28 мая в Казани откроется шестой международный фестиваль медиаискусства НУР. За несколько лет он стал одним из самых заметных культурных событий города: каждый май Казань на несколько дней заполняют инсталляции, перформансы, маппинг-шоу и музыка, а привычные городские пространства начинают восприниматься совсем по-другому.
В преддверии фестиваля редакция Enter поговорила с его основателем Рашидом Османовым о том, как появилась идея НУРа, чем он сегодня отличается от первого фестиваля, как команда работает с локациями, почему для медиаискусства так важно место и где проходит граница между искусством и развлечением.
Рашид Османов
Как появился фестиваль медиаискусства НУР? Это была личная инициатива или ответ на запрос среды?
Идея фестиваля НУР появилась в 2019 году. Наша студия formate к тому моменту уже несколько лет занималась внедрением мультимедиа в разные сферы. Но нам этого было мало, и мы загорелись идеей сделать свой фестиваль, чтобы показать городу медиаискусство. После посещения нескольких зарубежных фестивалей (и в частности Signal в Праге) я подумал, что это — очень крутой формат, и захотел реализовать нечто подобное в Казани.
Почему Казань? В первую очередь потому, что она — родина технологического и медиаискусства. С 1963 года здесь работали сотрудники бюро «Прометей», и этот маленький исторический факт подтверждает, что Казань имеет полное право проводить такой фестиваль у себя. Я люблю этот город больше всего в мире, и, конечно, нам хотелось провести фестиваль у себя дома, а не где-то еще. Из-за пандемии пришлось пропустить 2020 год, но мы не останавливали работу над программой, и наконец в 2021 году первый НУР состоялся.
Чем НУР сегодня принципиально отличается от первого фестиваля?
Однозначно, масштабом. НУР вырос, и сейчас он гораздо больше понятия «фестиваль». Мы работаем в течение всего года: устраиваем шоукейсы, проводим лаборатории и организуем выставки — этой весной как раз закончился проект «Страна. Связь. Технологии» при поддержке Т2, который объехал семь городов страны. Нам важно поддерживать и развивать сложившуюся экосистему, и на мой взгляд, у такого формата есть будущее.
НУР «рассыпан по городу». Это художественное решение или продюсерская необходимость? Как вы балансируете между идеей и логистикой — и кто в итоге определяет локацию: художник или команда фестиваля?
Для медиаискусства в целом очень важно место экспонирования. Локация и инсталляция всегда взаимодействуют друг с другом, и нам интересно показывать, как это бывает, параллельно открывая Казань с новой стороны и туристам, и самим горожанам.
Список локаций каждый год собирается заново. В первую очередь мы исходим из интереса к месту: отмечаем архитектурную форму, материалы, геометрию и узнаем об истории. Потом этот пул фильтруется в том числе по принципу доступности для транспорта и пешеходов, и в итоге получается самодостаточная карта из плюс-минус 15 локаций.
Ежегодно мы объявляем всемирный опен-кол и даем художникам право выбора локации из части нашего списка, чтобы они сразу представляли масштаб и работали с контекстами. Бывает, приходится срочно менять локацию на другую, но и тогда мы думаем над синергией искусства и пространства. Часто само пространство помогает усилить контекст, транслирует смыслы и эмоции. Куда зритель зашел, как он нашел инсталляцию, что встретил по пути, какие ощущения поймал — все это неизбежно влияет на восприятие. К 50% ощущений от крутой локации добавляется 50% ярких впечатлений от инсталляции, и в результате мы получаем те самые заветные 100%.
В какой момент фестиваль начал выходить за свои рамки и складываться в более широкую экосистему проектов? Это естественный рост или попытка не застрять в формате фестиваля?
Первые попытки начались даже до первого фестиваля: в 2021 году вместе с Gorizont films мы сняли документальный фильм «Прометей. Поэма Казанского огня» и устроили серию показов. Потом стали повторять выставки цифрового искусства из основной программы, и постепенно они оформились в отдельный проект NUR Now. Дальше независимой от дат фестиваля стала музыкальная программа — TON, а параллельно появлялись новые форматы событий: например, уикенд медиаарта с Центром искусства и науки Университета ИТМО, музыкальная лаборатория НУР х TON и онлайн-лаборатория нейросетевого искусства с комьюнити «Березовый промпт».
Рост происходит естественно. С одной стороны, мы и правда хотим существовать вне рамок фестиваля, чтобы не терять связи с аудиторией. С другой, наши цели — сформировать международное комьюнити и познакомить с разным медиаискусством, а для этого нужны разные форматы.
Последний пример — выставка цифрового искусства сразу в нескольких городах. Это был шаг в сторону масштабирования НУРа или поиск новых форматов и новой модели присутствия?
И то, и другое. Пятилетие НУРа обязывало нас открыть новую главу, и мы решили попробовать расширить географию. Выставка — не новый для нас формат, но в первый раз благодаря поддержке Т2 она стала проектом-путешествием по Казани, Перми, Екатеринбургу, Челябинску, Самаре, Волгограду и Ставрополю. До нас такого никто не делал, к тому же во многих городах нам удалось впервые познакомить горожан с цифровым искусством, а в Перми еще и вступить в коллаборацию с локальным фестивалем «Просвет» — ребята нам очень помогли, огромное им спасибо.
Как устроена работа с партнерами: на каком этапе они подключаются и как интегрируются в проекты фестиваля?
Поиск партнеров начинается сразу в момент планирования фестиваля — это важно, потому что крупные компании преимущественно планируют бюджеты на год сильно заранее. Одновременно с презентацией фестиваля мы готовим партнерские пакеты и сразу прикидываем, как бренды могут лаконично включиться в программу, чтобы их ценности органично дополняли НУР.
В этом году титульным партнером фестиваля НУР стала Т2 — компания, которая меняет цифровую реальность. При ее поддержке мы готовим открытие фестиваля 28 мая. Это будет невероятный междисциплинарный перформанс REALTIME о том, как современный человек живет в цифровом пространстве и формирует его в режиме реального времени. Визуальным ядром станет инсталляция PAX от СЕТАП x T2 — динамическая система из гигантских световых колец, которой медиахудожники будут управлять вручную. В режиме здесь и сейчас она будет реагировать на движения нескольких десятков перформеров под руководством хореографа Марата Казиханова — моего близкого друга, автора проектов на стыке танца, физического театра и мультимедийной среды. Участников перформанса мы наберем с помощью опен-кола — для них выступление на открытии станет итогом лаборатории пластического тела. Звуковое измерение перформанса раскроет Index III. Мы выбрали их, потому что трио специализируется именно на живых выступлениях и виртуозно сочетает электронную музыку с классическими духовыми инструментами.
Кроме этого, Т2 поддерживает блок маппинг-шоу на Спасской башне Казанского кремля. В этом году он проходит в формате международного конкурса, в котором примут участие команды из России, Франции, Италии и Китая. Показы пройдут 29, 30 и 31 мая, и бронзового призера смогут определить сами зрители. Секцию маппинг-шоу дополнят работы в коллаборации других наших партнеров с художниками. Вдобавок Т2 поддерживает музыкальную программу фестиваля.
Официальным партнером фестиваля стал Т-банк. В соавторстве с ним наша студия formate готовит инсталляцию, о которой мы расскажем в подробностях чуть позже. Бренд-зоны ряда партнеров фестиваля сконцентрируются на территории экстрим-парка «УРАМ» — он впервые станет мейн-спотом фестиваля, где помимо прочего будут расположены центр аккредитации, инсталляции, лекторий с образовательной программой, а еще фудкорт с целым пулом гастропроектов.
Были ли случаи, когда вы отказывались от партнерства, потому что оно вмешивалось в художественную часть? Где для вас проходит «красная линия» в работе с брендами?
НУР с первого года был и остается крупнейшим независимым фестивалем медиаискусства в России, но чтобы сохранить этот независимый статус, нам очень важно выстраивать партнерства. Мы решительно против брендинга ради брендинга и выбрали для себя путь модераторов взаимодействия между брендами и художниками в целой индустрии. Благодаря НУРу молодые художники учатся работать с большими заказчиками, а они, в свою очередь, получают возможность соприкоснуться с новой аудиторией и создать реально крутой кейс.
Благодаря нашей тщательной работе в этом направлении шестой год подряд партнеры уже понимают, что лобовая интеграция больше не работает. Гораздо важнее и интереснее создавать яркий пользовательский опыт, и сейчас компании сами приходят с пожеланиями не просто расставить логотипы, а создать что-то уникальное для отражения их ценностей. Над разработкой концепций трудится целая команда, и только в синергии с искусством рождается настоящий вау-эффект.
Когда вы запускали фестиваль, была ли в Казани сцена медиаарта или ее пришлось формировать с нуля? Какие изменения произошли в индустрии за 6 лет существования НУРа? Есть ли сегодня риск, что без фестиваля эта сцена может снова «схлопнуться»?
Как таковой сцены не было, но были отдельные художники и команды, которые работали в направлении медиаискусства, в том числе интегрируясь в городские проекты. Фестиваль сделал их более узнаваемыми, дав возможность высказаться наравне с опытными студиями мирового уровня. С помощью опен-колов мы постоянно пополняем базу локальных артистов, стараемся интегрировать их в программу и оказывать всестороннюю помощь, чтобы они достойно дебютировали.
Не думаю, что сцена схлопнется без НУРа, но однозначно индустрии сложно без фестивалей, ведь именно там художники могут по-настоящему проявить себя вне рамок коммерческих проектов. Это, кстати, одна из причин, почему наш фестиваль вообще появился.
Насколько для вас и для локальной сцены сегодня важно участие в международном медиаарт-комьюнити?
Очень важно. Дело в том, что у медиаискусства нет территориальных границ — оно существует и развивается во всем мире, пользуясь целым спектром новейших технологий. Приглашая зарубежных художников, мы сами обеспечиваем плотный диалог в индустрии и непосредственно влияем на ее развитие.
Медиаискусство часто критикуют за декоративность и «аттракционность». Где для вас проходит граница между искусством и развлечением — и есть ли вообще смысл эту границу проводить?
Если честно, сама постановка границы между «искусством» и «развлечением» мне кажется устаревшей — она родом из эпохи, когда искусство мыслилось как нечто автономное, почти сакральное, а все, что связано с опытом, эмоцией или вовлечением, автоматически понижалось в статусе.
Медиаискусство работает иначе. Оно изначально существует в поле технологий, городской среды, массовой культуры — и потому неизбежно использует инструменты, которые могут выглядеть как «аттракцион»: свет, звук, интерактив, иммерсию. Но вопрос не в форме, а в том, что именно стоит за этим опытом. Для меня граница проходит не между «зрелищным» и «серьезным», а между работой, которая исчерпывается визуальным эффектом, и работой, где эффект — входная точка к смыслу. Хорошее медиаискусство может быть захватывающим, при этом формировать новый способ восприятия реальности; ставить вопросы о технологии, теле, времени и памяти; вовлекать зрителя и сенсорно, и интеллектуально. Проблема возникает, когда проект останавливается на уровне «вау-эффекта» и не предлагает никакого второго слоя. Тогда это действительно становится декоративным — пусть и технологически сложным.
Полностью отказываться от «аттракционности» было бы странно и даже неискренне. В конце концов, вовлечение — это язык нашего времени. Люди приходят не только смотреть, но и переживать, быть частью процесса. И медиаискусство честно отвечает на этот запрос. То есть мы не проводим жесткую границу, но в то же время постоянно задаем себе вопрос, а остается ли у зрителя что-то после того, как гаснет свет и заканчивается эффект?
Насколько для вас важна смысловая составляющая работ? Нужно ли зрителю «считывать» этот смысл — или достаточно эмоционального опыта?
Смысловая составляющая для меня принципиальна, но не в «объяснительном» смысле. Я не верю в искусство как в носитель готовых ответов или зашифрованных сообщений, которые зритель обязан «правильно» расшифровать. Никакого «правильно» не существует. Особенно в медиаискусстве, где язык часто строится через невербальное: состояние, среду, телесный опыт.
Поэтому я бы развел два уровня. С одной стороны, у работы почти всегда есть внутренний каркас — идея, исследование, позиция художника. В противном случае произведение рискует остаться чисто декоративным. Этот слой удерживает работу от пустоты, задает ей плотность и устойчивость во времени.
С другой стороны, совершенно не обязательно, чтобы зритель этот смысл «считывал» в буквальном виде. Более того, требование обязательно понять часто разрушает сам опыт. Медиаискусство ценно тем, что оно позволяет сначала пережить, а уже потом — при желании — осмыслить. Мне ближе модель, в которой зритель может ограничиться эмоцией, телесным ощущением, атмосферой, но при этом у работы есть глубина, в которую можно «провалиться», если возникает интерес. Это похоже на город ночью: можно просто идти и чувствовать свет, ритм, пространство — и это уже полноценный опыт. А можно начать задаваться вопросами о том, как все устроено, кто это создал, почему именно так — и тогда открывается другой слой.
Как вы думаете, у медиаискусства больше перспектив как у самостоятельного направления или оно по-прежнему во многом зависит от фестивального формата?
Фестиваль никогда не был единственной формой существования медиаискусства. Сегодня художники создают произведения, рассчитанные на длительное существование, на разные контексты и аудитории. Мы видим, как медиаискусство интегрируется в музейные и институциональные пространства; становится частью городской среды и публичного искусства; входит в коллекции и рынок; пересекается с архитектурой, наукой, игровыми движками, индустрией развлечений
При этом фестивальный формат по-прежнему играет роль катализатора и концентрирует медиаискусство наиболее полно. Именно на фестивалях возможны более рискованные, технологически сложные, иногда даже хрупкие проекты, которые не всегда вписываются в музейную логику или коммерцию. Вдобавок это еще и пространство встречи художников, исследователей и технологов, база для эксперимента и прототипирования, а также способ быстро реагировать на изменения в технологиях и культуре. Хочется подчеркнуть, что медиаискусство стало самостоятельным полем, но фестивали остаются его «ускорителем» и лабораторией. И, возможно, самое интересное сегодня происходит как раз на пересечении — когда работы живут дольше фестиваля, но рождаются в его контексте.
Текст: Елизавета Богданова
Фото: Александр Копылов
Изображения: Марина Никулина