Ночью 16 марта пройдет 98-я церемония вручения «Оскар». Ежегодно одна из старейших и наиболее престижных премий не только выбирает лучших среди лучших, но и намечает пути развития кино, определяет значимые тенденции и индустриальные сдвиги. Поэтому перечень номинантов на «Оскар» может послужить как поводом пополнить свой список фильмов к просмотру, так и способом понять, что происходит с мировым кинематографом прямо сейчас.

В преддверии церемонии кинокритик и основательница киноклуба «Место» Мария Наумова составила для Enter дайджест по главным участникам оскаровской гонки в этом году. Читайте, кто отберет статуэтку у Эммы Стоун, как «Оскар» пытается быть более артхаусным и над каким фильмом из главного топа работал оператор из России.

Образцовое голливудское кино

«Марти Великолепный»

Первый сольный проект Джошуа Сэфди — одного из братьев, чья фамилия для многих является олицетворением современного американского независимого кино. Именно они сняли культовые инди-фильмы «Хорошее время» с Робертом Паттинсоном и «Неограненные драгоценности» с Адамом Сэндлером. Но, несмотря на признание мировых критиков, «Оскар» еще не баловал Сэфди своим вниманием — ни в дуэте, ни поодиночке. Поэтому, есть ощущение, что в 2026 году киноакадемики наконец воздадут по заслугам по крайней мере одному из талантливого семейства («Крушитель» Бенни Сэфди тоже участвует в гонке, но лишь в номинации «Лучший грим и прически»).

«Марти Великолепный» хоть и снят адептом независимого и в чем-то даже экспериментального кино, на самом деле отлично подходит под определение образцового оскаровского фильма. Суперзвезда в главной роли, суперзвезда в режиссерском кресле, суперсюжет для самой разной аудитории и щепотка авторского прочтения — тоже супер. Все это делает фильм Сэфди одним из главных претендентов на статуэтку в номинации «Лучший фильм», уступающим разве что «Грешникам» и «Битве за битвой». К счастью, у «Марти» в запасе еще восемь шансов на успех, из которых вероятнее всего победа Тимоти Шаламе в борьбе за «Лучшую мужскую роль», приз за лучшую режиссуру, монтаж и работу оператора.

F1 («Формула 1»)

А вот и частичка стабильности в нашем безумном мире — чистейшей воды голливудское кино, настолько же эффектное, насколько не претендующее на высокие смыслы. До сих пор загадка, почему такие фильмы, как «Формула 1» в этом году, «Топ Ган: Мэверик» в 2023, «Ford против Ferrari» в 2020, нет-нет да и оказываются в шорт-листе «Оскара», но факт есть факт. И еще более поразительным он становится, если учитывать, что работа Джозефа Косински грозится забрать статуэтки не только в чисто технических номинациях («Лучший звук», «Лучший монтаж», «Лучшие визуальные эффекты»), но и в конкурсе на «Лучший фильм». Очевидно, последнего не случится, но само появление картины в главном топе — знак преданности «Оскара» всему старому доброму (даже если у этого старого доброго уже нет сил участвовать в «гонке»).

И вот тут мы подходим к очень важному моменту. Всем ясно, что «Формула 1» — абсолютное клише, ничем не удивляющее, кроме пресса 62-летнего Брэда Питта, — но кто сказал, что такого кино не должно быть на «Оскаре»? В конце концов, именно массовые картины кормят кинотеатры, продюсеров и индустрию в целом, но что еще важнее — закрывают зрительскую потребность в ощущении детского восторга от просмотра фильма. Как раз эту категорию лент и представляет на «Оскаре-2026» олдскульная «Формула 1».

«Хамнет»

Как бы странно это ни звучало, но фильм, вольно трактующий биографию великого Уильяма Шекспира (а точнее даже его супруги), больше всего удивляет тем, что сняла его Хлоя Чжао. Одна из лучших женщин-режиссеров современности прославилась своей близкой к документальности манерой в дебютной картине «Песни, которым меня научили братья», затем перенесла ее в оскароносную «Землю кочевников» и тем самым доказала миру, что получить заветную статуэтку за «Лучший фильм» можно без эмоциональных перегибов и идеально выстроенной картинки. В «Хамнете» от этой внутрикадровой легкости и ненавязчивости не осталось и следа: фильм давит на зрителя тяжеловесными символами и доведенной до точки невозврата красотой. Именно поэтому для меня работа Чжао в этот раз оказалась ближе к представителям образцового голливудского кино.

Тем не менее, у «Хамнета» определенно есть и положительные черты, главная из которых — Джесси Бакли (извините, поклонники Пола Мескала, но такой актерской мощи уступает даже этот голубоглазый краш). Именно исполнительница главной роли компенсирует грубость повествования и крайне органично подталкивает зрителя к восторгу не от внешней, а от внутренней жизни фильма, параллельно делая заметной скрытую за основным сюжетом тему существования женщины в конце XVI века. Так что, очень хочется, чтобы все прогнозы относительно победы Бакли в номинации «Лучшая женская роль» все-таки сбылись.

Фильмы-манифесты

«Битва за битвой»

С вероятностью 90% именно новая работа Пола Томаса Андерсона заберет статуэтку как лучший фильм года. Подтверждений тому может быть много, но безапелляционное, безусловно, одно: «Оскар» — главная кинематографическая премия США, «Битва за битвой» — главный американский фильм последних лет, обнажающий самые воспаленные нервные окончания современного американского общества. Понять, насколько недосягаемым по уровню высказывания для всех остальных в гонке номинантов является Андерсон, довольно просто. Представьте, прямо сейчас в российских кинотеатрах выходит отечественный фильм, который смело, иронично и талантливо говорит о том, о чем мы в основном — молчим, иногда — шушукаемся и, к счастью, еще реже — спорим за семейным столом.

При этом до конца оценить значимость «Битвы за битвой» мы, как и все зрители за пределами США, даже при всем желании не сможем, потому что уж слишком эмоционально далеки от пошатнувшейся американской демократии. Зато точно сможем оценить безукоризненный каст, уровень актерских работ, операторские решения и мастерство режиссера (достаточно посмотреть тихую, идиллическую и вместе с тем абсолютно невыносимую от напряжения сцену погони в финале — и вы сразу поймете, в чем величие Андерсона). В общем, пророчу «Битве за битвой» победу как минимум в трех из тринадцати номинаций.

«Секретный агент»

Если «Битва за битвой» — это громкий крик о помощи, в конце переходящий во вздох надежды и облегчения, то «Секретный агент» — прерывистый и давно безжизненный зов, предостерегающий от повторения неизбежных ошибок. Сложносочиненная картина бразильца Клебера Мендонса Филью обращена одновременно и в прошлое, и в настоящее, и в будущее, хотя рассказывает о вполне конкретном историческом периоде военной диктатуры в Бразилии во второй половине XX века. Главный герой — до кончика пальцев мирный интеллигент — вынужден жить в постоянном предчувствии угрозы, скрываться под чужим именем и взять на себя роль «секретного агента», чтобы уцелеть. Вся соль в том, что говоря об одном вымышленном персонаже, картина одновременно размышляет о миллионах реальных судеб из совершенно разных эпох совершенно разных стран.

Помимо номинации на «Лучший фильм», «Секретный агент» отметили в конкурсе на «Лучшую мужскую роль» (Вагнер Моура), «Лучший фильм на иностранном языке» и «Лучший кастинг». Сложно сказать, заберет ли картина победу хотя бы в одной из категорий, но она точно стоит вашего внимания. Кстати, еще и потому, что оператором ленты выступила Евгения Александрова из России — и ее работа со старинными камерами и анаморфными объективами, создающими невероятный эффект присутствия, заслуживает отдельной похвалы.

«Бугония»

То, что новый фильм великого и ужасного Йоргоса Лантимоса по моему скромному мнению оказался в списке фильмов-манифестов, — скорее минус, чем плюс. Да, провокационному режиссеру всегда было что сказать, но делал он это так филигранно и отстраненно, что уличить его в злостном насаждении каких-либо идей было сложно. Теперь же даже у преданных поклонников творчества греческого автора «Бугония» вызвала неприятие, а то и раздражение. Такие же смешанные чувства, судя по всему, испытали и члены жюри в Венеции и на «Золотом глобусе», по инерции отметившие новую картину признанного мастера, но не отдав ей ни одной награды.

Смысл «Бугонии» выразителен и нелеп настолько, что артикулировать его практически невозможно. Но если все-таки попробовать, получится что-то типа: все люди — улей, Эмма Стоун — инопланетянка, конспирологи — зло, фильм — анекдот. Еще одну точную параллель подобрал кинокритик Егор Москвитин, написав: «…это уже даже не “Черное зеркало”. Это “Ералаш”». К счастью, оправдать Лантимоса можно тем, что авторство высказывания не в полной мере принадлежит ему: сценарий фильма — основан на комедии корейца Чан Чжун Хвана «Спасти зеленую планету!» (2003). Так или иначе, «Бугония» и Эмма Стоун борются за статуэтки и отстаивают свое право на жизнь, даже несмотря на бьющую в глаза инопланетность на фоне остальных номинантов.

Фильмы-тренды

«Сентиментальная ценность»

В списке претендентов на лучший фильм года картина Йоакима Триера явно выглядит европейским засланцем. Ведь именно в Каннах лента получила Гран-при и рекордные 19 минут аплодисментов — это и стало отправной точкой для того, чтобы многие эксперты и в России, и за рубежом назвали «Сентиментальную ценность» лучшим европейским фильмом года. Хотя, конечно, сказалось не только это, но и большая любовь фестивальной публики к интеллектуальности и экзистенциальности и накопленная усталость от фильмов-манифестов.

Отмечая новую картину Триера сразу в девяти номинациях (среди которых «Лучший фильм», «Лучший фильм на иностранном языке», «Лучший режиссер» и «Лучшая женская роль»), «Оскар» всеми силами приближает свою повестку к артхаусности и духовности европейских фестивалей и как бы намекает на то, что Американская академия тоже не промах и способна по достоинству оценить не только гоночный аттракцион с Брэдом Питтом, но и тихую драму про отцов и детей. При этом сложно сказать, отдадут ли в этот раз члены жюри предпочтение такому кино, потому что все предыдущие годы главный пьедестал занимали полярно разные «Анора», «Оппенгеймер», «Земля кочевников» и «Все везде и сразу». По моим ощущениям, «Сентиментальная ценность» имеет большие шансы получить звание лучшего фильма на иностранном языке и одну из актерских наград.

«Сны поездов»

Медленные тихие картины по типу «Снов» — важная альтернатива громким фаворитам на «Оскаре» и тренд, который уже несколько лет витает в воздухе и фестивальной повестке. Вспомните недавние «Прошлые жизни», «Манчестер у моря», «Патерсон». Зрители перенасыщены смыслами и идеями, и поэтому экзистенциальные и почти бессюжетные истории воспринимаются нами как неожиданная и подкупающая интимность. В картине про лесоруба-отшельника, живущего и теряющего все в начале XX века, нет и намека на игру со зрительскими эмоциями и ставшую привычной для современного искусства декларативность. Вместо этого — завораживающая красота природы и рефлексия об одиночестве, соседствующем с целым миром.

Несмотря на манящую перспективу поменять правила игры, между голосом и безмолвием киноакадемики все-таки выберут первое, поэтому шансов назваться лучшим фильмом года у «Снов» не так уж много. Зато взять награду в номинации «Лучший адаптированный сценарий» — вполне прилично: Клинт Бентли снял фильм по экранизации одноименной повести Дениса Джонсона, крупнейшего американского писателя и финалиста Пулитцеровской премии. А еще можно предположить, что статуэтку за «Лучшую песню» заберет Ник Кейв — австралийский рок-музыкант и писатель, которого «Сны» впечатлили настолько, что он вместе с основным композитором картины Брайсом Десснером из The National написал для фильма заглавную песню.

Кино-вызов

«Грешники»

«Грешники» — чрезвычайно умная работа с (на секундочку, исконно низким) жанром, в ходе которой в простую на первый взгляд структуру хоррора встраивается сложное социальное высказывание. По структуре фильм Райана Куглера больше всего напоминает «От заката до рассвета» Роберта Родригеса и Квентина Тарантино, а по тонкости посыла — «Прочь» Джордана Пила, который в 2018 году получил «Оскар» за лучший сценарий. Но, пожалуй, среди прочих преимуществ картины Куглера стоит выделить только одно, самое веское: на сегодняшний день за всю карьеру ни Пил, ни Тарантино, ни тем более Родригес не получали 16 номинаций от Американской академии за один проект.

Вампирский ужастик бойко, зрелищно и музыкально говорит о коллективной травме и исторической памяти, воплощая, на мой взгляд, один из самых перспективных векторов развития кинематографа — арт-мейнстримный. В этом смысле «Грешники» служат важным маркером времени, бросают вызов привычному разделению кино на жанровое и авторское и доказывают, что идеологичность все-таки можно совместить с коммерческим масштабом и не быть при этом закиданным камнями ни киносообществом, ни массовым зрителем. Возможно, именно такой подход позволит «Грешникам» дойти не только до наград, но и до сознания аудитории, чего из-за сложности и муторности повествования, например, не удалось сделать тому же «Оппенгеймеру», а жаль!

«Франкенштейн»

Кроме того, что «Франкенштейн» — довольно спорное по драматургии кино, это еще и серьезный вызов внутренним ценностям киномира. Для многих не секрет, что экранизация романа Мэри Шелли для Гильермо дель Торо стала чуть ли не делом всей жизни, к которому он неспешно и основательно готовился. Переломный для индустрии момент кроется в том, что зрительская премьера фильма состоялась не в кинотеатре с бархатными креслами, а в знакомом интерфейсе Netflix, который участвовал в производстве фильма. И если в случае со «Снами поездов» такие вводные смущения не вызывают, то в ситуации с «Франкенштейном» очень даже. Ведь это явный признак того, что стриминги давно перекочевали из статуса платформ с сериалами в статус больших игроков индустрии, которые работают с такими же большими признанными авторами и местами наверняка диктуют им свои правила. Хотя и это уже не новость.

На этом интерес к «Франкенштейну» может быть исчерпан. Несмотря на пышность и тщательную работу с декорациями, новый фильм дель Торо получился неглубоким и не приносящим ничего нового в контексте киноязыка. Поэтому из девяти номинаций справедливо будет отдать ему награды за работу художника-постановщика, костюмы, грим и прически, а в остальном великий «Франкенштейн» оказался слаб. И даже проглядывающие из-за тонн грима глаза Джейкоба Элорди его не спасли!

Текст: Мария Наумова
Изображения: Айгуль Мирханова