Уже по традиции каждое лето в Казанском Кремле проходит фестиваль импровизационной музыки «Джаз в Кремле с Ольгой Скепнер». По четвергам июля и августа собираются джазовые артисты из России и разных стран, чтобы в разных жанрах и форматах рассказать свою музыкальную историю. 

К открытию юбилейного, 20-го сезона редакция Enter поговорила с основательницей фестиваля Ольгой Скепнер о том, каким был путь проекта за два десятилетия, как менялся его зритель, почему в программе этого года так много артистов разных национальностей и что какая идеальная формула фестиваля.

Вы говорили: «за 20 лет было сделано почти невозможное», в чем именно это «невозможное»?

За это время фестиваль изменился в первую очередь в своем масштабе. Мы начинали в 2006 году в Усадьба Сандецкого, в Государственном музее изобразительных искусств РТ. Переезд в Казанский Кремль стал для нас существенным ростом не только в количестве мест, но и в ответственности перед площадкой и восприятии нашего масштаба. 

Организация фестиваля — это постоянная борьба с внешними факторами: политической и экономической ситуацией, проверками, финансовыми ограничениями и внезапными изменениями в регламентах. Были годы, когда приходилось сокращать количество концертов, были попытки запускать дополнительные проекты, например, зимний фестиваль в «Пирамиде», которые не всегда окупались. А open-air — это особая история: непредсказуемые расходы на охрану, сценические конструкции, утяжелители, обеспечение безопасности публики, — все это требует средств, и каждый год мы балансируем между желанием сделать фестиваль доступным и необходимостью покрыть базовые затраты. 

В 2019 году я внутренне простилась с фестивалем, потому что устала просить о финансировании, обращаться к разным инстанциям, искать спонсоров. Помню, как плакала, читала молитвы и принимала мысль: «все, прощайся, иди дальше — занимайся педагогикой, пой на сцене». Но  жизнь фестиваля неоднократно спасали люди и их любовь к нам. Например, тот год стал для нас вторым рождением благодаря поддержке Ирады Хафизяновны Аюповой. У нас никогда не было больших рекламных бюджетов — фестиваль вырос на лояльности и преданности публики. Одновременно рынок культуры в Казани изменился — сейчас много крупных коммерческих проектов и фестивалей, которые «перетягивают» общую аудиторию. Это добавляет конкуренции и усложняет задачу, но не снимает с нас ответственности за качество программы.

Есть ли у джаза национальные особенности или это именно американская музыка?

Русский джаз сформировал свою особенность давно, и что главное — мы перестали бояться петь по‑русски. Американский джаз дал нам технологию и инструменты — feel (прим. ред. Enter — чувствовать джазовую подачу, манеру звукоизвлечения), звук, ритмику, импровизацию, — а дальше мы пошли своим путем, привнося это в русскую ментальность, академическую традицию, национальные интонации. Нам интересны эксперименты: электронные саксофоны, уникальные клавишные инструменты, авангардные проекты — и мы их показываем. В то же время в рамках фестиваля я верна идее мультижанровости: у нас есть и популярные артисты, и более авангардные номера, и академические коллаборации, и народные, этнические элементы.

Как изменился зритель, музыкальная культура города и есть ли в этом заслуга вас, как визионера?

Я абсолютно убеждена, что фестиваль формирует вкус. И более того, считаю, что это моя задача. Мы не просто так учимся, всю жизнь накапливаем музыкальный опыт — нам это дано, чтобы делиться. Мне неинтересно идти по пути упрощения ради массовости. Тут даже, наоборот, лучше чуть-чуть приподнять планку и потянуть за собой. Я влюблена в музыку, которую мы показываем, а такой подход всегда заслуживает любовь зрителя, а фестиваль начинает влиять на город, потому что культура всегда несет в себе насмотренность, наслушанность — люди начинают различать, замечать, чувствовать тоньше, интересоваться.

Кто открывает юбилейный сезон «Джаза в Кремле» и почему именно эти артисты стали частью первого концерта?

Первый концерт — это встреча с теми, кто был рядом с фестивалем все эти годы и с кем у меня уже сложилась своя история. Олег Анохин приедет специально из Москвы, потому что мы с ним начинали фестиваль вместе, и для меня это очень важный, почти символический жест благодарности за общий старт. Андрей Руденко с бэндом выступает у нас практически каждый год с начала 2010-х, и его авторские программы уже давно стали частью фестивальной истории. Дальше — мои близкие музыкальные друзья: Эльмир Низамов — невероятно плодовитый композитор, я сама недавно заново открывала его музыку, потому что он постоянно пишет новое; Алина Шарипжанова — отдельная радость, потому что у нее настоящая джазовая манера, тот самый feel, и при этом очень сильный, узнаваемый голос.

Мне важно и то, чтобы в открытии были молодые артисты, поэтому я включила Джорджа — он самородок, у него нет академического музыкального образования, но есть яркая сценическая энергия и актерская подача. И еще мне очень хотелось, чтобы красиво выступила Миляуша Таминдарова с государственным камерным хором РТ — я вообще очень люблю хоровиков и работу с ними. Так что этот концерт — про друзей фестиваля, любимых артистов, молодые голоса, многоголосие, которое очень красиво откроет юбилейный сезон.

Какая для вас идеальная формула фестиваля и как формируется такая широкая стилистическая палитра?

Идеальная формула фестиваля для меня очень простая: я собираю в программу только то, что мне самой по-настоящему близко. Мне неинтересно ставить артистов «для галочки» или ориентироваться на моду и громкие имена сами по себе — важно, чтобы за этим стояла музыка, которая меня действительно задевает. Если я в это верю, если чувствую, что это красиво, сильно и свежо, тогда уже могу нести это людям. 

Программа начинает собираться осенью — я слушаю себя, внутреннее состояние, музыкальное поле, которое меня окружает, и все это время выписываю имена, песни, идеи. Это такой внутренний сбор и созревание программы. Потом уже, зимой, я начинаю к этому возвращаться внимательнее, что-то из услышанного уходит, что-то, наоборот, начинает светиться сильнее. У хорошего артиста есть свой звук, энергия и правда, которые я слышу, и они меня цепляют. Тогда я начинаю искать возможность пригласить этого артиста и начинаю думать, куда его поставить, с кем соединить, в какой вечер он лучше зазвучит. Ближе к весне начинается практическая стадия: просматриваю материал и выстраиваю драматургию фестиваля, потому что важно не просто собрать хороших артистов, а сделать каждый концертный вечер самостоятельной историей — где-то больше традиции, где-то больше эксперимента,  лирики, драйва или позволить себе что-то совершенно неожиданное.

При этом программа всегда немного меняется в процессе. Я могу все выстроить, а потом вдруг услышать что-то новое и понять: вот сюда нужен еще один артист, вот здесь не хватает молодого голоса, а вот тут программа просит какой-то неожиданный поворот. Так, я совсем недавно услышала своих студентов и решила: а почему бы не поставить их на открытие, если они успеют подготовиться. Я вообще воспринимаю себя не просто как организатора, а как проводника музыки к слушателю: она должна пройти через меня, через мое сердце, и только потом — в зал. Именно в этом и есть идеальная формула фестиваля — когда он живой, честный, собранный из любви и при этом каждый год чуть-чуть меняется, но все равно остается узнаваемым.

Почему в программе этого года оказались артисты самых разных национальностей, это чутье на культурный контекст или случайность?

Я создавала программу этого года, и вдруг оказалось, что в ней — кубинка Марианна Савон, грузин Нодар Ревия, грузинка Этери Бериашвили, армянка Мариам Мерабова, коллектив из Еревана под руководством Артёма Манукяна, ну и татары, разумеется. И во мне тоже татарская кровь. Прислала партнеру черновик, написанный от руки, и только потом увидела, что это фактически отражает тему 2026 года в России — год единства народов России. И самое интересное, что это не было специально придумано. Меня очень вдохновило — два независимых друг от друга события органично переплелись, будто я услышала общее поле страны.

Текст: Камила Саитова
Фото: Даниил Шведов
Изображения: Марина Никулина