6 октября в рамках фестиваля Beat Weekend в «Смене» пройдет лекция Александра Горбачева — бывшего главреда «Афиши». В рамках встречи журналист объяснит публике, почему документалистика постепенно вытесняет вымысел, возможно, даже на примере истории победы Гнойного над Оксимироном (признан в России «иностранным агентом», — прим. Enter).
Enter поговорил с Александром об отличиях американского журналистского образования от российского, а также узнал о том, почему (в пропущенном фрагменте текста было указано название российского независимого медиа, признанного нежелательной организацией, — прим. Enter) в последнее время так часто пишет о рэпе и в чем меметичность Tatarka.
Организаторы Beat Weekend — одни из моих ближайших друзей, поэтому с фестивалем я знаком довольно давно. К тому же во время своего проживания в Америке я довольно сильно заинтересовался документальным кино — в итоге этой весной мы решили объединить усилия, и я стал куратором специальной программы на Beat Film Festival в Москве. Она называлась «Последствия медиа» и состояла из четырех фильмов про то, как журналистика и медиа в широком смысле слова влияют на нашу жизнь. А теперь вот мне предложили съездить в Казань — почему бы и нет? Тем более что выступление в жанре публичного размышления — это довольно новый для меня жанр, и это любопытно.
«Чтобы начать заниматься журналистикой, обычно достаточно толкового гуманитарного образования — впрочем, я знаю прекрасных репортеров и с техническим»
Я поехал учиться в Америку, как ни банально, потому что мне требовался новый вызов. Я не очень понимал, чем хочу заниматься, так как моя деятельность в «Афише» подошла, как мне тогда казалось, к логическому завершению. Мне хотелось взять перерыв, пожить не в России, поучиться чему-нибудь — и понять, что делать лучше.
Сравнивать российскую журналистику с американской — это как сравнивать блоху и слона. Не в том смысле, что блоха какая-то плохая, а слон хороший. Американская медиа-индустрия в десятки, если не в сотни раз больше российской. Она гораздо разнообразнее и гораздо старше — соответственно, там куда более разработаны и процедуры и традиции. Ну и кроме прочего — там работают законы, первая поправка и все такое.
Что же касается российского журналистского образования, то раньше я с ним сталкивался, когда имел дело с выпускниками разнообразных журфаков, которые, например, хотели работать в «Афише» или что-нибудь такое. По моим ощущениям, в России это, скорее, минус в резюме — к сожалению, у этих самых выпускников — за редкими исключениями — в головах, как правило, множество клише, а амбиции мало соответствуют профессиональным возможностям. Подавляющее большинство ведущих российских журналистов учились не на журфаках; для того, чтобы начать заниматься журналистикой, обычно достаточно толкового гуманитарного образования — впрочем, я знаю прекрасных репортеров и с техническим.
Впрочем, последние два года я и сам преподаю на журфаке — точнее, веду курс нарративной журналистики на факультете Liberal Arts в РАНХиГС. Там есть журналистская программа, созданная моим коллегой Ильей Жегулевым, и вот там мы пытаемся сделать все разумно — так, что люди сначала получают базовое гуманитарное образование, а потом начинают учиться конкретным журналистским навыкам у профессионалов. То есть это не фундаментальное, а именно что профессиональное образование, заточенное на практику и навыки — из которых и складывается журналистская деятельность, на самом деле. В Америке все было устроено примерно так же — и там как раз система журналистского образования работает: как минимум в том смысле, что в лучших изданиях страны действительно работают люди, получившие журналистское образование.
«О чем бы ты ни писал — от Фейса до, не знаю, Radiohead или композитора Элвина Люсье, — найдутся люди, которые упрекнут тебя в плохом вкусе»
Я возглавляю отдел спецкоров «Медузы» (признана в России «иностранным агентом», — прим. Enter) и работаю из Москвы, как и все корреспонденты. Мы пишем в основном о том, что происходит в России, наши источники и истории находятся здесь — а значит, и нам самим нужно находиться здесь. Да и ездить в командировки из Москвы удобнее. В свою очередь, моя работа предполагает, что мне нужно обсуждать с людьми их тексты, смотреть им в глаза и так далее. Делать это издалека не очень продуктивно.
Мы часто пишем про русский хип-хоп, потому что он часто дает повод о себе писать. То, что это сейчас самый живой, интересный и динамичный музыкальный жанр в стране, легко доказывается хотя бы объемами гастролей рэперов и залами, которые они собирают, — не говоря уж о просмотрах на ютьюбе. Что касается текста про Фейса, то тут уж все совсем просто: человек в два с половиной раз перебил рекорд по виральности в главной музыкальной соцсети в России, «ВКонтакте». Это, безусловно, новость и феномен, заслуживающий осмысления, — даже если вы считаете, что это плохая музыка. Для издания, пишущего о культуре как важном общественном явлении, каким является «Медуза» (признана в России «иностранным агентом», — прим. Enter), было бы просто непрофессионально не обращать на это внимания.
Вообще, я занимаюсь музыкальной журналистикой в том или ином виде 15 лет и давно привык к тому, что о чем бы ты ни писал — от Фейса до, не знаю, Radiohead или композитора Элвина Люсье, — найдутся люди, которые упрекнут тебя в плохом вкусе, продажности или и в том, и в другом сразу. То, что какое-то явление вызывает раздражение, в некотором смысле подтверждает его легитимность.
Мы попросили Александра прокомментировать два явления, так или иначе связанных с Татарстаном.
Tatarka — это не только про музыку, но и про меметичность, как это часто бывает в наше время. С одной стороны, здесь талантливо и четко реализован некий набор признаков, необходимый для трендовости (по звуку, по образу и так далее); то есть очевидно, что люди понимают, каким должно быть модное музыкальное видео. С другой, здесь есть некая тайна, загадка и колорит, добавочная культурная стоимость, к тому же остроумно поданная, — и поэтому это и цепляет, и заставляет себя распространять.
«АИГЕЛ» — просто замечательный проект. Честно скажу — я послушал альбом, когда он вышел, и как-то невнимательно; не до конца понял, в чем там смысл и ценность — и не ухватился своевременно. Сейчас-то понятно уже, что там очень точно все и по музыке, и по смыслу; то есть вся эта огромная русская традиция песен про тюрьму просто перевернута благодаря смене гендерной перспективы. Клип «Татарин» в этом смысле хорошо показывает ключевую придумку этой группы: вот эта условно блатная, тюремная культура со всей своей агрессивной энергетикой сталкивается с чем-то модным, молодежным и тоже по-своему энергичным — и это столкновение дает продуктивный художественный результат.
Фото: Ксения Колесникова / The Village
С 4 по 8 октября в Казани пройдет Beat Weekend — международный фестиваль документального кино о новой культуре. Мероприятие ежегодно собирает на площадках в нескольких городах России тысячи людей, которым не чужда современная и не очень музыка самых разных жанров.
Enter изучил программу фестиваля и составил максимально подробный гид по Beat Weekend.
Beat Weekend — международный фестиваль новых фильмов о музыке и современной культуре, который станет для Казани четвертым по счету. Мероприятие организует Beat Film Festival — один из самых масштабных киносмотров России, проходящий в Москве уже на протяжении восьми лет. В этом году, к примеру, он собрал 20 000 человек.
Помимо традиционных кинопоказов, фестиваль включает в себя и параллельную программу. В Казани, например, зрителей ждут лекция и вечеринка, организованные при поддержке авиакомпании S7 Airlines.
Кадр из фильма «Все эти бессонные ночи», Польша, Великобритания, 2016
В Казани в рамках фестиваля Beat Weekend покажут шесть фильмов — в трех из них речь пойдет об электронной музыке. В рамках мероприятия свои картины представят режиссеры из Великобритании, Германии, Латвии, Норвегии, Польши, России, Словении, США и Швейцарии. Показы пройдут в кинотеатре «Мир».
Фестиваль откроет картина — хит международных фестивалей о подпольной электронной сцене Тегерана. Сюжет разворачивается вокруг двух парней-диджеев, которые организовывают секретные вечеринки в Иране, где из разрешенных музыкальных жанров — только классика и фольклор.
Когда: 4 и 8 октября, 20:00
Фильм Ромуальда Кармакара — пространные рассуждения пятерых диджеев и музыкантов, больше похожие на одно сплошное неспешное афтепати. Среди героев — Рикардо Виллалобос, Соня Мунир и Роман Флюгель.
Когда: 5 октября, 20:00
В этой картине речь пойдет о первом в Северной Корее рок-концерте группы Laibach, приуроченном ко Дню Независимости страны. В центре кадра — публика, совершенно не понимающая музыку коллектива, а сам факт выступления в тоталитарной державе кажется странным и смелым перформансом.
Когда: 6 октября, 20:30
Ольга Дарфи в своей картине рассказывает о первом российском рейве — «Гагарин-party», который прошел за неделю до развала СССР. Помимо архивных записей с вечеринок, зрители смогут наблюдать историю танцевальной культуры начала 90-х.
Когда: 7 октября, 18:00
Картина Михала Марчака, получившая приз за лучшую режиссуру на фестивале «Сандэнс». В центре кадра — два парня, для которых жизнь — беспечная игра. Герои проводят беззаботные ночи в барах Варшавы, а похмельные утра — в объятиях незнакомых девиц.
Когда: 7 октября, 20:00
В программу фестиваля также входит объемная картина Дуга Прэя о гитарной музыке в целом и о гранже в частности. Примечательно, что королю этого жанра — Курту Кобейну и его Nirvana здесь уделяется столько же внимания, сколько его не менее талантливым друзьям, имена которых сейчас мало кто вспомнит.
Когда: 8 октября, 18:00
Кадр из фильма «День независимости», Латвия, Норвегия, Словения, 2016
Нет, не все. Помимо показов документального кино о музыке и современной культуре, зрителей Beat Weekend ждет параллельная программа — вечеринка в «Соли» и лекция о документальном жанре во всех его проявлениях.
На лекции, которая пройдет в рамках фестиваля, выступит редактор «Медузы» и бывший главред «Афиши» Александр Горбачев. Журналист расскажет о том, как документальный жанр постепенно вытесняет художественный — нонфикшн становится важнее и даже моднее вымысла. Лекция состоится 6 октября в Центре современной культуры «Смена» в 18:00.
Кроме этого, 7 октября в 23:00, после показа работы Михала Марчака «Все эти бессонные ночи», в «Соли» пройдет вечеринка. Хедлайнером станет петербургский диджей Тимофей Смирнов — резидент Denis Simachev Shop & Bar, «Солянки» и многих других знаковых клубов. По словам организаторов, музыкант в рамках фестиваля отыграет «специальный сет». Вход от 100 рублей, но при предъявлении билета на любой фильм из программы Beat Weekend можно попасть в «Соль» бесплатно.
Билеты на показы можно приобрести в кассах кинотеатра «Мир» или на сайте фестиваля Beat Weekend.
Фото: Предоставлены ЦСК «Смена»
16 и 17 сентября в Казани пройдет осенний Open Space Market. В его рамках будут организованы традиционная ярмарка уникальной дизайнерской продукции, зона фудкорта, лекции, мастер-классы и диджей-сеты.
Enter изучил список дизайнеров-участников и их товары, а также узнал, что ждет гостей мероприятия, помимо маркета.
Open Space Market — мероприятие, включающее в себя не только ярмарку товаров от российских дизайнеров, но и образовательную программу, диджей-сеты и фудкорт. В формате открытого пространства будет организована ярмарка уникальной дизайнерской продукции: от одежды и травяных чаев до колготок с кристаллами Swarovski и пасты собственного изготовления. В этом осеннем сезоне в качестве участников заявлены дизайнеры из 20 городов России — Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Екатеринбурга, Нижнего Новгорода, Евпатории и других.
145 дизайнеров
50 новых участников
20 городов-участников
16 часов маркета
20 участников фудкорт-зоны
На осенний Open Space Market съедутся 145 дизайнеров из почти 20 городов России. Среди них будут не только постоянные участники мероприятия, но и 50 новичков, которые впервые представят свои товары на этом маркете. Ассортимент в этом сезоне обещает быть особенно широким: верхняя одежда, трикотажные костюмы, всевозможные аксессуары, украшения, декор, предметы интерьера, товары для дома и кухни, игрушки, книги и многое другое.
Ranzel — интернет-магазин сумок и рюкзаков из крафт-материала, базирующийся в Москве. Изделия, которые будут представлены на Open Space Market, на ощупь — точь-в-точь бумага, но при этом невероятно прочные, долговечные и не боятся дождя.
Нежно-голубое и бордовое, с кружевом и без — команда Room 69 создает нижнее белье, кажется, всех видов и цветов. Кроме этого, в их ассортимент входят пижамы — не бесформенные мешки, как это зачастую бывает, а женственные топы и шортики.
Yutti — это стильные и качественные комплекты одежды: один — маме, второй — ребенку. Последнему, кстати, это точно придется по душе, ведь теперь для того, чтобы выглядеть как мама, не обязательно лезть в ее комод или надевать туфли втрое больше.
В лавке «Домашние истории» можно найти как чаи, так и косметику на основе трав, лавандовый мед и всевозможные сборы. Идеальный вариант для осеннего маркета, когда добрая половина населения хандрит и жалуется на погоду в нашей полосе.
Nike выпустил хиджаб, а Alsu Gilmi создают стильную женскую одежду для мусульманок и доставляют ее по всему миру. На фото их оверсайз-свитшоты, нежно-розовые юбки в пол и жакеты в сочетании с платками и кроссовками выглядят органичнее некуда.
Колготки итальянского качества с кристаллами Swarovski, чокеры, цепи на бедра и декольте с камнями — все это в Gloss Shop — новом участнике Open Space Market. Ассортимент довольно разнообразен: помимо вышеперечисленного есть косметика.
Элегантность и грация, свобода и строгость форм — именно так можно описать одежду от очередного новичка маркета — магазина «Влюбись». Ассортимент особенно придется по духу поклонникам комбинезонов с запахом и платьев-рубашек.
Womenson — новый бренд дизайнерской уличной одежды из Санкт-Петербурга, который специализируется на вещах-трансформерах. Плащ с легкостью превратится в стильную куртку, которая в свою очередь запросто станет удобным жилетом.
Громоздкие и грубые кольца или нежные и воздушные серьги, минималистичные и аккуратные или перегруженные деталями украшения — ассортимент московского шоу-рума Nola довольно разнообразен.
Казанская студия керамики Oh, so wow ceramics — это не только стандартные чашки блюдца, миски, но и интересные товары вроде тарелки в форме кита, бирюзовые кубки и даже вазы в форме гранатов.
Нет, как бы не так. Помимо самой ярмарки, для гостей Open Space Market будет организована образовательная программа — лекции на самые разные темы. Начиная с обсуждения юридических ошибок в бизнесе и заканчивая мифами о здоровье человека. Кроме этого, проведут мастер-классы: например, по флористике, каллиграфии, стринг-арту. Лекции ведут известные в Казани и не только, профессионалы. Также в рамках образовательной программы гостям маркета презентуют предстоящее мероприятие — Kazan Design Week.
Помимо получения новых знаний, на Open Space Market традиционно можно будет оценить сразу нескольких казанских заведений, что называется, не отходя от кассы. В зоне фудкорта будет представлена кухня около 20 кафе, ресторанов и баров города. По словам организаторов маркета, не обойдется без фастфуда и вегетарианских позиций.
Ко всему прочему, в программу осеннего маркета входят диджей-сеты от казанских музыкантов, хип-хоп-баттл от Сергея Грома и Арни Дворам и авиатренажер — уникальный симулятор самолета от КНИТУ-КАИ.
Мероприятие пройдет 16 и 17 сентября в ТЦ «Республика» с 12:00 до 20:00. Цена билета: 100 рублей на оба дня, 50 — для учащихся. Подробности можно узнать в официальной встрече мероприятия во «Вконтакте».
Фото: Instagram
Получение визы в США и раньше больше походило на квест, а 21 августа посольство США в России объявило об ужесточении правил. Теперь оформить обычную визу — не иммиграционную — можно только в Москве, а региональные консульства будут обслуживать лишь американских граждан.
Enter совместно с VisaTourService разобрался, как оформить визу в США быстро, безболезненно и с минимальными затратами.
С 1 сентября 2017 года изменился порядок оформления визы в США. Причина тому — требование МИД РФ о сокращении персонала на 755 человек в ответ на американские санкции. Часть уволенных сотрудников прежде принимала непосредственное участие в процессе выдачи виз и проведения собеседований с кандидатами.
Согласно новым правилам, россияне смогут получить визу только в посольстве США в Москве, а в региональных консульствах продолжат работу исключительно с американскими гражданами. Теперь срок оформления визы может растянуться до полугода, а в случае выявления ошибок и недочетов в документах — и того больше.
Процесс получения разрешения на въезд в США и раньше не был таким уж элементарным, поэтому отменять поездку или переживать точно не стоит. Главное — набраться терпения, изучить новые правила и максимально внимательно относиться к мелочам или доверить бюрократическую волокиту профессионалам, знающим свое дело от и до.
В первом случае необходимо самостоятельно подготовить пакет документов и прийти с ним в визовый центр. Однако при использовании этого варианта велик риск наткнуться на подводные камни. Даже будучи максимально внимательным, учесть все строгие правила посольства не так просто, поэтому в случае возникновения каких-либо проблем с документами дата поездки может сдвинуться на неопределенный срок. Не говоря уже о возможности получения отказа в визе без объяснения причин.
Второй вариант наиболее практичен и эффективен — доверьте дело профессионалам из визовых агентств, лишив себя ненужной мороки с бумажками, правилами и всевозможными стандартами. Во-первых, с вашими документами будут работать опытные специалисты — риск возникновения ошибок минимален. Во-вторых, этот вариант — отличный способ получения визы в США для тех, у кого совершенно нет времени — ни на подготовку пакета, ни на бесконечные поездки в посольство.
несколько раз перепроверяйте данные, указанные в документах, — они не должны содержать ошибок;
указанная информация должна подтверждать ваше намерение на возврат в РФ;
фотографии в пакете документов должны соответствовать стандартам;
все документы должны быть подлинными;
прикладываемые справки должны показать, что вы сможете финансово обеспечить себя на территории США во время всей поездки.
В Казани функционирует множество агентств и центров, помогающих горожанам с оформлением виз, в том числе, и в США. Одним из таких «посредников» между гражданином РФ и американским посольством является VisaTourService. Визовое агентство обладает многолетним опытом в решении самых разных вопросов, связанных с поездками за границу.
Согласно новым правилам, тем, кто едет в Штаты впервые, для подачи заявки так или иначе необходимо явиться лично в посольство США в Москве. Однако все становится гораздо проще, если виза в США оформляется уже не в первый раз — ее можно получить и в Казани. VisaTourService оказывает своим клиентам поддержку на протяжении всего времени — с момента их обращения до непосредственного получения разрешения на въезд.
Помимо помощи в оформлении виз в 75 стран, VisaTourService оказывает и массу других услуг, связанных с поездками и путешествиями. Агентство подбирает туры, бронирует отели, удобные авиаперелеты, оформляет страховку и приглашения в РФ для иностранцев.
Даже самостоятельное оформление визы в США неслабо бьет по карману — 160 долларов — один только консульский сбор. Он является обязательным и, что самое прискорбное, не возвращается в случае отказа. Стоимость оформления визы в США в VisaTourService складывается из двух переменных — обязательного консульского сбора размером в 160 долларов (рассчитывается по курсу на момент обращения) и оплаты самой услуги — 2 500 рублей.
visatourservice.ru
Vk.com
@vtskazan
Фото: Ahmed Tarek
9 сентября в Казани пройдет международный фестиваль аудиовизуального искусства Unsound Dislocation. В рамках мероприятия неподалеку от Речного порта выступят более 20 артистов — как зарубежных, так и российских. Enter побывал на индустриальной площадке и выяснил, что ждет гостей фестиваля в предстоящую субботу.
Unsound Dislocation: Путеводитель по музыкальному фестивалю
Основатель Unsound — о деструктивной музыке, рискованном лайнапе и НИИ «Прометей»
В этом году Unsound Dislocation — дочерний проект фестиваля Unsound, зародившегося в Кракове, — пройдет сразу в нескольких крупных городах СНГ: Казани, Киеве, Минске и Мурманске. В Казани на двух сценах выступят более 20 артистов — диджеев, музыкантов и медиахудожников. Диапазон стран, задействованных в лайнапе фестиваля достаточно широк: Германия, Польша, Швейцария, США и, само собой, Россия. Кроме этого, казанские диджеи и медиахудожники также не останутся в стороне.
Мероприятие пройдет на совершенно новой и необжитой площадке на улице Девятаева в паре минут ходьбы от Речного порта. Общая площадь, отведенная под Unsound Dislocation — 4 500 кв.м., а площадь ангара, в котором будет размещен один из танцполов — 650 кв.м. Организаторы на протяжении недели облагораживали территорию: красили стены, обустраивали зоны рекреации, фудкорт, бар, устанавливали технику и даже станции для зарядки мобильных телефонов.
Площадка фестивали разделится на две локации с логичными названиями — «Ангар» и «Двор». Выступления музыкантов будут сопровождаться видеорядами, проекциями и всевозможными инсталляциями. Так, например, на фасад ангара с потолками высотой 10 метров будет проецироваться работа немецкого медиахудожника Лиллевана, собранная из архивных материалов казанского НИИ «Прометей». А за дизайн индустриального пространства и аналоговые инсталляции на фестивале будут отвечать казанские медиахудожники Watch Me.
Фестиваль в Казани проводится при поддержке Центра современной культуры «Смена», Гете-института и мэрии Казани.
технической директор ЦСК «Смена»
На фестивале будет две основных локации — «Ангар» и «Двор». Первая — более концептуальна: на ней пройдут световые перформансы и аудиовизуальные представления. На улице же будет небольшой разброс по стилю, в том числе и в музыкальном плане. Свет во дворе установят, скорее, сценический, нежели какой-то специальный. На фасад ангара будет спроецирована работа немецкого медиахудожника Лиллевана, собранная из архивных материалов НИИ «Прометей» по наследию Булата Галеева.
С самого начала работы над площадкой мы с ребятами из Watch Me продумывали дизайн пространства и зон рекреации. Нам еще предстоит красить стены, собирать конструкции, на которых люди смогут отдыхать. Кроме этого, на площадке будут станции для зарядки телефонов и зона, где можно будет поесть и попить. Словом, мы создадим все условия для того, чтобы людям было комфортно здесь находиться на протяжении всего фестиваля. Мы старались продумать абсолютно все, чтобы люди не убегали от голода или холода. Работы еще много — спать мы вряд ли будем.
В Казани редко что-то происходит на локациях подобного формата. Есть, конечно «Фабрика Алафузова» или, например, недавно появилась и, к сожалению, исчезла из поля зрения «Кузница». Выбранная нами площадка крайне удобна по расположению, к тому же, имеющиеся здесь конструкции и двор позволяют много чего сделать. Да и с самим ангаром нам очень сильно повезло. Бетонные стены и потолок — все это не сгнившее и в довольно хорошем состоянии. Кроме этого, ближайший жилой дом в трех-четырех километрах отсюда, а значит, что и мешать мы никому не будем — это самое главное.
Два или три года назад ребята из «Живого города» проводили здесь спектакль. Мы уже в то время заприметили это место. Спустя время управление культуры при поддержке самого города предоставили нам возможность обустроить эту площадку под это мероприятие, чему мы очень рады.
медиахудожник Watch Me
На главном танцполе в ангаре будет множество стробоскопов, вращающихся голов, дыма — самый настоящий рейв. Кроме этого, установим аналоговые разработки из НИИ «Прометей» Булата Галеева. Эти приборы действительно старые и очень крутые. Я видел, как они работают, поэтому, думаю, будет очень интересно. Вообще, Булат Галеев — родоначальник аудиовизуальной тусовки, причем не только казанской, но и мировой. Он один из отцов медиа-арта, его знают во всем мире, а мы продолжаем его дело, даже несмотря на то, что пока нас мало.
Мы будем прописывать и монтировать свет, планировать размещение инсталляций, продумывать логистику. Наша задача на фестивале — управлять всем этим. Кроме этого, раскроем небольшую тайну — мы хотим установить аналоговую инсталляцию, связанную с ветром. Главное, чтобы погода не подвела. Ну, и естественно, тусить со всеми остальными.
Ангар великолепен, я его уже люблю. Это идеальное место — сюда приходишь и никаких вопросов не остается. Когда я впервые здесь оказался, было ощущение, что я попал на обложку релиза лейбла Night Slugs. Те, кто знаком с ним — поймут, о чем я.
медиахудожник Watch Me
Над сценой будет идти визуальная программа артистов, которые будут выступать. Подготовка к фестивалю с нашей стороны заключалась в продумывание сценария расположения инсталляций, проекций, прописывали техническое сопровождение.
Эта площадка не просто индустриальная, но и немного постапокалиптическая. Все поросло травой, и мы решили сохранить этот первозданный вид. Растительность придает особенный шарм этому месту. Мы не хотим перегружать площадку — здесь все и без того уже прикольно.
Фото: Артем Дергунов, Даша Самойлова
С 16 по 20 августа в Свияжске проходил первый Международный фестиваль дебютного документального кино. На протяжении пяти дней зрителям и жюри фестиваля показывали фильмы конкурсной программы — всего 11 картин. Одним из членов жюри стал Михаил Ратгауз — кинокритик, автор текстов о кино и театре в изданиях «Коммерсантъ», «Ведомости», «Сеанс» и заместитель главного редактора Colta.ru.
Enter встретился и поговорил с Михаилом в последний день фестиваля, чтобы узнать о том, какие картины на «Руднике» ему хочется выделить, почему белых ворон должно быть больше и чем интересно кино, снятое подростками.
Режиссеры и сценаристы о первом Международном фестивале дебютного документального кино «Рудник»
Зрители «Рудника» о первом Международном фестивале дебютного документального кино
Кадр из фильма «Луна, солнце и мушкетеры», режиссер Ваагн Хачатрян
Кадр из фильма «Огонь», режиссер Надя Захарова
«Рудник» — маленький фестиваль, понимающий свои границы и не позволяющий этому всему расползтись в какую-то бесконечность. В большей степени это мероприятие внутрипрофессиональное, во всяком случае пока. «Рудник» — своего рода инкубатор, как и все небольшие фестивали, — котел, кастрюлька, где происходит обмен профессиональными энергиями. Он собирает людей, которые хотят снимать или уже снимают документальное кино, причем людей разных поколений. О его будущем судить пока сложно, потому что, прежде всего, это вопрос денег, а я, если честно, не знаю, как он здесь устроен. Без средств невозможно делать масштабный фестиваль — это все понимают. Однако я, безусловно, желаю ему такого будущего, а реалистично это или нет, зависит от очень многих обстоятельств, никак с кино не связанных.
Здесь представлена довольно компактная программа. Видно, что за каждым фильмом стоит какое-то усилие мысли, что все они выбраны не просто так — это действительно процесс внимательного отбора. В программе «Рудника» есть как минимум два фильма из одиннадцати, которые показались мне крайне современными. Я могу сказать, что это за фильмы — «Огонь» Нади Захаровой и «Луна, солнце и мушкетеры» Ваагна Хачатряна — они выбиваются среди остальных, но при этом дружат между собой. Мне было любопытно, что совсем молодые люди хотят так снимать и так думать. Они не опираются на уютную, реалистичную, малокровную, довольно апатичную и очень привычную для нас эстетику нулевых и десятых годов. Авторы этих работ пытаются думать глубже, дальше, шире. Если предположить, что оба этих фильма были сняты людьми за 60 — это не было бы так интересно. Но они сделаны людьми сильно до 30-ти, и в них обоих есть религиозные обертона. Мне кажется крайне любопытным это возвращение к вещам, которые были интересны кино в последний раз на исходе модернизма — 30-40 лет назад. Вера не может не нащупывать будущего, это в ее природе. И вот после того, как 90-е и нулевые думали, что настоящее будет вечным, что будущее наступило, мы переживаем новую попытку переформулировать будущее, она окружает нас везде, прежде всего, в политике. Это желание нащупать горизонты чего-то, чего еще нет, неизбежно догонит кино — и уже догоняет, например, в этих фильмах. На самом деле я ждал этого момента и рад, когда вижу его первые ростки.
Нет никакого конкретного алгоритма для того, чтобы фильм понравился жюри. Вообще, фильмы, сделанные по рецептуре, даже если она рабочая и успешная, — довольны мертвые.
Когда я был членом жюри на «Докере», например, мы были не согласны по довольно существенному количеству позиций, но при этом происходящее было дико увлекательным. Посиделки до пяти утра за водкой в «Хинкальной» рядом с кинотеатром «Октябрь» с очень жаркими обсуждениями и приемами, в том числе силовыми.
Здесь же, на «Руднике», почти после каждого просмотра мы обсуждали увиденные фильмы с коллегами — Эдгаром Бартеневым и Любой Мульменко. Поэтому сегодня, в последний день фестиваля, повестка уже более или менее сформирована. Конечно же, у нас еще остались незакрытые вопросы, но я не думаю, что они приведут к каким-то кровопролитным дискуссиям — мы относительно едины. Есть один пункт, в котором мы резко расходимся, но мне кажется, что мы сумеем прийти к общему знаменателю без особых проблем.
С документальным кино, да и с кино в целом, сложилась довольно понятная ситуация, которая началась с 70-х годов и продолжается до сих пор: разные типы кино очень обособлены друг от друга. Я немного занимался этим вопросом, и по цифрам американского проката середины 90-х годов было хорошо видно, что в первую десятку самых кассовых фильмов входили картины, которые смотрели и любили в том числе и интеллектуалы. То есть в первой десятке существовали фильмы, которые могли работать и на узкую аудиторию в лице образованного класса и на всех остальных. С конца 90-х годов окончательно утвердилось очень сильное расслоение кино на потоки и ниши, которые спустя время начали носить довольно герметичный характер. Фестивальная публика перестала ходить на блокбастеры и другие крупномасштабные картины и наоборот — только незначительное число так называемых артхаусных фильмов интересовало аудиторию сильно шире фестивальной.
Документальное кино в этом смысле ничем не отличается от игрового артхаусного, оно в той же нише. На мой взгляд, сейчас к доку приковано внимание фестивальной аудитории ничуть не меньше, чем к игровому кино.
Возраст документалиста, конечно, имеет значение. Кино — это же продолжение сознания. Но понятно, что белые вороны есть везде — и это очень хорошо. На самом деле я искренне мечтаю о том, чтобы вернулся исчезнувший на время запрос на нарушителей, одиночек, на людей, которые выламываются из рамок, в том числе, своего поколения. Глобализация толкала к унификации, а анти-глобализационные движения возвращают людей к выбору странных судеб, экстравагантных путей, нас начинают окружать новые отшельники и десперадо. Чем больше людей, чье сознание резко отличается от сознания сверстников, тем, конечно, интереснее. Иногда, разумеется, такие люди погибают, потому что слишком своеобразны и так и остаются неуслышанными. Или наоборот — заражают и ведут за собой других, предлагая новую эстетику, неожиданные решения среди поля очень ожиданных.
Но мне дико любопытно, как думают люди, которым 15. Это один из самых интересных вопросов, в особенности после протестных событий весны и начала лета этого года, где было очень много молодежи, в том числе и школьников. Это, конечно, страшно интригует — кто эти люди и почему они вышли на митинги, чем они отличаются от 20-летних. Не говоря уже о тех, кому 25 или тем более 30. Я бы хотел посмотреть кино (а не только влоги), которое создают 15-летние — ведь оно продолжает их самих.
Фото: Анастасия Шаронова
С 16 по 20 августа в Свияжске проходит Международный фестиваль дебютного документального кино «Рудник». Мероприятие организовано Центром современной культуры «Смена» совместно с фондом «Живой город» и Музеем-заповедником «Остров-град Свияжск».
Enter отправился в Свияжск, чтобы пообщаться с участниками и организаторами «Рудника» и узнать, что роднит это мероприятие с Каннским кинофестивалем, в чем особенность отечественного документального кино и как создают свои фильмы режиссеры Поволжья.
Путеводитель по фестивалю дебютного документального кино «Рудник»
Игра: Это документалка или что? Угадайте жанр кино по гифкам
Кадр: «Девушки из Уагадугу», режиссер Тереза Траоре Дальберг
«Рудник» — первый Международный фестиваль дебютного документального кино, в рамках которого в Свияжске на протяжении пяти дней проходят показы фильмов конкурсной и внеконкурсной программ. Кроме этого также организованы мастер-классы членов жюри фестиваля, среди которых арт-директор «Рудника» Марина Разбежкина, драматург и автор сценариев к игровому кино Любовь Мульменко, кинокритик Михаил Ратгауз и сценарист, родившийся в Казани, Эдгар Бартенев. Также в рамках фестиваля организованы две лаборатории — документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова и документальной анимации Дины Годер и Александра Родионова.
Конкурсная программа включает в себя 11 дебютных картин режиссеров-документалистов — некоторые из них прежде не участвовали в фестивалях и были представлены публике впервые. Фильмы, вошедшие в шорт-лист «Рудника», сняты режиссерами из России, Армении, Германии, Польши, Финляндии, Швейцарии и других стран. Герои отобранных документальных картин совершенно разные: девушки-автомеханики, 12-летняя девочка, пожилые японцы, актер массовки и другие. Кроме этого, есть и внеконкурсная программа, в которую входят фильмы режиссеров Поволжья. Диапазон городов, представленных на «Руднике», довольно широк: помимо Казани, в шорт-лист программы вошли Нижнекамск, Москва, Алатырь и Оренбург.
На протяжении пяти дней члены жюри посмотрят 11 картин внеконкурсной и семь — конкурсной программы, а 20 августа в 19:00 состоится церемония награждения.
Надо начать с того, что я сама родом из Казани, а в Свияжске я впервые побывала в 14 лет. Я была абсолютно потрясена этим местом, тогда здесь не было вообще ничего, даже дороги. Было ощущение погружения в другое историческое время. Не было и чудовищной модернизации, которая произошла в последние годы. В совокупности я провела здесь лет 40 — я знаю Свияжск по каждому пятну, по каждому квадратному метру. Именно здесь у меня впервые возникло желание проживать чужую жизнь, и в результате я стала режиссером-документалистом.
Когда в Свияжске только началась модернизация, я подумала, что можно организовать здесь что-то интересное. Мои интересы совпали с интересами ребят из «Смены» и Музея Свияжска, и мы договорились о том, что сделаем здесь первый фестиваль дебютного документального кино — оказалось, что такого мероприятия вообще нет в России. Естественно, мы хотим, чтобы эта история была многоразовой, да и все лучшие фестивали проводятся не в центрах, а в провинциях. Тот же Каннский фестиваль организован в крошечном курортном местечке на берегу моря, которое ничем не было знаменито до тех пор, пока там не провели первый кинофестиваль, куда сейчас съезжаются со всего мира. У нас такие же амбиции: мы хотим сделать здесь свой Каннский фестиваль. К тому же, в регионах достаточно плохо обстоят дела с документальным кино. В какой-то мере внеконкурсная программа и была рассчитана на поиск гениев, которых мы в итоге не нашли, потому что все они уже учатся в хороших школах.
Самой большой проблемой был поиск локации для кинопоказов. В итоге нам пришлось обтянуть беседку черной тканью, чтобы можно было смотреть фильмы днем. Кроме того, было сложно расселить людей: всего около 50 человек вместе с участниками киношкол, а здесь, в Свияжске, довольно мало места. Но и это нам удалось. В конце концов, мы очень боялись, что не будет зрителей, однако беседка все время полная, а на моем сегодняшнем мастер-классе также был забит зал.
Я смотрю очень много дебютного документального кино, потому что хожу на защиты курсовых и дипломных работ в школу Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. Поэтому мне кажется, что я примерно представляла себе, как будет проходить «Рудник». Однако вариантов того, каким может быть дебютный фильм ровно столько же, сколько и самих дебютантов. Интереснее всего будет посмотреть фильмы режиссеров, которые приехали из других стран, потому что в больших количествах я смотрю только русское дебютное документальное кино.
Мне нравится, что этот фестиваль маленький — любой человек может случайно оказаться в зале, просто проходя мимо беседки. На мой взгляд, для тех участников, которые раньше не показывали фильмы на фестивалях, — это очень важный момент. К тому же, мне очень нравится идея изоляции участников фестиваля, принуждение их к совместной жизни и концентрации на том, что происходит. А поскольку Свияжск — это еще и остров — тут вообще двойная изоляция.
У меня есть ощущение, что русское кино более интимно, благодаря маленьким частным историям про ничем не примечательных людей, про героев, не находящихся в какой-то экзотической ситуации. Европейские коллеги зачастую крайне потрясены тем, что режиссера и героя фильма разделяет такая маленькая дистанция и тем, что герой охотно пускает документалиста в свою жизнь. Кроме того, их отдельно потрясает то, что, например, выпускники школы Разбежкиной в состоянии обойтись вообще без бюджета и быть одновременно режиссерами, сценаристами, операторами и монтажерами картины. Для них это какая-то совершенно невероятная ситуация. Мне кажется, наше кино более публицистично, в нем рассматривается актуальная социальная проблема. Этот интерес к частной судьбе — и есть особенность отечественного дока.
То, что мой фильм взяли в конкурсную программу, было для меня сюрпризом, тем более что я никогда не слышал про этот фестиваль. В интернете есть сайт, с помощью которого можно отправлять фильмы на различные конкурсы. Иногда это происходит как-то автоматически: ты можешь даже не знать, где конкретно фестиваль пройдет, но все равно отправить заявку — так и произошло. Через месяц я получил письмо о том, что моя картина вошла в шорт-лист «Рудника».
«Луна, солнце и мушкетеры» — это моя дипломная работа, которую я делал в Португалии. На протяжении двух лет я учился по программе Doc Nomads — на русском — «Документальные Кочевники». В ее рамках каждые полгода люди из 23 стран меняются местами жительства и создают документальные фильмы. Я снимал фильм в маленьком городке на границе между Португалией и Испанией. Мне даже кажется, что он немного похож на Свияжск, а его жители похожи на тех, кто здесь обитает. Может быть, мой фильм выбрали именно из-за этого.
Этот остров, Свияжск, — очень красивое место. Меня волнует соотношение местных жителей и туристов, которые постоянно сюда приезжают. Последних сейчас очень много, а живущих здесь мало — это очень интересно. Я хожу, наблюдаю за местными, чтобы узнать, каково им здесь вообще.
Сегодня здесь как раз показывали мой фильм — Black Hole Mama — «Черная дыра». «Рудник» — действительно хорошее мероприятие, причем с наступлением вечера эмоциональный уровень всего действа повышается.
Изначально я учился на музыканта. Когда мне стукнуло 20, мне это порядком надоело, и я на какое-то время забыл о музыке. Я начал экспериментировать в разных арт-направлениях, а потом три года учился сценарному мастерству в университете прикладных наук. После этого я устроился работать в компанию, которая создавала антропологические документальные фильмы в конце 80-х. Это была первая финская кинокомпания, которая приехала в Россию после краха коммунизма, чтобы снимать народ эвенки в Сибири.
На протяжении всего дня я гуляю, фотографирую, пью кофе, общаюсь с другими участниками и получаю удовольствие. Особенно сильно я наслаждаюсь специфической атмосферой этого места. Я никогда раньше не был в России, но теперь думаю, что это необыкновенная страна, как минимум в плане архитектуры и людей. А этот фестиваль — вообще отдельная вселенная. И хорошо, что он проходит на острове — это даже напоминает мне «Солярис» Тарковского.
Андрей: Изначально я планировал сделать большой фильм, который должен был называться «Хронос». Но на данный момент готова только одна его часть — как раз-таки «Лучший из миров». На самом деле я не имею никакого киношного образования и просто в какой-то момент загорелся идеей снять документальное кино.
Сначала я просто ходил по Алатыри, узнавал, есть ли у нас какие-нибудь интересные личности. Мне предлагали художников, иконописцев, музыкантов. А однажды рассказали об очень умной женщине, не имеющей при этом совершенно никакого образования, кроме школы. Нас познакомили, и я стал просто наблюдать за ней без всякого плана. Я знал, что она ходит ухаживать за стариками, которые безнадежно больны или брошены детьми. Кроме этого, она посещала в воскресную школу, участвовала в различных мероприятиях или, например, помогала знакомым клеить обои, естественно, ничего не получая взамен. Большая часть моего фильма посвящена тому, как эта женщина ухаживает за лежачим старичком. А вот конец у фильма печальный — старик умирает, и мы даже посещаем его могилу.
Никита: По большей части фильмом занимался Андрей, я же отвечал только за техническую сторону вопроса, помогал с какой-либо справочной информацией и монтажом.
Андрей: В принципе весь фильм был сделан на коленке. Я предварительно посмотрел лекцию Марины Разбежкиной о пяти принципах, один из которых все-таки нарушил — применил музыку, не удержался. А потом я узнал о «Руднике» и решил попробовать поучаствовать в фестивале в рамках внеконкурсной программы.
Фото: Анастасия Шаронова
С 16 по 20 августа в Свияжске пройдет «Рудник» — первый Международный фестиваль дебютного документального кино. Enter изучил конкурсную, внеконкурсную и параллельную программы мероприятия и рассказывает, чего ждать от этого события и зачем туда ехать.
«Рудник» — первый Международный фестиваль дебютного документального кино, который пройдет в Свияжске. Он включает в себя конкурсную и внеконкурсную программы, мастер-классы и лекции членов жюри, две лаборатории и выступления музыкантов. Кроме этого, в рамках фестиваля организованы две школы — документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова и документальной анимации Дины Годер и Александра Родионова.
«Рудник» организован совместными усилиями Центра современной культуры «Смена», фонда «Живой город» и Музея-заповедника «Остров-град Свияжск». Вход на все события фестиваля свободный, но стоит заранее позаботиться о бронировании мест — их количество ограничено.
Конкурсная программа «Рудника» состоит из дебютных работ студентов и выпускников международных киношкол. Некоторые фильмы из шорт-листа фестиваля будут представлены публике впервые. Картины, прошедшие отбор, сняты режиссерами из России, Швейцарии, Германии, Армении и других стран. Программа включает в себя полнометражные документальные фильмы (от 40 до 120 минут) и короткометражные (до 40 минут). В последний день фестиваля, 20 августа, в 19:00 во дворе бывших казарм инженерного корпуса Свияжска состоится награждение победителей. Призовой фонд «Рудника» — 1 300 евро.
Показы фильмов конкурсной программы пройдут во временном кинотеатре в беседке напротив Музея истории Свияжска. Все они будут представлены публике на языке оригинала с русскими субтитрами, а после каждого «сеанса» зрители смогут обсудить только что просмотренную картину.
Главная героиня, 14-летняя Оля, — глава семьи. Помимо воспитания младшего брата-аутиста, на ее плечах лежит домашнее хозяйство и забота о пьющем отце. Мать Оли живет с другим мужчиной и воспитывает от него ребенка, но главная героиня искренне верит, что родители снова будут вместе благодаря участию обоих в Первом причастии ее брата.
16 августа в 15:00
«На федеральном телеканале снимают развлекательное шоу, новогодний эфир, звезды эстрады. Над рядами массовки несется громкий голос бригадира: “Помимо того, что вы пришли получать удовольствие, не забывайте, что вы на работе. Наслаждаемся, улыбаемся. Вас в кадре видно абсолютно всех”. Но это неправда — большинство из них никто и никогда не увидит». Олег Евгеньевич — один из регулярных участников массовки, однако в этом короткометражном фильме он — главный и единственный герой.
16 августа в 17:00
«Почему в “Максидоме” газлифт стоит 245 рублей, а в “Леруа Мерлене” — 105? У них тоже был социализм? А обоев нет таких больше? Вы знали, что это демократическая парламентская республика? Это родина кубика Рубика. Что бы вы сделали, если б узнали, что ваш отец — стукач? Ты можешь лучше банку с клеем подержать, чем дурака валять? Отец был репрессирован, а сын подавлял восстание. Я же пишу в своих сценариях про тебя, выдаю тайны, и что ты чувствуешь?». И это лишь пара обрывков фраз из тех, что ждут зрителей фильма «Небесная гармония».
17 августа в 16:30
В центре кадра — неспокойный район на северо-востоке Хельсинки. Некоторые жители не особенно беспокоятся о своем здоровье и образе жизни, сильно злоупотребляя алкоголем. Однако когда дело доходит до историй этих неблагополучных финнов — отношение к ним в корне меняется. Картина пронизана ностальгией, светлой печалью и искренностью.
17 августа в 17:30
Действие этой картины разворачивается в баре на углу улицы промышленного Кавасаки. В заведение стекаются пожилые любители ставок на кейрин — велогонки, которые развились в послевоенное время. Фильм снят на статичную камеру и дает возможность высказаться пожилым людям, прожившим в Кавасаки всю жизнь и оставшимся за бортом японской экономики.
17 августа в 19:00
Сюжет короткометражной картины строится на действии в небольшой деревне на границе Португалии и Испании, где люди живут веками. В кадре — обыденная жизнь обычных людей, изо дня в день занимающихся одним и тем же. Однако ночью деревушку накрывает темнота, тайна и магия, которых не увидишь с светлое время суток.
18 августа в 17:30
Главные героини картины — девушки-автомеханики в Уагадугу — столице Буркина-Фасо. Их терзают размышления о том, какой должна быть женщина, а мечты и надежды героинь сталкиваются с общественным мнением и страхами. На фоне картин жестокого прошлого и настоящего страны режиссер повествует зрителям о годах ученичества девушек. Этот фильм о самом настоящем взрослении и становлении личности насквозь пропитан теплом и грустью.
18 августа в 18:30
В центре событий — двенадцатилетняя Наташа и снежный циклон, пришедший в ее город. Главная героиня знает наверняка: единственный способ выжить в случае природного катаклизма — собрать ценные вещи и забраться на крышу. Эта картина позволяет пережить вместе с Наташей ключевые события ее переходного возраста — первую драку и разбитое сердце.
19 августа в 17:30
Картина повествует о ТиДжее, который живет в Chrysler Cordoba, припаркованном неподалеку от берлинского порномагазина. Ему далеко за 50 и он с неподдельной искренностью радуется одиночеству. Пока камера фиксирует жизнь ТиДжея, он загорается идеей создать собственный фильм. Тем самым разыгрывает грандиозный спектакль с собой в главной роли, который и предстоит увидеть гостям фестиваля.
19 августа в 19:00
В этой картине речь пойдет о семье из Буэнос-Айроса, которая живет и работает в тени стадиона знаменитого клуба «Бока Хуниорс». Зарабатывая на жизнь продажей фальшивых билетов на футбольные матчи, им приходится часто ввязываться в конфликты с коррумпированной полицией. Семья погружается в мир криминала в то время, как мать безуспешно пытается удержать ее от развала.
20 августа в 14:00
Эта полнометражная картина состоит из маленьких историй: поэт читает стихи через зарешеченное окно, монгольская девочка зажигает огонь в печи и дует на пламя так, словно это волчий вой в степи. Зрителей ожидает множество деталей и частая смена визуальных образов.
20 августа в 15:00
Внеконкурсная программа «Рудника» включает в себя дебютные документальные фильмы режиссеров, которые живут или снимают в национальных республиках Поволжья. Само действие картин разворачивается не только в Казани и районах Татарстана, Марий Эл, Чувашии, но и в Бельгии, Латвии, Люксембурге, Нидерландах, Франции и Швейцарии. Показы фильмов внеконкурсной программы будут проходить в выставочном зале «Старая водонапорная башня».
«Николай и арбузный рай», режиссер Денис Платонихин, Оренбург, 44 мин.
«Страшноватое эссе», режиссер Фанис Кадыров, Нижнекамск, 13 мин.
«Замерзший край», режиссеры Радиф Кашапов и Ильяс Гафаров, Казань, 36 мин.
«Хронос. Лучший из миров», режиссер Андрей Исаев, Алатырь, 18 мин.
RHA, режиссер Даниил Демидов, Москва, 6 мин.
«Калаганова», режиссер Алия Хайрутдинова, Казань, 12 мин.
«Ноль с половиной», режиссер Байбулат Батуллин, Москва, 38 мин.
Помимо показов документального кино, гостей «Рудника» ожидает и параллельная программа, которая включает в себя мастер-классы от жюри, выступления музыкантов и просмотр двух дебютных фильмов арт-директора фестиваля Марины Разбежкиной.
В первый день фестиваля во дворе Музея истории Свияжска состоится концерт, посвященный открытию «Рудника». Для гостей мероприятия выступят вокалист, этнограф и композитор Сергей Старостин вместе с актрисой театра и кино и лауреатом премии «Золотая маска» Ольгой Лапшиной, известной по фильмам «Жить», «Все умрут, а я останусь» и «Изгнание».
Днем в выставочном зале «Старая водонапорная башня» пройдет мастер-класс на тему: «Режиссер как свидетель и как участник» от идеолога «Рудника» Марины Разбежкиной. Она расскажет о взаимоотношениях документалиста с реальностью. «Это ведь только кажется: взял камеру, направил ее на героя, и жизнь сама впрыгнет в объектив, — говорит Разбежкина. — Но не все так просто. Жизнь будет сопротивляться, строить козни, хихикать из-за угла, шептать “не поймаешь”. Так кто же мы: свидетели или участники?».
Драматург и автор сценариев к игровым фильмам «Комбинат “Надежда”» и «Еще один год» Любовь Мульменко проведет мастер-класс на тему: «Верю/не верю. Документальная фактура в игровом кино: как правда жизни превращается в полуправду». В своем выступлении она расскажет о взаимодействии документальных историй с игровыми фильмами. Мастер-класс Мульменко также пройдет в выставочном зале «Старая водонапорная башня».
Образовательная программа продолжится мастер-классом Михаила Ратгауза — кинокритика, автора текстов о кино и театре в газетах «Коммерсантъ», «Ведомости», журналах «Сеанс», и заместителя главного редактора Colta.ru. Темой станет «I-movie. Краткая история фильмов о себе», где Ратгауз расскажет о дневниковых фильмах о себе и о том, как этот жанр связан с культурой селфи, инстаграма и «веком эгоизма».
Завершит образовательную программу «Рудника» мастер-класс Эдгара Бартенева — «Языки кино: как мы их выбираем, и как они выбирают нас». Известный сценарист, писатель и режиссер, который родился в Казани, расскажет о неочевидных вещах, влияющих на исполнение фильма.
Бонусом финального дня станут показы дебютных (и не отходящих от концепции фестиваля) документальных фильмов арт-директора «Рудника», режиссера и сооснователя Школы документального театра и кино Марины Разбежкиной. Во временном кинотеатре в беседке покажут «Успение» и «Конец пути», выпущенные в 1991 году.
В последний день фестиваля дебютного документального кино в 19:00 состоится церемония награждения — победителям «Рудника» вручат призы, изготовленные художником и иконописцем Максимом Шешуковым.
В качестве площадки фестиваля выступит Свияжск — небольшой остров-село в 60 километрах от Казани. На его территории расположены православные церкви и монастыри, а также экспозиции музея-заповедника «Остров-град Свияжск» — Музей гражданской войны, Музей истории Свияжска, Художественная галерея и другие. В последние пару лет здесь начали проводить различные лаборатории, организовывать спектакли, концерты и другие мероприятия. Из последних, например, «Свияжск АРТель» и One Beat Russia. Кроме этого, поездка в Свияжск в рамках «Рудника» — отличный шанс увидеть «Музей мест, которые». Посетить спектакль-экскурсию режиссера и обладателя «Золотой маски» Дмитрия Волкострелова можно ежедневно с 9:00 до 18:00.
арт-директор «Рудника»
«В мире — тысячи и тысячи фестивалей. Самые знаменитые — не в столицах. Маленькие европейские городки борются за право иметь у себя фестиваль — единственный и уникальный. И через какое-то время становятся Каннами, мировой столицей кино. У нас тоже есть амбиции. Не такие масштабные. Но почему бы Свияжску не стать местом, где начинающие режиссеры из разных стран впервые показывают свои работы, обсуждают их со зрителями, знакомятся друг с другом и, вернувшись домой, рассказывают какие чудесные зрители смотрели их кино, какой дивной красоты были реки вокруг, как невероятны волжские закаты и восходы, как прекрасны фрески в Успенском монастыре?».
Добраться до Свияжска в дни «Рудника» можно с помощью специально организованного трансфера. Необходимо зарегистрироваться на автобус, который довезет зрителей от театра Камала до места проведения фестиваля и обратно. Поездка из Казани до Свияжска с последующим возвращением в Казань обойдется в 250 рублей. Также организаторы предлагают зрителям приобрести абонемент на все дни фестиваля за 1 000 рублей. Кроме этого, покупка билета на автобус предусматривает также регистрацию на все события того же дня. Приобрести билет на автобус можно в книжном магазине «Смены» или по ссылке.
Зрителям, прибывшим в Свияжск самостоятельно, необходимо будет зарегистрироваться у входа во временный кинотеатр в беседке за полчаса до начала показа.
Enter встретился с Ильей Рудерманом, бывшим арт-директором РИА Новости, дизайнером и одним из создателей магазина шрифтов type.today и узнал у него, как обстоят дела с городской навигацией в Казани и мире, какой вопрос чаще всего можно услышать на улицах Москвы и за что все вокруг высмеивают Comic Sans.
— Я не могу сказать, что являюсь сторонником дизайн-кодов, тем не менее я не считаю, что город в своем оформлении должен развиваться хаотично. У любого населенного пункта могут быть на это собственные соображения, поэтому какие-то рамки, безусловно, должны существовать. При этом я не сторонник каких-либо ограничений в области дизайна, так как это пространство максимальной свободы. Однако город, заботящийся о своем облике, должен думать и о том, чтобы архитектура не терялась за рекламными, коммерческими интересами. Мы уже попадали в ситуации, когда наши города превращались в засилье перекрикивающих друг друга вывесок и баннерной рекламы. Однако сейчас, видя, как Москва очищается от этого мусора, мы внезапно начинаем замечать архитектуру строений и исторический город, всплывающий из-под рекламных носителей, — и это здорово.
Главный вопрос для меня: должен ли город диктовать какой-то стиль и единую концепцию в оформлении. Потому что город, в моем представлении, это прежде всего горожане и местные жители, а что бы то ни было навязанное сверху должно опираться на их интересы. Им хочется отличать один магазин от другого, но при этом оформление не должно быть кричащим, забивающим все вокруг. Это две простые константы, которые нужно держать в голове, и тогда оформление любых общественных пространств, улиц, вывесок будет опираться на некий дизайн-код. Однако, на мой взгляд, это не должно быть законом и жесткой инструкцией, иначе мы задушим ту свободу, которую, как мне кажется, душить нельзя.
— По большей части все проблемы с оформлением городской навигации связаны с ее полнейшим отсутствием. Наш среднестатистический город — провинциальный или столичный — испокон веков заботился только о том, как отличить одно строение от другого, причем делая это исключительно маркировочным способом. Еще с советских времен мы все привыкли находить номер дома на углу — причем только на одном — и, если очень повезет, название улицы. Почему-то у людей, ответственных за это, возникает иллюзия, что если человек стоит в середине улицы, то он наверняка знает ее название, — а это на самом деле не так. И вот ты видишь номер, но не понимаешь, а улица-то какая? Приходится идти к следующему дому в поисках ответа.
Навигация не начинается и не заканчивается этой маркировкой, потому что навигация — это вообще про другое. То, что в английском языке называется way finding, мы договорились переводить как «система ориентации». Очень важными ее элементами во всех городах является карта, причем карта, встречающаяся очень часто. Также, думая про систему ориентации, важно всегда помнить о том, что пользователи разные: пешеходы, автомобилисты, велосипедисты, русскоязычные, иностранцы и так далее. Об этом нельзя забывать, потому что именно благодаря этому естественным путем должны родиться носители и сообщения, помогающие в ориентации и заточенные под разных пользователей.
Кроме этого, мы все привыкли к нескольким вещам: у нас более-менее развита ориентация для автомобилистов. Есть стрелочки, указатели и так далее, но это тоже не самая продуманная система. Мы очень сильно зависим от наследия Советского Союза — с тех пор система не особо изменилась. Есть, например, указатели «МКАД налево» и «МКАД направо» — и это хороший способ и логика мышления. Сначала это было «Юг», «Запад», «Север», «Восток» — и ты должен был как-то географически это все себе представить. На мой взгляд, эта навигация скорее должна быть про внутреннее и внешнее кольца, потому что водители мыслят именно такими категориями. Но право-лево тоже хорошо помогает, уж точно гораздо лучше, чем стороны света. Особенно если ты движешься по какому-то северо-западному направлению, а тебе говорят: налево — запад, а направо — север. Начинаешь думать: «Блин, а мне-то куда? Я же на конкретную улицу еду вообще», — это тоже приводит к определенным затруднениям.
Система ориентации нужна нам в нескольких ситуациях. Например, в случае необходимости обнаружить объект — квартиру, ресторан, площадь — что угодно. С другой стороны, ориентация помогает и с вопросом «а как лучше до куда-нибудь добраться?» и «какой путь выбрать?». Однако стоит помнить о том, что мы все — мутирующие пользователи: в один вечер можем быть пешеходами, в следующий — решить поехать на автобусе, а в выходной — сесть за руль. Я огромный сторонник единой системы навигации, и мне кажется, наша отсталость в том, что мы никогда этим не занимались. Но в этом есть и большой плюс — мы находимся в уникальной ситуации, когда могли бы создавать системы навигации цельно, чтобы пешеходы, пользователи общественного транспорта и водители видели перед собой единообразный графический язык.
Я, живя в Москве, нарисовал невероятное количество схем и карт моего района для друзей, которые, выходя от меня, спрашивали, например, «А как дойти до Кремля?». Ничто в городе этому не помогает. Или самый частый вопрос, который я встречаю на улице: «Где здесь метро?» Можно стоять в трехстах метрах от входа и попросту не видеть его, потому что он неочевиден. Мы привыкли видеть большую буковку М на радиальных станциях — там это помогает, да. Но сейчас вокруг многих станций выросли торговые центры, задрапировывающие и перекрикивающие эту букву. Часто бывает: смотришь на здание, зная, что в нем должен быть вход в метро, — но в упор его не видишь.
— Надо сразу отметить, что я не был во всех городах мира, несмотря на то что много путешествовал. Из того, что я видел лично, у меня как пользователя не возникало проблем в Берлине, Амстердаме, Нью-Йорке, Лондоне. В последнем — чудесная транспортная система навигации, несущая на себе общегородскую функцию. Вообще, города очень разные, и каждый из них подстраивается под решение навигационных проблем по-своему. Самый сложный с точки зрения ориентации город — Венеция: на ее улицах рыдают в прямом смысле потерянные люди. Находясь там, возникает ощущение, что ты в колодце: вокруг стены, нет способа сориентироваться, солнца не видно, непонятно, где север и юг, улицы петляют и иногда сужаются до ширины твоих плеч. Второй сложный в плане навигации город — Стамбул. Он находится на нескольких континентах, у него есть несколько многоуровневых переездов — сориентироваться очень непросто.
— Если честно, я вообще не увидел здесь навигации. Замечал, что маркирующие таблички есть почти на каждом доме. Казань примерно на том же уровне развития, что и любой другой среднестатистический российский город. Отдельно от них сейчас стоят только Москва, Петербург и Пермь — видел там какие-то наметки навигации, — но больше мне не попадалось ничего. Все остальные так и стоят на уровне вот этого советского подхода.
— Есть люди, которые открывают для себя шрифт через леттеринг, каллиграфию или векторные эксперименты с формой. Шрифт — что это вообще? Просто маленький кусочек софта, который помогает вам в компьютере печатать буковки дизайна, но само по себе это ощущение фантастическое и дико приятное.
— Сейчас я буду выступать в роли дзен-монаха. Приходит к учителю падаван и спрашивает: «Дорогой учитель, гуру, скажи, чем хороший шрифт отличается от плохого?» А учитель ему и говорит: «Не бывает ни хороших шрифтов, ни плохих», — и это чистая правда, не бывает. Шрифт не существует в каком-то абстрактном пространстве, здесь нет понятия «хороший» или «плохой». Он существует применимо к задаче, конкретной ситуации его использования. Можно взять самый лучший шрифт (если бы такой, конечно, существовал) и, используя его, сделать абсолютно никакой или совершенно отвратительный дизайн. А можно взять шрифт, которым не будет пользоваться ни один из профессионалов, но совершить с ним дизайнерское чудо. Я считаю, что не бывает ни хороших, ни плохих шрифтов, ровно как и законченных — это никогда не является финальной штукой. Я рекомендовал бы относиться к шрифтам скорее как к инструментарию.
— Когда-то влиял очень сильно, потому что качество экранов было крайне низким и для хорошей визуализации требовались самые настоящие ухищрения, чтобы буквы хорошо пикселизировались. С появлением ретины это влияние технологических ограничений чувствуется все меньше и меньше. По-прежнему не очень хорошо выглядят шрифты с тонкими и сверхтонкими пластичными элементами — эдакими «кудряшечками»: даже на ретине видны пиксели. Шрифтовые технологии за последние годы изменились фантастически: мы теперь можем создавать вещи, которые не могли делать всего 10 лет назад.
— Если честно, я ничего не могу про него сказать. Я сам никогда им не пользовался, у меня просто не было задач, которые мог бы решить Comic Sans. Человеческий мозг так устроен, что ему всегда необходим какой-нибудь отрицательный персонаж. При этом я не очень понимаю, почему именно этот шрифт, возможно из-за слова «комик», которое, в общем-то, достаточно веселенькое. Профессиональное сообщество скорее выбрало его из каких-то очень субъективных параметров. Например, из-за слова «санс», которое к этому рукописному шрифту совсем не подходит. Однако к самому шрифту у меня нет никаких претензий, я не считаю, что он плох. Наверняка для каких-то задач он — одно из лучших решений. Просто Comic Sans — это мем, его постигла участь общественного проклятия. И, к сожалению, даже если бы я захотел как-то его отстаивать — у меня бы не получилось. Просто потому, что все сговорились и решили, что Comic Sans — козел отпущения.
— Для задачи, в которой требовалась бы максимальная персонализированная человечность. Comic Sans — он же такой рукописно-наивненький. Поэтому и предназначен для наивных задач, тех, которые не отягощены каким-то дополнительным смыслом, когда сообщение должно выглядеть легким, ироничным или человечным. Нет ничего плохого в том, чтобы набрать объявление этим шрифтом и повесить его на подъезде. Особенно здорово это будет смотреться, если текст написан с юмором.
Логотип Кремлевской набережной
— Мне очень сложно оценить уместность логотипной части, потому что я не был на Кремлевской набережной. Я не чувствую этого места, я не знаком с ним так же близко, как горожане, чтобы сказать, что этот разноцветненький ветрячок уместен. Логотипную часть я вижу как что-то намеренно упрощенное. Я смотрю, грубо говоря, на работу своего коллеги и пытаюсь почувствовать в ней логику: я понимаю, почему там водичка, а вот к мельничке у меня есть вопросы. В шрифте слова «Кремлевская» есть несколько мест, которые меня удивляют, особенно если изначально предполагалось, что это будет надпись, сделанная за один проход. Почти все элементы соединены между собой, но вот пара «е» и «в» выглядит каким-то упущением, недоработкой. Это странно: будто бы автор написал «Кремле», отошел, а потом вернулся и дописал «вская». Не могу сказать, что эта рукописная часть выглядит убедительно, есть странность в нескольких знаках — очень нехорошая вторая «к», например. И вообще, для меня это скорее набросок некой рукописной надписи. С «набережной» тоже все не здорово обстоит, но я с уважением отношусь к заниженной талии этих букв. Здесь все вроде хорошо, за исключением выпадающей из общей логики буквы «б». К тому же автор не придумал, что делать с совершенно симметричной «ж», которая вообще игнорирует эту игру в заниженность. И конечно, буква «я» просто бомбическая — видимо, под конец дизайнера покинули силы, и ножка этой буквы улетела вправо. Думаю, любой обыватель нарисовал бы «я» гораздо точнее.
Логотип Enter
— Очень редко в строчной букве «е» бывает засечка внизу. Я понимаю, зачем ее нарисовали: без нее могла возникнуть большая дырочка. Засечка в таком месте появляется примерно никогда, не помню ни одного такого шрифта. Это игра в брусковую антикву — Slap Serif, в которой засечки гуляющие — они то есть, то нет. Это называется Semi Serif. В целом это можно классифицировать как Semi Slap Serif. В букве «r» тоже не хватает одной засечки слева внизу, хотя тут она как раз могла бы быть. Графически я вижу это как игру в человечка, открывающего дверь, — считывается пиктограмма выхода или входа. Это, в принципе, уместно как образ, да и с названием Enter вяжется хорошо. Гораздо более худший образ к этому слову — кнопка «Enter» с клавиатуры. Однако меня сильно беспокоит место между «e» и «n» — оно выглядит ненайденным и является самым опасным. То ли это пространство слишком большое, то ли слишком маленькое — ощущение, что его еще можно было доработать. Кроме этого, треугольничек удивляет меня своими размером и местом — не совсем понятно, зачем он нужен. Поскольку это игра в черно-белое, тени, формы и контрформы, я сразу начинаю думать, а не зашифрована ли в этом белом буква «к». Мой мозг автоматически отправляется на поиски каких-то ребусов. И я то и дело возвращаюсь к этому треугольнику и думаю: там что-то зашифровано. Примерно такие эмоции я испытываю, когда смотрю на ваш прекраснейший логотип.
Фото: Анастасия Шаронова
В минувшие выходные в Казани прошел III фестиваль крафтового пива. В пятницу и субботу свыше 2 500 человек посетило FUN24, где расположились 63 пивоварни — из России, Англии, Бельгии и других стран. Помимо сотни представленных на кранах сортов пенного напитка, для гостей мероприятия был организован фудкорт, лекционная программа и вечеринка на крыше развлекательного центра.
Разиф: Я живу в Казани всего около года и хожу в основном в Top Hop, Drink Craft и «Варку». А, еще в новый Fomin, там интерьер оформлен в скандинавском стиле — все белое — очень здорово.
Я взял себе какое-то пиво с малиновым вкусом от пивоварни Konix. Еще вчера собирался прийти на лекцию, но не успел — очень жалею, наверняка было познавательно. А вообще, на таком мероприятии я впервые и мне все очень нравится, разве что можно было бы лучше продумать вопрос с кондиционерами. Безумно жарко и в помещении и на улице — организаторам и гостям немного не повезло с погодой в этом году. Однако в целом организация фестиваля хороша: есть что выпить — очень много пивоварен представляют свою продукцию, а если проголодался — можно перекусить, например, бургерами от Top Hop.
Рамис: Я тоже впервые на фестивале крафтового пива, да и самим этим напитком я начал увлекаться всего около полугода назад. Сначала казалось очень странным, что крафтовое пиво такое дорогое, но потом я понял, что между ним и обычным пенным есть огромная разница. В целом, я думаю, площадку можно было сделать и поудобнее, да и погода немного внесла свою лепту — очень душно и кондиционеры не справляются с таким потоком людей. Здорово, что гости фестиваля заинтересованы не столько в выпивке, сколько в самой культуре распития крафтового пива: не тупо накидываются, а с интересом обходят барные стойки и каждый ищет что-то на свой вкус. Я, например, узнал, что у нас, в Татарстане, есть свои крафтовые пивоварни. Благодаря цене входного билета [590 рублей] происходит своего рода фильтрация народа, и люди, которые сюда приходят, точно знают, за что отдают деньги. Если бы вход был свободным или более дешевым, все это очень быстро превратилось бы в балаган.
Я живу в Уфе, а в Казань приехал просто погостить и случайно попал на этот фестиваль. У нас развивается крафт, но в основном бутылочный, в разлив гораздо меньше видов. Не говоря уже о крафтовых фестивалях — в моем городе такого нет, да и вообще я впервые на таком мероприятии. Мне очень интересно наблюдать представителей крафтового пива в России — их около 40, если я правильно понял — я даже не знал, что столько есть: из разных городов, с различными вкусами, темное, светлое. Сейчас вот взял себе что-то темное, но, к сожалению, не запомнил название.
В принципе, мне нравится FUN24, мне кажется, эта площадка очень здорово подобрана. Тем более что в стоимость билета на фестиваль входят все аттракционы — таким образом цена входа вполне себя оправдывает. Да, здесь, конечно, немного душно, но это нисколько не отвлекает от самого мероприятия.
Валерия: Мы, как и многие, узнали о фестивале через интернет. Честно говоря, мы не так давно пришли, но вообще пока нам здесь все нравится, интересно. Если не перепробуем пива, может даже на вечеринку останемся (смеется, — прим. Enter).
Я взяла себе «Эспрессо» — крафт какой-то японской пивоварни. А так, в Казани, чаще всего ходим в «Петцольд», Brown Bear Grill и вчера, к сожалению, не попали в Top Hop.
Михаил: Я взял яблочный ламбик. Вообще, культура крафтового пива мне очень близка — я и сам варю иногда. Не на продажу, конечно, а просто для себя. Поэтому мне еще очень интересна лекционная программа фестиваля, где можно почерпнуть какие-нибудь знания. А вот аттракционы нам мало интересны — мы больше интересуемся самим продуктом — пивом.
Мы давно узнали о фестивале — еще месяца два назад. Сначала планировали прийти с супругой и толпой друзей, но у кого-то не получилось, кто-то за городом, поэтому сегодня мы здесь вдвоем. На самом деле тут еще погода виновата — все либо дома зарылись, либо по дачам разъехались. А вот было б дождливенько — все бы обязательно приехали.
Алина: Мы из Ульяновска и у нас своя пивоварня — Black Book. У нас в городе сейчас только начинает развиваться эта культура: есть несколько крафтовых пивоварен, но до масштабов Москвы и Санкт-Петербурга, само собой, еще очень далеко. Посмотрим, как с этим обстоят дела в Казани: планируем после фестиваля посетить Drink Craft и Top Hop. В своем городе мы изо всех сил пытаемся пристрастить жителей к крафтовому пиву, может быть, даже совершить крафтовую революцию. Кстати, Юрий Катунин из Craft Brew Riots, у которого сегодня была лекция, попробовал очередной наш сорт — русский имперский стаут — и сказал, что он хорош, чему мы рады. Кроме этого, он сказал, что люди, которые варят или хотят варить пиво, могут обращаться к ним и делать коллаборацию — они не против и с радостью помогут начинающим пивоварам. По-моему, это очень здорово.
Алексей: Это наш первый казанский крафтовый фестиваль, до этого мы посещали только Big Craft Day в Москве. Здесь же, в Казани, организаторы не учли некоторых нюансов. Жары, например. Благо, сегодня еще поставили ветряки (вентиляторы, — прим. Enter), а вот вчера и их не было, и ребята, которые были тут в пятницу, сказали: «Берите с собой веники и парьтесь».
Светлана: Мы давно слышали об этом фестивале, но все никак не добирались. А в этом году наконец получилось. Поначалу мы интересовались более простыми сортами пива, сейчас же ходим только в крафтовые бары: Top Hop, иногда Leuven, BeerPoint, ну, и Drink Craft тоже ничего. Сам выбор пива сильно зависит от погоды и настроения: в основном я люблю необычные сорта, которые интересно пахнут, может быть, фруктовые, но только не светлые. Это должно быть темное, довольно густое пиво, чтобы вкус чувствовался, даже несмотря на фруктовые добавки.
Если несколько лет назад человеку предлагали бокал крафта за 250-300 рублей — он был просто в шоке. Сейчас же люди спокойнее относятся к этому и понимают, за что платят. Это, скорее, гурманское увлечение, чем просто распитие алкоголя. На самом деле, окультуривание этого процесса — хорошее дело. Раньше к пиву относились как к напитку, который можно пить литрами и пьянеть, не чувствуя никакого вкуса. А сейчас, отчасти благодаря крафтовым пивоварням, в России культура пивопотребления и пивоварения немного меняется. Мы жалеем, что не попали на лекции, потому что уже пару лет лелеем надежду сварить какое-нибудь пиво, но как-то не получается. А там нам может сказали бы что-то умное. Например, как сделать так, чтобы получилось пиво, а не слабительное (смеется, — прим. Enter). А вот на вечеринку мы не останемся точно — пойдем пить пиво дальше.
Павел: Я больше люблю пиво с ярко выраженной горчинкой: преимущественно IPA, а также бельгийские и кислые сорта. Культура потребления крафта в Казани растет, часто появляются новые бары и местные пивоварни. Чем больше люди пробуют — тем больше они увлекаются. На этот фестиваль привезли множество сортов — каждый идет сюда за этим. Жарковато, конечно, но ради пива можно и потерпеть. Самое главное правило — не пейте дешевое пиво: лучше пить меньше, но что-то качественное, а не «Жигули» и «Балтику».
В этом году немного подкачала организация в плане входа на фестиваль. В «Смене» можно было хоть весь день туда-сюда выходить и заходить, а здесь один раз вышел и все — обратно уже не попасть. Зато по количеству представленного ассортимента — на прошлом было 39 пивоварен, а здесь явно больше — это плюс. А вот вечеринки — точно не мой формат. Наверное, мы еще подегустируем, потусуемся какое-то время, пообщаемся и разъедемся.
Вообще, за последние два-три года культура распития крафта резко развилась: и по количеству заведений и по представленному в них ассортименту. В какой крафтовый бар ни зайди — везде всегда тусовочка, люди пьют, общаются. Да и вообще, это здорово, когда есть заведения подобного формата. Я и сам частенько хожу в Craft House, Fomin, BeerPoint, «Варку» и Drink Craft. А Top Hop — это такой крафтовый «МакДональдс», но мы и туда заходим.
В 2016 году я была в «Смене» на крафтовом фестивале и могу точно сказать, что прошлая площадка как минимум не была парилкой. С точки зрения контента мероприятия — это очень здорово, а с точки зрения расположения — наверное, все-таки не стоило перебираться в FUN24 — здесь невыносимо жарко. Это, само собой, немного портит общую картину, но холодное пиво, без сомнения, помогает. К тому же, мне кажется, наверняка были другие варианты площадок, которые стоило рассмотреть, прежде чем делать фестиваль в этом месте.
Культура крафта развивается, однако, к сожалению, гораздо медленнее, чем стоило бы: это все еще какой-то хайп, которому уже давно пора бы пройти. Однако при этом Казань предлагает довольно большой выбор крафтовых баров, даже если сравнивать с тем, что было год-полтора назад, когда такие заведения можно было по пальцам пересчитать, — и это прекрасно. Плюс ко всему на кранах то и дело появляются новые позиции — это тоже не может не радовать.
Фото: Артем Дергунов