Весь 2018-й Enter писал о достижениях в сфере урбанистики и недостатках городской среды, рассказывал о новых общественных пространствах и сообществах, которые за ними стоят. Подводя итоги, публикуем восемь текстов о новом городском урбанизме.
«В России почему-то сложилось твердое убеждение о том, что зимой невозможно ездить на велосипедах. Однако на примере схожих по климату стран — Швеции или Финляндии — можно увидеть, что там количество велосипедистов снижается незначительно в холодное время года. Следовательно, для внедрения велокультуры есть два простых условия: наличие велодорожек и поддержание инфраструктуры в хорошем состоянии»
Казанская городская среда за последний год стала гораздо привлекательнее, но работы на этом поприще предстоит еще много. Молодые архитекторы рассказали о важных составляющих городской инфраструктуры, которые нужны казанцам здесь и сейчас: от общественных туалетов в центре до оформления персонального городского дизайн-кода.
«Мировоззрение постсоветского человека все-таки разорвано: в нем есть еще немного советского геройства, глобализма, немного крестьянского, когда все в дом, “моя хата с краю”. Есть еще немножко заводского… Из-за того, что постсоветский человек такой вот сложный, и еще не разобрался в себе, мы пытаемся учитывать его культурные особенности»
В последние годы при создании градостроительной политики власти пытаются брать пример с Запада: наводняют города модными парками, снабжают велодорожками и устраивают общественные слушания. Поговорили с урбанистом Святославом Муруновым и узнали, почему подобная тактика работает не всегда.
«Идеальное общественное пространство «лежит где-то посередине между массовыми житейскими чаяниями большинства горожан и воспарившей мыслью модного профессионального архитектора»
Агентство «Промрейтинг», известное изучением особенностей жизни в Казани и Татарстане, исследовало мнение горожан, урбанистов и блогеров, промониторило упоминания в СМИ и составило рейтинг городских общественных пространств. Оказалось, что казанцам по прежнему не хватает обособленных площадок для выгула собак, удобных пешеходных путей и многих других житейских мелочей. Подробнее об исследовании — в нашем материале.
«Пассажиры общественного транспорта, покупатели блошиных рынков, граффити-райтеры и даже сотрудники ГИБДД, все они — важные составляющие городской среды. Достаточно посмотреть на город их глазами, и существование в нем наполнится новыми смыслами»
Горожанин — важнейшее звено городской инфраструктуры, на котором лежит большая ответственность за развитие города. Для того, чтобы подойти к своей миссии более осознанно и легко ориентироваться в таких понятиях как «микроурбанизм» и «третье место», подкрепите общие знания теоретическим пособием.
«Ночь — время другой социальной идентификации. Днем все горожане — работники или учащиеся, но с приходом вечера они вынуждены объединяться по совершенно иным признакам: музыкальным предпочтениям, интересам»
В сентябре в фотопространстве «Завод» прошла дискуссия между представителями ночных креативных индустрий и Министром по делам молодежи Татарстана Дамиром Фаттаховым. На встрече обсуждали экономику ночной жизни, важность «третьего места» и разрушали стереотипы о «загуле и выпивках».
«Лучший способ узнать город — это общаться с местными жителями. В Хилброу я встретил двух парней пятнадцати и шестнадцати лет. Меня поразил их драйв, и я просто начал следовать за ними по городу: мы забирались в заброшенные здания, смотрели на город с крыш высоток, гуляли по ночным улицам. Мы были повсюду»
Берлинский документалист Илья Сталь приехал на фестиваль «Рудник» с фильмом «Прикосновение бетона» о беспризорных африканских подростках, заполонивших опустевшие небоскребы Хилброу. Режиссер рассказал Enter о культурном и эмоциональном опыте жизни в одном из самых криминальных городов мира.
«Мы занимаемся сложным и серьезным проектом по анализу транспортной ситуации в районе “Кольца” и центральных улиц города. Есть кардинальные предложения по реорганизации Булака, в том числе — сделать его односторонним и отдать какую-то из сторон под велосипедные дорожки и пешеходную связь»
Над созданием нового облика Казани работают не только московские и зарубежные специалисты. Местные архитекторы проектируют транспортные узлы, работают над концепциями общественных мест, архитектурных памятников и жилых домов. Рассказываем о семи казанских архитекторах, повлиявших на облик города.
«Проект подземного культурно-развлекательного комплекса — это многоуровневое 14-этажное здание, 10 этажей которого уходят под землю, а четыре — возвышаются над ней»
Культурно-развлекательный центр под парком Тысячелетия, городские фермы-небоскребы и программируемая материя вместо деревьев — собрали самые безумные предложения казанских архитекторов по реконструкции города.
Фото: Анастасия Шаронова
Иллюстрации: Саша Спи
8 и 9 декабря в «Смене» прошел десятый Зимний книжный фестиваль. В рамках мероприятия с лекцией выступил Сергей Марков, основатель портала «ХХ2 Век», специалист в области искусственного интеллекта и машинного обучения. Он рассказал о возможностях применения искусственного интеллекта в литературе, музыке и других творческих областях.
Enter обсудил с Сергеем угрозы тайного цифрового суда, вероятность восстания машин и перспективы развития искусственного интеллекта.
Все созданные нами системы ИИ являются прикладными и способными решать только одну интеллектуальную задачу (или небольшой их набор). Таковыми являются и AlphaGo (программа для игры в Го, разработанная компанией Google DeepMind в 2015 году, — прим. Enter) и даже самая лучшая технология распознавания лиц. Универсальный искусственный интеллект — это гипотетическая разработка, которая сможет решать неопределенно широкий спектр интеллектуальных задач, подобно тому, как это делает человеческий мозг. Такую систему пока не создали, но подвижки есть. Сегодня машины справляются с более сложными задачами — например, отвечают на вопросы по картинке: на сколько кусочков нарезана пицца на рисунке, является ли она вегетарианской и так далее. Эта задача уже содержит в себе элементы универсальности.
Параллельно ученые работают над воссозданием человеческого мозга. Например, создавая так называемые «импульсные нейронные сети», специалисты по вычислительной математике совместно с нейрофизиологами создают биологически достоверные модели, которые более точно описывают энергетический обмен между клетками мозга. Большие проекты, такие как Human Brain Project, работают над созданием машин, имитирующих работу мозга.
Главная сложность в этой области — недостаток вычислительных мощностей. Как оказалось, человеческий мозг — это очень мощная и быстрая машина, и такие мы создавать пока не умеем. При этом прогресс в электронике продолжается. В 2003 году для моделирования секунды функционирования нейронной сети, сопоставимой по размеру с человеческих мозгом, Евгению Ижикевичу понадобилось пятьдесят дней расчетов на вычислительном кластере из большого количества компьютеров. С тех пор мы ускорились примерно в тысячу раз, но этого недостаточно для того, чтобы в реальном времени провести такую симуляцию. Вероятно, мы получим нужные мощности ближе ко второй половине 2020-х.
На мой взгляд, риски лежат не в той области, в которой их видит поп-культура. К сожалению, Илон Маск часто спекулирует на страхах общественности, взращенных фильмами о порабощении мира роботами. Он, например, не стесняясь упоминал «Терминатора» и говорил: «Смотрите, к чему это приведет!» Я предполагаю, что Маск преследует определенные личные цели: продвигает свой проект OpenAI (исследовательская компания, основанная Илоном Маском, направленная на разработки в сфере искусственного интеллекта, — прим. Enter) и хочет заниматься госрегулированием в этой области.
В вопросах захвата мира искусственным интеллектом я ближе к Эндрю Ыну (Andrew Ng), который создал курс по машинному обучению. Он сказал о рисках примерно следующее: «Заниматься сейчас проблемами захвата мира искусственным интеллектом — это примерно то же самое, что и бороться сегодня с проблемами перенаселения на Марсе. Скорее всего, рано или поздно мы полетим на Марс, колонизируем его и в какой-то момент там станет тесно, но не очень понятно, почему мы должны работать над этим уже сейчас».
Сценарии, связанные с порабощением человечества, предполагают, что нам удастся создать сверхинтеллект, который будет настолько сильно превосходить людей, что сможет легко ими манипулировать. Создание такой системы — это большой вопрос, потому что есть определенные фундаментальные физические ограничения и они не позволяют развивать интеллект бесконечно.
Также для успешного захвата мира нужно решить довольно сложные интеллектуальные проблемы. Представьте себе, что вы стали думать в сто раз быстрее и у вас есть задача: выйти на улицу и убедить всех прохожих отдать вам свои кошельки. Значит ли это, что вы сможете набрать в сто раз больше денег? Вероятно, вы наберете чуть больше, потому что будете успевать лучше продумывать свои аргументы, но вряд ли в сто раз. Это означает, что сверхинтеллект не получится сильно превосходящим человеческий. Разница будет скорее как между очень умным и очень глупым человеком.
Разумеется, искусственный интеллект и машинное обучение в современном виде — это технология, которая несет определенные риски при эксплуатации. Например, вы подали документы на кредит, и вам отказали. Это решение по силе влияния на вашу жизнь сопоставимо с вердиктом суда. Но в суде вы имеете права: доступ ко всем уликам, право на защитника и, в большинстве случаев, на открытый судебный процесс. В случае с кредитом ничего подобного нет. Вы не знаете, какие именно данные о вас принимаются в расчет, как устроена модель принятия решения и даже не можете получить обратную связь о причинах отказа — все это находится за границей коммерческой тайны. Такая проблема получила название «цифрового тайного суда», который судит вас в достаточно беззаконных условиях.
Какие проблемы это сулит? Самые разные и неприятные. Например, возникновение так называемого токсичного цикла. Представим систему социального рейтинга, которая в зависимости от нашего поведения дает более полный или ограниченный доступ к общественным благам. Допустим, вы накосячили в юности, а вам теперь закрыли доступ к хорошему образованию. Это значит, что шансы на реабилитацию снижаются. Один неправильный шаг, и система начинает вас топить, лишая возможности продвинуться вверх в социальном рейтинге. В перспективе это приведет к сильному общественному расслоению.
AlphaZero в 2017 году за четыре часа обучилась игре в шахматы и победила программу Stockfish — лучшего виртуального шахматного игрока на тот момент. В этом результате есть изрядная доля лукавства, но если говорить об алгоритмах — в том исследовании использовался подход под названием «обучение с подкреплением». Он заключается в том, что в ряде случаев у нас нет заранее подготовленной обучающей выборки. Когда мы учим нейронную сеть распознавать кошечек на фотографиях, то показываем ей множество картинок, и для каждой картинки известно, есть на ней кошка или нет. Такой набор называется обучающей выборкой.
В случае с Го, шахматами или любой другой игрой все сложнее: у нас нет заготовленных миллионов позиций игры, для которых было бы однозначно известно: выиграны они или проиграны. Но мы можем проводить множество симуляций, игр программы самой с собой, таким образом, чтобы она получала обратную связь о результатах принятых решений. AlphaZero играла сама с собой и, проведя какое-то количество партий, отбирала ходы выигравшей стороны и училась лучше их угадывать. Алгоритм работы представляет собой «поиск по дереву методом Монте-Карло»: мы берем дерево всех возможных ходов из разных позиции и случайным образом отсматриваем в нем некоторое количество траекторий.
Нам нужно выбирать наиболее вероятные ходы противника, чтобы изучить их последствия, для этого, а также для того, чтобы оценивать завершающие позиции в дереве вариантов, используется сверточная нейронная сеть. Обучившись на сыгранных партиях, измененная сеть снова отыгрывала несколько тысяч партий, перенастраивалась и многократно повторяла эти циклы. Таким образом машина постепенно становилась умнее, лучше угадывала наиболее вероятные ходы и лучше оценивала позиции в дереве вариантов, а значит, постепенно училась выбирать все более сильные ходы.
В сфере робототехники тоже есть прогресс, но сегодня ее нельзя назвать основной в области развития искусственного интеллекта. Большие успехи роботы делают в промышленности: технологии удешевили производство и повысили его качество. А вот андроиды, роботы, которых нам показывают в кино — конкретное и очень узкое направление.
Есть много развлекательных проектов, но они требуют применения целого ряда высоких технологий. Искусственный интеллект — только сердце системы, нужны еще и сложные инженерные решения, связанные с телом. Например, эффективное воспроизводство мелкой моторики — это очень трудно. Роботы такого рода уступают в универсальности и точности манипуляций людям. Я видел сложнейший проект, авторы которого создавали систему, способную складывать рубашки. Нужно распознать все складки, найти правильные точки, чтобы ухватиться за ткань, потянуть с нужной силой и не разорвать ее к чертям.
В создании андроидов много сложностей, а коммерческие перспективы туманны. Трудно сказать, будут ли это покупать. Есть успешный пример с секс-роботами: у стартапа под названием Roxxxy огромная очередь предзаказов. Но если разобраться, в основе этих роботов — достоверность воспроизведения человеческого тела, его микрореакций. Эта задача по большей части не из области искусственного интеллекта.
В целом роботы все еще напоминают паралитиков, но они стали гораздо умнее. Есть, к примеру, робот, который скачивает рецепты из wikiHow и готовит по ним блинчики, или Baxter, офисный робот. Он колесит по кабинетам, проверяет, не кончился ли тонер в принтере, и меняет картриджи. И еще куча любительских проектов, где люди в гаражах собирают что-то прикольное.
При помощи систем искусственного интеллекта и машинного обучения можно эффективно решать широкий спектр задач управления государством и экономикой. Чисто технологически мы давно уже можем создавать кибернетические государства — для реализации прямой демократии у нас есть интернет, есть криптографические схемы. Но очевидно, что внедрение такого рода систем представляет угрозу для политической элиты. Зачем тебе демократия, если ты можешь решать все сам? Политики, в отличие от простых людей, легко спасут себя от утраты власти, запретив или заблокировав развитие систем, которые потенциально могут повысить прозрачность работы государственных структур.
Я впечатлен успехами Сингапура, где технократическое правительство сознательно проводит политику, направленную на всестороннюю поддержку развития технологий. Страна обделена природными ресурсами и не имея почти ничего, кроме порта, достигла высоких показателей в социальной и научной сферах. В богатых странах с технологиями дела обстоят хорошо, но возникает парадокс: отстающие часто внедряют у себя более прогрессивные системы, чем лидеры. В Европе часто все плохо с Wi-Fi: в отелях он либо платный, либо отсутствует, а вот в России он на каждом углу, дешевый и работает не так уж плохо. Дело в том, что за рубежом эти сети появились еще в конце девяностых, а то, что работает, обычно принято не трогать. У нас же Wi-Fi сети появились позже, зато с применением актуальных на тот момент технологий.
У отсталых стран есть шанс поиграть в чехарду с лидерами, но для этого нужны целенаправленные усилия. Мы не уедем далеко, пока статус чиновника будет определяться стоимостью его яхты и дворца, который он себе построил, а не тем, как много он знает о технологиях и насколько эффективно помогает развивать науку.
В людях есть некий снобизм, они постоянно стремятся защитить свою самость и сказать: «Ну нет, все не то, не настоящее, а настоящее — это я, человек». Но на практике все иначе. Думаю, что картины роботов вполне можно назвать творчеством. Если уж натянуть сову на глобус, можно сказать, что у любой нейронной сети есть эмоции; представление о том, что такое хорошо и плохо. Если бы машины не испытывали квази-эмоций, мы не смогли их обучать.
Представления о хорошем и плохом внушают системе так же, как ребенку. Люди сказали: «Эта картина гениальная, а эта бездарная», — и машина честно пытается руководствоваться этим мнением. Можно организовать подобный эксперимент в формате обучения с подкреплением, как у AlphaZero: машина рисует картинки, продает их через интернет или просто выкладывает в сеть. Те, которые лучше продаются или набирают больше лайков, она считает хорошими.
На лекции я показывал автоматизированную систему, которая предназначена для замены оператора колл-центра. Скоро они будут работать повсеместно, но это не приведет к тому, что всех операторов просто уволят. Теперь люди будут выполнять более сложные творческие задачи, которые машине не под силу — смогут лучше вникнать в проблемы клиентов.
Некоторым направлениям сильно угрожает автоматизация. Например, многие журналисты занимаются рерайтингом, а инструменты для автоматизации этого уже появились и будут совершенствоваться очень быстро. Но есть и более сложные журналистские задачи, которые еще не скоро смогут выполнить машины — расследования или интервью. Проблема же не только в том, чтобы задать вопросы и выслушать ответы, нужно еще и поддерживать диалог, изобретать правильные вопросы, позволяющие более полно раскрыть тему. Скорее всего, люди пойдут по пути взаимодействия — машины станут нашими помощниками. Мне видится система, которая будет подсказывать идеи в ходе диалога, а человек сам выберет наиболее подходящие варианты.
Как показывает практика, человек в паре с прикладным ИИ гораздо лучше решает задачи, чем каждый из них по отдельности. Даже в шахматах сильный игрок, использующий в своей в партии программу, играет лучше, чем другая отдельно взятая программа. Оказывается, машины хороши как инструмент усиления человеческого интеллекта, но не как альтернатива человеку.
Изображения: Саша Спи
27 и 28 октября в «Меге» прошел «Книжный Weekend», организованный центром современной культуры «Смена». На фестивале было представлено около тридцати лучших независимых издательств. В рамках мероприятиях на сцене «Вкусного Бульвара» прошли три лекции от авторов научно-популярных книг: о мифах вокруг чая, воды и кофе, о феномене кроссовок и о трудностях материнства.
Enter пообщался с гостями фестиваля и узнал, какие книги предпочитают горожане, как они относятся к электронным носителям и с чем связана популярность научпоп-литературы.
На днях ехала в такси мимо «Меги» и увидела баннер — чуть шею не свернула. Я уже бывала на казанских книжных фестивалях: на «Черном озере» и в «Смене», поэтому представляла, что это такое. Думала, будет больше издательств и книг, но, тем не менее нашла то, что нужно. Я искала детские книжки про Петсона и Финдуса: моя дочка их обожает. Их не было нигде, а тут нашлись, к тому же по приятным ценам.
Из издательств, выпускающих детскую литературу, я обычно смотрю Clever и «Белую ворону». Во взрослых же я не ориентируюсь: много тех, кто издает и переиздает книги, которые мы все когда-то читали. Планировала подобрать что-то и для себя, но растеряна. Дома много недочитанных книг, например, «Каренина» и «Граф Монте-Кристо», а из современного я никак не могу дочитать «Атланта» [Атлант расправил плечи].
Книги — это твой личный кинотеатр. Только вот в случае с литературой тебе не обязательно одеваться и куда-то идти. Можно просто сидеть дома в своем любимом кресле в растянутых штанах и читать. И образы в голове сами создадут самый лучший фильм.
На книжных фестивалях я раньше не бывал, но здесь интересно: много книг, о которых я никогда не слышал. И вообще, изначально я ехал с девушкой в IKEA за покупками, но увидел торговые ряды. Даже уже успел купить книгу: «Кроссовки. Культурная биография спортивной обуви» от Екатерины Кулиничевой. В последнее время стараюсь читать больше. Предпочитаю художественную литературу, но недавно перешел на научпоп: прочитал «Взлом маркетинга» и «Пиши-сокращай».
Знаю, что мое окружение читает не так много, но в последнее время это начинает меняться. Появляются издательства, которые выпускают книги на самые разные темы, актуальные в современности. Людям интересно узнать что-то об архитектуре, о здоровье и психологии. Есть и другая тенденция: определенное количество людей читает книги онлайн, но по моим ощущениям печатные издания воспринимаются намного лучше. Я пытался читать с телефона — не вышло. Кто-то считает это удобным: не видно количества страниц, просто листаешь, пока не закончишь. Но я не вижу в этом сложности: какой бы большой ни была книга, если она интересна — ты обязательно ее осилишь.
Подруга сказала, что на фестивале будут продавать книги по издательским ценам: я решила, что обязательно нужно поехать и прикупить классную книженцию. Я пришла минут пять назад и уже успела найти то, что мне нужно: книгу Дэвида Гроссмана «С кем бы побегать». Я занимаюсь легкой атлетикой и собираюсь подарить ее своему тренеру. До этого я искала ее на разных сайтах, а здесь купила за 450 рублей — примерно в два раза дешевле.
Вообще, ничего определенное я здесь не ищу — обычно вижу книгу и сразу понимаю, что она моя. Выбираю литературу про спорт, здоровое питание, а еще книги о каких-то жизненных вещах, основанные на реальных событиях и все в этом духе. Если издание интересное, то мне без разницы, кто его выпустил: может быть какой-то человек попробовал написать первую в жизни книгу и опубликовал ее самостоятельно — для меня это не имеет значения.
Слышала, что здесь будет проходить лекция про кроссовки, вот это очень интересно! Сейчас такая тенденция, что люди занимаются самообразованием, стараются следить за своим здоровьем и телом. Все хотят продлить жизнь и жить не просто долго, а здорово, увлекательно и приятно. Это классно.
Я приехал в IKEA, чтобы присмотреть себе мебель, но потом увидел баннеры и просто не смог пройти мимо. Мы с другом начали изучать книжные ряды и нашли очень ценный и редкий материал. У меня в руках российский комикс про историю хип-хоп культуры. Первый выпуск я здесь не нашел, но взял себе второй, третий и четвертый.
Этот комикс я искал очень долго: знал, что он есть в одном питерском магазине, но найти его здесь — это было для меня настоящим открытием. Я занимаюсь хип-хопом, а потому меня интересует все, что с ним связано. Честно признаюсь, я не книголюб, читаю по случаю, когда что-то действительно интересно.
А еще пока мы гуляли вдоль рядов, уговаривал друга взять и себе пару комиксов, чтобы меняться как в детстве.
Мы с сыном очень любим хорошую детскую литературу, покупаем ее часто и потому приехали сюда. На книги уходит много денег, поэтому обычно я заказываю все в интернете — так получается дешевле. Но тут не удержалась, вышла эмоциональная покупка: ребенок очень просил и я не смогла ему отказать. Мы взяли очень красивую «Мусорную революцию» и «Что у меня внутри» — это такая книга-игрушка. Сын пока не умеет читать, поэтому читаю ему я. Это полезно для развития ребенка, но куда важнее время, проведенное вместе.
Сама же я читаю художественную литературу и модные сейчас научпоп-книжки. Регулярно бываю на фестивалях «Смены»: у них в пространстве и на «Черном озере». Разницу пока сложно оценить, но мы побывали на отличном детском мастер-классе, научном шоу, где детям показывали опыты. А еще на таких мероприятиях часто встречаю знакомых, и это логично, что определенные мамы встречаются в определенных местах.
Я живу с девушкой, которая работает в «Смене», поэтому знаю обо всех их мероприятиях: те же книжные фестивали еще ни разу не пропускала.
В книгах меня больше интересуют картинки — наверное, накладывается профессия. Мне очень понравилась «Велосипедлар» от «Юлбасма» — это детская книга на русском и татарском, иллюстрации к которой рисовала Гузель Гарипова.
Изучаю серию книг «Средневековье». Вы наверняка слышали о паблике во «ВКонтакте», который называется «Страдающее средневековье»: они публикуют мемы с картинами из эпохи Возрождения. Честно говоря, думала, что в книге будет аналогичная подборка картинок, а оказалось, что в ней еще и много букв.
Цены здесь ниже, чем в магазинах: сравнивала даже со «Стрелкой». Искала что-то в направлении моей профессии: много литературы об архитектуре, но вот по дизайну ничего актуального и интересного не нашла.
Никита: Мы приехали на лекцию. Я много знаю о кроссовках и сникер-культуре, но сегодня услышал достаточно любопытные факты. Например, о функциональной части кроссовок или о том, как вводили дресс-код в НБА (мужская профессиональная баскетбольная лига Северной Америки, в частности, США и Канады, — прим. Enter), а еще на лекции упоминали моего любимого баскетболиста. В целом понравилось, хорошее качество повествования. А на саму ярмарку заглянули уже после: побродили, но ничего для себя не нашли.
Элиса: Пространство фестиваля организовано не очень хорошо: к стенду подходят пара человек и уже образуется толпа. Не очень удобно разглядывать книги, чувствуется давка. Также не особенно понятно, кто и где представлен, у многих издательств мы не нашли таблички, приходилось спрашивать. А еще хотели посмотреть одну книгу, о которой говорила спикер на лекции: очень долго бродили и в итоге смогли ее найти только потому, что она была яркого желтого цвета.
Со «Сменой» я дружу и постоянно там бываю. В некоторых книжных фестивалях даже участвовал сам: я делаю скетчбуки. Такие мероприятия — это площадка для людей, которые могут оценить подобные вещи — ручную работу, крафтовую бумагу и необычный подход. Фестивали полезны не только гостям, но и издателям: можно завести знакомства с интересными людьми, заявить о себе. Хоть и бумажные носители сегодня подорожали, все равно я смотрю — кто-то купил одну книгу, а кто-то целую стопку.
Безусловно, фестиваль прекрасен и великолепен, цены здесь в основном издательские и купить хочется все. Но иногда я просто прохожу мимо: вижу отличное цепляющее оформление, но понимаю, что денег на все не хватит.
С литературой у меня есть определенные проблемы и пробелы, потому что без чтения невозможно жить, но в наше время бумажные носители постепенно остаются в прошлом. Интернет меняет стилистику чтения: ты скачешь по верхам, а большие художественные книги со сплошным нарративом осилить уже сложно. Это моя боль: я фактически ушел от такой литературы, а практически очень переживаю, потому что у меня на тумбочке лежит куча книг, которые ждут своей очереди. Но днем жизнь занята другим, а в момент, когда добираешься до тумбочки, уже пора спать. И думаешь: вот завтра я обязательно начну.
Такие мероприятия определенно меняют тенденции в лучшую сторону. В «Меге» проходили открытые чтения Анны Карениной — это было великолепно. Но вернуть современного человека к литературе очень тяжело. А вот на книжном фестивале я впервые, но люблю читать и читаю много. Причем выбираю только печатные книги. Здесь много изданий, которые тяжело найти в обычных магазинах. Особенно мне понравилась местная фишка — «свидание вслепую»: книга завернута в бумагу и тебе дают только общую характеристику, а о самом товаре ты ничего не знаешь. Я даже фотографию себе сделал, но пока не купил — боюсь. Я даже не свидание вслепую с человеком никогда не ходил, а тут с книгой — это еще опаснее.
Очень люблю современников, Пелевина, например, и вообще читаю все, что захватывает — это позволяет отвлечься от работы. Плюс покупаю литературу по профессии, которая помогают развиваться: про фастфуд, кофейни и все в этом направлении.
Я часто езжу на общественном транспорте, чтобы послушать, о чем говорит молодежь. Это жутко: кажется, будто 99% пассажиров не прочитали ни одной книги. Я и сам начал очень поздно читать — в 24 года. Слишком много готовых вариантов жизни предлагают разные телепередачи и блоги. Люди пользуются ими, не задействуя оперативную память, а всю остальную информацию предпочитают держать где-то на облаке, как я это называю. Если раньше в школе на географии нужно было изучать и запоминать ответы на вопросы, то сейчас это не обязательно — любая информация легкодоступна.
Айгуль: Я читаю художественную литературу, но могу увлечься и книгой об архитектуре — если это очень интересно и хорошо написано. На фестивалях я обязательно смотрю что нибудь у «Самоката» — у них крутые иллюстрации и тексты, люблю AdMarginem. Здесь я узнала, что у нас в Казани есть свое классное издательство «Юлбасма», уже купила у них кое-что для своего племянника.
Лиля: Я больше сосредоточена на документальных книгах. Это различные исследования, либо то, что можно применить в работе. Сейчас, например, читаю Оливию Лэнг «Одинокий город» — продвигаюсь очень медленно, потому что там много отсылок и параллельно с чтением изучаешь много новой информации. У Лэнг очень подробно раскрывается книга «Философия Энди Уорхола» — я нашла ее здесь и заинтересовалась.
Айгуль: На мой взгляд, очень странный выбор места и времени для фестиваля. Во-первых, «Мега», во-вторых, суббота — очень много людей, которые пришли пошопиться, или просто погулять по ТЦ. Лекции достаточно тяжело слушать: кричат дети, люди вокруг едят.
Лиля: А мне фестиваль напоминает мини-версию «Non/fictio№», который проходит в ЦДХ в Москве. Конечно, у них было три этажа, и какие только издательства там не выставлялись, но то, что проходит в «Меге» — это отличный вариант короткого ознакомления с лучшими издателями. Общая атмосфера похожа на ЦДХ, даже несмотря на то, что перед нами вход «Бахетле» и много людей, которые пришли совсем не за книгами. Главная причина, почему стоит приходить на такие фестивали: много свежайшей литературы по приятным ценам и всегда приятное общение.
Фото: Анастасия Шаронова
27-28 октября в торговом центре «Мега» пройдет «Книжный Weekend» при поддержке Центра современной культуры «Смена». На стендах представят книги тридцати лучших независимых издательств России.
Enter публикует список из восьми книг, ради которых стоит заглянуть на фестиваль: о правильном устройстве общественных пространств, гармоничной жизни в бетонных джунглях и о том, как городская архитектура влияет на наши эмоции.
Манн, Иванов и Фербер
Типовые постройки, безвкусные бетонные блоки и наспех выстроенные кварталы существуют почти в каждом городе мира. В развитых странах подобное наследие послевоенных лет активно сносится, а на постсоветском пространстве до сих пор наводняет города. Как правило, в спальных районах человек чувствует себя неуютно: в них не продуманы зоны отдыха, транспортные системы и отсутствует необходимая инфраструктура.
Пол Кидуэлл, психиатр и психолог, последние пятнадцать лет участвующий в реновации лондонских домов, показывает, как именно составляющие городской среды влияют на психологическое здоровье горожанина. В неспешной экскурсии вдоль домов, школ, скверов и больниц автор рассказывает о том, чем можно заполнить пространство между зданиями и как добавить в них жизнь. Книгу отличает наглядность: знакомые тезисы здесь подкреплены конкретными исследованиями и статистическими данными.
Ad Marginem
Одиночество — чувство, знакомое каждому в эпоху цифровых технологий. Жизнь в большом городе только усугубляет это состояние. Оливия Лэнг считает, что в попытках улучшить качество жизни города становятся все больше похожими друг на друга и перестают быть местами взаимодействия разных людей. Они превращаются в изоляторы, где «подобное гнездится с подобным».
Но одиночество можно переосмыслить и извлечь из него пользу. На примере жизни художников Эдварда Хоппера, Энди Уорхола, Генри Дарджера и Дэвида Войнаровича раскрываются стадии отщепенства, принятия себя и самореализации. В книге много отсылок к картинам, событиям и музыкальным произведениям, а потому для более глубокого понимания контекста придется обратиться к гуглу.
Альпина нон-фикшн
Психогеография — направление социальной психологии и философии, изучающее воздействие городской среды на нашу психику. Колин Эллард представляет доскональное исследование о том, как наша физиология влияет на восприятие архитектуры города: ландшафтов, зданий разных цветов, этажностей, форм и других составляющих городской среды.
Здесь можно найти местами очевидные факты, вроде «зеленый цвет положительно влияет на наше настроение», и занятные статистики, согласно которым в неправильно спроектированных районах могут возникать всплески преступности. Большая часть книги посвящена психологии, но ее рекомендуют начинающим архитекторам — чтобы понимать, по каким законам человек существует в городском пространстве.
Издательский дом «Дело»
Самый оптимистичный подход к урбанизму представляет гарвардский экономист Эдвард Глейзер. Автор считает, что города объединяют людей, позволяют им развиваться и богатеть, обеспечивать себя качественной медициной и комфортными бытовыми условиями.
С искренней любовью к мегаполисам Глейзер объясняет, почему нужно увеличивать плотность и высоту городской застройки и выступает против расползания пригородов. Его книга — настоящая полемика с современными урбанистами, где автор умело оперирует цифрами и фактами из истории.
Новое издательство
В мире повышенного внимания к урбанистике горожанин — это не просто человек, проживающий в определенном городе. Он наделен конкретными функциями, можно представить его средний возраст и набор базовых предпочтений. Составить портрет горожанина в Казани, Берлине и Нью-Дели просто необходимо, чтобы учесть все его потребности и оформить городское пространство максимально комфортно.
Книга представляет собой сборник статей на тему архитектуры, психологии, культурологии и антропологии. Каждый автор по-своему видит горожанина: одни выделяют в нем идентичность и близость к соседу, а другие, напротив, утверждают, что только в городе проявляется истинный человеческий индивидуализм.
Новое издательство
Люди рождаются неравными, а затем неравенство сопровождает их на протяжении всей жизни: на ментальном, физическом и финансовом уровнях.
Книга профессора социологии Лондонской школы экономики о том, что важнее любого неравенства — о способности к развитию, возможности стать «мастером» в своем деле. В основе мастерства он видит три важнейших составляющих: умение определять ключевые точки, исследовать и менять собственные привычки.
Новое литературное обозрение
Мы много слышали о романтике французских кафе, английских пабов и венских кофеен. Такие уютные заведения обслуживают жителей нескольких ближайших улиц и всегда заполнены до отказа, а персонал знает каждого гостя в лицо. Рэй Ольденбург называет эти точки на картах городской инфраструктуры «третьим местом». Соответственно первым в жизни человека остается дом, а вторым — работа.
«Третье место» играет роль психотерапевтической помощи: вы наверняка замечали, как поднимается настроение после случайной встречи с друзьями посреди дня. Автор утверждает, что с конца 20-го века американские застройщики совершенно не учитывают роль досуговой инфраструктуры, и это стало причиной одиночества и разобщенности горожан. Ольденбург на примерах доказывает, что особенно повезло странам, где «третье место» стало частью национальной культуры.
Новое литературное обозрение
Пассажиры общественного транспорта, покупатели блошиных рынков, граффити-райтеры и даже сотрудники ГИБДД, все они — важные составляющие городской среды. Достаточно посмотреть на город их глазами, и существование в нем наполнится новыми смыслами. В 13 статьях под редакцией Ольги Бредниковой, научного сотрудника Высшей школы экономики, авторы доказывают отсутствие универсальной модели и невозможность загнать многослойную городскую систему в единые рамки. Микроурбанизм — это подход, позволяющий рассмотреть город вблизи: побродить с обывателем сквозь переулки, заглянуть в его плейлист и отчасти понять его психологию.
Каждая статья — это досконально проработанное научное исследование, а потому в книге не обошлось без научной лексики.
29 сентября в «Смене» прошел лекторий «Информационный обмен». Его организаторы — Институт проблем передачи информации имени А. А. Харкевича РАН и инициативная группа «Думай». «Информационный обмен» был посвящен информации и проблемам ее передачи в природе и обществе и охватывал самые разные темы: от размножения насекомых до истории пропаганды.
Enter посетил лекцию нейрофизиолога и сомнолога Виктории Лавровой и узнал, чем опасны техники по сокращению сна, как спать правильно и какое лекарство лечит любые болезни.
«Что такое усталость?», — это вопрос, с которого берет начало наука сомнология. Как только стало возможным оценить активность нейронов и нейронных сетей, сразу стало понятно, что во время сна мозг не отдыхает, а напротив — работает более активно, чем во время бодрствования.
Если бы единственной функцией сна была консолидация памяти, то есть ее переукладка и перезагрузка, то в определенные мы могли бы отказываться от него. Представьте, в дни, когда вам не нужно решать сложные логические задачи, вы могли бы гулять всю ночь напролет и не уставать. Но очевидно — главная функция сна в чем-то другом.
Еще в XIX веке основоположница науки о сне Марина Манасеина провела опыты на собаках, которые доказали, что полное отсутствие сна приводит к смерти. Всего за шесть дней щенки погибали от разных патологических отклонений в системах внутренних органов. У них начинали трястись лапки, появлялись язвы на коже. То же самое происходит и с людьми, которые недосыпают: появляются мешки под глазами, ухудшается состояние кожи, начинается тремор рук, происходит расстройство желудка и так далее.
Эти исследования раскрыли главный парадокс отсутствия сна: самый большой урон на внутренних органах, а не в области мозга, как считали ранее.
Дальнейшие эксперименты привели ученого Ивана Пигарева к формированию висцеральной теории сна. Предполагалось, что одни и те же области коры головного мозга, которые во время бодрствования анализируют сигналы из окружающей среды, во время сна переключаются на анализ сигналов, поступающих из внутренних органов.
В ходе множества экспериментов были установлены две стадии функционирования организма. Первая — бодрствование — состояние, при котором в кору мозга поступает информация из окружающей среды через зрение, слух и другие экстерорецепторы, а функционирование внутренних органов в бодрствовании поддерживается работой автономной нервной системы. Вторая стадия — сон — состояние, при котором выключается сознание, расслабляются мышцы и прекращается поведенческая активность. В этот момент в определенные отделы коры мозга проходят потоки информации от внутренних органов. Пока мы спим, мозг восстанавливает работоспособность тела: результат обработки информации поступает в высшие центры висцеральной интеграции и всем системам жизнеобеспечения организма сообщаются программы восстановления.
Получается, усталость — это некоторая сумма ошибок, которые за день накапливаются у человека в системах жизнеобеспечения. И как только количество этих ошибок превышает допустимый максимум, включается сигнал тревоги — срочно надо поспать. Во сне все системы органов обмениваются информацией с головным мозгом, и когда техобслуживание завершается — можно просыпаться и некоторое время снова чувствовать себя хорошо.
Некоторые люди утверждают, что никогда не спят. Подобное явление наблюдается у дельфинов: у них поочередно засыпают то правое, то левое полушарие мозга.
Но человеческий мозг устроен несколько иначе и сомнология пришла к выводу, что таких случаев не бывает.
Иногда пациенты приходят к сомнологам с фразой: «Доктор, запишите меня в книгу Рекордов Гиннеса, я вообще никогда не сплю!» Такого пациента кладут на ночь на полисомнографическое обследование — проводят непрерывную регистрацию электроэнцефалограммы разных отделов коры головного мозга, частоты сердечного ритма, дыхательной активность, движения конечностей и не только. Все эти сигналы позволяют определить моменты начала и конца ночных циклов сна. Обычно у таких пациентов вскоре наступает нормальный сон, но при пробуждении они говорят врачу: «Ну вот, еще одна мучительная бессонная ночь!», — врач теперь может показать пациенту полисомнограмму и сказать: «Человек, ты спал, мы это видим! Теперь нужно разобраться, почему ты спал неправильно!» Обычно нескольких ночей с такими записями бывает достаточно, чтобы у человека восстановилось нормальное чувство сна.
Но нередко бывают случаи, когда люди действительно проводят очень короткое время в постели. Сегодня в развитых странах отмечается снижение продолжительности сна — кривая увеличения времени бодрствования идет параллельно с кривой роста числа многих заболеваний.
Представьте студента, который сидит на неинтересной лекции: он постепенно начинает переходить в состояние сна, пока не уронит ручку или не упадет носом в тетрадь. Дело в том, что наш мозг, словно совокупность маленьких процессоров, позволяет засыпать постепенно. Это так называемое явление локального сна, когда часть коры мозга уже перешла на обслуживание проблем нашего тела, а часть продолжает поддерживать активность бодрствования.
Очевидно, что малоспящие большую часть своего бодрствования находятся именно в состоянии локального сна. И это кажется нормальным до тех пор, пока активность проста и не требует вовлечения в работу всех корковых зон. Но стоит появиться сложной задаче, требующей повышенного внимания, как человек допускает ошибки. Большинство техногенных катастроф, вызванных ошибками операторов, происходило в ночное время, когда развитие локального сна у операторов наиболее вероятно.
Многие великие ученые и политики жаловались, что сон отнимает слишком много времени: Маргарет Тэтчер предпочитала минимальный сон и иногда спала по полтора-два часа. Впрочем, эти цифры никто не проверял, и они явно занижены, но надо вспомнить, что последние годы своей жизни она страдала от болезни Альцгеймера. Другой пример — Софи Лорен. Она утверждала, что даже работая в кино никогда не жертвовала своим сном. И как результат — актриса до сих пор выглядит гораздо моложе своего возраста.
Самым злостным нарушителем режима сна принято считать Леонардо да Винчи: говорят, что изобретатель спал каждые четыре часа по 15-20 минут и не более двух часов в день. Но источник этой легенды найти так никому и не удалось.
Подобные техники ужасают, считает Виктория. Даже попытки спать по четыре-пять часов в день — это довольно эффективный и быстрый путь к мучительной смерти. Поспать днем и бодрствовать ночью — это плохо, но хуже всего, когда делаешь это то ночью, то днем без всякого графика. А вот кратковременный дневной сон, конечно, полезен. Как показали опыты на собаках, долгое время находившихся в искусственном бодрствовании, достаточно даже пяти минут сна, чтобы при тяжелых расстройствах резко улучшить состояние здоровья.
Бессонница — это не отсутствие сна, а трудность с вхождением в это состояние. Механизмы перехода от бодрствования ко сну сложны и пока мало изучены. По мнению Виктории, снотворные не решают проблему бессонницы полностью. Снотворные первого поколения были несовершенны изначально и вводили человека в наркотизированное состояние, не имеющее отношения ко сну. Лекарства второго поколения, которые производят сегодня, пытаются приблизить человека к нормальному сну — это мелатонин пролонгированного действия. Он дополняет естественный мелатонин и помогает человеку засыпать, но и его употребление не рекомендуется без консультации врача.
Если человек страдает от бессонницы, самое верное решение — это пройти обследование в полисомнографической клинике, где специалист поставит диагноз и назначит лечение. В последние годы в США и Европе самым эффективным средством лечения бессонницы признали не фармакологические препараты, а так называемую когнитивно-поведенческую терапию.
Не стоит буквально воспринимать слова о том, что час сна с восьми до девяти вечера возмещает семь часов сна после полуночи. Но надо помнить, что спать лучше в темное время суток, поскольку человек живет одновременно по внутренним циркадианным часам и солнечным световомым ритмом.
Некоторые исследования показывают, что сон необходим в конкретные временные отрезки. Условно, с часу до трех ночи в спящем организме синтезируются важные для метаболизма и половой функции вещества, и в другое время этого синтеза просто не произойдет. В экстремальных случаях, когда нарушен световой режим, могут происходить очень неприятные процессы.
Европейские сомнологи изучали старческую деменцию и провели следующее исследование: они смотрели на пожилых людей, проживающих в домах престарелых. О них заботились, их хорошо кормили, обслуживали, но никто не следил за тем, чтобы у них был правильный световой режим: целыми сутками они в темных помещениях смотрели телевизор. Пациентам провели полисомнографию: результаты показали, что они ни часа в день не спят полностью, но и не бодрствуют — спят урывками, будто кролики.
Затем над согласившимися провели эксперимент: днем пациенты находились при ярком освещении, которое позволяло снижать выработку мелатонина, а ночью для них создавали комфортную темноту. При этом увеличивали количество прогулок на свежем воздухе и физические упражнения. Эксперимент показал, что за год у 80% пациентов деменция исчезла полностью. Люди вернулись к нормальному состоянию, хоть и с некоторыми нарушениями памяти. Но факт остается фактом: деменция и старческое слабоумие обратимы, стоит только поддерживать режим сна и двигательную активность. Виктория предполагает, что таким же образом можно лечить и другие болезни.
Сновидения не являются обязательным компонентом нормального сна. Но с их изучением дела обстоят не так просто: ученые не могут поставить никакой эксперимент, который доказал бы, что в данный момент времени человек видит сны, поскольку у организма нет информационного обмена с окружающей средой. По этой же причине невозможно узнать, есть ли сновидения у животных.
В рамках висцеральной теории сна, которую разрабатывают в Институте проблем передачи информации РАН, механизм возникновения сновидений представляется довольно простым: активация нейронов определенных структур, не связанных с нейронами коры мозга, отвечает за появление в сознании сенсорных образов. Ученые утверждают, что появление сновидений не имеет какого-либо специального смысла. Это скорее всего довольно безвредная, но забавная патология сна.
При этом люди, которые пытаются искусственно вызывать сновидения, часто застревают на фазе самогипноза. Подобный транс все еще является бодрствованием, поскольку сознание у человека не отключено полностью, хотя внешне сохраняются признаки спящего человека. Поступление висцеральной информации в кору не начинается, во всяком случае в полной мере. Такое состояние равносильно депривации сна.
Поскольку старость — это не только количество прожитых лет, но и степень изношенности органов, создается простая зависимость: чем хуже сон, тем быстрее органы могут прийти в негодность. Как показали исследования, человек за двенадцать суток без сна может состариться до состояния смерти. Такие примеры происходили во время войны и, к сожалению, происходят в мирное время: люди, которые не могут заснуть более одиннадцати суток, даже если им дать поспать на двенадцатые, проходят определенную границу и не смогут восстановиться в полной мере. Поэтому чем лучше и качественнее сон, тем лучше чувствует себя организм в целом и тем больше у системы возможностей для восстановления. Адекватный сон позволяет не так быстро стареть физиологически.
Есть и другая сторона этого вопроса — с возрастом сама система ремонта устает от функционирования. Первой страдает выработка мелатонина — отсюда и стереотип о проблемах со сном у пожилых людей. Однако в случаях, когда человек с самого начала следит за своим здоровьем и поддерживает адекватный режим, у него этот эффект минимален или приближен к нулю.
Помните главное — спать нужно ночью, причем столько часов, за сколько вы высыпаетесь. Не существует стандарта сна. Попробуйте неделю ложиться в одно и то же время и просыпаться без будильника — так вы поймете свою норму.
Во многом согласны с сомнологами врачи. Каждый день они видят на своих пациентах, что хороший сон в правильную фазу суток в необходимом количестве — это самый лучший, самый дешевый (потому что бесплатный), верный и однозначный способ сделать себе хорошо. И самый эффективный путь к здоровой жизни.
Иллюстрации: Саша Спи
Казанские предприниматели постепенно обживают Старо-Татарскую слободу: в конце лета на пешеходной улице Каюма Насыри появилась кофейня «Кунак» — в переводе с татарского «гость». Идея открыть заведение развивалась от обратного: инвестор Мухаммад Джалялетдинов заприметил уютное помещение рядом с мечетью Марджани и предложил Амиру Нигматуллину, работающему бариста в «Даблби», открыть кофейню. Работа над открытием заняла около месяца, и ближе к концу августа на месте сезонного сувенирного магазина заработала кофейня с национальным уклоном.
Кофейня расположилась в одноэтажном здании, построенном в 1880-ых годах. Здесь запрещено красить фасад и менять оконные рамы, чтобы не нарушать архитектурный ансамбль улицы. Светлый и уютный зал заведения занимает около 30 м² — точную площадь владельцы затрудняются назвать из-за нарушенных пропорций здания. Разработкой дизайна команда занималась самостоятельно: идеи рождались в процессе просмотра фотографий в Instagram и Pinterest, также Амир и Мухаммад вдохновлялись архитектурой Слободы. В интерьере много дерева, продолжающего национальную концепцию. С отделкой и мебелью помог знакомый-строитель: собрал барную стойку, декорированную панелью из деревянных спилов, сколотил полки и столы, опорой для которых служат высокие пни.
На одну из стен перенесли картину XIX века: это улица Каюма Насыри, бывшая Захарьевская, в ее первозданном виде. Если приглядеться к рисунку, то на одноэтажном белом здании в глубине улицы можно разглядеть логотип «Кунак». В реалии вывески пока нет — она должна появиться в течении месяца. Сейчас кофейню можно найти по меловой доске, установленной на улице, но главный ориентир — возвышающаяся справа от здания мечеть Марджани.
Адрес:
ул. Каюма Насыри, 15А
Режим работы:
Ежедневно 10:00-21:00
@kunak_coffee
В кофейном меню представлена вся классика: эспрессо, латте, флэт-уайт, ванильный и цитрусовый рафы. Также есть и авторские напитки, разработанные Амиром: латте «Вишня-розмарин», раф-шалфей и латте «Лимонный тарт». За последним часто заходит или отправляет секретаря имам-хатыб мечети Марджани Мансур хазрат. Зерно для кофе закупают у казанских обжарщиков: на данный момент у Cupitall, пробуют у «Нефти», Tasty Coffee и других. Покупка локального зерна позволяет держать ценник чуть ниже среднего по городу.
Для любителей чая в меню несколько позиций с национальным уклоном: кунак чай на основе настоя из черного чая с чабрецом, меда и топленого молока; иван-чай с шишками и татарский чай с травами. Владельцы акцентируют внимание на том, что ингредиенты для приготовления авторских напитков полностью натуральные: соусы варятся здесь, а настои готовятся заранее. Из холодных напитков предлагают эспрессо-тоник и классический лимонад, а также подают охлажденным весь авторский кофе.
От альтернативы хозяева заведения решили отказаться из-за отсутствия спроса на нее в этом районе, но оставили фильтр-кофе. «Мы старались сделать все напитки, даже авторские, максимально понятными. Другая причина — долгий процесс приготовления, который подразумевает альтернатива, а мы все-таки работаем в формате to go», — объясняет Амир.
Изначально основатели заведения не собирались вводить в меню еду, но затем столкнулись с проблемой: многие гости не хотели брать напиток без десерта. Так в кофейне начали продавать овсяные печенья, кексы и сэндвичи: с курицей и вегетарианский. В скором времени здесь появится брауни на основе бельгийского шоколада, а еще есть мысли ввести национальные десерты: пахлаву, талкыш калеве и чак-чак.
Что заказывать:
Латте «Лимонный Тарт» — 200 ₽
Латте «Вишня-розмарин» — 200 ₽
Кунак чай — 150 ₽
соучредитель
За два с половиной года я успел поработать в Coffee Bean, «Ураган-Сарае» и «Даблби». В последнем продолжаю работать до сих пор. Открыть свою кофейню было интересно с точки зрения профессиональной реализации, хотелось разработать что-то свое, авторское.
На Каюма Насыри нет такого сумасшедшего трафика простых казанцев, как на других улицах, где расположены другие популярные кофейни. Наша аудитория — это туристы, а также местные жители и посетители мечети, которые не очень знакомы с культурой потребления кофе. Иногда спрашивают, почему у нас нет бэлешей или чай не в пакетиках. Тем самым мы стараемся объяснить, каким должен быть напиток и с чем нужно его сочетать.
Мы хотим, чтобы люди узнавали о нас, поэтому отправили заявку на ближайший Open Space Market. Надеемся привлечь гостей, которые прежде всего ценят уют, спокойствие и хороший кофе за разумную цену.
Фото: Анастасия Шаронова
С 30 июля по 5 августа в Свияжске прошел второй международный фестиваль дебютного кино «Рудник», в рамках которого показали картину немецкого режиссера и фотографа Ильи Сталь «Бетонные джунгли». Фильм рассказывает о жизни подростков в Йоханнесбурге — городе, входящем в десятку мирового индекса преступности. Enter поговорил с Ильей об урбанизме ЮАР, рамках в искусстве и перспективах российского документального кино.
Впервые в ЮАР я оказался двадцать лет назад, когда приехал учиться в Кейптаун. Это необычное ощущение — чувствовать себя ограниченным в свободе: на каждом шагу новые стены и преграды, очень глубокое социальное расслоение. Все и всюду тебе говорят: «Это опасно, не ходи туда, сиди дома, закрывай дверь на ключ». Конечно, все меняется, когда уже поживешь в городе какое-то время. Дело лишь в самоограничении. Да, это другой мир, но у тебя есть шанс исследовать все его стороны: бродить по улицам, общаясь с людьми и фиксируя реальность. Это чистое вдохновение — чувствовать себя свободным везде, где бы ты ни находился.
Несколько лет спустя я приехал в Йоханнесбург, чтобы снимать фильм. Этот город не похож на Кейптаун: там больше криминальных районов, воровства. Шокировало ли это? Да нет, человек быстро адаптируется к самым удивительным вещам. Можно привыкнуть даже к тому, что каждые пару месяцев преступники будут взламывать твою машину. В какой-то момент это перестает волновать. И хоть нам и говорили, что Хилброу (криминальный центр Йоханнесбурга — прим. Enter) — это ад и ночной кошмар, но пока мы работали над фильмом и исследовали район, мы не встречались с реальным криминалом. В других районах, конечно, были всякие истории с оружием и грабежом.
Жизнь в Йоханнесбурге, его архитектура и все, что происходило там после апартеида (официальная политика расовой сегрегации, проводившаяся в ЮАР 1948 по 1994 год — прим. Enter), вдохновляет невероятно. В это время в центре города жили только белые, но после 1994-го они начали мигрировать на окраины, а коренные африканцы захватили Хилброу и другие центральные районы. Фактически сюда эмигрировали люди со всей Африки, и это полностью изменило город. Произошло смешение самых разных африканских культур и наций; это столкновение образовало невероятную энергию. Центр Йоханнесбурга застроен высотными резиденциями американского типа, многие из которых сейчас заброшены. Этот город настоящий, он не похож ни на один жилой квартал или пригород, который я видел раньше. Я оказался в месте, которое всегда искал.
«Бетонные джунгли» или Touching Concrete (оригинальное название картины переводится как «Прикосновение Бетона» — прим. Enter) — это фильм о городе и существовании человека в нем. В начале проекта было много мыслей о том, как все это подать: сделать серию об архитектуре или о людях и так далее. В итоге я просто отправился в Хилброу и попытался разобраться во влиянии человека на город и города на человека. Получилось путешествие сквозь городские пространства, с определенными героями и их взглядом на мир.
Лучший способ узнать город — это общаться с местными жителями. В Хилброу я встретил двух парней пятнадцати и шестнадцати лет. Меня поразил их драйв, и я просто начал следовать за ними по городу: мы забирались в заброшенные здания, смотрели на город с крыш высоток, гуляли по ночным улицам. Мы были повсюду. А с одним из героев я познакомился за два года до съемок и пообещал ему вернуться.
Видимо, когда я приехал снова, он понял, что может мне доверять. Вообще, вопрос доверия в Йоханнесбурге — очень сложная тема: местные привыкли опасаться друг друга, но мы стали друзьями.
В Хилброу, несмотря огромное количество полиции и жесткие законы, подростки постоянно пытаются нарушать правила. Дети здесь танцуют перед встречными машинами, останавливая движение на дорогах, или соревнуются в танцах на краю крыши высотки… Это невероятный драйв и крутой исключительно африканский способ самовыражения.
Мне нравится оригинальное название фильма, ведь есть множество способов прочитать его. Для меня оно прежде всего о чувствах: мне нравится фиксировать то, что мы ощущаем, находясь в городе, когда касаемся асфальта, бежим по ночной улице или танцуем с друзьями, взаимодействуя с поверхностями и текстурами.
Трейлер фильма «Бетонные джунгли», реж. Илья Сталь, 2018 год
В документалистике важна интуиция (как было с моим фильмом), а еще честность по отношению к людям, чьи истории ты рассказываешь. Не знаю, можно ли назвать это концепцией, но думаю, люди хотят видеть на экране чистые эмоции и творческую свободу. Режиссер должен найти и прочувствовать точку комфорта в каждом собственном проекте. Поэтому для каждого художника принципы работы и пути их реализации — это личная история. Мы выбегали на улицу, захватив камеру, и фиксировали абсолютно все происходящее. И у нас получилось.
Всем документалистам нужны правила, и это не обязательно должна быть «Догма 95» (правила съемки документального кино, утвержденные Ларсом фон Триером в 1995 году — прим. Enter). Надо искать свой путь в творчестве и собственные правила, и иногда самому же их нарушать. При этом какие-то рамки все равно нужны, иначе ты теряешься в творчестве. Главное правило для меня — это просто сохранять аутентичность.
Если вы хотите нарушать правила, делать что-то уникальное, всегда будут люди, которые поначалу не поймут вас. Документальное кино не должно нравиться всем. Да и вообще не существует такого фильма, который был бы по душе всем без исключения. Но есть множество разных способов понимать фильмы, не только следя за сюжетом, но и изучая какие-то технические детали, особенности съемки, постановки кадра и так далее.
Мое мнение касательно нового закона о фестивальном кино в России таково: люди должны сами решать, что им смотреть, а что нет. При этом фильмы тоже нужно фильтровать от пропаганды или вещей, которые оскорбляют или дискриминируют людей по какому-либо признаку.
Если художник стремится к определенной свободе в искусстве, законы не имеют смысла, потому что, на мой взгляд, свобода внутри. Есть тысячи историй,
которые лежат на поверхности: например, я слышал о психиатрической тюрьме на этом острове — об этом было бы крайне интересно рассказать. С другой стороны, на подобной истории трудно заработать, а потому режиссерам нужна поддержка. Они проделывают колоссальную работу и серьезны в своих намерениях, потому что снимать документальное кино — это совсем не одно и то же, что создавать забавные фейковые новости.
В Европе есть несколько крупных документальных фестивалей. Один из директоров рассказывал мне, что именно массовые мероприятия рождают интерес к такому кино. На них приходят тысячи людей. Как минимум потому, что им нравится встречаться во имя получения совместного опыта, обсуждать фильмы и генерировать идеи. Сегодня в Европе гораздо больше документалистики, чем двадцать лет назад, и мне кажется, что это заслуга фестивалей.
Фото: Анастасия Шаронова