Автор: Анастасия Тонконог

21 декабря стартует трехдневный зимний Open Space Market на Казанской ярмарке — пожалуй, самый масштабный за всю его историю. В нем принимают участие чуть более 300 дизайнеров, проектов и брендов из 25 городов России: начиная украшениями и одеждой и заканчивая книгами и фудкортом. В этом году проекту исполнилось пять лет, и Enter решил рассказать о его небольшой команде в специальной рубрике «Состав».

---

Первые подобные мероприятия и фестивали появились за рубежом, а в Россию формат принесла московская франшиза Sunday Up Market — в Казани в свое время проектом занимались основатели Open Space Market. Василь Бадреев и Юлия Турайханова очень хотели показать молодых талантливых востребованных местных дизайнеров горожанам и предложить альтернативу шопингу в ТЦ, и в 2013-м у них это получилось. Позже SUM прекратил свое существование как в регионах, так и в Москве, и в 2015-м ему на смену пришел Open Space Market таким, каким мы его знаем: с ярмаркой дизайнеров, большим и качественным лекторием, узконаправленными тематическими фестивалями, фудкортом, музыкой.

Площадки проведения выбирать не приходится, в Казани не так много подходящих мест, многие требуют проведения масштабных работ и крупных вложений. За пять лет маркет побывал на множестве локаций — и на территории бывших фабрик, и на ипподроме, и в Усадьбе Сандецкого. Кстати, последнее место вспоминают до сих пор: в июне 2014 года там прошел единственный летний OSM, где все время была только хорошая погода. Но порой даже сильный ветер и дождь не мешают проводить маркеты: однажды ураган разрушил все постройки до мероприятия, но их удалось очень быстро восстановить, и все благополучно состоялось. Сначала многие посетители маркетов больше гуляли и осматривались, но уже сейчас, спустя 28 успешно проведенных мероприятий, на маркет приходят нацеленно, часто за определенной вещью или едой. С августа 2015 года гастрономические проекты стали участниками отдельного Open Food Market — обычно он проходит на улице, и площадку приходится готовить очень усердно и внимательно.

Последние маркеты набирали 160-180 участников, на очередном за три дня их будет больше 300, а суммарный пул за пять лет — несколько тысяч. Они постоянно развиваются: многие открыли свой магазин, мастерскую или собственное заведение. Есть и те, кто участвуют в маркетах с самого начала — с десяток дизайнеров, к которым организаторы прислушиваются особенно внимательно. В конце обычно собирают отзывы всех участников и обязательно просят указать заработанную сумму — это показатель заинтересованности аудитории. География OSM очень широка: ради него в Казань едут, к примеру, из Москвы, Санкт-Петербурга, Ялты, Омска, Екатеринбурга и Ижевска. По словам Юлии, из Удмуртии приезжает один из самых интересных участников за последнее время.

«Нам приятно создавать возможности: для общения, для самореализации. За эти пять лет в маркете участвовало много интереснейших людей и творческих проектов, в то же время мы не возлагаем на себя миссию какого-то продюсерского центра. К нам приходят, может, уходят, но так или иначе OSM — место коммуникаций, помогающее развиваться. Мы прежде всего площадка, фестиваль, событие. Все ребята-участники крутые сами по себе, и очень приятно их объединять», — замечает основатель Open Space Market Василь Бадреев.

Команда OSM разрасталась относительно медленно, почти три года: вначале практически все вопросы, в особенности административные и технические, решал Василь, работой с участниками занималась Юлия, а московский офис только консультировал. Позже появился Динислам, который забрал под свою ответственность билетеров и техперсонал, а благодаря Айнуру стали возможны мероприятия, где нужно много электричества и есть технические задачи. Затем появились и другие, не менее важные члены команды и их помощники. Год назад постоянную поддержку стало оказывать сообщество «Изолента», также помогает «Соль». Продвижением в соцсетях много лет занимается агентство «ДругМедиа» — благодаря их таргетингу новости о новом маркете невозможно пропустить. Практически все переговоры между организаторами происходят онлайн, и только последние три-четыре дня они круглосуточно общаются вживую. В переписке проще отследить оперативную работу и достичь общей цели — провести Open Space Market, один из немногих российских маркетов подобного масштаба, без изъянов.

---

---

Фото: Кирилл Михайлов

Как минимум раз в год все оборачиваются назад и вспоминают, что плохого и хорошего случилось за последние 365 дней: так бывает в день рождения или перед Новым годом. Если вы не отметили галочкой ни одного пункта в чек-листе, не отчаивайтесь: мы знаем, что на самом деле в 2018-м году вы узнали массу всего нового и многому научились.

Enter проанализировал, что происходило в 2018 году, и выявил семь полезных навыков.

---

Придерживаться экологичного образа жизни

Проблема бережного отношения к природе в этом году волновала нас как никогда. Это касается и многочисленных обсуждений вокруг строительства мусоросжигательного завода в Татарстане, и волонтерского исследования окружающей среды в городах России, и много чего еще. В 2018 году Telegram полнился каналами, помогающими меньше вредить экологии и потреблять разумно, а кроме них можно было подписаться на рассылку специализированного онлайн-курса.

Минимизацию вреда от мусора поддержали осенью казанские кофейни: горожанам, которые носили с собой термокружки, наливали кофе бесплатно или со скидкой. Кроме того, в парки и скверы во всех районах постоянно приезжала машина проекта «ЭкоЛогично», его активисты принимали у всех желающих вторсырье, одежду, поломанную технику и даже пресловутое пластиковые пакеты. Кстати, последние с радостью заменяли на модные шоперы — например, от «Смены».

Уважительно относиться к людям

Абьюз, аутинг, буллинг, виктимблейминг, менсплейнинг, слатшейминг, харассмент — это не просто странные слова, а явления, с которыми началась самая настоящая борьба. Бесспорно, люди заслуживают человеческого отношения, и в 2018 году иначе быть не может.

Как и ранее, самой болезненной оказалась тема сексуального насилия — за борьбу с ним Нобелевскую премию мира вручили Денису Муквеге и Наде Мурад. Бытовое насилие также вызвало широкий резонанс. Особенно это касалось женщин: по данным ВЦИОМ, каждая вторая из опрошенных россиянок переживает о риске стать жертвой насилия в кругу семьи. Основным способом противостояния негативным явлениям, увы, все еще остается общественное осуждение, но если постоянно говорить об этом и следить за собой, становится чуть легче. Кроме того, можно читать книги, которые взращивают уважение — хотя бы «Новые правила деловой переписки», вышедшие в «Альпине» летом.

Обращать внимание на то, как выглядит город

Мы не знаем, как жил бы Татарстан без новых парков и скверов — всегда радуемся их открытию, ведь общественные пространства украшают и преображают любой город. К сожалению, в остальном не все так гладко: урны на улицах бывают переполнены, фонари на «Черном озере» побиты, скульптуры ломаются, клумбы становятся пепельницами, а в январе Казань и вовсе превратилась в один сплошной каток из-за гололеда. И если против этого не протестовать, исправлять ошибки никто не станет.

Уверены, что именно благодаря просьбам в адрес мэрии Казань в декабре украсили подобающе. В центре уже стоят большие деревянные арки с разноцветными лампами (очень ждем их подключения), а в спальных районах развесили гирлянды, установили малые архитектурные формы и украсили елки. Надеемся, что о недовольстве оцинкованными оградами из нашей номинации «”Остановитесь!” года» тоже скоро узнают и все исправят.

Рационально распоряжаться деньгами и накоплениями

Шведская королевская академия наградила Ричарда Талера премией за исследование нерационального принятия экономических решений, и многие наконец обратили внимание на то, как распоряжаются деньгами. Сокращение расходов и поиск дополнительного дохода актуальны, особенно если коммунальные платежи растут, а одежда, продукты, проезд и билеты постоянно дорожают.

Чтобы научиться тратить разумно, мы скачивали приложения для ведения бюджета и читали книги о финансовой грамотности — да, за сервисы и литературу тоже приходится платить, но эти суммы очень малы по сравнению с тем, сколько реально можно сэкономить. Ко всему прочему, заботиться о кошельке помогал тренд на бережное отношение к природе (очень много денег утекает из сломанного крана на кухне) и мода на секонд-хенды. Популярность приобрели и свопы, где платить ни за что не нужно: один из них прошел в Горкинско-Ометьевском лесу, а другой Enter организовывал на юбилейном Зимнем книжном.

Обращать внимание на свое здоровье

Чемпионат мира по футболу повлиял на жизнь всех россиян, особенно это отразилось на тех, кто жил в городах-организаторах. Люди проводили время на открытом воздухе, гоняли мяч, участвовали в небольших дворовых футбольных соревнованиях — и даже наша редакция организовала свою «Коробку». Ради бегунов и велосипедистов в Казани неоднократно перекрывали ключевые дороги — это ли не показатель того, что забота о физическом здоровье и любовь к спорту стали популярными?

2018-й стал годом, когда внимание обратили и на психическое здоровье. Хоть Минздрав и отметил сокращение расстройств на 6%, эта статистика говорит только о зафиксированных случаях и не учитывает тех, кто не дошел до врача. Несмотря на то, что позволить себе очный курс психотерапии могут не многие, рассказывать о своих проблемах и получать поддержку можно в анонимных соцсетях — XXI век на дворе.

Следить за своими данными в сети

Если бы нам хватило иронии, мы бы номинировали посадки за репосты и лайки в 2018 году одновременно на «Тренд» и «Стыд года». Бесспорно, интернет нельзя назвать безопасным местом для того, чтобы делиться политическими убеждениями и планами по захвату мира (мы в принципе не поддерживаем радикальные идеи). Но давать реальный срок за мемы и трек на «стене» — явный перебор.

Всем стало понятно, что в сети нужно вести себя более сдержанно и лишний раз не разглашать конфиденциальную информацию. Тем более, что она может быть доступна не только вам, но и рекламным компаниям, ФСБ и другим ведомствам. Для спокойствия пользователей «ВКонтакте» разрешил закрывать профиль и предоставил доступ к данным, которые собирает соцсеть — если вы еще не ознакомились со списком, обязательно просмотрите на новогодних каникулах. А заодно проверьте работу антивирусов — из-за них, говорят, даже канатные дороги встают.

Умеренно употреблять алкоголь

Чтобы быть в хорошем настроении на любой вечеринке или на празднике, совсем не обязательно вливать в себя спиртное бокал за бокалом: в конце концов, те же велком-дринки — это не обязательно алкоголь. Если тусовка и правда интересная и приятная, можно обойтись соком, газировкой, смузи, энергетиком или коктейлем с нулевым градусом, и тогда вы точно сможете продержаться до самого утра. Более того, без алкоголя проще уберечь свою репутацию — повторять выходку Ивана Колпакова (пусть в этой ситуации и много темных пятен) точно не вариант.

Многие тусовщики Казани тоже не пьют, и это не связано с ЗОЖ. Кто-то аргументирует свой отказ снижением чувствительности вкусовых рецепторов и приверженностью к философии straight edge, другие ценят возможность в любой момент сесть за руль и в принципе контролировать ситуацию, а третьи считают спирт необязательной частью жизни. Так или иначе, даже «Татспиртпром» в этом году пошел навстречу непьющим и начал производить кумыс — подвиньтесь, «Тундра» и «Бугульма»!

8 и 9 декабря в «Смене» пройдет десятый Зимний книжный фестиваль. Помимо традиционной ярмарки с книгами независимых российских издательств Центр современной культуры организует серию лекций. В субботу в 16:30 в лектории выступит Александр Вилейкис. Он расскажет о темной экологии — концепции, при которой человек является частью мира, способного травмировать, а не сторонним наблюдателем.

Накануне первого дня фестиваля Enter поговорил с куратором Центра новой философии в Москве о тематических исследованиях, привлекательности руин и концептуальной важности монстров Говарда Лавкрафта.

---

Что такое темная экология

По большому счету темная экология изучает то же, что экология в целом — существование человека с миром и природой. Разница в том, что для обычной экологии есть вполне понятные причинно-следственные связи, в рамках которых мир работает. Несмотря на то, что человек — часть природы, в этом концепте он из нее выключен и представляется как наблюдатель или некто, способный на преобразование. Темная экология — намного более инклюзивный подход к проблематике: человек уже представлен как вовлеченный объект, не понимающий, что происходит. В этом смысле для концепции важно, как мир может травмировать человека, какие у мира нечеткие границы, как за ними наблюдать.

Это достаточно пессимистическая философия, которая появилась лет десять назад. У нас она не приобрела очень широкого влияния, потому что ни один из текстов автора термина и большей части книг по теме Тимоти Мортона не переведен на русский. Опубликовано лишь несколько интервью, а главы Humankind выйдут не ранее 2019-2020 годов.

Откуда взялась идея

Проследить идеи темной экологии можно где-то с немецкого барокко. Барочная логика похожа на стремление наделить мир символами и как-то его разгадать. В ней всегда сохраняется двусмысленность — никогда не знаете, наблюдатель вы или часть композиции. Примечателен период исследования заболеваний в Англии XII-XIII века. История похожа на современную, потому что люди отрицали человеческое влияние на мир и предполагали, что можно заразиться через взгляд. С точки зрения просвещенческой науки это странно, но хорошо вписывается в актуальный разговор о невозможности создания безопасной атмосферы при выключенном наблюдении. Примерно в тот же период были рассуждения, как тексты преобразуются в реальность и обратно.

В целом не думаю, что можно говорить об историческом развитии мысли, а образы пасторального и противоборствующего всегда существовали параллельно, вопрос в тенденциях. Я не сторонник предполагать, будто у нас есть линейные или хотя бы последовательные законы истории. О том, почему мы обращаем внимание на что-то в один период времени и не обращаем в другой, лучше расскажут социологи или историки идей. Конечно, радикальные обстоятельства влияют, но не на сам мир, а на то, какие образы попадают под внимание. Предполагаю, что ближайшие несколько десятков лет мы можем снова вернуться к спокойствию и очень сильно в него поверить, но может и наоборот — ужас будет проецироваться, клокотать и доминировать. И если случится второй вариант, стремление к страху вряд ли будет долгим, потому что даже многие авторы пессимистичных произведений о глобальной бессмысленности мира закрывают свою книгу, кладут на полку и идут смотреть телевизор.

Ситуация с исследованиями

Изучить эту тему в России можно по частным исследованиям — например, нашим совместным лекциям с Полиной Хановой. Также есть паблик Dark ecology, где коллеги из Мурманска описывают, как ездят в экспедиции в города по типу Никеля. Они даже приглашали Мортона и вместе с ним работали какое-то время, чему английский философ посвятил одну из глав Dark ecology: For a Logic of Future Coexistence. С одной стороны, это замечательные исследователи, с другой, они не вовлечены в российскую академическую жизнь. Получается, что люди делают крутой важный проект и хорошо понимают международные процессы, но в России их как будто не видят.

Во время экспедиций можно изучать ряд вещей. В первую очередь, ландшафты и пейзажи места, а именно степень вовлеченности человека в пейзаж и ситуации, когда границы между человеческим и нечеловеческим исчезают. Никель — хороший пример, потому что там от деятельности человека вымерло чуть ли не последнее дерево и очень сложно разделить природное и условное антропоцентричное. Также участники экспедиций осмысляют и изучают жизнь вокруг — часто это звуковые эффекты и их перевод в слышимый для человека регистр. Или, например, мы вместе с Greenway хотим проехать по местам нефтедобычи и посмотреть, как нефть меняет ландшафт.

Есть исследования, которые сложно считать частью темной экологии, потому что они сами так себя не называют, однако близки по духу и логике. Это работы, посвященные темной городской среде, топофобии, которую можно объяснить как агорафобию в замкнутом пространство (но не как клаустрофобию). Либо это проект Анны Цзин, которая исследует гриб и то, как он преобразовывал капитализм. У нас с Полиной Хановой есть мысли о том, чтобы повторить исследование, но сориентироваться на чайный гриб: посмотреть, как он конструировал советское, менял экономику, формировал сообщества. И все эти проекты и экспедиции сложно согнать под один зонтик. Подводя черту, можно сказать, что это отдельные частные исследования о том, что мир, с одной стороны, намного более сложный, а с другой, намного более близкий и рядоположенный нам. В очень-очень глобальном смысле темная экология — способ обернуться и обнаружить, что мы всегда жили среди монстров.

Лавкрафтовские монстры как объяснение происходящего

В литературе мы никогда не знаем, как, когда и зачем появились монстры по типу лавкрафтовских. Скорее это ничем не обусловленное существование, и я бы не хотел строить серьезных гипотез. Монстры Лавкрафта не появляются — появляются люди. Возможно, так автор выражает ощущение, что планета нам не принадлежит. Хотя и эта мысль утрирована. Утверждая так, мы можем считать, что способны или присвоить планету, или признать себя проигравшими. Лавкрафт показывает и то, что монстры появились на Земле не под внешним воздействием. Кроме того, писатель сталкивает с ними человеческое сознание, которое безуспешно пытается рационализировать их. Между тем от монстров не отвязаться, они никогда не поддаются описанию, поскольку не могут существовать в категориях твоего разума, что выбивает из ощущения, будто мир прост и понятен. Это действительно реальное соприкосновение с внешним, не обоснованное ни верой, ни логикой, ни политикой, ни предрассудками, ни здравым смыслом. Можно только испугаться и сойти с ума.

В этом смысле темная экология работает с травмой: говорит о геотравме, которую Земля наносит людям; о том, как важно перестать совершать насилие относительно окружающего мира посредством логического описания — оно ведь существует только в голове. Лавкрафт показывает ужас перед природным беззаконием и невозможность существования с ним, а темная экология думает, как человеку с этим миром совладать. Но окончательного ответа нет. Это двойная ситуация: мы в упор не видим условных монстров, но понимаем, что с ними нужно еще и как-то жить. А жить с тем, что ни заметить, ни описать, сложно. Поэтому темная экология разделена на два больших направления — история частных случаев и история сосуществования с объектами, природой, животными и всем остальным.

Темная экология в кино

Фильмы о Конце света, по типу «Будущее планеты: Жизнь после людей», достаточно интересны и показательны для студентов. Они рассказывают, чем мы являемся на этой планете, но при просмотре люди все еще находятся в безопасности, просто наблюдают. Темная экология скорее бы показала ситуацию, когда и в зрительном зале никого нет, а еще нет оператора, кинокамеры… То, что эта философия имеет в виду, отобразить визуально сложно. В фильме всегда есть точка зрения, а темная экология — это про мир без перспектив. У него и нет никакого будущего ввиду исключения смысла и законов логики, и нет никаких точек зрения, потому что мы не можем поставить человека в определенное место.

Недавно я увидел вторую часть «Человека с Земли». В основе сюжета первого фильма — попытка побега университетского преподавателя в другой город. Друзья пытаются ему помешать и узнают, что герой не может умереть: он начал свою жизнь со времен палеолита и до сих пор жив. Важной для темной экологии является одна из последних сцен второй части этого кино, когда к главному внезапно стареющему герою приходит мысль, что он человек-голоцена, потому что жил на протяжении этой эпохи. Его друг замечает: по современным данным наступил антропоцен, когда влияние человека на геосферу стало невозвратным и заметным, и поэтому герой начал стареть и умирать. Можно продолжить, что эпоха, когда человек был проходящим наблюдателем, также завершена, и нам надо наконец это признать.

Почему нам так нравится смотреть на руины

Еще во времена немецкого романтизма руины возвышались, да и ранее эта мысль транслировалась в культуре. Зиммель утверждал, что они прекрасны в смысле гармонии сил человека и природы. Ригль писал эссе, где природа сначала имела созерцательную ценность, потом ценность охраны памяти, а затем ценность руин, с помощью которых мы наблюдаем течение времени. Почему так популярна эстетика распада? Предполагаю, есть двойственная стратегия: напоминание об изменении времени и о том, что у внешнего есть законодательная база. По одной из версий, развалины показывают основание мира в лице упадка. В этом смысле нет разницы между Чернобылем и Древним Римом, разве что одни проще заметить.

Спасение окружающего мира и ощущение ужаса

Стремление сохранить окружающую среду и защитить планету было всегда. Мы негативно влияем на природу, и это не новость, но есть некоторая проблема с борьбой за среду и ее чистоту. Забота о природе — всего-навсего желание свести непонятный феномен к чему-то очень простому. Реально мы не знаем своего влияния, а только прикидываем последствия. Озоновая дыра, скорее всего, что-то изменит, но что и как — неизвестно. По большому счету, это история о вероятностях, но всегда есть и обратная вероятность. Темная экология в проекте, интересном мне, — про поиск определенного или про отказ от самой возможности что-то искать. Проведение причинно-следственных связей — только успокоение человечества и надежда на поправимое. У темной экологии задача обратная — доказать, что мы вообще не понимаем, что происходит. Это не про желание спасти мир или среду, а про ужас перед ними.

Что с этим делать? Я не знаю. Мой совет — просто никогда не осознавать этот ужас. В этом смысле темная экология или шире философия в целом напоминает «Некрономикон»: она затягивает, перед ней меркнет все, но с каждым разом тебе становится только хуже. В итоге ты много думаешь и говоришь об этом, а в какой-то момент сходишь с ума и начинаешь просить окружающих заниматься чем угодно, только не этим. Но вот беда — начинается обсессия. Хотя если серьезно, надо научиться максимально спокойно сосуществовать с миром. Смириться с собственным бессилием. Понять, что даже если мы и можем на что-то повлиять, то на самом деле не знаем, как. Остается разве что сосредоточиться на своем опыте, не пытаясь в него поверить

С начала ноября в особняке Демидова на ул. Мусы Джалиля идет премьера иммерсивного шоу «Анна Каренина» — номинанта на «Событие года» в масштабном голосовании Enter. Роль главной героини романа в нем исполняют две московские актрисы. Несмотря на то, что им приходится играть одного и того же персонажа, зрители замечают различия.

Накануне первых декабрьских показов Enter встретился с Юлией Маленкиной и узнал, как проходили репетиции, что она думает о романе и за кем идти в шоу.

---

— Кем вы хотели стать в детстве?

— Патологоанатомом.

— Почему?

— Меня увлекала криминалистика, и интерес к теме был навеян сериалами, какими-то увиденными картинками. Хотелось связать жизнь с ответами на сложные вопросы, такая вот странная мечта.

— А как этот интерес перерос в актерскую профессию?

— Еще в три с половиной года меня отвели на художественную гимнастику, а в девять лет отправили в хореографическое училище. Родителям вообще не свойственно уделять много внимания расспросам, чего именно хочет ребенок. Так что со временем я поняла, к чему все ведет, и отказалась от будущего в статусе медика.

Мысль о том, что я стану артисткой балета, сформировалась уже в раннем подростковом возрасте. Когда я начала участвовать в выступлениях и в силу своей органики стала получать характерные роли, то поняла, что мне не хватает актерского существования. К моменту окончания хореографического училища в Нижнем Новгороде у меня был пунктик о поездке в Москву и поступлении во МХАТ. В 21 год я родила, и в силу определенных обстоятельств пришлось выбрать профессию, не связанную с танцами. Я решила поступить в институт, чтобы стать актрисой театра и кино.

— У вас есть любимые роли?

— Мне всегда хотелось сыграть что-то близкое к Кармен. Кроме того, есть любимая главная роль в «Грезах любви» Аллы Сигаловой — она поставила балет в Москве, а затем он переехал в нижегородский театр оперы и балета, где я работала. Новый виток моей жизни пошел с этого спектакля. В 17 лет я сыграла женщину, которая во время войны встретила дезертира и полюбила его: они вместе путешествовали, скрывались от разведчиков. В какой-то момент героиня теряет возлюбленного, попадает в бордель, переживает свою драму, а через много лет встречает его, и в последний момент спектакля героя убивают на ее руках. Роль далась мне непросто, но я до сих пор очень благодарна за нее.

— А как вы получили предложение сыграть Анну Каренину?

— Неожиданно. Мы вместе с Дианой Сафаровой учились в ГИТИСе, многое прошли, и за четыре года она узнала меня на все 360 градусов. Она как режиссер провела кастинги, но поняла, что хочет видеть в роли Анны проверенных людей. Мне кажется, идея позвать меня была спонтанной, но никто об этом не жалеет.

— Вы сразу согласились на роль?

— Нет, конечно. Первым делом я спросила Диану: «А ты уверена, что я — Анна Каренина?» Она подтвердила. Тогда я приехала, увидела здание особняка Демидова и влюбилась сразу во все: в пространство, в процесс, актерский состав. Мы чувствуем себя семьей, полгода нас очень сильно переплели.

— Все шесть месяцев вы репетировали вместе?

— На самом деле только я присоединилась полгода назад, а так спектакль готовился к премьере год. Не могу сказать точно, как прорабатывалась идея, набирались актеры, но к моему приезду всем раздали задачи. Я просто вскочила на последний поезд и вливалась на ходу.

— Процесс адаптации был сложным?

— Скорее нет. Для меня все было очень правильно, и времени хватило на полное погружение в процесс: не перегореть, не переждать, когда все это родится. Были даны все условия, чтобы входить спокойно и обдуманно.

— Сколько раз в своей жизни вам приходилось читать «Анну Каренину»?

— Впервые в школе. Естественно, в подростковом возрасте читаешь роман больше для галочки. У меня было обывательское отношение к произведению — я никого с собой не ассоциировала, не вдумывалась. С момента начала работы я перечитывала произведение около пяти раз. Было очень много вопросов, и ответы на них только в книге. Каждый раз я перезагружалась, находила нюансы. Параллельно читала рецензии — современные и не очень.

— Наверняка вы подключали сторонние документальные источники. Недавно я увидела дневники супруги Толстого — мне показалось, в Анне есть много от нее.

— Анна — собирательный образ психологически, биографически и внешне. Ее внешность — дочь Пушкина, гибель — распространенная в период написания история. Много схожести он брал у родни: случаи разводов, например, которые были редки из-за религиозности и юридической волокиты. Право 19 века помогло нам понять, почему Анна не разводилась: тогда это считалось вызовом, и люди были зависимы от чужого мнения. Безусловно, истории Толстой брал от всего вокруг, в том числе от жены. Софья была немного взбалмошная, могла позволить себе припадки и истерики. Мне кажется, местами там проглядывалось актерское мастерство, спокойная сдержанная женщина себе бы не позволяла имитировать самоубийство.

Я думаю, Толстой не любил Анну. У него есть статья «О безумии», где много внимания уделено теме самоубийства как неприемлемому действию. Людям же дают жизнь свыше, и они не могут с ней так поступить. Именно поэтому автор особо не заморачивался по поводу героини, а просто показывал, какой рок она пронесла. Задача стояла намного выше и глубже — поэтому после последней сцены на вокзале есть целая глава о продолжении жизни. Анна — это скрытый спич о том, как нужно любить жизнь, а не трагедия одной женщины. Роман, мне кажется, называется так только для того, чтобы мы искали именно в этом персонаже тайные смыслы.

— Можете назвать этот роман близким?

— Точно могу сказать, что он актуален, и, наверное, не только для меня — показательны сцены «я внутри себя», «я в обществе», «я с мужчиной», «я с ребенком», «я в семье», «я уходящая от семьи». Не думаю, что это история только про женщину, но я читала ее, отталкиваясь от событий вокруг моей героини. В какой-то степени мне близок ее внутренний дисбаланс: когда загоняешься в угол и не способна выбраться. Любая женщина, как и я, всю жизнь рефлексирует, ищет, что не так. В романе у Анны тоже происходит постоянный поиск желаемого. Уверена, каждая найдет отклик в романе и скажет, что испытывала подобное или думала так же.

— Чем еще вы похожи и не похожи со своей героиней?

— Во-первых, я думающая — Анна же хотела здесь и сейчас, и если бы она была дальновидной, то скорее всего…

— Осталась с Карениным?

— Не факт. Наверное, давала бы себе время успокоиться, подумать, переоценить.

Если вы помните, Толстой ничего не говорит о жизни Анны: известно только то, что ее тетка пихнула замуж в 18 лет, насильно, способом шантажа того же Каренина. У нас было стандартное для актеров задание — придумать биографию героя, и тогда я поняла своего персонажа. У нее ведь не было родителей, любви и ласки. Ей не с чем сравнить, что такое правильное понятие любви, нежность, забота. Я отличаюсь от Анны временем своей жизни: в XXI веке мне доступен психолог, например. Плюс социум. Сходства — как и у многих, желание получать подтверждение чувствам. Все эти «Скажи мне, что ты меня любишь? Я хочу это чувствовать». Мы же всегда ищем доказательств любви. Схожи чисто «девочкины» импульсы.

— Насколько сложно было входить в роль?

— Очень. Когда приближалась премьера и ритм работы становился сумасшедшим, мы заканчивали прогон в 4:30. До прогона репетировали 24 на 7, спали по четыре-пять часов, приводили себя в элементарный порядок и снова отправлялись в ЗАГС. Даже не всегда разъезжались поспать, потому что времени мало — многие засыпали прямо на площадке. Я вообще не понимаю, как казанские актеры совмещали с шоу свою работу и личную жизнь. У нас с Анорой (вторая исполнительница роли Карениной, — прим. Enter) хотя бы была возможность отключиться, приехать и уделять роли максимум сил и внимания.

— Вы общаетесь на репетициях о роли?

— Вообще, мы с ней подруги и знаем друг друга по ГИТИСу. Само собой, делимся мнениями, разбираем вместе героиню. Я не вижу в этом ничего страшного, даже если у нас поставлена одинаковая задача — например, изобразить ревность. Органика у каждой разная в силу собственного бэкграунда. Мы думаем над тем, как изобразить ту или другую эмоцию, чувство.

— Привнесли в Каренину что-то от себя лично?

— Отчасти. Я погружаюсь в персонажа, но у меня есть свои биотоки. Что интересно, Толстой ни слова не говорит про Анну — все в словах героини. Писатель отдает ее на суд читателю по мыслям и действиям.

— При этом мы знаем многое об отношении Толстого к Левину.

— Да, потому что Левин — Лёвин, то есть Лев Толстой. Он это замечательно придумал, конечно. А у нас голый персонаж с высказываниями, и глобальное погружение не исключает переклички с твоим нутром. Чтобы оправдать ее и понять, нужно найти схожесть, иначе — пародия. Это все по Станиславскому было прописано век назад.

— Во время репетиций вы прогоняли весь спектакль?

— Зависело от времени до премьеры. Поначалу отдельные сцены, разборы своих персонажей, читки, беседы с режиссером. Позже отрабатывали текст, сценическое движение, более объемные сцены и взаимодействия. В конце проходили многочисленные прогоны от и до с остановками и обдумыванием без спешки.

— Репетиции иммерсивного шоу отличаются от репетиций театральных постановок на классической сцене?

— У актеров такая же задача только в плане внутренних связей между личностью и персонажем. Помимо этого необходимо взаимодействие со зрителями, существование в пространстве в течение трех с половиной часов. Никто не уходит на перекур, попить воды или обсудить отдельные моменты за кулисами. Нет никакой третьей стены. Мы понимали, в чем наше отличие — нужно было готовить себя и распределять силы по всему шоу с учетом постоянного нахождения зрителей вокруг. Когда у нас был самый первый прогон, мы пугались людей, они пугались нас. Довольно долго привыкали к тому, что на расстоянии вытянутой руки находится множество человек.

— Кем были первые зрители?

— Мы приглашали знакомых, близких, грубо говоря, «своих» — первые зрители задействованы в проекте и кое-что о нем уже знают. Нам нужно было время самим принять, понять и включиться в игру. Ведь в иммерсивном спектакле точно не соврешь, нужно на все 200% включать каждый нерв, потому что видно, как пульсируют вены, течет пот, набирается слеза, дрожит губа. Это нельзя сыграть внешним напором — только внутренней конструкцией. Ты подвержен близким взглядам, и как актер должен быть в максимальном погружении, чтобы не было фальши. Именно благодаря такому отношению у шоу много восторженных отзывов. Это же всегда интересно, когда ты не просто в щелочку подглядываешь, а подходишь, слушаешь дыхание. Сейчас, конечно, скромный зритель, и мы пытаемся его подозвать ближе.

— Я была на спектакле, и смотрители как раз указывают на то, что зритель может взаимодействовать и перемещаться свободно.

— Пока еще немного боятся, все же это первый опыт для Казани. Для нас важно, чтобы подходили — это обмен энергией.

— Когда мой знакомый ходил на спектакль, в какой-то момент одна из актрис поцеловала его в губы. Ему, конечно, понравилось, но где проходит граница между взаимодействием актера и человека-наблюдателя?

— У иммерсивного театра есть свои законы. Мы прекрасно понимаем, что не каждый готов на все: для кого-то простое прикосновение оставляет впечатление чуть ли не на месяц, а для кого-то это совсем неприятно. Перед нами стоит задача быть разборчивыми. У вас маски, и актеры не могут разобрать элементарные эмоции, но тело иногда говорит больше чем лицо. Если мы видим, что человек просто стоит, можем аккуратно взять руку, проверить, насколько он доверяет, и если он идет за актером, значит, уже согласен. Были случаи, что люди вставали в закрытую позицию, и тогда мы ищем другого.

— Как вы определяете способ взаимодействия и понимаете, с кем уже взаимодействовали, а с кем еще нет? Судя по отзывам, практически к каждому подходят больше одного раза.

— Есть випы в красных масках. Если на них красный шарф, значит, с ним еще не было пэкса, то есть индивидуального общения. Мы стараемся принести удовольствие всем, и иногда со зрителями в черной маске происходит не менее интересное взаимодействие.

В приоритете у нас вип-билет, иначе он бы так не назывался, но если вокруг расположенные «обычные» зрители, то актеры уделяют внимание им. Все лично на наше усмотрение, но пусть зритель будет готов ко всему. Мы отталкиваемся от невербальных подсказок. Если человек расположен и воспринимает все с интересом ребенка, то как не обратить на него внимание? Та же самая Бетси обязательно отблагодарит поцелуем человека, который смог ее расположить.

— В сценарии как-то прописаны конкретные способы взаимодействия?

— Какая-то часть прописана, но в большей степени это импровизация в зависимости от того, что делает зритель. Может подойти, взять ложку — и все, он вступил со мной в иммерсив. Поэтому если зритель стоит у стены, а перед ним толпа, то контакта с ним нет.

— Что актерам делать разрешается?

— Мы не выходим за рамки приличия. Отталкиваемся от психофизики персонажа. Левин всегда готов поговорить о сельском хозяйстве и явно не будет лезть целоваться к девушке, Бетси с кем-то кокетничает, но не начнет разговор о монархии в России. Стараемся не выходить в бытовуху, хотя такое вероятно в индивидуальном общении, потому что у нас никогда нет заранее запланированного текста. У меня было такое, что разговор переходил в совершенно неожиданное русло. Есть только какие-то пометки для начала, мы сами их делаем. Наша задача — вызвать у человека любую эмоцию, даже слезы. А уж какими ключиками, зависит от того, кто решил довериться.

— Но ведь зрителям нельзя разговаривать?

— Во время индивидуального контакта мы снимаем со зрителя маску, что позволяет ему становиться с нами на одном уровне, тогда и разрешается говорить. Если он пугается и не понимает, что происходит, мы обращаемся к нему с вопросами — «Ну что ты скажешь? Я тебя выслушаю» Включаясь эту игру, он поддерживает беседу. Но когда человек в маске, он молчит. В баре, где все без маски, мы тоже можем взаимодействовать, поздороваться с людьми.

— Что происходит, если сам зритель нарушает границы дозволенного?

— Его просто выведут. Везде есть глаза, прописаны правила: не разговаривать и не трогать актеров. Отдельные моменты спектакля ключевые, и там взаимодействие только мешает. Если человек нарушает правила, то его предупредят два-три раза, а после попросят покинуть площадку. Пока что до последнего дело не доходило, хотя предупреждения выносились по поводу разговоров внутри компании. Чтобы это предотвратить, мы всегда рекомендуем разделяться — так интереснее. Хочется, чтобы зритель отключался от внешнего и получал коктейль впечатлений.

— За кем бы вы пошли сами, если бы стали зрителем?

— У нас 16 персонажей, у каждого линия, и если собрать все, это примерно 56 часов. Я бы не стала ограничиваться одним персонажем, так как главных героев нет. Тот же Доктор, которого нет в романе, на протяжении трех часов играет многогранную роль. Мне кажется, я бы бегала как сумасшедшая и старалась увидеть все: любовь Стива и Долли, жизнь Каренина, Лидию Ивановну, Бетси. Мы и зрителям говорим — не прикрепляйтесь к одному персонажу, особенно если дело касается Анны. Неважно, что так называется роман.

— Просто многие не читали Толстого, и не понимают, за кем еще нужно следовать.

— Да, и так обидно понимать, что в другом месте происходит нечто не менее важное, не менее интересное, чем переживания Карениной. Конечно, хочется, чтобы зритель взглянул на спектакль в общем, а не упирался в локацию. Призываем надевать удобную обувь, потому что оседая в ресторане от усталости вы рискуете многое упустить. Приходить на шоу нужно как в Лувр, настроившись на большой трип по зданию. Идите, идите и еще раз идите. И тогда вы встретитесь с разными персонажами, увидите новый сюжет.

— Почему «Анна Каренина» именно шоу?

— Чтобы людям было, с чего начать воспринимать формат. Если бы мы объявили себя театром, пришли бы нарядные дамы с кавалерами и пугались яркого света, шума, запахов. И скорее всего, ничего бы не поняли из-за предубеждений. Поэтому мы шоу. Я думаю, что это привлекает больше масс — не все же искушенные театралы.

— У Толстого в романе нет фатума, но в спектакле в разных локациях появляется персонаж в маске, максимально похожий на Анну. Зачем он нужен?

— Для меня этот фантом — рок Анны, ее судьба, проходящая через всех персонажей. Что такое Анна? Это роковая женщина, меняющая судьбы всех людей. Это касается всех: мужа, сына, брата, его супруги, Кити, да даже Левина, хотя она с ним не общается. И фатум — тот самый рок, аннина неизбежность, которая захватывает и в итоге забирает Каренину с собой на вокзале. Сама Анна не так сильно пересекается с фатумом, потому что это ей не нужно — он и так в ней живет. Фатум ходит незримо и в конце настигает Анну.

— Если проследить историю техники XIX века, можно понять, что самоубийство бросившись под поезд — это все равно что сейчас броситься под ракету. Тогда это было относительно ново и настолько же сложно для восприятия. Почему смерть Анны именно такая?

— Мы специально садились с Дианой, чтобы дать ответ на этот вопрос. Во-первых, это неизбежность: появление Анны в поезде — начало кольцевой композиции, она изначально предусмотрена автором. Поезд как символ безумия. Кроме того, была мода бросаться под поезда: ведь это так романтично, а еще большая железная сила мчится на тебя бесповоротно, и ты ничего не почувствуешь.

— Исход сюжета не изменить?

— Я думаю, это было предрешено по замыслу произведения. Анна и сама довела себя до бесповоротного состояния. Она читала романы о любви, где все красиво, а тут сорокалетний мужик. Потом этот Сережа, которого она любила всем существом, но не могла быть рядом — разрывалась между материнством и желанием пожить для себя. Анна бежала от одиночества к Вронскому, но и с ним была одинока, потому что не знала о кризисах в отношениях. На многое повлиял и морфий, и невероятный эгоизм. Конец жизни, по замыслу Карениной, должен был стать местью за то, что ее оставляют без внимания, но она слишком поздно поняла большую ошибку.

— Почему сцена, где Анна бросается под поезд, ограничивает зрителей в передвижении: все двери закрываются, и наблюдатели могут видеть только трагедию?

— В последние минуты спектакля мы видим все глазами Анны, в том числе движение на вокзал. Акцент на этом — выбор команды шоу, и мы имеем на это право. Есть и вишенка на торте в виде монолога Левина. Если вслушаться, он говорит то, о чем хотел сказать Толстой. Наша история о перевертышах в душе. Каждый персонаж меняет свое восприятие мира на 180 градусов. Поэтому иногда обидно понимать, что зритель вдруг останавливается, потому что облазил все шкафчики, увидел каждого персонажа и считает, что с него хватит. Этого мало для понимания, переосмысления. Все-таки мы об искусстве, у нас есть высказывание через особую призму. Хочется, чтобы человек пришел и ушел думая.

Недавно фотопространство «Завод» переехало с территории фабрики братьев Крестовниковых на «Фабрику Алафузова». На 500м² разместились три цеха, где можно устраивать фотосеты, снимать клипы и даже проводить полноценные вечеринки.

---

Концепция и дизайн

Цеха

На обновленном «Заводе» три цеха — «Индастриал», «Лофт» и «Версаль».

Первый самый большой: его площадь составляет целых 200 квадратов, так что внутри можно провести не только съемку, но и организовать выставку или свадьбу с выездной регистрацией. Пол в этом цехе бетонный, а стены из красного кирпича — одна из них окрашена в угольно-черный, а другая декорирована переплетенными между собой черными гофрированными трубами. «Индастриал» пользуется спросом у организаторов мастер-классов и промо-групп — к примеру, здесь уже была вечеринка Ozone Pro.

Сейчас в цехе расположен каркасный диван с бирюзовыми подушками, новогодняя елка с «подарками», столик со свечами, каркасная скамья-лестница, машинка «Зингер», проволочное кресло и несколько декоративных объектов, также выполненных из проволоки. Кроме того, сюда, как и в другие цеха, можно перенести любой декоративный элемент из соседней локации или привезти и установить что-то свое. В «Индастриале» также установлен экран для проектора и есть музыкальные колонки, а по соседству находится выставочная галерея, несколько работ из которой временно переехали на «Завод» и украшают стену напротив шести больших окон, выходящих во двор «Фабрики Алафузова».

Второй по размеру стометровый цех — «Лофт» — оформлен в соответствии с названием. Стены в нем тоже кирпичные, но на этот раз одна из них белая, а другую от пола до потолка украшает панно с деревянными спилами. Цех освещают лампы под потолком, большое гримерное зеркало, гирлянды, напольный светильник и панорамное окно. Из декоративных элементов, которые уже есть в этой локации — вязаные пледы и ковры, подушки с принтами, плетеные корзинки, настенные полки-палеты, открытый каркасный стеллаж с растениями в вазах и фото в рамках. Также для «Лофта» на фабрике нашли советские напольные часы с маятником и ламповую радиолу «Ригонда» 1970-х годов, над которой повесили пластинки «Мелодия». К новому году здесь установили елку с искусственным снегом и положили корзины, наполненные яркими шарами. Цех подойдет для съемки утра жениха, семейных фотосессий и мастер-классов.

Самый светлый цех во всем фотопространстве — «Версаль». Три его стены белые, а на одной нежно-розовой нарисован крупный букет цветов. На ста квадратных метрах минимум мебели: белый деревянный стул, мягкий диван и кресло приглушенных тонов. Зато есть гордость «Завода», акриловая ванна, которую можно переместить в любую локацию. Украшают цех белый фальш-камин, белое старинное фортепиано и специально состаренная большая люстра, а также свечи и растительные элементы — искусственный плющ, цветы в рамах, горшках и декоративной клетке. «Версаль» подойдет тем, кто хочет устроить теплую семейную фотосессию или снять утро невесты.

Для подготовки к съемке на «Заводе» открыта гримерная, где есть пять мест для визажистов и парикмахеров. Она оборудована зеркалами с подсветкой и отпаривателем. На рейле у стены висят платья и свитера — их покупают в шоурумах в интернете или шьют на заказ. Одежду можно арендовать не только на время съемки, но и для фотосессии или для поездки на отдых.

---

Одна из особенностей любой фотостудии — необходимость постоянно обновлять декорации, интерьеры и делать ремонты. Вместо этого мы решили поменять площадку, чтобы она была не заезженной. На «Заводе» чувствуешь свою причастность к истории, хочется больше погружаться в творческие процессы.

С нами работает сформированная команда фотографов, визажистов и парикмахеров — мы приглашаем их в рамках фотодней каждое воскресенье, что очень удобно для посетителей. За относительно низкую цену они получают аренду цеха, образы с макияжем и укладкой, 40 минут работы фотографа, снимки с ретушью и цветокоррекцией. Тематика съемок всегда продумывается наперед: подбираем платья, что-то шьем, снимаем анонсы и рассказываем, как нужно позировать.

---

Новые выставки открываются по всему миру чуть ли не каждый день, но люди не всегда смотрят экспозиции с пониманием того, что происходит. Часто они приходят посмотреть на произведения искусства только потому, что это красиво, хотя на самом деле за каждой работой стоит история. Если научиться в этом разбираться, то посещение выставок станет более увлекательным.

Enter совместно с сетью книжных магазинов «Читай-город» собрал пять книг, которые обращают внимание на ключевые события в истории искусства, рассказывают о мотивации создания новых произведений и объясняют, почему люди готовы платить миллионы за абстрактную картину.

---

^{Джон Берджер}
«Блокнот Бенто. Как зарождается импульс что-нибудь нарисовать?»

Сохранившиеся вещи и воспоминания Бенедикта (Бенто) Спинозы указывают на то, что знаменитый философ когда-то занимался рисованием и носил с собой тетрадь. Автору книги всегда хотелось посмотреть на записи и цитаты Спинозы, и однажды он получил в подарок от своего друга чистый кожаный блокнот — Берджера осенило, что это и есть тот самый блокнот Бенто. На его страницах британский арт-критик и обладатель «Букера» начал осознанно заниматься рисованием, задумываясь над каждым действием. А потом из этого выросла книга.

«Блокнот Бенто» — последняя работа Джона Берджера. Это серия эссе, иллюстрированная авторскими набросками и цитатами философа и посвященная взаимопроникновению рисунка и разных аспектов жизни. На страницах книги нет прямого ответа на вопрос «что такое этот пресловутый порыв к творчеству». Найти его каждый читатель может сам, отслеживая рефлексию автора на тему предметов, способов и материалов для создания изображений.

^{Сьюзи Ходж}
«Почему в искусстве так много голых людей»

Взглянем правде в глаза: школьных уроков МХК недостаточно, чтобы ответить на множество непонятных вопросов. Например, как сотрудники музеев определяют, где на абстрактной картине верх и низ, зачем так часто рисовать яблоки и почему в древнегреческом искусстве много наготы. Можно рассказывать об этом долго и нудно, а можно обратиться к книге Сьюзи Ходж — ее объяснения занимают всего один разворот.

Издание подходит для всех возрастов и гарантированно понравится детям. Большие иллюстрации ко всем статьям, графические элементы и авторский шрифт концентрируют внимание на главной мысли и указывают на интересные детали. Книгу приятно даже просто полистать, а прочтение не займет много времени.

Материал подготовлен при поддержке

В начале ноября основатель Van Gogh и «На крыше» Константин Кудрявцев открыл свой третий ресторан «4 Кухни» — он находится внутри торгово-развлекательного центра «Тандем», на одном этаже с кинотеатром. Отличительная особенность заведения — интересный интерьер и меню, где, согласно названию, представлено сразу четыре вида национальных кухонь.

---

Концепция и дизайн

---

Адаптация блюд происходит за счет корректирования остроты, солености, подбора альтернатив так называемому «локальному продукту». Например, в Казани совершенно другой сулугуни, мало хороших морепродуктов за приемлемую цену, не хватает нескольких видов приправ и соусов достойного качества. Или есть проблема в том, что соус слишком необычный на вкус казанского гостя, и мы его меняем или вообще не используем.

Мы всегда гарантируем удовлетворенность гостя. Если ему что-то не понравилось — либо заменим блюдо, либо предложим другое, либо уберем из счета и сделаем комплимент. Это правило декларировано в меню. Наша кухня открыта, и каждый может посмотреть, как на ней готовят. Со временем, вероятно, организуем дегустации и презентации. Кроме того, мы думаем на тему программы от шефа, но пока идет проработка основного меню и налаживание работы с командой.

---

LuLe ceramic — одна из первых гончарных мастерских, которая создает изделия для заведений в Казани, Москве и других городах России. Параллельно с производством керамики пара Леси и Ильи Лукашенко проводит множество мастер-классов и организует самые насыщенные курсы по работе с глиной во всем городе.

Enter совместно с «Мастерами России» рассказывает, как двое архитекторов решили сменить свой профиль, занялись гончарным мастерством и теперь зарабатывают до 500 тысяч рублей в месяц.

---

Поиск помещения под печь и подбор материалов

История LuLe ceramic началась во время декретного отпуска одной из основательниц, Леси Лукашенко. Девушка ходила на многие мастер-классы во время беременности и полюбила глину, а позже открыла маленькую мастерскую на 17м² на улице Шмидта. Через год Леся и ее супруг Илья поняли, что дела идут в гору, и решили снять помещение побольше, чтобы заняться производством более серьезно и начать проводить мастер-классы.

Место под новую мастерскую искали около полутора месяцев — оно должно было быть светлым, просторным, иметь комнаты под кладовую и печную и находиться близко к центру. Пара остановилась на 134-метровом помещении на первом этаже жилого дома на Павлюхина. На тот момент там уже была чистовая отделка, хороший линолеум, готовый потолок, так что осталось только перекрасить стены и оборудовать все мебелью. Все, кроме нескольких стеллажей, выполнено на заказ — разработкой дизайна Леся и Илья, архитекторы по образованию, занимались сами. Нюансам работы с глиной пара училась методом проб и ошибок и почти не тратила время на курсы для себя — в последний раз Илья и Леся ездили на обучение четыре года назад, в самом начале своего пути.

На открытие мастерской в новом здании взяли кредит на 2,5 миллиона рублей. В эту сумму вошли отделочные материалы, оформление интерьера, оборудование (самое дорогое — печь за 400 тысяч и экструдер за 500 тысяч рублей), несколько глин и глазурей, аренда на 60 тысяч и коммунальные платежи на 15 тысяч рублей. Для печи из соображений безопасности выделена отдельная комната с окном и отделкой из негорючего материала. Этот прибор сертифицирован как бытовой, от него нет никаких вредных испарений, так что особые разрешения не требуются.

Для создания изделий в LuLe ceramic используются две муфельных печи, экструдер, четыре гончарных круга, раскатчик и много других мелочей. Оборудование подбирали в интернете самостоятельно, оно произведено преимущественно в Германии. Глину часто напрямую заказывают с Украины, а глазурь ищут по всей России и в разных городах мира.

«Мы работаем практически со всеми поставщиками, потому что у каждого разный ассортимент. Та же глазурь — очень обширная тема, ее можно выбирать и по температуре глины, и по удобству работы, и по дизайну, и по возможным эффектам. Стараемся использовать разные материалы, чтобы создавать разные изделия», — заметил Илья Лукашенко.

Месяцы на создание чашек и сложности с поиском сотрудников

Весь дизайн прорабатывается, после чего на создание изделий — тех же чашек — может уйти от двух до четырех недель. Увлажненная глина заготавливается за день, потом за гончарным кругом поднимается основа, изделие подсыхает и к нему приделывается ручка. После этого будущую чашку нужно обточить, замыть и просушить неделю естественным путем. Затем изделие в течение суток проходит первый обжиг от 1050 до 1 200 градусов, в зависимости от  глины, обтирается, просушивается, покрывается глазурью и проходит второй обжиг. Если изделие должно быть украшено золотом или платиной, на него наносятся соответствующие препараты и оно отправляется в печь на третий обжиг при более низкой температуре.

На производство у LuLe ceramic уходит значительно больше времени — очень часто мастерской заказывают большие наборы посуды для заведений. Клиентами в Казани были 1st gallery и Extra lounge, для «Приюта холостяка» вручную создавали плитку на камин, также плитку заказывали в частные дома и в Музей воды. Изделия на заказ выполняют из высокотемпературной глины, потому что она прочнее и меньше подвержена сколам. Стоимость заказов, как правило, выше казанского рынка — в нее заложены трудозатраты и брак, который может достигать 30% и отправляется в мусорку в измельченном виде. Все можно было бы удешевить и ускорить, если бы мастерская просто отливала свои изделия в формы, но ручной труд у заказчиков гораздо популярнее.

«Из последних излюбленных нами изделий я мог бы выделить бокалы, которые производятся уже год. Они технологически сложные: пока делаешь один, можно сделать шесть более простых чашек. На первом этапе существования мастерской людям больше всего нравились артишоки, а еще хорошо продается посуда с шипами», — рассказывает Илья.

С кадрами в гончарной мастерской есть проблема: в Казани не найти людей со специальным образованием, так что приходится ориентироваться исключительно на личные параметры. По словам Ильи, допустить к производству их смогут только спустя год, а все остальное время они будут нужны в качестве помощников.

От проведения праздников к обучению независимых мастеров

На данный момент мастер-классы и курсы — главные направления работы LuLe ceramic, которые приносят 80% дохода и занимают примерно столько же времени. Запись на них осуществляется за две или даже три недели, причем чаще всего приходят девушки. Популярностью пользуются детские дни рождения, где бывает до 25 детей: пока одни работают за столом, другие делят четыре гончарных круга, и все оказываются заняты. Кроме того, для них оборудована отдельная зона с мягкими пуфиками, где по желанию можно поставить мультфильм с проекцией на стену. Обычно праздниками в мастерской забиты все выходные.

На мастер-классах и курсах задействованы максимум работников мастерской. Стандартные занятия индивидуальные, мастера всегда оказывают помощь и дают подсказки по ходу работы, чтобы избежать брака еще на ранних этапах. Ученики с курсов «Новичок» или «Подмастерье» редко возвращаются, потому что их программа дает достаточно знаний, чтобы заниматься гончарным делом самостоятельно. Зато они часто приходят, чтобы купить глину и оборудование, приносят изделия на обжиг за отдельную плату. Если заниматься негде, в мастерской можно арендовать рабочее место за 750 рублей. Оно предоставляется на два часа и включает место за столом, гончарный круг, инструменты и полтора килограмма глины. Многие из тех, кто закончил индивидуальные курсы, стали самостоятельными мастерами и теперь обучают других и развивают свой бизнес.

Сколько можно заработать на работе с глиной

У мастерской нет конкретной формулы расчета итоговой стоимости изделий. В нее обязательно включают расходы на материалы и их доставку, обжиг, брак, аренду помещения, коммунальные платежи, при необходимости упаковку. Сверху начисляется сумма, которая зависит от сложности и скорости выполнения работ. Бизнес-подхода, как такового, нет — Илья и Леся ориентируются на свои представления о том, сколько в итоге должны стоить конкретные изделия.

Прибыль мастерской очень нестабильна. Она зависит от того, как часто люди записываются на курсы и мастер-классы, какие поступают заказы и сколько изделий продают на маркетах, в московских магазинах и в шоуруме при мастерской. В самый удачный месяц LuLe ceramic заработала 500 тысяч рублей, а в среднем сумма колеблется в районе 150-300 тысяч. По словам Ильи, предсказать прибыль практически невозможно, и если денег много, то их стараются вкладывать в материалы и оборудование. Зарабатывать можно и больше, если подключить рекламу, но к скачку объемов работ мастерская пока не готова — достаточно и тех людей, которые обращаются в мастерскую благодаря сарафанному радио.

Как замечает Илья, в открытии гончарной мастерской достаточно сложностей — это связано в первую очередь с тратами на оборудование и с технологическим процессом. По его словам, прежде чем открыть свое дело в этой сфере, непременно нужно стать профессионалом и научиться выполнять разные изделия из глины идеально. В будущем это поможет снизить расходы и увеличить прибыль.