В мае по соцсетям разлетелась новость о Никите Кузнецове, который отправился пешком из Казани в Иерусалим. Его путь превратился из личного вызова в блог, и каждый день целых полгода за ним непрерывно следили более 100 000 человек. Спустя тысячи километров, сотни ночевок в палатке, три пары обуви и несчетное количество чашек чая Никита достиг своей цели.
Редакция Enter поговорила с путешественником и выяснила, что чувствует человек в конце такого пути, как бороться со страхами и разочарованиями, что взять с собой в долгую дорогу, где самая вкусная еда и в чем смысл его похода.
Никита Кузнецов стал номинантом на главную премию Татарстана «Итоги года 2025. Город, люди и команды» при поддержке титульного партнера Яндекс Пэй и генерального партнера «КамаСтройИнвест». Проголосовать за него в специальной номинации от медиагруппы «РИМ» «Прорыв года» можно до 19 декабря
— Ранее вы говорили, что не можете объяснить причины, по которым отправились в этот поход, — ни в начале пути, ни спустя четыре месяца. Поменялось ли что-то сейчас, когда путешествие уже окончено?
— Оглядываясь назад, я понимаю, что, скорее всего, все началось с моего интереса к авраамическим религиям (иудаизм, христианство и ислам — прим. редакции Enter). В их историях пророки и праведники постоянно уходят в уединение, чтобы разобраться с собой и поговорить с Богом — и, видимо, этот образ засел у меня в голове и потихоньку оформился в идею большого пути.
Что касается смыслов — они появились уже в дороге, в основном, в людях. Этот поход стал значимым не только для меня, но и для всех, кого я встретил и задел своим маршрутом. И это, честно, самая радующая часть всего путешествия.
— Как изменилось ваше восприятие путешествия и рисков и что важнее: дойти до конца или сам путь?
— Когда я только выходил, было очень много страхов — они казались огромными просто потому, что я с ними не сталкивался. А в дороге, встретившись с каждым из них лицом к лицу, я понял, что они не такие страшные, как казались. Сейчас я уже не могу сказать, что чего-то по-настоящему боюсь.
И если выбирать, конечно, важнее путь: как меняется человек, что видит, что понимает и кого встречает.
— Помогало ли вам внимание большой аудитории? Все-таки за вами следили больше 100 000 человек.
— Да, внимание аудитории действительно помогло. Первый месяц было тяжело идти, но когда включилось большое количество людей, я вдруг ощутил, что двигаюсь в правильную сторону — будто появился дополнительный смысл и внутренняя опора. Это очень поддерживало.
— Смогли ли вы найти на пути новых друзей — а может, зайти в гости к старым?
— Я нашел новых друзей почти в каждой стране, где побывал — и к некоторым вернулся во второй раз. Когда меня не пустили в Иорданию и пришлось возвращаться назад в Турцию, я снова встретился с ребятами, с которыми познакомился во время первого визита, и они даже позвали меня на курдскую свадьбу. Такие моменты делают путь живым и очень теплым.
— Вы трижды сменили обувь, сбросили вес, ночевали в палатке, пережили допросы на границе и на базе НАТО. Были ли моменты, когда было реально страшно? Что помогло пережить это чувство?
— Страшно, по-честному, не было — скорее тревожно. Да, были моменты, когда я слышал, как передернули затвор, или когда в Ираке приходилось разруливать напряженные ситуации с полицейскими и военными, но внутри почему-то оставалось ощущение, что все обойдется. Мне помогло принятие: я осознал, что путь может закончиться трагически, и смирился с этим. Плюс постепенно пришло понимание, что многие мои страхи вообще были навязаны извне — чужими историями, стереотипами, домыслами. В реальности все оказалось совсем другим.
— После Иордании вас не пропустили, пришлось менять маршрут. Что помогло не воспринять это как поражение?
— Я изначально относился к этому пути не как к гонке за финишем, а как к самому процессу. Для меня каждый день в дороге был благословенным, и я много раз говорил об этом еще до Ирака и задолго до иорданской границы: путь важнее точки на карте. Я даже думал, что если где-то развернут, это станет хорошим уроком — и для меня, и для тех, кто наблюдает за этим путешествием. Мы часто живем ожиданием счастливого момента «там, впереди», забывая, что жизнь идет прямо сейчас.
Когда меня действительно не пустили, это стало подтверждением того, что не все обязано идти по плану. Я просто сел, спокойно принял ситуацию и начал продумывать новый маршрут. Я продолжил, потому что хотел довести историю до конца, даже если финал сложился не так, как я представлял вначале.
— Вы шли до Иерусалима шесть полных месяцев. Что вы почувствовали, когда достигли цели? Не было ли какого-то опустошения, потери смысла — ведь главная цель достигнута?
— Когда я дошел до Иерусалима, сначала не почувствовал вообще ничего — я много километров шел в гору, и в теле не осталось ни одной свободной эмоции. А вечером накрыло внезапное опустошение.
Я объясняю это двумя вещами. Либо весь день я шел на чистой эйфории от того, что спустя семь месяцев наконец оказался у цели — и после финиша просто получил откат. Либо это было то самое «А что дальше?», когда большая цель закрыта, а новой еще нет. Может, повлияла совокупность причин, которые я назвал. Но уже на следующий день отпустило, стало спокойно и хорошо.
— Какие качества в себе, о которых вы не подозревали, вы нашли именно в дороге?
— Если честно, я не пытался искать в себе какие-то новые качества. Думаю, многие вещи во мне просто усилились. Я стал гораздо более открытым к людям и миру, легче вступаю в разговор, быстрее нахожу общий язык даже в самых неожиданных местах. И еще — я стал заметно крепче. Не только физически, но и внутренне: выносливее, спокойнее, устойчивее. Путь не добавил во мне чего-то чужого, он скорее проявил то, что уже было — и сделал это сильнее.
— Что из того, что вы увидели в разных странах — культура, люди, быт — оказалось неожиданным и сломало прежний взгляд на мир?
— Больше всего меня поразило, насколько сильно реальность отличается от образов, которые нам навязывают. Особенно это касается Ближнего Востока — арабских стран, курдов, евреев. До путешествия у меня был набор стереотипов, которые я впитал из новостей, комментариев, рассказов других людей. Но когда я оказался там, все оказалось буквально противоположным: люди невероятно теплые, спокойные, открытые. Гораздо добрее и гостеприимнее, чем можно было ожидать.
То же самое произошло и с Грузией. Казалось бы, соседняя страна, СНГ — но и про нее постоянно говорили, что там к русским относятся плохо, что опасно, напряженно. На деле же в Грузии меня принимали очень тепло. Как впрочем и в большинстве стран, через которые я прошел.
Вообще, главное открытие — это люди. Они совсем не такие, какими их рисуют СМИ. И отношение к России, и отношение ко мне лично — все было гораздо лучше, чем можно было представить. Путешествие полностью сломало эти старые представления и показало, что мир намного добрее, чем о нем рассказывают.
— Какие бытовые привычки, возможно, ушли навсегда, и что вы сохранили как главное открытие для себя?
Наверное, каких-то бытовых привычек, которые ушли навсегда, я назвать не могу — путь и дом все-таки слишком разные условия. Но точно появилось одно важное качество: дисциплина. Я точно сохранил постоянство и умение держать ритм, даже когда тяжело.
— Какая страна или город заставили вас задержаться дольше, чем планировалось, потому что «не хотелось уходить»?
— Мардин (город в Турции — прим. редакции Enter). Я задержался там дольше, чем планировал, просто потому что город сразу меня зачаровал. Он как восточная сказка: древние улочки, невероятные виды, ощущение тишины и глубины, которые будто вынимают тебя из времени. Весь старый город построен из одного и того же светлого камня. На закате он становится золотым — и все выглядит, как декорация к фильму про Древний Восток. Там было какое-то очень теплое, почти домашнее чувство — поэтому и уходить совсем не хотелось.
— После завершения путешествия вы летите домой на самолете. Не думали ли вернуться пешком? Планируете новый большой поход?
— Нет. Честно, устал уже гулять — обратно пешком точно не хотелось. В Иерусалим повторно не пойду, но в будущем, когда силы и желание снова появятся, может быть, пройду Путь Сантьяго или Тропу Иисуса. Просто ради интереса и другого опыта.
БЛИЦ
Какая вещь точно должна быть в рюкзаке человека, который отправляется в долгое пешее путешествие?
Хороший спальник
Какая вещь в вашем рюкзаке оказалась самой бесполезной?
Нож
Идти с музыкой в наушниках или без?
Без
Самая красивая страна на вашем пути?
Грузия
Где была самая вкусная еда?
Самая вкусная была в Грузии, но самая разнообразная — в России.
Если бы вы сейчас могли сказать что-то себе в начале пути, что бы это было?
Ничего. Не хотел бы влиять на тот опыт, который я проживал в течение путешествия.
Текст: Лиза Богданова
Изображения: Саша Спи на основе фото из блога Никиты Кузнецова