-сет для выступления в Иннополисе, я решила записать микс из треков, которые слушала, когда жила в Москве между Павелецкой и Таганской на Космодамианской набережной. Это было очень счастливое время, когда все было непонятно, а мы с друзьями радовались самым маленьким победам. Тогда ни у кого из нас еще не было таких масштабных проектов. Слушая эти песни, я начала анализировать произошедшие события и поняла, насколько сейчас все круто. Для этого и нужна музыка — она дает тебе то, что можно передать другим. Я никогда не назову себя музыкантом: я не умею создавать какие-то красивые вещи, не пишу музыку и не идеально свожу, но делаю все в классном настроении. Видимо, поэтому это так нравится людям.
Я могу назвать себя специалистом в образовании, конечно же. Я всегда была серым кардиналом и никогда не планировала вот так сидеть и что-то рассказывать. Например, свою первую лекцию я прочитала из-за того, что спикер не смог приехать, а отменить мероприятие за четыре часа до начала не представлялось возможным. И тогда Гоша мне сказал: «Читаешь сегодня ты» — и ушел. Я готовила эту лекцию в бессознательном состоянии и сейчас даже не помню, что там говорила. Для меня тогда было нормальным продать проект за пять миллионов, но ненормальным — рассказывать что-то. Мне казалось, что все вещи, о которых я говорю, — очевидны. Я очень строгая преподавательница из-за того, что ненавижу, когда люди не дожимают. Я и сама такая и вечно виню себя за это.
Я никогда не говорю о своих студентах, потому что выпускников у нас уже больше 700. Обычно я перечисляю десять-двадцать учеников, а потом какой-нибудь двадцать первый пишет мне «Понятно», но я очень многих люблю. Некоторые ребята приходят с одним проектом, а реализовывают другой, основываясь на знаниях, полученных в школе. Кто-то даже выходит на международный уровень и утраивает коммерческий приток своего бренда.
Молодежная направленность определяется тем, что тренды перекликаются между собой. Сейчас мода идет с улиц: подросткам нравится то, что до нас дойдет через пять лет, будь то масс-маркет или люксовые бренды. Поэтому даже рэп стал экстра модным. Все марки и бренды стараются понравится молодежи настолько, что меняют фирменные стили, становясь менее чопорными.
Гид по лучшим площадкам «Ночи музеев» в Казани.
Неевклидова геометрия, геоинформационные системы и краш-тест автомобиля.