«Мне хочется, чтобы ремесло продолжало жить»: Айгуль Салахова о локальном бизнесе

«Казань — большая деревня. Да, и что?» — совместный спецпроект Enter и Т-Бизнеса в рамках «Локального кода», всероссийской бизнес-экспедиции Т-Банка об особенностях предпринимательства в разных городах, которая пройдет 22 октября в Нацбиблиотеке РТ. Мы решили взглянуть на привычный стереотип по-новому: в городе, где люди знают друг друга, хранят связь с корнями и делятся опытом, у бизнеса есть свои преимущества. Вместе с казанскими предпринимателями выясняем, как это проявляется в их работе и почему они развивают свое дело именно здесь.

Героиней второго материала стала Айгуль Салахова — ремесленница и основательница бренда сумок Aigel Salakh. Поговорили о том, что такое татарская кожаная мозаика и казанский шов, какая сумка лучше всего рассказывает о ее корнях, из чего складывается цена ручной работы и как бывшие ученики стали ее командой.

«Сохранять традиции и древние технологии народа — наша миссия»

Айгуль Салаховаремесленница и основательница бренда сумок Aigel Salakh

Как появилась идея соединить национальное ремесло с повседневными аксессуарами?

Я выросла в творческой семье: родители — художники, оба преподавали в школе искусств. С детства смотрела, как мама вышивает детские валенки и вяжет, и ценность ручного труда понимала лучше многих сверстников.

В Казанском художественном училище, где я училась на художника декоративно-прикладного искусства, познакомилась с узорной кожаной мозаикой. Еще на первом курсе подумала, что эту технику можно использовать для современных вещей. Тогда этим почти никто не занимался. Я изучала орнаменты разных народов, в том числе татарские, и все больше погружалась в ремесло.

После выпуска мне в магазинах не хватало вещей с душой, ручной работой и связью с национальной культурой. Сумка показалась идеальным предметом: мы носим ее каждый день, и мне захотелось, чтобы такая привычная вещь рассказывала о традициях. Сначала я экспериментировала в семейной мастерской, но там уже были свои правила, а мне хотелось двигаться в собственном направлении. Так появилась первая модель Aigel Salakh. Когда я опубликовала ее фотографии в социальных сетях и увидела отклик, поняла, что у продукта есть будущее.

Что такое узорная кожаная мозаика и что в ней сложнее всего сделать вручную?

Это ДНК нашего бренда. Технология ручная и очень древняя: у татар она существует больше тысячи лет, и мы ею гордимся. Это не аппликация: узорные кусочки кожи соединяются встык и сшиваются специальным казанским швом. Сложнее всего сама мозаика. Только чтобы сшить один узор, уходит от 4 до 9 часов кропотливой ручной работы. Это самая дорогая и трудоемкая часть изделия.

Сумки мы собираем вручную, и для меня это принципиально. В магазинах полно сумок, сшитых на машинках, а такие швы могут служить меньше. Наши долговечные: их можно передавать из поколения в поколение. Нам даже не нужно об этом говорить, люди сами приходят к мысли: «Подарю потом дочери».

Технология ручная и очень древняя: у татар она существует больше тысячи лет, и мы ею гордимся

Замечают ли покупатели связь сумок с татарской культурой?

А моя бабушка точно так же шила

Иногда в сумках узнают детали, которые напоминают о семье и детстве. Кто-то видит шов и говорит: «А моя бабушка точно так же шила!» И сумка сразу получает другое значение: это уже не просто аксессуар, а вещь, которая связывает человека с его историей и близкими. Мне очень приятно, что наши изделия вызывают такие воспоминания.

Если показать одну вашу сумку, через которую можно рассказать о корнях, какую вы выберете?

Наверное, JIMESH из коллекции «Сад души», которую мы выпустили два года назад. Почти все изделия из нее уже сняты с производства, но одна сумка осталась, и для меня она особенная. «Жемеш» по-татарски значит «ягоды», на сумке изображены две клубнички. Она узорная, цветастая, живая.

Коллекция была отсылкой к детству: мы бегали по огороду у бабушки с дедушкой, собирали ягоды, груши с деревьев, проживали ощущение лета, свободы и чего-то очень родного. Мне было важно, чтобы сумка не выглядела музейно, несмотря на традиционный мотив. В этом, наверное, и суть моего подхода: брать культурный код и личную память и переводить их на современный язык дизайна.

В этом, наверное, и суть моего подхода: брать культурный код и личную память и переводить их на современный язык дизайна

Из чего складывается цена сумки?

Себестоимость составляет почти половину цены. Мы покупаем лучшую кожу и нити; не экономим на материалах, берем хороший инструмент, чтобы мастерицам было удобно работать. Плюс ручной труд: одна мозаика чего стоит, а сумки еще и собираются вручную. По-хорошему, они должны стоить дороже, и цены мы обязательно будем поднимать. Но сегодня для наших покупателей это самая лояльная цена за качественную вещь с историей.

Что заставляет покупателей возвращаться?

Это современный продукт с национальными мотивами, сделанный вручную, и он уникален. Мастерская у нас небольшая, и когда человек видит сумку, он понимает, что это немассовый продукт. Появляется чувство, будто нашел клад, частичку себя, частичку души своего народа. Наверное, поэтому и возвращаются.

У нас много постоянных клиентов, у некоторых уже десятая и одиннадцатая сумка, меня это поражает. Недавно мы выпустили большую модель за 72 000 рублей. Я понимала, что такая покупка требует решения, но оказалось, что многие давно ждали именно ее. У некоторых уже была целая коллекция наших сумок, и все равно, как только появилась новая модель, они захотели ее купить. Тогда я поняла, что есть люди, которые ждут новинок и следят за развитием бренда, что очень вдохновляет.

Появляется чувство, будто нашел клад, частичку себя, частичку души своего народа

Как устроена ваша команда?

Мне особенно ценно, что он растет вместе с людьми, которые искренне в него верят

У нас работает восемь человек. Пять из них мастера, и у каждого своя зона: одна девушка полностью делает ремни, другая занимается сборкой. Главный мастер, создает изделия, а также следит за сроками и всем процессом. Есть административный директор: она отвечает за рабочие вопросы, закупки, поездки и всегда на подхвате. Такой человек нужен в каждой команде. Есть SMM-маркетолог, мы продвигаем Instagram* [принадлежит Meta — запрещенная на территории РФ организация] и Telegram, потихоньку выходим на YouTube. Восьмой человек — я: занимаюсь дизайном, новыми моделями, концепцией, развитием бренда и съемками, по сути, я креативный директор. Работа идет конвейером: сумка передается из рук в руки и постепенно собирается.

Практически вся команда — мои бывшие ученики. Я уже восемь лет преподаю в Казанском художественном училище, где училась сама. Мне говорят: «Может, пора уйти и сосредоточиться на бренде?» Но я не могу: для меня важно оставить после себя не только изделия, но и знания. Многие ученики продолжают работать в этой технике и сами готовы передавать ее дальше. Бренду на днях исполняется четыре года, и мне особенно ценно, что он растет вместе с людьми, которые искренне в него верят.

Сколько сумок вы делаете и продаете?

В неделю мы делаем около 10 сумок, хотя бывает и семь: все зависит от сложности, размера и количества вышивки. Каждая проходит несколько этапов: эскиз, если модель новая, лекала, раскрой кожи, мозаика, вышивка, сборка седельным швом и финальная обработка. Мы не ускоряем производство в ущерб технологии. Пошив по индивидуальному дизайну мы не делаем: если неделя заполняется заказами, отлично, если нет, делаем изделия в наличие.

В 2025 году мы продали 420 сумок, в среднем 35 в месяц. Самая популярная модель до сих пор AJDAHA, с которой началась история бренда: за прошлый год мы продали 155 таких сумок. Для небольших партий и ручного труда это большой объем. В 2026 году за восемь с половиной месяцев продали 264 сумки: пока немного отстаем от прошлого года, но впереди день рождения бренда и Новый год. Кроме сумок, продаем кошельки, обложки на паспорт и брелоки.

С какими трудностями вы столкнулись, когда начинали?

Самое сложное в начале — отсутствие денег: нужно из ничего создать продукт и продать его. Все заработанное сразу вкладываешь обратно: покупаешь материалы, продумываешь упаковку. Так происходит примерно первые полгода, но для меня это не было непреодолимым: я занималась тем, о чем мечтала. Еще на старте нельзя позволить себе сотрудников, приходится делать все самой: изделия, закупки, клиенты, соцсети, контент, продажи. В какой-то момент понимаешь, что ты практически всемогущая!

В какой-то момент понимаешь, что ты практически всемогущая

Казань славится особым менталитетом своих горожан. Есть история, которая запомнилась?

Недавно, когда меня не было в мастерской, к девочкам пришла женщина. Насколько я поняла, она когда-то купила у нас сумку, а теперь принесла целый набор инструментов и материалов для работы с кожей: хорошие инструменты, приспособления для шитья, куски кожи, даже целые шкурки. Сказала, что все это лежало дома и она решила подарить нам. Меня это очень тронуло: человек просто захотел поделиться тем, что у него есть. Мне кажется, в этом та самая душевность, которую мы связываем с татарским гостеприимством.

Как вы видите развитие бренда?

Я мечтаю о целом доме Aigel Salakh: двух- или трехэтажном пространстве, где будет производство и полноценная школа ремесла. Не мастер-классы, а настоящее обучение на три-четыре месяца, чтобы человек освоил кожаную мозаику и сделал изделие от начала до конца. Основа для этого уже есть: команда мастеров, которые знают ремесло и могут преподавать. Мне важно не просто познакомить человека с техникой, а научить и дать возможность продолжать традицию.

Что для вас самое ценное в том, чтобы создавать бренд именно в Казани?

Казанцы очень близки к своим корням, традициям и культуре. Я вижу, как много людей интересуются ручной работой и хотят осваивать традиционные техники. Возможно, я сталкиваюсь с этим особенно часто, потому что сама работаю в такой сфере, но интерес действительно большой. Мне важно заниматься любимым делом среди людей, которым это близко и понятно. Особенно приятно, что ремесло не осталось чем-то из прошлого: оно живет в современных вещах, в работе учеников, в интересе покупателей. Хочется, чтобы так продолжалось и дальше.