В финале «Божественной комедии» Данте оказывается в раю. Вокруг себя он видит божественные улыбки, слышит небесную музыку, а весь мир мерцает разными цветами. Поэма написана в начале XIV века, но что это, если не предсказание фестиваля медиаарта НУР, который пройдет в Казани с 29 по 31 мая? Об исторических корнях цифрового искусства и о том, как к нему подойти, рассказывает Богдан Хилько.
Enter на НУРе
Enter и Т2 создали гид цифровой реальности Казани — масштабный мультимедийный проект в рамках фестиваля НУР, объединивший маршруты по инсталляциям, аудиогид от художников и спецпредложения
При поддержке Enter в программе фестиваля появится инсталляция Chord 16 медиахудожника Саши Соколова — на втором этаже креативного кластера «Адонис» с 29 по 31 мая
Уже сейчас в 21 заведении Казани действует специальное розовое сет-меню «Метаморфоза» от Enter и Т2
Ничто не ново
Как ни странно, но мультимедиа искусству около 100 лет. Советский союз 1920-х: военный коммунизм, продразверстка, новая экономическая политика, проекты по масштабной электрификации страны и строительство нового мира. Старое искусство, пользовавшееся красками и холстами больше не работает.
Если копнуть совсем глубоко и широко, историю медиаарта стоит начинать еще с итальянского футуризма 1910-х. Умберто Боччони раскладывает велосипедиста на пересекающиеся между собой силовые линии света и формы, Джакоммо Балла на холсте пробует выразить «Динамизм собаки на поводке», а Томазо Маринетти провозглашает «любовь к опасности, привычку к энергии и бесстрашию». Словом, то, что мы видим сейчас на мультимедиа выставке.
В России художники не остановились на экспериментах с классической картиной. Завершив всю историю живописи в «Черном квадрате», Казимир Малевич не оставил последователям иного выхода, кроме того, чтобы выйти за пределы холста. То, как устроен мир, теперь можно было постигнуть с помощью чистой геометрической формы и ее трансформаций в объеме.
Одним из самых ранних произведений, как его позже стали называть, «кинетического» искусства была конструкция Наума Габо «Стоящая волна». В 1920 году художник смонтировал на деревянную подставку металлическую полосу и заставил ее бесконечно колебаться с помощью электрического механизма. Параллельно Владимир Татлин работает над проектом Памятника III Коммунистического интернационала – архитектурного объекта, состоящего из двух наклонных металлических спиралей и расположенных друг на другом зданий различной геометрической формы. По всей России проходят выставки новых художников конструктивистов, которые хотели видеть мир только через призму технологий. Родченко, Степанова, Клуцис, Татлин, Габо и многие другие размывали границы между математикой и искусством, техническим изобретением и художественным произведением, намереваясь при этом изменить саму жизнь.
Золотая эра
В 1930–1940-х годах эксперименты авангардистов постепенно сошли на нет. Вызовы тоталитарных диктатур, нацизма и Второй мировой войны на короткое время приостановили изобретательский полет художников. Однако в послевоенные 1950-е интерес к кинетике в искусстве вспыхнул с новой силой.
Сначала на Западе. В 1955 году в Париже открывается выставка «Движение». Работы художников висят не только на стенах, но и под потолком. Не только висят, но и двигаются по залам, взаимодействуя с посетителями галереи Дениз Рене. Произведения свистят, жужжат, трясутся и даже разрушаются в процессе демонстрации. Стало понятно, что инженерия, дискредитировавшая себя смертью и разрушениями во время войны, все-таки способна производить новые смыслы. При этом диапазон искусства, работавшего с механизмами и движением, значительно расширяется по сравнению с авангардными опытами. Такие художники как Александр Колбер, Жан Тэнгли и Хесус Рафаэль Сохо задаются не только вопросами философскими и онтологическими вопросами, но и позволяют себе юмористические выходки.
В Советском союзе на официальном уровне кинетика не рассматривалась как искусство. Свободное от идеологической нагрузки, новое направление подходило только для декоративных целей. Например, одно из важнейших для советских кинетиков произведение «Атом» Вячеслава Колейчука – огромная двигающаяся под действием ветра сфера, состоящая из самонапряженных металлических трубок – была сделана в качестве украшения для Курчатовского института к 50-летию революции. Хотя произведения кинетиков выходили далеко за рамки простого оформления пространства. Важнее всего для них была попытка обрести гармонию в неустойчивом и непредсказуемом мире.
В оттепель по всему Союзу появляется огромное количество художников, работающих на стыке науки и искусства. В 1960-е годы формируется группа «Движение» во главе со Львом Нусбергом, провозгласившая в своем манифесте «новое отношение к Человеку и к Миру». Параллельно развивается объединение «Мир» Вячеслава Колейчука. Одним из ключевых событий становится исполнение симфонии «Прометей» Скрябина в Казани. Одним из первых физик Булат Галеев и его единомышленники синтезирует свет, звук и новейшие технологии для создания произведения искусства. Его НИИ экспериментальной эстетики «Прометей» станет настоящим прототипом современных медиаарт студий.
КБДЮК
В рамках НУРа представляют инсталляцию «Объект Хога», где образ редкой кольцевой галактики становится поводом поставить под сомнение привычные представления о целостности и центре, как источнике смысла
При создании инсталляций для нас всегда важен диалог с прошлым. Например, то, как работает тишина у Тарковского, работа со светом у Караваджо, пространственное мышление конструктивистов или радикализм Баухауса. Даже самое технологичное искусство редко возникает «с нуля». Мультимедиа меняет инструменты, но не отменяет фундаментальные вопросы искусства: что такое образ, память, время, тело, пространство, восприятие человека.
Медиа арт особенно точно работает с состояниями, которые появились или обострились в цифровую эпоху. Это, прежде всего, ощущение перегруженности информацией, фрагментарности внимания, одиночества среди постоянной коммуникации, тревоги из-за ускорения времени и размывания личной идентичности. При этом технологии пришли в искусство из индустрии развлечений: кино, игр, рекламы, шоу, digital-среды. Поэтому мультимедиа-арт неизбежно использует приемы, усиливающие зрелищность, вовлечение, эффект присутствия. С их помощью становится возможен диалог о чем-то глубоком и волнующем. Современный зритель уже не разделяет территории развлечения и искусства так строго. Многие сильные художественные проекты используют механику игры, кино или перформанса — и именно поэтому оказываются эмоционально убедительными.
В прекрасной России нынешнего
Новый технологический прорыв девяностых определил взрыв популярности медиаискусства. Использовать видео и звуковые эффекты, возможности сети и новых компьютеров стало проще. О высокотехнологичном мире начали говорить на высокотехнологичном языке.
Россия, опираясь на богатую традицию авангарда и неофициальных художников в СССР, от мира отставала не сильно. Долгое время мультимедийное искусство оставалось в камерных пространствах частных галерей. Но уже в 1999 году в Москве художник Алексей Исаев и куратор Ольга Шишко создают «МедиаАртЛаб», где стали обучать и продвигать художников, а также архивировать их наследие.
За последующие четверть века институций и событий вокруг цифрового искусства возникнет так много, что не хватит пальцев рук целой команды кураторов. Это и Мультимедиа Арт Музей в Москве, и дом культуры ГЭС-2, и уникальный петербургский проект «Цистерна», и «Цех» в Нижнем Новгороде, и «Смена» в Казани. Подключаются и учебные заведения. Сегодня программы, которые организует МИСИС, Британская высшая школа дизайна и ИТМО в Санкт-Петербурге помогают молодым художникам войти в мир медиаискусства.
В последние годы работы авторов, работающих с новыми медиа начали активно приобретать в собрания государственных музеев. Произведения группы AES+F находятся в коллекциях Третьяковской галереи и Русского музея. Вместе с ними Recycle Group, Дмитрий Морозов, Ольга Чернышова.
Особенно в последнее десятилетие в России начало развиваться искусство мультимедийной инсталляции. Масштабные, высокобюджетные конструкции, создаваемые большими командами авторов, тяжело поддаются музеефикации. Нельзя сохранить в музее то, что работает с восприятием, с сенсорным опытом, с состояниями. И здесь на помощь приходят фестивали. Formate, Dreamlaser, Tribe, Watch me – все эти известные сегодня коллективы раскрыли свой творческий потенциал во время фестивалей. Казанский НУР и другие аналоги и сейчас продолжают открывать новые имена.
СЕТАП
На фестивале совместно с Т2 впервые превращают сетап для рейва в самое масштабное художественное высказывание в истории НУРа. «РАХ» помещает человека в изменчивую цифровую реальность, предлагая стать ее соавтором
В искусстве прошлого нас вдохновляет не столько конкретный период, сколько способность работать с пространством и состоянием человека. Это может быть архитектура, свет в живописи, сценография в театре, минимализм, авангард или даже инженерная эстетика разных эпох. Важно понимать, что хорошее мультимедиа искусство начинается не с технологий. Они просто материал. Главное всё равно идея, атмосфера и то, что человек чувствует внутри работы.
Мы постоянно находимся внутри потока информации, экранов, уведомлений и тревоги. И парадоксально, что именно технологии могут через искусство помочь человеку снова почувствовать себя «здесь и сейчас». Мультимедиа работает не только на уровне смысла, но и на уровне физического восприятия. Свет, звук, пространство, масштаб, движение могут напрямую влиять на эмоциональное состояние человека. При этом нет никакого противоречия в том, что работа может быть одновременно зрелищной и художественной. Исторически искусство всегда было связано с эмоцией и впечатлением. Просто сегодня технологии сделали этот опыт более иммерсивным.
В глазах смотрящего
Медиадизайн в разных его проявлениях давно с нами. Рекламные щиты в магазинах, всплывающие окна в телефоне, подсветка на улицах. Все это превратилось в фоновый шум, на который не обращают внимания. Современное цифровое искусство работает в этом же поле. Только в инсталляциях мигающие лучи, узнаваемые патерны поп-культуры и звуковые эффекты призваны вырвать зрителя из привычного контекста в виртуальные пространства.
Опыт взаимодействия с инсталляцией значительно отличается от знакомства с картиной или скульптурой. Но дело не в том, что музейная живопись писалась 200 лет назад, а над инсталляциями художники работают сегодня. Просто разговаривают они на разных языках. Свет, абстрактные символы, природные формы – такой же язык, как и язык краски на холсте. Основное отличие заключается в том, что инсталляция не заставляет зрителя занять позицию стороннего наблюдателя, а побуждает к активному взаимодействию. В этом году на НУРе Radugadesign покажет объект Punching Boy. Основанный на аттракционе-силомере, он отсылает к эстетике аркад 1990-х и цифрового абсурда. Каждый удар по Punching boy делает посетителя инсталляции соавтором происходящего: чем сильнее удар, тем выше градус безумия.
Стараясь встать на один уровень с институциональным искусством, цифровое закономерно претендует на разработку сложной концепции. Но там, где главенствует визуал, содержание описать крайне сложно. Оказывается так, что белыми нитками форма пришивается к содержанию. Арт журналисты и кураторы критикуют медиаарт за подобный поверхностный подход, однако это вовсе не означает отсутствие высказывания или смысла. Скорее, высказывание становится просто менее нарративным, менее буквальным, но не менее действенным. Несмотря на отсутствие психологизма или социальной критики, медиаарт способен затронуть самые глубинные части человеческой души. В инсталляции Chord 16, реализованной при поддержке Enter, формирующие систему света лазеры управляются случайным сигналом. Здесь нет фиксированного начала и конца. Кажется, что зрителю не за что зацепиться. Но если отдаться последовательности воспроизводимых проекторами состояний, если отдаться воздействию медиа искусства, можно многое открыть в себе самом.
Титульным партнером НУРа в этом году выступает Т2, генеральным новостным партнером — Дзен, официальным партнером — Т-Банк.
Текст: Богдан Хилько
Изображения: Марина Никулина
Фото: представлены КБДЮК, СЕТАП