Автор: Анастасия Тонконог

На третьем международном фестивале дебютного документального кино «Рудник» прошел показ фильма «Белая мама». Работа посвящена жизни семьи Макаровых: у Алины и Сергея уже есть несколько детей, но они решают усыновить еще одного мальчика, который доставляет немало проблем.

В 2019 году фильм номинировали на «Нику», а на «Руднике» он получил приз анонимного кинокритика. Enter поговорил с его режиссерами Зосей Родкевич и Евгенией Останиной о честности и кино как о способе обратить внимание на ближнего.

«Первоканальному зрителю нужен какой-то трэш»

— В Казани ваш фильм показывают уже во второй раз, также он объездил несколько фестивалей. Отличалось ли восприятие зрителей на разных площадках?

Евгения: В России в целом его восприняли адекватно. На «Руднике», на мой взгляд, немного не получился диалог после просмотра: польская барышня (зрительница, которая смотрела фильм на фестивале, — прим. Enter) перебила волну. Вкратце — сказала, что это не фильм и нас должны мучить угрызения совести, потому что бедных зрителей заставляют так близко смотреть на интимное пространство других людей. Когда мы показывали фильм непосредственно в Польше (в Кракове состоялась мировая премьера фильма «Белая мама», — прим. Евгения Останина), проявилась разница в культуре и воспитании детей: в зале сидели родители и очень удивлялись, что героиня постоянно общается со своими детьми, обсуждает возникшую ситуацию, просит у них совета.

— Для них это дико?

Евгения: Они сказали, что это классно, но у них такой практики нет. К детям относятся в рамках дихотомии «послушание/непослушание». Нас это немного удивило: раньше мы не обращали на это внимания, ведь наши родители вели себя с нами так же, как героиня фильма.

— В планах было показать «Белую маму» по «Первому каналу». Почему его не взяли?

Евгения: Нам прислали очень «классный» официальный ответ: сначала «проехались» по камере, потом автор письма втянулся и начал рассуждать, мол несмотря на любовь и все такое, кино не подходит нашему потенциальному зрителю. Ха-ха, конечно, мы понимаем, что первоканальному зрителю нужен какой-то трэш. Хотя по идее у «Белой мамы» должно было быть «право первой брачной ночи», потому что героиня разрабатывалась в рамках проекта «Это Я» для «Первого канала». Но ее тогда «зарубили» с формулировкой «слишком реальная для нашего реалити-шоу».

Мы радовались, что у нас не политическое кино, без мата. Сейчас такое очень сложно сделать. А тут идеальная семья, которая не матерится, и официально у нас стоит возрастной ценз 12+. Хотя можно делать и 0+, но это формальность.

Зося: В общем-то «Белая мама» — идеальный фильм для семейного просмотра и непонятно, почему он не подошел.

Евгения: Наверное, повлияло высокомерие начальства, которое считает людей за дебилов и пытается им скормить пережеванную кашу, выплюнутую десять тысяч раз. Тем не менее, фильм должны показать осенью на «Культуре», если наши продюсеры совсем не сольются. На «Послании к человеку» мы выиграли три главных приза и один из них — эфир.

«Мы семь месяцев сожительствовали с камерой»

— Герои «Белой мамы» некоторое время снимали себя сами. Как вам удалось договориться о предельно честной съемке?

Евгения: Если уж человек подписался сам себя снимать, то скорее всего, видео, которое он снимет, будет честным. Ты его никак не уболтаешь взять и начать снимать себя, если он к этому не готов внутренне.

Зося: По сути, мы семь месяцев сожительствовали с камерой. У меня была обязанность пять-шесть дней проводить там, и я каждый раз узнавала планы на неделю. Чаще всего они менялись. Например, сегодня Даня (один из центральных героев фильма, мальчик, которого берут из детского дома, — прим. Enter) должен пойти к психологу, и я понимаю, что в кабинете снимать нельзя, но доедем мы вместе. Ориентировалась по ходу дела.

Евгения: Без нас время съемок определяла сама семья. Было обязательство снимать по три часа в день, но когда появился Даня, им стало не до камеры, потому что стало сложно.

— Даже за три часа набирается огромный объем информации (весь видеоматериал занял четыре терабайта, — прим. Enter). Как вы определяете, что важно, а что не очень?

Евгения: Ты изначально чувствуешь в материале ключевые моменты. Тут так получилось, что это сцены истерик. Конечно, приходилось от многого кайфового отказываться, потому что из 400 часов нужно сделать 1,5.

Зося: В фильм вошли более важные сюжетообразующие сцены, которые рассказывают нашу историю. Если бы мы оставили только то, что нравится, «Белую маму» кроме нас никто смотреть бы не стал.

— Вы ориентируетесь на зрителя и его восприятие?

Евгения: Мы про него помним как о важной запчасти. Ты делаешь максимально понятную историю, но на свой вкус. При этом невозможно помнить про абстрактного зрителя, ведь его не существует. Есть конкретные люди с очень разным восприятием.

«Даже без камеры люди играют какую-то роль»

— В кадре почти постоянно присутствуют разные дети, они по-своему реагируют на камеру. Работа с ними не вызывала трудностей?

Зося: Не могу сказать, что с детьми сложнее, чем со взрослыми. Есть своя специфика. На сами съемки подписалась Алина (многодетная мать, героиня фильма, — прим. Enter), дети не собирались нигде сниматься, им вообще это было не в кайф. Соответственно, с каждым надо было подружиться, понять, с кем разговаривать, а кого оставить в покое. У каждого есть своя «зона змеи» — границы, стиль общения, образ жизни. Они же мои герои, и если я их снимаю, то должна понять, как с ними взаимодействовать — возможно, с детьми это сложнее. С другой стороны, взрослые в целом менее искренние. Ребенок сразу скажет, что ты его напрягаешь, а взрослые умалчивают.

— А Сергей (отец семейства, — прим. Enter) всегда вел себя искренне? Как мне показалось, на общем фоне он выглядит несколько странно и его даже можно назвать единственным отрицательным героем.

Зося: Какие-то моменты между Алиной и Сергеем во время съемок не афишировались, мне нужно было догадываться, что сейчас там происходит.

Евгения: Даже без камеры люди играют какую-то роль и я думаю, что у Сергея есть нечто придуманное и во взаимоотношениях с той же самой Алиной. Дело не в камере.

— В сцене, где Сергей бьет Даника, он выглядит максимально неестественным, и казалось, что без камеры его действия были бы агрессивнее.

Евгения: …Хотя вот парадокс — он сам ее поставил. У обоих в этой сцене есть элемент наигранности, но это не отменяет сути произошедшего. Проскальзывает очень тонкое издевательство, психологически даже большее, чем физическое. Лучше уж открыто дать ребенку по жопе, чем так издеваться. Ну это непроизвольно есть у всех людей, в большей или меньшей степени. Оборотная темная сторона.

— У вас не было столкновений внутри команды фильма, когда вы пересматривали именно этот момент? Не хотели его убрать?

Евгения: Нет, ни у кого не было такого. Это один из ключевых моментов и меня все время трясло, пока я его монтировала. Пересматривала много раз и выходила курить. Но постепенно приходит отстраненность. Все по-разному реагировали на эту пощечину — в Польше, например, засмеялись. Наверное, так сработал защитный механизм, другого оправдания этому нет.

— Учитывая, что стрессовых моментов во время отсмотра наверняка было много, как вы сами справлялись с психологическим натиском?

Евгения: Так остро уже не воспринималось. Все-таки мы столько всего пересмотрели до.

«В какой-то момент мы знали о семье больше, чем сами ее члены»

— Не было ли сложно дистанцироваться от Макаровых, заниматься дальше своими делами?

Зося: Наоборот, если бы я дистанцировалась и переставала о них думать, то потеряла мотив к съемкам. Мне хотелось снимать еще больше, и я расстраивалась, когда мне говорили, что приезжать не стоит. Даже во время монтажа все время казалось, будто чего-то не хватает.

Евгения: Обычная жадность документалистов.

— Получается, что вы прожили жизнь с этой семьей несмотря на то, что иногда не находились с ними.

Евгения: В какой-то момент мы знали о семье больше, чем сами ее члены. Когда героиня впервые посмотрела фильм, мы успели с ней перекинуться парой фраз и я сказала, что на монтаже ассоциировала себя с Домиником (один из сыновей героини Алины, — прим. Enter). У него был тяжелый момент окончания очень кайфового детства, а тут — хоп — и все, приходит другой человек и лишает тебя его. Доминик повзрослел за период съемок, и Алина призналась, что не замечала этого. Даже в сцене с дракой по ее лицу видно, что она не понимает, насколько мальчика «накрывает». Когда ты постоянно видишь своих близких, то не всегда обращаешь внимание на то, что происходит с ними в действительности.

Зося: Связь с семьей мы поддерживаем до сих пор. Теперь их стало больше — взяли годовалую девочку Зою, она родилась с «множественными пороками развития верхних и нижних конечностей».

Евгения: Гиперактивная девочка: в семье шутят, что если бы у нее были ручки и ножки, то было бы невозможно за ней уследить.

— Вы не спрашивали, почему Алина берет детей, у которых есть некоторые проблемы?

Зося: Потому что у них гораздо меньше шансов попасть в семью. Или она заберет, или никто.

Евгения: Мы планируем сделать сериал для показа в школах приемных родителей. Мамы жаловались нам на нехватку именно российского контента — сейчас почти все образование для будущих родителей американское. А им нужно подробное разжевывание реалий. Возможно, если показать все честно, то детей начнут брать реже, но и возвращать — тоже.

— Фильм так называется из-за самоотверженности Алины?

Евгения: Это изначально рабочее название, производное от концепта black mama, оно просто прижилось. В русском же языке слово «белая» имеет более широкое значение, чем просто цвет. На одном обсуждении мы как-то услышали такое: «Вы назвали фильм “Белая мама”, потому что белый человек выше, чем черный?!» Мы объяснили, что в русском языке существует широкий концепт. «Белая» — «светлая, чистая». «Святую» тоже можно приписать.

«Даня сказал, что ему стыдно за свое поведение в фильме — и через пять минут снова стал щипаться»

— Сколько раз Даня смотрел фильм?

Зося: Один. Для меня просмотр вместе с героями — один из суперважных этапов существования фильма вообще. У них дома есть проектор, и Алина попросила, чтобы я приехала и показала его. Она боялась вести Даню в кинотеатр при всех. При просмотре мальчик очень нервничал. Иногда смеялся, иногда стеснялся, ерзал, щипал и кусал маму. А потом Даня сказал, что ему стыдно за свое поведение в фильме — и через пять минут снова стал щипаться.

— Он остался доволен фильмом?

Зося: Для него это была важная история, скажем так.

Евгения: Но реакция Алины, когда она вышла после первого показа, кивнула и дала добро фильму, была важнее для нас.

Зося: Даню еще стоит спросить лет в 15, может, 18. Надеюсь, что это не последний для него просмотр.

— Есть вероятность, что через несколько лет будучи взрослым Даня станет реагировать на фильм агрессивно, захочет вас найти и как минимум, высказаться.

Евгения: Если честно, мы сейчас вообще не думаем об этом. Может, вообще не доживем до его совершеннолетия.

Зося: Я никуда не прячусь и на связи с ним. Зачем тогда что-то снимать, если переживать.

— Как на фильм отреагировали остальные домочадцы?

Зося: Все смотрели на себя, угорали над своим поведением или обращали на себя внимание мамы: «Видишь, как мне там плохо?» Например, на последней сцене в метро Доминик говорил «Вот смотри, я уступил место бабушке, видишь, какой я хороший?» В целом было сложно смотреть, потому что пока они смеются над одной сценой, пропускают следующую.

— Получилось, как будто бы они просто смотрели свой видеоархив на кассете, как это бывает в семьях.

Евгения: Да, они всего лишь просматривали свое домашнее видео.

— Что-нибудь поменялось после фестивальных показов и обсуждения работы в публичном поле?

Зося: Кроме Алины и Дани никто не придает этому особого значения. Ну снимали и снимали, это же детская жизнь, там каждый день по сто миллионов событий. Леня (один из сыновей героини Алины, приемный мальчик-подросток — прим. Enter) вовсе принципиально отказывался смотреть — переживал за акцент на том, что он приемный ребенок и мы обязательно покажем, какой он плохой.

— Но кажется, почти все время своего присутствия в кадре он спал.

Евгения: Он такой, да, ленивый пацанчик.

Зося: Если бы я вставала в школу каждый день к восьми утра, я бы тоже так себя вела.

Евгения: Мы как-то обсуждали, что в интернате самый идеальный вариант, когда все поели и лежат как овощи. Его это устраивало и привычка перенеслась домой. С Даней этот номер не прошел, он совсем не овощ, его таким не сделали. Могли, на самом деле — если бы вместо Алины его взяла какая-нибудь другая барышня и быстро вернула во второй раз. Тогда его могло бы и перекрыть, мне кажется, и в детдоме могли начать колоть более серьезными штуками.

Зося: Он сразу попал в психушку за разбитую дверь, когда его заперли воспитатели.

Евгения: В детдоме диагноз просто стимулируют обстановкой, иначе бы его не сняли, когда Алина забрала мальчика. Так происходит в любых детдомах, ведь когда человек находится вне семьи, восприятие мира абсолютно другое.

«Мы как извращенцы — постоянно подсматриваем»

— Сейчас техника дает возможность постоянно создавать видеоархивы. Я правильно понимаю, в них тоже есть кинопотенциал?

Евгения: Пока это больше в игровом формате работает, как у Бекмамбетова. Вопрос в том, кто будет работать над материалом. В самосъеме много наигранности, позирования, архив приходится перерывать, чтобы найти что-то стоящее. Но человек в любом случае может называться оператором и режиссером. Грань кино относительна: а судьи кто? Глобально всегда дело в посыле, содержательной мысли.

Зося: Неважно, кем и на что снято. Кино либо есть, либо его нет.

Евгения: Если есть история и действующее лицо, с которым что-то происходит, это фильм.

Зося: Это какое-то внутреннее волшебство. В кино чувствуется и содержание, и графомания.

— Как это определить обычному человеку?

Евгения: Нормальные люди чувствуют.

Зося: Кино, которое тебе не нравится, невозможно полюбить только за то, что другие называют его классным и настоящим. Просто повесишь на него штамп «хороший фильм» и забудешь.

Евгения: На восприятие влияют разные механизмы повествования, которые могут быть разными у зрителя и человека, который это повествование и предложил.

Зося: Что угодно может сработать или не сработать.

— А как режиссер определяет, срабатывает фильм или нет?

Евгения: По-любому по себе мерит. Это очень лично-абстрактное, как любовь.

Зося: Когда я долго вожусь с работой, то некоторое время ее ненавижу.

Евгения: Я свою работу как раз люблю, но единственное — я подвижный человек и люблю общаться, а когда сидишь один и монтируешь, начинает болеть спина. Однако меня забавляет, что мы, как извращенцы — постоянно подсматриваем, вникаем в чужую жизнь и иногда задумываемся, а живем ли своей? Результаты самосъема затягивают, потому что люди очень интересно раскрывают себя посредством камеры.

Зося: У меня наоборот, я не люблю монтировать и получаю физическое удовольствие от съемок. Я живу, когда снимаю.

Фото: Кирилл Михайлов

Прошло полгода с тех пор, как жители Татарстана получили возможность стать самозанятыми. Одни воспринимали это скептически, другие с радостью регистрировались, а третьи до сих пор не понимают, что происходит. Разобраться с системой налогообложения помогают специальные сервисы — такой есть, например, у «Ак Барс» Банка.

Enter пообщался с тремя самозанятыми из Казани и узнал, как визажист, фотограф и управляющий партнер маркетингового агентства рассчитываются с клиентами, какие платят налоги и чего не хватает специальным приложениям.

В статусе самозанятых мы в «СИЯЙ» занимаемся тем же самым, чем вне его: проводим маркетинговые аудиты, формируем стратегии, оказываем SMM-услуги и так далее. Налог при работе с физическими лицами становится гораздо ниже. Это очень удобно, потому что у клиентов каждая копейка на счету и они не готовы переплачивать даже 2%, да и документооборота практически нет. Любое агентство вынуждено включать налоговые издержки в счет, поэтому, когда клиент понимает, что может сэкономить, всегда радуется.

В этом году всем самозанятым предоставляют вычет в размере 10 000 рублей, то есть платить можно еще меньше, и это здорово. Минус в том, что на самозанятых распространяется лимит в 2,4 миллиона, но мы распределяем оплату за услуги между сотрудниками. По закону мы не можем работать с человеком в статусе самозанятого, если он был штатником менее года назад, и я не могу уволить человека, чтобы объявить ему о новом статусе. Поэтому самозанятыми у нас работают только новые сотрудники, и мы не видим смысла в лазейках, так как само появление этого статуса — уже бонус.

Пока что налогообложение самозанятых действует в четырех регионах, включая Татарстан, и многие моменты сырые. В республике есть Фонд поддержки предпринимательства с бесплатными консультациями — достаточно прийти, задать вопрос, и твоя проблема станет задачей специалистов. Я так и сделала: мне объяснили, что самозанятость выгоднее с юридической точки зрения, рассказали о ставках, все посчитали и помогли скачать приложение вплоть до указания, на какие кнопочки тыкать. Сейчас я пользуюсь только «Моим налогом», но знаю, что банки предоставляют свои сервисы для партнеров и просто владельцев карт.

Самозанятость можно рекомендовать ребятам с небольшими объемами и тем, кто предпочитает работать с фрилансерами. С моей точки зрения, новая система налогообложения очень выгодна государству и бюджету, так как появляется дополнительный поток денег. Кто-то считает, что новая система — очередное обдиралово, но мне кажется, абсолютно нормально работать и платить налог в том регионе и той стране, где ты живешь.

Я работаю с компаниями, и статус самозанятого упрощает жизнь: просто выписываю чек и прошу добавить на налоги — там, как правило, не такая большая сумма. Многие агентства теперь быстрее перечисляют деньги, потому что раньше вывод наличных, да еще и на неофициально устроенного работника, был повседневной проблемой. Сейчас все происходит официально по реквизитам и ждать не приходится.

Я нигде не оформлен в штате, но раньше работал в фотошколе и делал что-то для отдельных компаний — все это было проектной занятостью. Мне изначально не подходили никакие виды работ на кого-то другого: они скучные и однообразные, а сам я могу выбирать удобный график и заказы. Формат и структура фриланса меня устраивает, минусы в ней гораздо менее значимые, чем плюсы. При этом заводить ИП мне точно не выгодно. Я спрашивал, сколько стоит его содержание, и оказалось, что очень весомо, если оборот низкий. Самозанятые могут оформиться хоть с 500 рублями прибыли в месяц и ничего от этого не потерять.

Сначала закон о самозанятых и само приложение я обсуждал с друзьями-фотографами — они помогли выяснить, что все работает нормально. У меня есть незаконченное юридическое образование, я пытался читать закон, но понял плохо. Зато в приложении «Мой налог» есть суперподробная справка, где разобрано очень много вопросов. Зарегистрировался там в начале этого года буквально за минуту, когда появился определенный заказ от event-агентства. Ему нужно было, чтобы у меня был новый налоговый статус, и мы сразу поработали по этой схеме. В приложении мне не хватает только системы предупреждений. Вычитал, что за продажу задним числом полагается существенный штраф, но раньше этого не знал и юрлицо меня не предупредило. Тем не менее, штраф не снялся и никто его пока не требовал.

Налоги я, конечно, не люблю, но система регистрации самозанятых лучше, чем ничего. Ставка сейчас находится на уровне середины, которую более-менее не ощущаешь: не жалко отдавать, чтобы быть законопослушным и получать бонусы в виде скорости перечислений. Мне нравится легко работать с любыми юрлицами. К сожалению, многие из них все еще не понимают, что на основании даже устного договора моего чека достаточно, чтобы закрыть расходы. Раз в месяц бывают клиенты, которым принципиально оформление через юрлицо, и я, как правило, отказываюсь от них. У меня нет необходимости искать посредника на проекты, в которых агентство не желает работать с физлицами.

В статусе самозанятой я занимаюсь макияжем, прическами и преподаванием в этой же сфере. Работать на себя начала примерно три года назад. В то время была аудитором в одной очень крупной компании и часто бывала в командировках. В свободное время ходила по косметическим магазинам, скупала много всего подходящего и неподходящего и в попытке справиться со всем этим косметическим безумием начала смотреть туториалы, а затем решила выучиться на визажиста.

У меня и сейчас есть другая работа — я бухгалтер-аналитик в иностранной компании, но в ней я нахожусь декретном отпуске. Обе специальности люблю одинаково, просто одна сфера достаточно ограничена в плане творчества, а вторая дает больше возможностей для самореализации. Мне не хотелось получать доход нелегально, и поэтому я зарегистрировалась в системе одной из первых, 16 января. Само собой, я изучала закон, причем еще на стадии предпосылок: он интересовал меня с профессиональной точки зрения. Проштудировала литературу, нормативные акты и подумала, что это классно. Во встречах для самозанятых не участвовала, хотя один банк даже звал меня в качестве спикера.

Регистрироваться важно по субъективным и объективным причинам. С одной стороны, это наша честность перед государством и перед самими собой, с другой — возможность спокойно вести свою деятельность, не боясь штрафов. Стало удобно работать с крупными компаниями, которые могут перечислять деньги только юрлицам: самозанятые теперь получают более крупные заказы и соответственно, больше денег за их выполнение. Правда, сейчас мало кто осознает, что происходит, и иногда пытаются отказаться от чека. Видимо, у нас так повелось, что чек значит, будто я кому-то доплачиваю, а это вроде как плохо. Люди не всегда понимают, что я это делаю с удовольствием, но когда объясняю, радуются и хвалят.

В принципе, я всем довольна. Быть самозанятой понятно, просто и легко благодаря приложению. Налоговая ставка тоже полностью устраивает: в принципе, 4-6% — абсолютно нормальная для меня сумма, и я лучше заплачу ее, чем буду работать нелегально. Единственное, что мне не нравится — нельзя возмещать НДФЛ. Например, мы купили квартиру и я не могу использовать вычет, хотя плачу достаточно хорошую сумму. Но с другой стороны, это экономически обосновано и я понимаю, почему сделали так, а не иначе.

Материал подготовлен при поддержке

9 августа Leuven исполнится три года: бельгийская брассерия в центре Казани отметит день рождения праздничной программой с лотереей, вэлком-дринками и двумя большими тортами. Но чтобы прийти сюда, можно не дожидаться последнего месяца лета. Ежедневно гостей знакомят с сотнями сортов пива и аутентичными блюдами из самой Бельгии, а еще проводят бесплатную пивную школу и устраивают званые ужины.

Enter сходил в брассерию и рассказывает, на что следует обратить внимание, когда вы зайдете туда в следующий раз или решите познакомиться с Leuven впервые.

Партнерский материал 

Бельгийское пиво

Пивная школа и зал с кегератором

Производители напитков в Бельгии стараются максимально украшать бутылки, поэтому есть большой соблазн выбрать пиво по блестящей этикетке с причудливыми узорами. Понять, что именно вы пьете, по одной только обертке бывает сложно, поэтому в Leuven организовали пивную школу. Она бесплатная и проходит каждую неделю по воскресеньям в 19:00 со свободным посещением без записи. Каждое занятие посвящено отдельному сорту, который определяется заранее и анонсируется в соцсетях. Проводит мероприятие пивной сомелье: он рассказывает, как появились напитки и как они развивались с течением времени, а заодно прививает культуру их потребления. На дегустации используются винники, так как их форма позволяет прочувствовать не только вкусы, но и ароматы пива. Вне дегустаций используют разные виды бокалов под каждый сорт, всего их около 30.

Убедиться в правильном хранении напитков на кранах позволяет самостоятельный зал с кегератором. Чтобы попасть туда, нужно спуститься по кованой лестнице и повернуть направо. Среди нескольких столиков размещена комнатка со стеклянными стенами, где стоят кеги. Температура постоянно поддерживается на уровне семи-восьми градусов, что не дает пиву закиснуть и изменить вкус. При этом запахи напитка по помещению не распространяются — можно спокойно остаться в зале на весь вечер и рассматривать фрагменты из «Нидерландских пословиц» Питера Брейгеля на стенах.

Перенесенные из Бельгии национальные блюда

Помимо культуры пития Leuven продвигает кухню Бельгии. Она сформирована средневековыми традициями и рецептами из соседних Франции, Германии и Нидерландов, поэтому сложно назвать бельгийскими определенные блюда. Тем не менее есть рецепты, на которые никто не претендует — например, льежские вафли. В брассерии их готовят в двух сладких и одном несладком варианте, экспериментируя со вкусовыми сочетаниями. Сейчас это сгущенка со взрывной пшеницей, мороженое с вишневым вареньем собственного приготовления и утиный паштет.

Всего в Leuven 14 «бельгийских» позиций, они отмечены флагом страны. Особенно хвалят традиционный ватерзой. Суп на овощном бульоне со сливками, мидиями и северными креветками подается с аббатским злаковым хлебом на основе пива из собственной пекарни. Любители морепродуктов оценят свежие беломорские мидии прямиком из аквариума с сырным соусом или овощным соте, а противникам «рыбного» вкуса можно смело заказывать бельгийский мясной или луковый суп. Из основных блюд интересен фирменный картофель фри с трюфельным маслом — Бельгия считается его прародителем. Также стоит включить в заказ круассан бургеры с котлетой из бычка или копченой индейкой на выбор, утиную фермерскую ножку с медовым яблоком, томленого в ламбике кролика и пастуший ужин из утиных потрошков с картофелем, яблоком и пряными травами. Если захотите закусок попроще, то присмотритесь к корюшке, траппистским сырам и паштету.

Званые ужины

Гурманы могут заглянуть в брассерию на званые ужины. Они проводятся редко, но зато к ним тщательно готовятся и продают билеты. В такие дни к шефу Leuven присоединяются повара из других заведений сети, куда также входят Cheeseria, Top Hop и BeerPoint Brisket BBQ. Меню ужинов кардинально отличается от всего, что в брассерии готовят каждый день и прорабатывается отдельно. Обычно это три-четыре блюда и напитки к ним, выстроенные по принципу фудпейринга. Приготовление превращается в самостоятельное шоу, в котором участвуют два шефа: они показывают гостям весь процесс прямо в зале, комментируют каждое действие, а после дают попробовать результат. Готовые блюда — нечто вроде коллаборации кухонь и стилей.

В середине января в торговом центре «Родина» открылся ресторан Cheeseria. Туристы и горожане за полгода успели оценить домашний интерьер, итальянскую кухню, несколько видов приготовленных здесь же молодых сыров и особое мороженое — джелато.

Недавно в техническом режиме здесь начал работать второй этаж ресторана со своей концепцией и особенностями. Enter оценил его и нашел пять причин посетить Cheeseria, даже если вы там уже были.

Два шеф-повара

Аутентичные итальянские блюда

Гордость кухни в Cheeseria — блюда, полностью перенесенные из Италии, вплоть до продуктов. К ним относятся пицца, некоторые виды пасты и отдельные десерты. Техника раскатки теста для неаполитанской пиццы, которую тут используют, занесена в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Согласно традициям ее готовят в дровяной печи. В постоянном меню девять видов пиццы, а на лето к ним добавятся еще несколько на основе сезонных сочетаний. То же касается семи видов домашней пасты. Тесто для маккерони, ригатони, лингвини, тальятелле, спагетти, фетучини замешивают вручную и закладывают в специальную машину для нарезания, а затем отваривают и дополняют соусами. Один из новых вариантов — спагетти с прошутто и апельсином с легкой кислинкой.

По итальянскому рецепту приготовлены анджелати, семифредо и кростата с цукатами. Рецепт последней концепт-шеф восстановил из своего детства — такой же пирог когда-то готовила его мама.

Свои сыры и джелато

На первом этаже есть лаборатория, где делают девять видов сыра: моцарелла, страчателла, буррата, рикотта, мантова, качотта с трюфелем, качотта с перцем, качокавалло и скаморца. Они созревают прямо здесь под присмотром узкопрофильного повара, который специально обучался сыроварению. Готовят весь сыр с использованием итальянской закваски — Джованни говорит, что некоторые его виды получились лучше, чем у него на родине, благодаря возможности выбирать производителя молока в Татарстане. Вся продукция свежая и используется в качестве ингредиентов или самостоятельных блюд на кухне. Любой сыр можно купить домой, как и итальянское мороженое.

В состав холодного десерта джелато входит свежее коровье молоко, сливки и сахар. Порцию можно приготовить всего за десять минут с помощью машины, которая сама пастеризует молоко, добавляет закваску, охлаждает до −10 градусов, замешивает фрукты, ягоды, орехи и шоколад и выдает нежную тянущуюся массу. Базовый состав для мороженого проработан итальянцами-технологами, но шеф дополнил его интересными вкусовыми сочетаниями, например, тимьян и клубника.

Таро и покер за барной стойкой

На втором этаже открылась своя барная стойка, требующая особого внимания. Она полностью контактная и при этом разделена пополам. Одна половина обтянута зеленым сукном, как стол казино. Гостям, которые решатся на эксперимент и сядут туда, предложат узнать больше о культуре пития в игровой форме.

Первая игра — блэкджек. В этом случае гость сам собирает себе напиток за фиксированную цену, но из рандомных составляющих, которые выпадут в колоде. Управляющий партнер Роман Бутузов добавляет, что все основано на везении, но вкус коктейля точно будет сбалансированным. Вторая игра — таро. В этом случае в колоде присутствуют готовые напитки — от коктейльной классики до совершенно новых сочетаний — и гостю предстоит вытянуть случайную карту. Стоимость и вкусы будут разными, но важно, что отказаться от своей «коктейльной судьбы» нельзя.

Месяц назад дубайская ресторанная компания Solimeks открыла первое из трех заведений в Казани — бар Lock, Stock & Barrel. На очереди кафе нового для города подростково-семейного формата The Central. Здесь все совсем иначе: дизайн более дерзкий и яркий, вместо сцены — игровые автоматы, а меню строится вокруг грандиозных милкшейков и бургеров, которые слишком сложно съесть в одиночку. В техническом режиме заведение работает с 27 июня, а уже 29-го здесь пройдет большая вечеринка по поводу официального открытия.

Еда

Напитки

Карта бара вдвое больше, чем меню: стороны разделяют алкогольные и безалкогольные варианты. Здесь есть несколько видов пива — драфт и по бутылкам; пять видов фирменных коктейлей, включая вариацию на «Кровавую Мэри» и лонг со вкусом карамельного чизкейка; пять шотов и четыре вида вина — белое, красное, розовое и игристое. Бар контактный и сидеть можно прямо за ним.

Все безалкогольные варианты — это милкшейки, которые готовятся в специальном почти бесшумном профессиональном блендере на баре. Гостям, которые не очень любят эксперименты, предлагают классические коктейли на основе ванильного мороженого, молока и натуральных добавок и «здоровые» напитки с кучей фруктов, ягод и орехов, напоминающие смузи с добавлением молока. Тем, кто открыт ко всему, понравятся пять видов овершейков, которые здесь называются монстршейками. Это все те же молочные коктейли, но с гораздо большим количеством ингредиентов и сложным объемным украшением. Над топами для фирменных милкшейков трудится все кафе: бар замешивает основу напитка, а кухня специально готовит торты и маленькие форматы самостоятельных десертов, которые бармен-кондитер укладывает вперемешку с конфетами, шоколадными батончиками и посыпками. Выглядит такой напиток как целый торт, хотя «живет» совсем недолго — до пятнадцати минут, а после начинает постепенно терять свой инстаграмный вид, но остается таким же вкусным. В один коктейль могут одновременно входить «несквик», «сникерс», «нутелла», попкорн, вафля, маршмеллоу, «киндер», «тофифи» и взбитые сливки, так что после похода в The Central придется покаяться перед тренером.

Коктейль можно собрать самостоятельно за фиксированные 600 рублей. Туда могут войти шесть составляющих — клубничное, шоколадное или ванильное мороженое; кокос, чиа, арахис или арахисовая паста; банан, банановые чипсы, ананас, клубника или черника; один из 12 видов сладостей и один из 6 видов соусов.

Если мы говорим о таргетировании трех аудиторий, то Asia Asia больше для свиданий ценителей кухни; LSB — что-то среднее, для сумасшедших вечеринок в стиле текила-пиво, а The Central — больше место для семей и единственное заведение, куда могут попасть дети и подростки. Это нечто классное и свежее, простоватое, но наполненное секретами и сюрпризами.

Я из Парижа и прожил 10 лет в Дубае, но все равно считаю, что Нью-Йорк — самый крутой город в мире, поэтому концепция в дизайне строится вокруг его районов. Кухня, которая есть в The Central, тоже очень «нью-йоркская». Это место, куда можно зайти после школы или ближе к вечеру провести время с семьей или друзьями — встретиться и поговорить. Возможно, здесь не очень дешево, но мы не «Макдональдс»: бургеры действительно бургеры, и они настолько большие и сытные, что их можно разрезать пополам и спокойно разделить стоимость. И конечно, наше кафе не только про еду — оно еще и про атмосферу и высокие стандарты. Все вместе производит неизгладимое впечатление.

В Казани не так много заведений специально для детей, а для подростков мест как будто нет вовсе — кажется, они ходят в кальянные. The Central — абсолютно новое по формату кафе, где этой аудитории будет комфортно. Мы можем приятно удивить дизайном, который воссоздавался очень долго: плинтуса специально крошили, покрытия ломали, и это сложнее, чем просто сделать ровный потолок и стены. Также мы настроили освещение по времени: днем у нас очень светло, а вечером лампы чуть приглушены, чтобы создать более камерную атмосферу. Из собственных «фишек» — игровые автоматы с простыми, но очень увлекательными и всем знакомыми играми. Жетоны для них можно недорого купить на баре и играть определенное время.

Все компоненты и ингредиенты у нас самодельные: мы сами печем булочки, рубим котлеты из брискета и чак ролла в собственном мясном цехе, замешиваем фарш по своему рецепту. Сами готовим 17 видов соусов: есть релиши, чатни, сальса и многие другие. Их сочетание с измельченными ингредиентами и кремовой текстурой дает интересные комбинации. Да и в целом кухня, которую мы сейчас транслируем, связана с контрастом: мягкое с хрустящим, сладкое с кислым, холодное с теплым. Это доказывает, например, «Серф энд Терф», где есть жареный во фритюре мягкопанцирный краб, салат из сельдерея, маринованный имбирь и соленый огурец.

Мы «зашли» с определенными составами и начинками, но если появится спрос, меню всегда можно скорректировать. Большой размер порций останется неизменным.

Гостьей Летнего книжного фестиваля в этом году стала Элисабет Осбринк — журналистка и писательница из Швеции презентовала свою книгу «1947. Год, в который все началось». В ней через дневники и сводки в газетах рассказывается о ключевых послевоенных событиях, оказавших влияние на современную историю.

Enter встретился с Элисабет и поговорил о травме, нанесенной Второй мировой, достоверности источников и конструировании реальности в соцсетях.

— На презентации вы говорили, что написать книгу вас подтолкнуло прочтение Times 1947 года. Какой исторический факт, который вы узнали, стал предопределяющим для начала работы?

— Я начала писать книгу со специфичного человека — шведского нациста Пера Энгдаля (лидер «Нового шведского движения», который осудил преступления Третьего рейха, но в то же время упоминался в СМИ как активный сторонник послевоенного правоэкстремистского движения в Европе, — прим Enter). Моя работа должна быть посвящена ему, но когда я стала искать информацию, то узнала очень многое о 1947-м. И меня просто поразило, насколько те события совпадают с современностью. Тогда мне захотелось написать биографию года.

— С какого факта для вас начинается 1947 год безотносительно календаря?

— Все-таки отправным пунктом здесь будет история моей семьи, в частности отца. В 1947 году папе десять лет, он находится в лагере для детей, родители которых убиты нацистами — то есть в лагере для сирот. Ему, совершенно одному, нужно принять самое важное решение в своей жизни, которое определит его и мое будущее. Если бы все сложилось иначе, я бы не сидела перед вами сейчас.

— Что это было за решение?

— В лагере детей-сирот готовили для отправки в Палестину, где они могли бы влиться в новое общество и жить в совершенно новом мире. В момент принятия решения к нему из Будапешта приехала мама, которая выжила в войне в отличие остальных родственников. Она спросила: «Ты хочешь поехать со всеми в Палестину или вернуться со мной в Будапешт?», — то есть в чужую страну или государство, которое убило почти всю семью. Повлиять на ответ смогли две венгерские колбаски из ее сумки.

— Такое же сложное решение в войну предстояло сделать и другим людям — некоторые выбрали примкнуть к стороне, поддерживающей политику Третьего рейха. Должны ли мы сейчас извиняться за подобные поступки наших предков?

— Я не думаю, что дети должны просить прощения за своих родителей или дедов — это совершенно не нужно. С другой стороны, я уверена, что у нас всех есть ответственность признать те исторические события и попытаться понять их. Нельзя отмахнуться и сказать, что ничего не было. Мы должны понимать, что были совершены преступления, но при этом не создавать козлов отпущения. Только в таком случае возможно движение вперед.

— В России победа в войне во многом формирует национальное сознание, а масштаб нанесенных ею травм искажается — и часто в меньшую сторону. Насколько правильно говорить о гордости за результат войны громче, чем о боли?

— Это очень сложный вопрос. Я чувствую определенную благодарность по отношению к Советскому Союзу и войскам, потому что непонятно, где бы мы были сейчас, если бы не вклад СССР. Советские граждане понесли невероятные жертвы: мужчины были на войне, женщины и дети оставались в тылу и трудились там. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы помнить об одержанной ими победе. Но, как говорилось ранее, важно уметь увидеть целостность и признать то, что связано с преступлениями и ужасами войны и не вписывается в красивую концепцию. А затем уже продолжать свою историю.

— Часть военной и послевоенной истории СССР — это стыдное время лагерей и расстрелов. Из-за этого многие документы до сих пор под секретом и полно рассказать историю 1947 года сложно. Не было ли таких проблем в Швеции?

— Да, есть что-то похожее. Часть книги про Швецию в основном касается фашиста Пера Энгдаля, и когда я писала его историю, то обратилась в архив за релевантными материалами. Но мне сказали: «Нет, к ним нет доступа». Я не знаю, почему мне выдали не все, под каким грифом эта информация и что в ней такого, но надеюсь, что лет через 25 ее все же кто-то запросит и наконец получит.

— Какие материалы, на ваш взгляд, отражают историю 1947 года «честнее» и объективнее — дневниковые записи, заметки ученых-современников или тексты СМИ?

— Любые источники нуждаются в оценке. Каждый нужно подвергать анализу и думать о том, кто и почему это написал; была ли какая-то цель в создании источника и давление со стороны влиятельных людей. Во многих дневниковых записях масса лжи, а у некоторых структур могут быть собственные идеи насчет правды. В то же время сама человеческая память очень подвижна и изменчива. Сказать, что полагаться не нужно ни на что — тоже ошибка. Надо оценивать и сортировать.

— Как вы сами конструировали правдивость повествования в книге?

— Даже не знаю. Возможно, она вовсе не правдива. Люди, которые действительно жили в 1947 году, вполне могут не узнать время в моей интерпретации. Но для меня было важно, чтобы у читателя создалось впечатление параллели между тем, что происходит «тогда и там» и «здесь и сейчас».

— Сейчас нашими дневниками являются соцсети. Могут ли они стать полноценным способом документирования реальности, как когда-то записи в личных тетрадях?

— Да, наверное. До сих пор многие обнаруживают у себя дневниковые записи периода Второй мировой войны. То есть необработанного материала, несмотря на большое внимание к теме, еще много, а социальные сети или медиа произведут его в большем объеме по сравнению с 1940-ми. Честно говоря, эти данные оценить будет непросто. У меня есть впечатление, что сегодня наши записи гораздо более нарциссичные, чем то, что люди писали тогда. Мы хотим представать богаче, успешнее, счастливее и красивее.

— Станет ли такая подмена проблемой для историков?

— Раньше я никогда об этом не думала, но теперь мне кажется, что вся эта псевдосоциальная деятельность делает нас несчастнее, чем мы могли быть. Возможно, историки будущего на основе соцсетей сформируют тип именно иллюзорной счастливой жизни, в то время как она состоит еще и из тяжелой работы, разочарований, потерь и разбитых сердец. Очень надеюсь, что они используют и другие источники.

— Интернет упрощает или усложняет изучение повседневности в XXI веке?

— По сравнению с 1947 годом ситуация изменилась не сильно. Все-таки это не доисторическая эпоха и тогда производилось много сохранившихся документов и газет. Мне кажется, что у исследователей нашего времени появятся проблемы в связи с цифровизацией. Подумайте, как тяжело будет найти значимый пост в Facebook 2019 года, если ты не знаешь точную дату публикации.

А еще популярные социальные сети управляются алгоритмами, цель которых разозлить и расстроить нас. Ученые доказали, что люди чаще фиксируют внимание на раздражающем контенте, и это знают его создатели. Они вгоняют пользователей в определенные эмоциональные состояния, которые влияют на объективность. Так что важно время от времени стараться использовать другие площадки для выражения своего мнения. Например, писать в газете или попробовать вести обычный дневник на бумаге.

— Кажется, мир теперь меняется быстрее, чем полвека назад. Нужно ли уже сейчас писать книги о современности, чтобы ничего не потерять?

— Уже есть писатели, которые рассказывают о произошедшем совсем недавно, да и в моей писательской деятельности я провожу очень слабые границы между «тогда» и «сейчас». Я убеждена: то, что произошло несколько десятков и пару лет назад влияет на нас одинаково. Примерно как в семье — произошедшее с родителями отражается и на детях. Мы являемся носителями родительской травмы, радости и счастья предков или чего-то еще.

— Меняется ли со временем количество событий, которые важно зафиксировать, и само представление об исторической памяти в целом?

— Даже очень. Сегодня человек старается документировать в среднем больше, чем 30 лет назад — причем даже то, над чем люди прошлого рассмеялись бы. Мы не задаем себе вопрос: что же потом делать с бесконечными фотографиями чашек кофе или ног где-нибудь на пляже? А все потому, что отражаем реальность чаще, чем живем в ней. Это ведь даже не настоящие воспоминания, а плоскость, только названная нашей жизнью. Конечно, она утомляет. Человек слишком занят созданием картинки и фактически не проживает ее: между селфи и личностью пропасть, порождающая конфликт желаемого с искусственным.

— Есть мнение, что книги о далеком прошлом популярнее, чем те, что описывают недавнюю реальность. Вы согласны с этим?

— Боюсь, что не могу точно сказать, почему те или иные книги получают больше внимания. Это для меня загадка. Думаю, переосмысление прошлого в целом позволяет понять сегодняшний день. По крайней мере, для меня-читателя и меня-писателя это так.

— Какой год особенно важен в XXI веке?

— Наверное, это 2016-й. Произошло очень много — приход к власти Трампа, «Брекзит», подъем праворадикального экстремизма и много другого. А если добавить часть 2017-го, то это важное движение #metoo (хештег получил распространение после обвинения Харви Вайнштейна в сексуальном насилии, с жертвами режиссера солидаризировались миллионы людей по всему миру, — прим. Enter).

Думаю, через несколько десятков лет люди оглянутся в прошлое и скажут: «Да, тогда все и началось».

Фото: Eva Tedesjö

Считается, что элементарные бытовые навыки есть у всех, причем отработаны они до автоматизма. Но на самом деле люди постоянно сталкиваются с проблемами, которые готовит повседневность: не умеют отгораживаться от соцсетей, высыпаться, умываться, часами выбирают вино и неправильно солят еду. В результате все идет наперекосяк и складывается впечатление, что целый мир выступает против.

Enter совместно с сетью книжных магазинов «Читай-город» выбрал пять книг, которые расскажут об элементарных навыках и научат оптимизировать процессы, чтобы улучшить качество жизни.

Партнерский материал 

В больших городах не только большой темп жизни, но и большое количество света, что часто влияет на качество сна. Мы держим окна открытыми, слышим гул машин, испытываем стресс, наедаемся на ночь, смотрим в смартфон под одеялом — и не высыпаемся день ото дня. Как результат — низкая продуктивность утром, которая снова взлетает в ночное время и срывает режим.

Создатель одного из наиболее популярных подкастов iTunes по теме фитнеса и здоровья решил спасти мир от инсомнии и написал книгу про важность биоритмов, влиянии пищи и алкоголя, позы, составы матрасов, акупунктуру и прочие мелочи, из-за которых нам не спится. Теория сопровождается практическими советами, а специально для визуалов внутри достаточно графиков и схем. Не уверены, что после прочтения вы сразу же станете спокойнее и бодрее, но многое точно изменится.

Не все ходят в винные бары и общаться с сомелье, но рано или поздно любой отправляется в алкостор, чтобы утопить свою печаль или напоить всех друзей сангрией на большой вечеринке. Выбирать по этикетке и размеру скидки — не лучшая идея, да и научиться отличать каберне от пино-нуар достаточно легко.

Книга энолога и основательницы Trois Fois Vin отметает лирические отступления и сразу вводит в курс дела. Она состоит из 38 уроков, идущих по заранее сформированной программе: от оценки внешнего вида до сочетаемости с продуктами и целыми блюдами. Остается читать, записывать, запоминать и практиковать — для последнего предусмотрены специальные задания. Прочитайте и больше никогда не смотрите в сторону сомнительных напитков из пакета.

Материал подготовлен при поддержке

В рубрике «Вакансии недели» Enter рассказывает про интересные вакансии нашего города в креативной и не только сфере.

Если вы хотите найти сотрудников для своей компании или стартапа, присылайте нам вакансии. Поможем, чем сможем.

Изображения: Рената Фогель

17 мая в техническом режиме открывается первый в России бар Lock, Stock & Barrel. Проект из Дубая, у которого уже есть там два заведения, отличается масштабностью — в городе давно не появлялось настолько продуманных больших баров. Место в нем найдется всем, а за стабильное качество еды, напитков, сервиса и развлекательной программы можно не переживать благодаря накопленному десятилетиями опыту основателей в ресторанной сфере.

Концепция и дизайн

Бар

Еда

Главный по еде в казанском заведении Илья Фролов, который ранее разрабатывал концепцию кухонь при нескольких известных отелях. В данном случае придумывать все с нуля ему не пришлось: технологические карты и рецептура уже была готова. Блюда сети продумывались годами и нельзя сказать, что они придерживаются определенного направления. Скорее, это сборный вариант того, что гарантированно понравится каждому гостю, будет просто и понятно. Тем не менее, команде кухни есть где развернуться — в планах создать несколько позиций с локальной рецептурой и местными продуктами. А пока можно присмотреться к «попкорну» из тигровых креветок, флэтбрэдам, фирменным бургерам и десертам или рискнуть и попробовать аллюзии корпоративного шефа на русские блюда. Это борщ с телятиной, селедка с печеной свеклой и творожным кремом с хреном и так называемый здесь «пирожок» — самостоятельное блюдо из слоеного теста, томленых говяжьих щечек с интересным соусом на виски с добавлением черного трюфеля.

Ассортимент на страницах меню будет обновляться примерно раз в месяц: проект пилотный, а заведению важно прислушаться к гостям и сохранить только топы. В целом LSB — добротный крафт без сверхъестественных вещей и технологий. Гигантские правильно приготовленные порции из качественных продуктов, 40% которых в город привозят по специальному заказу.

Вместе с Фрэком мы сами создали и построили 42 разных ресторана. В течение многих лет совершали ошибки, учились, получали опыт и достигли определенного уровня понимания этой среды. Полученные знания аккумулированы в каждом заведении. Впервые задумывая Lock, Stock & Barrel, я хотел сделать что-то отличное от всего, с чем работал и что видел. И это получилось: к нам приходят миллионы гостей. В самом названии бара заложен весь смысл — концентрация всего и сразу при высоком качестве. Мы даем гостям превосходную еду, напитки, сервис, развлекательную программу, диджеев и грандиозную атмосферу.

В Казани мы изучили рынок, побывав в каждом заведении, чтобы понять, что делает людей счастливыми, чего им хочется больше всего. На основе этого выбрано меню, обустроено пространство. Конечно, абсолютно всем угодить не получается, но мы можем дать максимум многим. Команда действительно собрала все лучшее и представила результат.

Я видел много заведений в Казани, в которые вложены кучи денег, но души в них нет, а здесь приятно находиться. Мы хотим сделать место, где будет весело каждый день, а не только в пятницу и субботу, поэтому готовим специальные программы и акции.

Раз в неделю в LSB Ladies’ night, когда дамы получают напитки в качестве комплимента, ежедневно до восьми вечера действуют счастливые часы со скидками на часть бара, есть и много других идей. Еженедельно у нас выступают музыканты: кавер-команды с преимущественно западным репертуаром и диджеи. Это не ночной клуб, но пати-бар, куда можно прийти после работы в мятой рубашке с растрепанными волосами, выпить пива, а ближе к девяти вечера присоединиться к веселью.

На кухне собрана мощная команда из восьми человек, у которых много интересных мыслей. Даже если я на первых порах дам волю ребятам и они сделают то, что хотели всегда реализовать, получится любопытно — не говоря о том, когда включусь я и начну им помогать. Но мы займемся творчеством чуть позже, а пока покажем лучшие позиции из Дубая.

Специальным знаком LSB в меню отмечено все, что идеально вписывается в концепцию и является лучшим предложением. Таких блюд несколько, но особенного внимания заслуживает гигантский бургер и тоффи-пудинг. Просто сумасшедшая история из большого количества сдобы, фиников, влажного коричневого сахара и карамельного соуса. В принципе, простые ингредиенты, и это безумно вкусно. Так же можно охарактеризовать и всю кухню: в ней нет ничего сверхнового, но настолько оригинально, качественно и правильно сделано, что хочется пробовать каждый раз.

Гостям я бы рекомендовал попробовать шеринг-коктейли. Два варианта рассчитаны на компании от трех до шести человек: они подаются в большой посуде с длинными трубочками и позволяют немного сэкономить. Первый — «Интерфлора» в цветочной вазе с джином, ликером, просекко, ананасовым соком и зеленым чаем, а второй «В огне!» подается в бочонке и состоит из бурбона, пряного рома с чили, малинового ликера и пива. К нему можно посоветовать метровую пиццу из четырех видов начинок по 25 сантиметров: в целом хорошая комбинация, чтобы познакомиться с LSB и удовлетворить всех.