С 20 по 23 мая в Казани пройдет музыкальный фестиваль AWAZ. Значительная часть артистов из лайнапа неизвестна широкой публике, но каждый из них оказался в нем не случайно, а в результате кураторской работы команды и может стать открытием для посетителей.
Другая важная черта AWAZ — ориентация на фольклор и глокальность — соединение местного колорита и мировых тенденций. Помочь сориентироваться в лайнапе фестиваля мы попросили казанского музыканта и соавтора Телеграм-канала «Казанализация» Айдара Хуснутдинова.
«Всем кажется, что исполнитель традиционной музыки — это старичок из высокогорного аула. Это не так. <…> У нас акцент на том, что это может исполнять любой», — рассказывает в интервью «Медузе» (признана в России «иностранным агентом», — прим. Enter) сооснователь лейбла Ored Recordings Булат Халилов. От лейбла на фестивале AWAZ выступают три артиста — фантазийно-традиционный блэк-металический проект Zafaq, ансамбль JRPJEJ (читается как «Джэрпэджэж», — прим. Enter), играющий ритуальные и обрядовые кавказские песни, и Заур Нагоев — музыкант из Адыгеи, исполняющий народную музыку в манере, максимально близкой к аутентичной.
Народная музыка — это ключ к пониманию того, что петь и играть на инструментах — вопрос не столько таланта, сколько желания и духовного погружения. Приведу пример из жизни Фольклорного ансамбля Казанской консерватории, чей состав ежегодно пополняется новыми участницами и участниками из студентов, а репертуар — новыми песнями из экспедиций. Из общения с его руководительницей Лилией Сарваровой я узнал, что проще и быстрее запеть и стать частью традиции получается у студентов-этномузыкологов. Они обычно не умеют петь «по правилам» и просто подхватывают манеру, которую предлагает народная традиция. Те, кого учили петь в академической и эстрадной манере, испытывают сложности. От народной и — шире — любой музыки не музыканта отделяет несколько шагов: поверить, принять правила игры (в данном случае — традицию), а дальше — открыться и начать играть и петь. Все — ты носитель традиции или часть большого музыкального океана.
«Просто люди экзотизируют [народную] культуру, нам кажется, что такой исполнитель — это обязательно чувак на лошади, который говорит супермудрости. А он ходит на работу, готовит дома, у него телевизор, ноутбук — и это нормально», — продолжает мысль Халилов в том же интервью. То же касается и любой другой музыки. Чтобы состоялся эмоциональный контакт со слушателем, не обязательно обладать голосом и диапазоном Мэрайи Кэри или извлекать из инструмента сто нот в секунду. Более того — не нужно быть небожителем или мудрецом. От подавляющего большинства интервью с музыкантами, которые я прочитал, посмотрел, взял или расшифровал, мне было неловко. Их музыка разговаривает со мной напрямую, а в интервью они мямлят, говорят банальности и поддерживают не тех политиков, которые этого заслуживают. Приятные звуки льются из-под пальцев и из уст неприятных людей, и это нормально.
Если внимательно вслушаться в звуковую палитру AWAZ’a и всмотреться в лица участников, сложно отделаться от ощущения, что за кажущейся пестротой сияет именно эта мысль об универсальности и демократичности музыки. Ориентация на фольклор, о которой так много говорят организаторы в своих интервью, — не просто рекламный прием.
Несколько лет часть команды, стоящей за AWAZ’ом, делает фестиваль «Боль», и только ленивый не говорил, что в его афише сплошь незнакомые имена, состав участников слишком эклектичный, часть из них — нерукопожатные (так и есть, с некоторыми я за один стол не сяду), а чуть ли не большинство не умеет играть и петь. Думаю, для многих групп, у которых в портфолио есть красивая строчка «сыграл на “Боли”», она (буквально или в широком смысле попадания в контекст) и становится главным достижением. Сегодня вы выступаете на фестивале, тысячи подростков, впервые вас увидевших, прыгают и визжат под ваши песни, а завтра праздник заканчивается, и вы с товарищами по группе снова идете на заводы и в офисы. Так же, как и исполнители народной музыки. Логично, что работа с описанными в этом абзаце музыкой и смыслами привела организаторов к фольклору, который открывает глаза на философию самодельности и пения «потому что поется».
Так что же мы услышим на фестивале? Про все восемьдесят с гаком артистов я вам не расскажу, но кое-какие имена подсветим. Не «самых лучших»: как мы уже поняли из вышенаписанного, музыка — это не соревнование. И не самых любимых — это было бы необъективно. Вряд ли цель этой колонки — провести вас за руку по райским полянам моей любимой музыки. Цель — взглянуть на фестиваль шире, постараться его осмыслить, понять и принять. Как исполнитель принимает традицию.
Раз в статье так много говорилось о фольклоре, начнем с него. На фестивале мы услышим, например, группу «Птица Тылобурдо» из Ижевска. Помимо авторских песен, коллектив исполняет бесермянские крези — древний вид народных песен-звукоподражаний, основанных на импровизации. Фольклор в чистом виде есть и в репертуаре «Ойме», поющих эрзянские и мокшанские народные песни. Несколько лет назад коллектив посотрудничал с Эриком Муке из группы Deep Forest — отцов этно-попа из 1990-х и авторов гениального альбома Boheme. C тех пор в репертуаре «Ойме» появились электронные обработки народных песен. Адыгейский фольклор исполнит упомянутый Заур Нагоев, пришедший к традиционной музыке после знакомства с мастером по плетению циновки и изготовлению народных инструментов и открывший в ней источник «народной мудрости и представлений о мире». Таджикские мелодии представит коллектив «Эхо Памира». Его участники работали в таджикистанских театрах и играли в местных ансамблях. А потом в стране началась гражданская война. «Уезжали мы от тяжелой жизни и нашли друг друга уже годы спустя, когда переехали в Москву», — рассказывают о себе исполнители.
Мы любим слушать в пост традиционную музыку. А иногда и пост-традиционную музыку. Продолжая заложенный в фольклоре принцип самодельности, некоторые коллективы идут дальше и подмешивают к народным распевам скрежет гитар и булькание синтезаторов. Есть ощущение, что на AWAZ отобрали именно тех представителей направления, кому удается делать это без ненужного лоска. Например, ижевскую группу post-dukes, смешивающую примоченный кубыз (у удмуртов так называется традиционный струнно-смычковый инструмент, — прим. Enter) и хоровое исполнение фольклора с холодноватым, как будто на коленке собранным техно. А еще — заслуженный коллектив Volga, который, по их собственному утверждению, «базируется на синтезе танцевальных ритмов с традиционной славянской полиритмией — в сочетании с атмосферным эмбиентом и нойзом, акустической перкуссией и экологически чистыми мелодиями». Черкесский проект Zafaq представляет «взгляд на танцевальные и обрядовые черкесские мелодии врачевания, вызова дождя и эпические пшинатли через призму блэк-метала». Неискушенный слушатель не опознает в скрипучих гитарах и барабанной молотилке этнических элементов, но эмоцию словит ровно ту же, что и от обрядовой музыки. Пришел одним — ушел другим. Обряд прошел успешно.
Кажется, что так же работают и представители других жанров, отобранные на AWAZ. Например, пост-металисты Irhagar из Улан-Удэ. «Напряжение, разрядка, напряжение, разрядка, напрррррр… Аааа… Не помню, чтобы я хоть раз заканчивал слушать альбом настолько уставшим», — делится впечатлениями один из их поклонников на Bandcamp. По той же схеме устроена диковатая, «наказывающая» электроника Wulffluw XCIV, похожие скорее на заговоры, чем на рэп, песни «АИГЕЛ» и замешанный на тропикалии и пост-панке мягкий экзорцизм Los Pirañas.
Пост-панк — важная составляющая компота AWAZ. Демократичная, простая и прямолинейная музыка, исполнению которой можно быстро и бодро обучить любого случайного знакомого, посетившего вашу репетицию в гараже. Если это восточно-европейский пост-панк, то хорошо петь — необязательно, это даже лишнее. Жизнь здесь непростая: дом — работа — репетиция в условном «Юлдаше» — пьянка — дом, учиться вокалу просто некогда. Эту философию в Казань везут, в частности, «Где Фантом?», «Утро» и Super Besse.
Везут не просто так — делятся опытом. Как утверждает босс AWAZ’a Степан Казарьян, его амбиция — «дать пинок местной сцене». Наши-де посмотрят, как проводить музыкальные обряды с помощью кубыза с дисторшном — глядишь, и сами что-нибудь проведут. А мы и так проводим. Хотя не так часто — просто рук не хватает.
Например, на три фестивальные группы приходится один участник. В коллективе Jerk, пересаживающем рассаду Мака ДеМарко в почву спальных районов Казани, Игорь Шемякин играет на барабанах. В «Свете Лукьяновой», соединяющей традиции советской бардовской песни с «новой волной», он выполняет роль музыкального продюсера и дергает струны баса. А у ветеранов местной сцены Harajiev Smokes Virginia является фронтменом и идеологом. Представители татароязычного десанта на фестивале тоже связаны между собой — фолк-артель Juna, электро-джем-банда qaynar и рэперы Usal и K-Ru выпускаются на Yummy Music. Сам лейбл, подобно многим героям этой статьи, тоже нацелился на фольклор — скоро на его импринте выйдут записи исполнителей из татарских деревень, которые собрал и записал ваш покорный слуга вместе с коллегой из Djinn City Тимуром Митрониным и бардом Рушаном Хаяли.
На охоту за традиционной музыкой выбрался и другой участник AWAZ — MITYA. Прямо сейчас он находится в Алтайских горах и вернется аккурат к фестивалю. Помимо сольного проекта он сыграет в мета-рок-коллективе «Черный государь» вместе с мета-поп-коллективом «Человек цеце». Кстати, оба появились в лайнапе благодаря рекомендациям «Казанализации». Из остальных местных артистов точнее всего в контекст феста попадают юдинский романтик Усируся и лесной бард Сикамор — неудивительно, что они были объявлены одними из первых. Будет ли всем этим людям полезен пинок AWAZ’a, мы не знаем, но с радостью подставляем наши самые мягкие места.
Изображения: Саша Спи
Казанская сцена в 2021-м находится в любопытном положении. С одной стороны, выходит немало яркой и своеобразной музыки, которую начинают замечать за пределами республики. С другой стороны, есть и проблемы. Как отметил в недавнем интервью организатор грядущего фестиваля AWAZ Степан Казарьян, сцена в Казани — «ограниченная» и «держится буквально на нескольких людях, которые играют одновременно в нескольких группах».
Один из активных участников этого ядра местной сцены — соавтор Telegram-канала о музыке и культурной жизни Татарстана «Казанализация» Айдар Хуснутдинов. Мы попросили Айдара разобрать девять самых любопытных альбомов, выпущенных казанскими музыкантами за первые три месяца 2021 года.
Рецензенты в разное время слышали в музыке Вани Лимба голоса «подземных существ» и воплощение «страхов и чаяний далеких дремучих предков». «Эсхатология» подарит вам сладко-пугающие ощущения от прикосновения этих сущностей и познакомит с новыми. Это альбом-путешествие — через внутреннее толкиеновское Лихолесье, где шевеление неведомого пугает и убаюкивает одновременно.
Трио «ОММАЖ» играет приятный уху синти-поп, ориентируясь, по собственному признанию, как на MGMT, так и на раннюю Пугачеву. На коротыше «Хис Ит» вас ждут летящие как аргамаки мелодии, переливающиеся, как серьги с красным камнем, синтезаторы и крепкие, как хватка борца корэш, тексты. Слабое место ансамбля — вокал фронтмена Динуса Ягафарова, а именно узость его эмоционального спектра. По четырем трекам пластинки размазана одна и та же сладкая интонация. С другой стороны, их коллега по лейблу Ильгиз Шайхразиев всю карьеру на таком построил — и ничего.
В первой посылке от лейбла близких к комьюнити Werk электронщиков Kitobwoy, GetCosy и Buwalda к вам летит в меру заводной холодноватый хаус, похожий на замаскированное техно. Мини-альбом TRIPPY TRAXX, Vol. 1 — это Владимир Познер от мира музыки: появляется на радарах ночью, интеллигентно проговаривает прописные истины на уместный в 2021-м лад, по-старомодному внимателен к деталям, а кричащему диско-пиджаку с леопардовым принтом предпочитает не всякому заметные, но тщательно выбранные цветные носки лефтфилд-хауса.
Царицынские каменно-деревянные джунгли вскормили не только уважаемого шансонье Рустема Жигу, но и скромного труженика пауэр-попа Сашу Коша. В свободное от прокладки интернет-коммуникаций и разведения перепелов время Саша замешивает в музыкальном котле дворовую песню, Барыкина и Savage Garden. Получается нормально — по-пригородному романтично, по-родному кринжово и до головной боли привязчиво.
Альбом Сикамора сыгран и записан нарочито сыро, а спет с доверительной интонацией, от которой становится то тепло, как у бабушки за пазухой, то некомфортно — как будто кто-то поделился секретами, о которых ты не просил. При этом «Песни о Родине» — очевидно постмодернистский альбом. Его автор Закария Туктаров признается, что в текстах «намешал ключевые слова из песен различных исполнителей», а список вдохновивших пластинку артистов занимает целый абзац. Однако главное в альбоме — не эти влияния, а чуткость Закарии к себе и глухо поющим подземным водам Родины, которую бард пишет с большой буквы и называет «местом, куда хочется вернуться, но не получается».
Проект Семена Метелькова YaineYa начинался с мат-рока — нишевого жанра, индуцирующего тяжелые формы музыкально-религиозного фанатизма. Всю карьеру Семен выстраивал вокруг себя небольшое, но преданное комьюнити близких по духу слушателей. Но всякий гуру знает — иногда приходит время решительных жестов. После них ряды паствы редеют, но преданность тех, кто остался, уже не вызывает сомнений.
«Антитела» — тот самый шаг без оглядки на прошлое. Презентуя альбом, Семен обратился к слушателям с просьбой посоветовать близких пластинке артистов, чтобы грамотно настроить таргетинг. Он сам не понимал, что напоминает запись, а мнение части слушателей выразил гитарист группы «Витамин Роста» Юрий Юсим: «Альбом похож на плинтус, капусту и вертолет». Мне же кажется, что самая близкая аналогия — это питерская группа KIROV, описывающая собственный стиль так: «Сложновато для инди, простовато для прогрессива, сладковато для андеграунда, но точно именно так, как мы любим».
В музыке Айдара Гайнуллина всегда чувствовалась беспримесная радость творчества. На первых треках создавалось ощущение, будто я — слушатель — сопровождаю музыканта в захватывающем путешествии-исследовании программы Ableton. От релиза к релизу мастерство артиста росло, словно экспа у героя компьютерной игры. AIIID балансировал на грани между экспериментом и поп-музыкой, чередуя шумовые переливы с поп-вокалом знакомых артистов.
Новый альбом Айдара называется «Помехи», и это название — хорошая метафора для его музыки. В более ранних релизах поп-элементы приходилось расслушивать через слои экспериментальщины, испытывая извращенное удовольствие, словно чистишь диковинный плод. В новом же альбоме помехи заняли центральное место на звуковом полотне, а поп-мякотка еле виднеется. Как концепция это, наверное, хорошо, но вот переслушивать альбом вам вряд ли захочется.
Старательно и не без драйва сыгранный и спетый батя-рок. Однако драйв этот не сырой и бьющий через край, а облагороженный и стерильный — такой хранится за стеклом в отсеке рок-н-ролла Парижской палаты мер и весов. Тексты тоже написаны складно и с любовью, но напоминают, конечно, не размещенного на обложке альбома Гоголя, а усредненный советский хард-рок 1980-х. Вроде ребята щекочут своими гитарами все рекомендованные учебниками по киданию козы места, но ни смешно, ни даже неловко от их тщания, к сожалению, не становится.
Изображение: Саша Спи
В 2020-м стали все чаще говорить о «казанской сцене». В СМИ за пределами Татарстана вышло с десяток статей о феномене. Сразу несколько местных артистов выпустили удачные альбомы, отобрались на фестивали и получили приглашения выступить в Европе. А кто-то даже попал в эфир федеральных телеканалов. Мы попросили музыканта групп Djinn City и «Света Лукьянова» и соавтора Telegram-канала о местной культурной жизни «Казанализация» Айдара Хуснутдинова подвести музыкальные итоги 2020-го в Казани.
Шоукейс «ИМИ.Сцена», который прошел в Werk 14 марта 2020-го. Его организовали Институт музыкальных инициатив и ЦСК «Смена».
По каким признакам можно понять, что в городе есть собственная сцена? Во-первых, по большому количеству активных групп, которые дружат между собой. Во-вторых, по наличию у них регулярных концертов (хотя бы раз в месяц). И в-третьих, по деятельности журналистов, которые все это освещают. Давайте вместе разберемся, есть ли все вышеперечисленное в Казани.
Если концерты хорошие, то на них ходит все больше и больше народа. Сначала сами участники сцены. Потом — их друзья и друзья друзей. И наконец музыканты видят перед собой полный зал незнакомых меломанов, и приходится вводить фейсконтроль, как в баре «Соль».
В начале года большие и интересные концерты местных групп были, и рост аудитории тоже: 6 января презентовали благотворительный сборник «Сезон чудес» в «Соли» (около 130 посетителей), а 8 марта состоялся концерт всероссийской акции «Не виновата» в Werk (около 250 зрителей).
Кульминацией же стал масштабный шоукейс «ИМИ.Сцена», прошедший стараниями Института музыкальных инициатив и «Смены» 14 марта в том же Werk (около 400 зрителей) — тот самый шанс, чтобы сцену откуда-нибудь стало видно. Приехали организаторы фестивалей из Москвы и Поволжья (например, Степан Казарьян с «Боли»), именитые музыкальные журналисты (например, Илья Зинин и Максим Динкевич) и даже представители мейджор-лейблов (Владимир Юрченко с Warner Music Russia). Эти и другие опытные люди из музыкального бизнеса послушали десяток групп, отобранных из 50 заявок, и сделали им интересные предложения — в частности, несколько команд позвали на фестивали. Но радость оказалась преждевременной — большую часть фестивалей (как и остальных концертов) отменили сами знаете из-за чего.
Благотворительный фестиваль «Адаптация» от продюсерского центра creeptone media; май 2020-го
Отмена концертов больно ударила по многим артистам. У MITYA, Juna, Djinn City и «Светы Лукьяновой» сорвались европейские туры. И кажется, что в 2020 году этот факт даже не впечатляет — ну, казанские группы собирались поехать в европейские клубы и на фестивали, подумаешь! Удивительное время. Можем это тоже учитывать как показатель роста сцены.
Летние фестивали, которыми славится Казань (в первую очередь спасибо Дирекции парков и скверов) и которые подкармливают в теплый сезон независимых музыкантов, также отменились и вернулись только в августе. Никаких корпоративов тоже не было.
Часть концертов и фестивалей ушла в онлайн. С марта по май в официальных аккаунтах Республики Татарстан транслировались «онлайники» в рамках акции «#Айдадомой». На них выступили как поп-звезды вроде Фирдуса Тямаева, так и независимые музыканты, например, Djinn City. В мае прошел благотворительный фестиваль «Адаптация» от продюсерского центра creeptone media, интересный как с кураторской точки зрения, так и тем, как все было снято. Появилась инициатива по созданию казанского аналога Tiny Desk — это формат, когда музыканты играют концерты на камеру в теплой душевной обстановке. С ним экспериментировала команда обновленного КЦ «Московский». Другая попытка — похожий на сверхуспешное шоу Colors с выступлениями артистов на цветном фоне проект Master Blaster, пока еще не набравший аудитории, но уже анонсировавший второй сезон. В августе же стараниями Werk Казань в формате онлайн подключилась к главному российскому шоукейсу Moscow Music Week — на событии сыграли MITYA и «Света Лукьянова» (а проныра jerk таки съездил в Москву).
Два самых масштабных онлайн-мероприятия организовала «Смена». В мае вместе с братскими книжными из еще четырех городов они провели «Редкие виды» с впечатляющим составом участников. На нем казанцы Harajiev Smokes Virginia! сыграли в компании Бориса Гребенщикова, Ренаты Литвиновой и других звезд. А в ноябре в рамках года Германии в России прошел фестиваль Rodina-set’. На нем в числе прочего были представлены две коллаборации немецких и казанских музыкантов. В рамках одной из них берлинский электронщик Debmaster превратил полевые записи города, сделанные местными артистами, в абстрактные электронные композиции. Другая — это проект Vatannar. Для него берлинский продюсер Гвидо Мёбиус, наш дуэт Djinn City и композитор Сугдэр Лудуп переосмыслили народные песни Поволжья в исполнении Фольклорного ансамбля консерватории.
Однако, как ни радуют успехи онлайн-концертов, с традиционными концертами они не сравнятся. К сожалению, построенная в начале года башня зрительского интереса к ним развалилась. Сейчас выступления, конечно, проходят — но если в начале года, желая оскорбить группу, про нее могли сказать «собирает 100 человек», то сегодня 100 человек — это солдаут в Werk, больше билетов продавать нельзя. Несколько таких солдаутов прошли за последний месяц (например, сольники групп «юна» и «Черный Государь» и совместка «Светы Лукьяновой» и «Ё***ков Воробушков»). Но это уже другие концерты — ни полных залов, ни танцев в обнимку, а за масками не видно, кто из зрителей подпевает.
Сейчас Werk взял на себя важную роль: в разрешенные часы ночью или рано утром — время техно, а вечером это модный клуб с демократичной репертуарной политикой. Там могут выступить начинающие группы и почувствовать себя в роли гордых дошколят, допрыгивающих до верхних кнопок лифта. Но при этом определенная планка качества держится. В Werk постоянно играют заметные российские музыканты, а местные их разогревают и таким образом знакомятся с новой публикой и с приезжими кобейнами (в основном в этой роли выступает группа jerk). Похожую нишу в 2000-е занимала «Желтая кофта», которую многие вспоминают с теплотой. Надеемся, что в следующем году привычный масштаб концертов вернется, а сцена и интерес публики продолжат расти.
Той части музыкантов, которая зависела от гонораров за концерты, пришлось перепрофилироваться — например, Митя Бурмистров начал делать регулярные стримы с донатами, на которых он писал треки вместе со зрителями, и завел Patreon с активными подписчиками. А я, оставшись без концертов, занялся музыкальной журналистикой, которая в этом году в Казани начала набирать обороты.
Во-первых, в полную силу заработал Telegram-канал о местной музыке «Казанализация» (хотя вот за него нам как раз никто не платит!). Сейчас у него больше 400 подписчиков (в Telegram, где счет, как некогда в ЖЖ, пока идет на тысячи, это приличные цифры для скромного локального медиа). Среди них — музыканты, журналисты и сотрудники лейблов со всей России. Канал старается беспристрастно и почти ежедневно писать про всю музыку, которая выходит в городе (кроме академической и джаза).
Также про казанскую сцену вышло несколько текстов в федеральных изданиях — в частности три моих в «ИМИ.Журнале» (раз, два и три) и недавний материал Саши Левина для «Кольты» про новых казанских электронщиков — феномен, требующий отдельного изучения и осмысления. В местной прессе тоже кое-что происходило: в «Реальном времени» публиковалась серия бесед Радифа Кашапова с казанскими артистами, а в «Инде» вышли несколько выпусков «Свежей крови» Алмаза Загрутдинова, рубрики о новых релизах с прямой речью музыкантов.
Будем надеяться, что следующем году экспансия наших артистов через федеральные СМИ продолжится — как своими силами, так и стараниями журналистов-подрывников. А в местных продолжат выходить интересные материалы.
Но как бы ни были важны разговоры о трендах, нам милее и интереснее личные истории. Рассказываем о представителях казанского музыкального сообщества, которых в 2020-м было сложно игнорировать — об их успехах и неудачах в музыке, маркетинге, индивидуальном предпринимательстве и личной жизни.
Игорь — бессменный фронтмен, пожалуй, самой известной казанской альт-рок-группы Harajiev Smokes Virginia. В этом году «Хараджиевы» отметили десятилетие творческой деятельности и выпустили две (отличные!) новые песни после четырехлетнего перерыва. Помимо этого, Шемякин играет в бесчисленном количестве других коллективов, у трех из которых (jerk, «Света Лукьянова» и «Ё***ки Воробушки») тоже вышли новые записи. А у «Энергии», знаменитой своим лозунгом «репетиций у нас меньше, чем выступлений», прошел юбилейный концерт.
Свою музыку Игорь играет вопреки давлению капитализма, а вот чужую с удовольствием продает. Его виниловый магазин «Сияние» на первом этаже «Смены» в этом году отметил трехлетие, пережил кризис и запустил доставку по всему миру.
В «Смене» Игорь не только удобно хостит свой бизнес, но и работает как лошадь. С командой культурного центра он принял участие в организации ряда концертов, фестиваля Rodina-set’ и шоукейса ИМИ, а также запустил проекты Smena Music Week и сборник «Турбина. Смена года» вместе с московским книжным «Маршак». Для него поволжские музыканты (в том числе герои этой статьи) сочинили неожиданно свежо звучащие песни на стихи детей. В свободное от всей этой богемной жизни время Игорь принимает участие в деятельности редакции «Казанализации» — редко, но метко пишет материалы и часто, но густо генерирует идеи и помогает наладить контакты со звездами и темными лошадками российской инди-музыки.
Митя — еще один многостаночник и музыкальный осьминог, в каждом щупальце держащий по проекту. У четырех из них в 2020-м вышли релизы: у MITYA, Acid Minerale и «Черного Государя» — по вдохновению, а у Masta Mic — древнего вирусного битбокс-проекта Мити — «чтобы уладить проблему с пиратами, заливающими на стриминги старые треки». Каждый из них, кроме Masta Mic, получил в этом году свои пять минут массового успеха. С треком «Блиночки» Acid Minerale завирусился в TikTok, с Close My Eyes MITYA озвучил шоу «Танцы» (результатом стали более 5 000 шазамов только в первую неделю), а «Черный Государь» выступил на «Давай поженимся» перед смертельно уставшими Розой Сябитовой и Ларисой Гузеевой. Из снятых для этих проектов клипов отметим два — 360-градусное видео американского психоделического кудесника Vinyl Williams на песню Island и ко-продукцию с Тимофеем Шарагиным из обласканной Дудем КВН-группировки «Громкие рыбы» — клип на Close My Eyes.
Также Митя нормально вдарил по онлайну — полгода по два-три раза в неделю стримил на Twitch, пережил больше десятка онлайн-концертов и лекций и даже музыкальный марафон, в рамках которого диджеил и отжимался от пола 12 часов без перерыва.
Не все шло гладко: отменился европейский тур с выступлением на знаковом для музыкантов из СНГ шоукейсе Tallinn Music Week, да и отличные релизы получили не столько внимания, сколько они заслуживают. «Я отправил 3 000 писем музыкальным изданиям и журналистам и получил около 10 ответов, — рассказывает Митя и добавляет, — В 2021-м планирую выпустить минимум по альбому для каждого музыкального проекта, придумать новый, коллаборировать со всеми как бык, снимать много клипов и выступать с новыми лайвами! С каждым годом энергия только удваивается». Желаем и вам того же.
Ильяс — живой классик татарского рэпа. Еще в 2000-е он разрывал эфир «Татар радиосы» в составе группы Ittifaq, а сейчас заведует главным татарстанским инди-лейблом Yummy Music. В 2020-м издательство начало сотрудничество с платформой Believe Music. «Мы как лейбл, накопивший внушительный каталог, перешли на новый этап дистрибьюции, позволяющий не только детальнее работать с каждым релизом, но и попадать в рекомендации цифровых магазинов», — рассказывает Ильяс. Например, классический альбом Ittifaq 2007 года ворвался на 11-е место российского хип-хоп-чарта Apple Music. Кроме него, за этот год Yummy Music выпустили более 60 синглов и альбомов на татарском, которые собрали свыше 500 000 стримов. «Это показывает, что нам есть еще куда расти», — считает Ильяс. Среди новых имен, открытых лейблом в этом году — «ОММАЖ», Shanu, qaynar и Taraf.
Также команда лейбла провела беспрецедентный стрим акции «Мин татарча сөйләшәм» длиной 332 минуты, большая часть которого была посвящена языковому активизму. «Качество трансляции задало новый стандарт картинки и звука для подобного рода проектов», — оценивает активистско-музыкальный марафон босс Yummy Music.
Но, пожалуй, самый масштабный проект, в котором принял участие Ильяс и его соратники из Yummy и creeptone media — очередной TAT CULT FEST, собравший на территории казанского Кремля 40 000 зрителей (и 400 000 онлайн). Из-за всем известных условий фестиваль обошелся без иностранных привозов, зато расширил и углубил перформативную и выставочную программу.
Еще одно ласковое имя на доске передовиков производства — Закария Туктаров. У него вышло четыре релиза, записанных в одиночку, но под разными вывесками — Melan!, Сикамор и Zakary Tuktarov, причем альбом последнего с эзотерической эмбиент-одиссеей — на французском лейбле Kalamine Records. Закария продал бизнес (слышали про кафе «Фошная»?) и «из “продавца лапши” стал Заком-музыкантом». «Решил вытащить наружу то, что не вытаскивалось какое-то время. Плюс я свободен во всех планах — ни семьи, ни работы в офисе, ни финансовых обязательств», — рассказывает переродившийся творец. И тут же критикует себя: «Сикамор был записан на коленке. Melan! — устаревший концепт, но не ныть красиво не хочу». Однако две самые интригующие записи, сделанные Заком в этом году — это коллаборации с авангардным джазовым дуэтом «Петяев-Петяев» и Специальной астрофизической обсерваторией РАН. Их выхода мы с нетерпением ждем уже в следующем.
Группа Juna в 2020-м выпустила амбициозный дебютный альбом Amanat на стихи татарских поэтов (он писался больше трех лет) и попала на сборник Folk And Great Tunes From Russia немецкого лейбла CPL. Презентация диска состоялась в новом здании Национальной библиотеки при участии вокального коллектива «Мир» — на оба концерта были распроданы все билеты. «Ребята из ”Мира” просто взяли и сразу нашу музыку полюбили. Это чувствовалось в звуке, в их отношении», — рассказывает участница Juna Александра Мустафина.
В том же обновленном здании сейчас показывают спектакль «Моң», в подготовке которого приняли участие Ания и Марат из Juna. Они учили актеров исполнять музыку на сцене и адаптировали под них песни, выбранные для постановки. Также группа поработала над саундтреками к спектаклям «Сүнгән йолдызлар» в театре Камала и «Карурман» в театре Тинчурина. «Сразу две разные премьеры и два таких же разных саундтрека ознаменовали новый этап развития татарской инди-музыки», — считает продюсер Ильяс Гафаров.
Наконец, группе все-таки удалось выступить на офлайн-фестивалях. Европейский тур с участием в «Евровидении малых народов» и «Дикая мята» отменились, зато состоялись «Части света» под покровительством Бориса Гребенщикова и «Село» в Калмаше под Челнами. Как сообщает «Татар-информ», в следующем году Juna все-таки поедет в Германию, Чехию и Данию.
«Хороший был год, уютный, все лето гулял, катался на велосипеде и смотрел на луну!» — рассказывает Артур Джерк. Видимо, лунная энергия и помогла ему с проектом jerk выпустить аж два альбома — роковый Sobranie и домашний «25». «Если на предыдущем релизе Артур Джерк давал лютый концерт в клубе, то здесь он, очевидно, сидит опустошенный в квартире, пропевая свои сэдкоровые вариации а ля Red House Painters», — подытоживает в своей рецензии музыкант и журналист Радиф Кашапов.
Материал пришелся по душе не только слушателям, но и критикам с промоутерами. Благодаря этому jerk попали в список главных новичков «Афиши Видео» и выступили на шоукейсах ИМИ и Moscow Music Week, а также на разогреве примерно каждой рок-группы, побывавшей с гастролями в Казани.
Также Артур участвует в деятельности упомянутой выше группы «Черный Государь» — его вклад сделал альбом «Родной» еще роднее, а фирменные покерфейс-шутки стали истинными бриллиантами в ожерелье приколов, возможно, лучшего из выпусков «Давай поженимся».
Кажется, в 2020-м музыкант, журналист и креативный директор Yummy Music не останавливался ни на секунду. Помимо выступлений и релизов с проектами Abadeli, «52сагыш», qaynar, «xСАБРx» (до этого года проект позиционировался как анонимный, но голос фронтмена невозможно не узнать) и собственно Radif Kashapov, он выпустил вместе с Табрисом Яруллиным 16 выпусков подкаста «#казанкайный», а также принял участие в масштабных инициативах Yummy Music. Например, на шестичасовом онлайне «Мин татарча сөйләшәм» он и играл, и снимал, и монтировал, и руководил. А на TAT CULT FEST, где Радиф также занимался организационной и кураторской работой, он представил архитектурно-музыкально-танцевальный перформанс «Архитектура биетә». Также Радиф традиционно продемонстрировал навыки мультитаскинга на фестивале «Печән базары», выросшем из несанкционированного панк-проекта в настоящий коммерческий хит. Помимо этого — драматургические лаборатории, лекции, экскурсии и даже перевод готовящейся к выходу книги о Radiohead.
В 2020-м «самые личные» альбомы вышли не только у Селены Гомез и Кэти Перри, но и у Радифа. Это, пожалуй, главный из выпущенных им релизов — «Галиябану», названный в честь бабушки автора. «Альбом напоминал мне о тяжелых моментах в жизни, я его записал — и отпустил», — рассказывает рок-бард. Параллельно собралась группа qaynar, с которой Радиф не только подарил слушателям несколько синглов и клипов, но и отыграл на екатеринбургском шоукейсе Ural Music Night и Фестивале национальных литератур.
В 2021 году у qaynar выйдет неожиданный альбом. «Мы почти год сочиняли татарские песни, но через какое-то время начали в шутку говорить, что в полилингвальном коллективе нам нужны и алтайские. И Байару сочинила несколько алтайских песен — про горы, про Монголию и про вечера». Из них и будет состоять альбом. Другой запланированный на грядущий год релиз — сольник Радифа, где он напишет музыку и тексты, а за пение будут отвечать несколько разных вокалисток.
Если прочитать весь предыдущий текст, может возникнуть ощущение, что выигрывает тот, кто делает хорошо и много: выпускает по несколько пластинок в год, играет в десяти группах (хоть одна да прославится!), снимает видео, проводит концерты (и не забывает про нетворкинг). В общем и целом, так и есть. Но иногда выигрывают и те, кто просто делает хорошо. (Не рассчитывайте повторить этот трюк, лучше устройтесь в десять групп, а еще лучше — просто найдите нормальную работу!)
Алина Каримова воспитывает двоих детей, учится в консерватории на кафедре скрипки и успевает писать и исполнять электронную музыку, стремительно завоевывающую внимание критиков и слушателей, под псевдонимом Holofonote. Кажется, что это как спать и есть шоколад — невозможно делать одновременно. Но ей почему-то удается.
Алина пишет мелодичный и изобретательный IDM с прививкой классической музыки и дает жару на концертах, за что один из лучших Telegram-каналов о музыке «Гоша на дискотеке» сравнивает ее с Губайдулиной, а организаторы фестивалей и концертов приглашают выступить (в их числе — тот же шоукейс ИМИ, разогрев Ishome и запланированный на будущий май фестиваль AWAZ). «В зимние каникулы буду активно заниматься новой программой, голова уже кипит мыслями о том как это должно звучать, определенно там будет скрипка», — рассказывает Алина.