Пандемия благотворно сказалась на жизни и развитии российских маркетплейсов — онлайн-покупки стали неотъемлемым атрибутом 2020 года. Татарстан не отстает: бизнес-омбудсмен РТ Фарид Абдулганиев назвал республику одним из лидеров по развитию e-commerce. Он рекомендует локальным предпринимателям размещаться на онлайн-площадках как можно скорее — это позволит бизнесу развиваться даже в кризис.
Редакция Enter изучила шесть крупных российских маркетплейсов и рассказывает, какую продукцию татарстанского производства там можно купить.
Онлайн-шопинг давно превратился в обыденность, и это хорошо: нет необходимости ждать очереди в примерочную и торчать по несколько часов в шумном торговом центре. В несколько кликов можно как собрать ребенка в школу, так и закупиться недостающими вещами для отпуска. К примеру, в валенках от Кукморского валяльно-войлочного комбината будет не холодно исследовать Териберку. Жакет Pavlotti и платье Ricoco можно взять с собой на выходные в Стамбул, как и купальник My Nude Nymph. А унисекс-футболка от SeletStore везде будет к месту — таковы законы оверсайза.
Впереди ветра, снегопады и прочие зимние удовольствия — кожа и волосы в это время года требуют особого внимания. Теперь масло черного тмина будет не только у вас в наушниках, но и на полочке в ванной — оно входит в состав гипоаллергенного мыла от «Мюстела-Талир». Крем с облепихой и аминокислотами от «Мастерской Олеси Мустаевой» защитит кожу от высушивания, массажный эффект соляного скраба от «Камали» поможет взбодриться с утра, а шампунь Reseda Odor сделает волосы мягкими.
Представьте: за окном хлопьями валит снег, завтра никуда не надо, а на столе свежезаваренный чай. Но, кажется, чего-то не хватает, и неудивительно — кому вообще нужен чай без чак-чака. А любой завтрак выгодно преобразится и станет в разы инстаграмнее, если включить в него блинчики с черничным вареньем или конфитюром из манго.
Выбирайте, что вам больше по душе: коротать долгие холодные вечера под одеялом или исследовать новые города, знакомясь с местными жителями и традициями. В первом случае предлагаем почитать книгу о том, как западные интеллектуалы видели Россию и Украину 2010-х годов — в вопросе разбирался Дмитрий Гавриш. Или попробуйте две недели питаться только собственноручно приготовленной едой — глубокая вок-сковорода поможет вам зайти дальше котлетки с пюрешкой. Если на месте сидеть совсем не хочется, хватайте косметичку «Матекс», которая соответствует всем нормам провоза багажа, и отправляйтесь в аэропорт. А по пути наденьте серьги-кольца от Runa, чтобы по прилету сразу поехать танцевать.
Изображения: Саша Спи
Право работать по 8 часов в день и отдыхать два дня в неделю люди получили только сто лет назад, но с тех пор условия постоянно улучшаются. За успешными специалистами идет охота. Только в IT на каждого профи претендуют сразу четыре-пять работодателей, и чтобы привлечь их, просто «официального трудоустройства со стабильной оплатой труда» мало.
Enter вместе с «Технократией» рассказывает, что работодатели должны сотрудникам по закону, и какие бонусы можно получить, работая в большой современной компании.
Партнерский материал
Права работников в России закреплены в Трудовом кодексе, региональных и федеральных законах, которые издает преимущественно Министерство труда и социальной защиты, и в международных правовых актах. Обеспечивать их работодатель должен в первую очередь. Если сотрудник оформлен официально, то скорее всего, права он знает и они не нарушаются, но лучше пройтись по основным пунктам.
• Предоставлять работу по трудовому договору, изменять его и расторгать — при этом оформлять бумажные трудовые книжки больше не обязательно. О любых изменениях в трудовом договоре должны знать обе стороны, и с ними можно не соглашаться;
• Организовать рабочее место со всем необходимым оборудованием и инструментами. Раз в пять лет проходит специальная оценка условий труда (СОУТ), после которой присваивается один из четырех классов. Воздействие вредных и опасных условий должно быть скомпенсировано — например, повышением зарплаты на 4%, сокращением рабочей недели до 36 часов и дополнительным оплачиваемым отпуском;
• Обеспечивать отдых. Сюда входят перерывы, выходные, отгулы, нерабочие праздничные дни при условии стандартной пятидневки и ежегодные оплачиваемые отпуска. Отпуск для сотрудников с ненормированным графиком длится минимум на три дня больше;
• Возмещать и компенсировать вред, причиненный в связи с исполнением трудовых обязанностей и осуществлять обязательное социальное страхование;
• Вовремя и полностью платить зарплату не ниже МРОТа, в Татарстане это 14 000 рублей. Работа ночью с 22:00 до 6:00 и в выходной, сверхурочная работа оплачиваются дополнительно, каждый фактор учитывается отдельно. Кроме этого, зарплата должна становиться больше каждый год — но нигде не написано, насколько;
• Выплачивать больничные за каждый календарный день болезни в размере среднего дневного заработка или исходя из МРОТа, отпускные за три дня до начала отпуска, нефиксированные командировочные и детские пособия;
• Обеспечивать бытовые нужды и компенсировать использование личного имущества. Если вы работаете дома за своим компьютером, при наличии договоренности и документов можно попросить денег на амортизацию.
Обязанности, которые прописаны выше — не максимум, и многие компании готовы предоставить сотрудникам гораздо больше. О том, на какие конкретно бонусы можно рассчитывать, важно спросить во время собеседования. Вы всегда можете предложить организовать лучшие условия. Вот несколько идей, которые для своих сотрудников уже воплотила «Технократия»:
Хорошо, когда перерыв не ограничивается перекуром или кружкой чая с печеньем перед монитором. Для этого компании создают холлы и игровые — это одновременно место для общения и саморазвития, где могут быть диваны, пуфики, гамаки, телевизор, настольные игры и прочее. В «Технократии» в игровой стоит стол для игры в настольный теннис и приставка: среди сотрудников регулярно устраивают чемпионаты по игре в пинг-понг, FIFA и Counter-Strike, а его победители получают сертификаты или корпоративный мерч.
Учиться параллельно с работой и повышать свои навыки здорово, но чтобы знания работали, ими нужно делиться. Для этого существуют афинские школы — что-то вроде лекций, которые проводят коллеги для других коллег. Такие мероприятия не только экономят время на затяжных курсах и дают новые причины залезть в гугл, но и знакомят с тем, чем вообще занимаются другие отделы. Сотрудники «Технократии» раз в две-три недели после работы в оборудованном конференц-зале рассказывают о том, чему научились сами: к примеру, директор по производству проводил школу на тему гибких методологий разработки SCRUM, директор компании рассказывал о подходах к продуктовой разработке, а технический директор объяснял базу системного анализа.
Помимо этого у каждого отдела есть свои короткие митапы прямо посреди рабочего дня: это более быстрый формат с обсуждением новых идей и навыков, которые можно тут же попробовать применить на одном из проектов.
Не все знания можно уложить в афинские школы и митапы, дополнительное высшее образование — слишком муторно. Поэтому еще один способ прокачаться на работе — уделить время профильным курсам и конференциям, выездным или онлайн. Доступ к ним часто платный: например, чтобы попасть на AppsConf в 2020 году, нужно было заплатить около 5 000 рублей. Но можно не тратить свои деньги и предложить оплатить конференцию работодателю. «Технократия» рассматривает заявки от сотрудников и покупает доступ к образовательным материалам сразу на весь отдел, а потом он передает знания и навыки всем остальным. Для постоянного обучения есть библиотека — компания разработала для нее специальное приложение, где можно выбрать и заказать интересующую книгу по работе и софт скилам с первого рабочего дня. Ограничений по времени, как и строгих библиотекарей, нет — сотрудники читают столько, сколько им нужно.
У каждого отдела свой набор необходимых навыков и порядок аттестации. Большинство работает по системе грейдов, куда входит и оценка технических знаний с составлением индивидуальной карты, и оценка софт скилов по системе 360. Чем выше грейд, тем выше зарплата, но вообще она пересматривается дважды в год в соответствии с рынком — читайте, постоянно растет.
Так выглядит офис «Технократии»
Английский пригождается не только в путешествиях и при просмотре сериалов, но и в работе, так что языковые курсы — это серьезный бонус. В офисе «Технократии» бесплатные академические уроки проходят два раза в неделю в группах до пяти человек в соответствии с уровнем. Их проводит профессиональный преподаватель, кандидат филологических наук, а кроме него желающие могут общаться на заранее придуманные темы с носителем языка в разговорном клубе. Записаться на английский могут даже те, чей испытательный срок только начался — так удобнее со всеми познакомиться.
Офисная работа утомляет, от сидения перед монитором затекает шея и болит спина, так что йога — хороший способ сохранить продуктивность. В обеденный перерыв часовые занятия с квалифицированным тренером проходят в игровой «Технократии» или на свежем воздухе рядом с офисом, а после работы можно прийти на дополнительное занятие или воспользоваться скидкой в спортивном клубе на первом этаже. У компании есть и своя футбольная команда, которая тренируется в манеже в районе Ипподрома дважды в неделю. Для сотрудников все бесплатно.
Обычно корпоративы проводят под Новый год, но в «Технократии» они есть и летом. К ним принято готовиться: компанию делят на команды и просят выполнить задания — например, снять ролик про будущее или поучаствовать в конкурсе масок. Победителей награждают подпиской на Netflix и «Литрес» или дарят игры для приставки. Как правило, корпоративы проходят не за столом, а на свежем воздухе: прошлым летом все катались на сапбордах, а зимой планируют собраться на горнолыжном курорте.
Есть и другие способы развлечься: в офисе регулярно идут мастер-классы, летом набирается команда на «Гонку героев», а участвовать в квизах можно хоть каждый месяц.
«Технократия» готова искать сотрудников не только в Казани, и чтобы переезд был комфортным, помогает с релокацией. Это обезопасит работников от лишнего стресса в связи с поиском квартиры и сэкономит деньги — компания компенсирует услуги риэлтора и аренду на первый месяц, всего до 40 000 рублей.
Всем новым сотрудникам дарят вэлком-боксы. В коробке лежит все необходимое для организации рабочего места — канцелярия, блокнот, кружка, гайд по компании и сотрудникам, а еще мерч и брендированная шоколадка. После испытательного срока сотрудника знакомят с кредо компании, где он по традиции оставляет отпечаток своего пальца.
Благодаря программе стажировок в «Технократии» можно перейти в другой отдел, набрав достаточно навыков. Переквалифицироваться из PR-менеджера в тестировщика будет сложно, но выучить новый язык программирования и перейти на новую позицию в другой отдел — запросто. Если компания увидит в человеке потенциал, то готова его поддерживать любыми способами, и даже создавать с нуля целый отдел под новые компетенции.
Расписание студентов редко позволяет устроиться на хорошую позицию без жертв: либо пропускаешь лекции и теряешь баллы, либо постоянно отпрашиваешься. В «Технократии» же можно выстроить свой график и дорабатывать в свободное время. Главное, не пропускать ежедневные встречи внутри команды и еженедельные мероприятия в рамках гибких методологий разработки. При этом студентов с опытом могут трудоустроить сразу в штат.
На работу принимают не только студентов, но и тех, кто недавно прошел онлайн-курсы и теперь хочет попробовать устроиться в большую компанию. Был случай, когда звукорежиссер без коммерческого опыта сразу после курсов получил младшую позицию, без стажировки. В целом все решает тестовое задание — иногда испытательный срок все-таки нужен. Как и стажировка, он длится три месяца, все это время ментор дает рекомендации отвечает на любые вопросы.
«Технократия» работает с крупными федеральными IT-проектами, среди их клиентов — «Альфа-Банк», «СИБУР», «Татнефть», QIWI и Gett.
Сейчас в компании открыты несколько вакансий:
Отправляйте свое резюме или делитесь вакансиями со своими друзьями. Узнать о компании больше можно здесь.
Иллюстрации: Саша Спи
Казанский музыкант MITYA представил клип на песню Close My Eyes. За продакшн отвечало креативное агентство «Громкие рыбы». Enter публикует премьеру и рассказывает о процессе создания ролика.
Close My Eyes — это нестандартный рассказ о психически больном человеке, который пытается вылечиться с помощью психотерапии, но во время сеанса что-то идет не так. Главный месседж клипа: «Если ваша голова раскалывается на кусочки, пора посетить психолога. Если ваш психолог не может исправить проблему, пора стать одним из них». На написание сценария и препродакшн ушел месяц, а сам ролик сняли за три дня.
Безумство сменяющихся образов визуально отразила художница Лия Сафина, за продакшн отвечали «Громкие рыбы». В качестве сценариста, режиссера и оператора выступил Тимофей Шарагин, а главную роль исполнил Искандер Нуризянов. По словам Мити Бурмистрова, клип удалось снять бесплатно: «Была минимальная смета: вспышки, батарейки, мелочь и символический гонорар. Сами ребята помогали безвозмездно и это полный шок, учитывая колоссальный уровень их умений», — делится музыкант.
MITYA участвует в ежегодном голосовании «Итоги года» от Enter в номинации «Локальный музыкальный проект года» — голоса принимаются до 8 декабря. Там же можно отдать голос «Громким рыбам», номинированным на «Команду года».
За 18 лет бывший младший сержант МВД Михаил Попков убил 85 человек. Тела его жертв в маленьком сибирском городе с середины 1990-х находили почти ежемесячно, но поиски «ангарского маньяка» заняли почти десять лет.
Журналистка Саша Сулим в книге «Безлюдное место» рассказала историю Попкова и тех, кто смог доказать его вину. С разрешения издательства «Альпина Паблишер» Enter публикует отрывок о том, как следователи нашли и арестовали серийного убийцу.
До 2010 года поиски маньяка шли сразу по нескольким направлениям. Преступника искали среди людей с третьей группой крови и среди владельцев автомобилей «Нива» — по словам свидетеля, одна из жертв перед смертью садилась именно в такую машину. Кроме того, искали и среди бывших милиционеров или сотрудников силовых структур: было известно, что убийца мог беспрепятственно выезжать за пределы города в ночное время. В 1990-х в Ангарске все машины, выезжавшие из города ночью, в обязательном порядке останавливали и досматривали на постах ГАИ; данные вносили в специальный журнал. Никакой информации о машинах маньяка в этих журналах не было, из чего и сделали вывод, что преступник был хорошо знаком постовым или показывал им свое удостоверение.
Даже с учетом всех этих критериев подозреваемых было более 30 тысяч. Новые руководители группы решили сузить зону поиска. Решение принимал не Артем Дубынин, который отвечал за организацию работы в поле, а новый следователь — именно он определял общее направление действий группы. После Валерия Костарева ангарских оперативников несколько раз перебрасывали к разным ведомствам и разному высокому начальству: сначала Костарева заменил другой следователь из Москвы, затем группу ненадолго возглавил Андрей Чернусь из Новосибирска. По словам Артема Дубынина, ему тоже пришлось отстаивать продолжение расследования в высоких кабинетах.
В 2010 году, спустя полгода после того, как Дубынин стал заниматься всеми «полевыми» действиями по делу ангарского маньяка, новым руководителем группы назначили новосибирского следователя Василия Доморадова. Оперативники приняли нового начальника хорошо — тот был умелым аналитиком, привел дело в порядок, назначил большое количество дополнительных экспертиз, а главное — отстаивал группу перед начальством и не давал никого сокращать. «С одной стороны, мы понимали, что нас вот-вот разгонят, — вспоминает Дубынин. — С другой, знали, что подобрались к маньяку уже очень близко».
В этот период оперативники сократили пул подозреваемых, оставив в списке только тех, у кого совпадали два или более критерия, под которые подходил маньяк. Так в базе данных осталось шесть сотен человек. Одним из них был Михаил Попков — охранник, ранее работавший милиционером, примерный семьянин, отец взрослой дочери.
У всех мужчин, попавших в список, начали брать образцы слюны, чтобы сравнить их с генетическим материалом, который удалось обнаружить на телах нескольких жертв. Такие анализы группа стала проводить еще в середине 2000-х, но поначалу новая для России технология нуждалась в американских реактивах, и одна проба стоила около 10 тысяч долларов. При всех серьезных связях Державина и Костарева больше чем на несколько анализов в год денег не хватало. Уже после ухода основателей, в 2009 году, благодаря Андрею Чернусю сотрудники узнали о новой методике проведения экспертизы ДНК — такие анализы можно было делать в Иркутске и стоили они в сотни раз дешевле. Количество исследований возросло до 400 в год.
«Если бы в те годы генетические экспертизы можно было проводить проще и быстрее, то и Попкова мы бы вычислили раньше, — говорит Державин. — Он попадал в наше поле зрения. Но так как доказательств его вины у нас не было, а его характеризовали с положительной стороны, никаких обвинений против него выдвинуть у нас не было возможности». «У Попкова была третья группа крови, когда-то была “Нива”, он жил рядом с круглым рынком, был пенсионером МВД, а на момент убийств работал в центральном отделе милиции, — добавляет Дубынин. — То есть у него совпали четыре поисковых признака». При этом ангарский оперативник уверен: без генома маньяка «не приперли бы».
Список подозреваемых на предмет анализов следователи осваивали по алфавиту — и дошли до буквы «П» только в марте 2012 года. Через два месяца Артем Дубынин узнал о том, что есть совпадение: биологический материал убийцы совпал с геномом Попкова.
Дубынину об этом рассказал Доморадов — ему доложили о результате из Иркутска, и он приехал из Новосибирска в Ангарск, чтобы рассказать Артему о новом подозреваемом. Отдельно начальник попросил Дубынина сохранить информацию в тайне и пока не предпринимать никаких действий — дело было накануне выходных.
В тот же день Артем выяснил, что Попкова нет в городе — предполагаемый убийца в этот момент ехал в поезде во Владивосток, — и решил опять поговорить с начальником. Доморадов заверил оперативника, что Попкова задержат, как только он вернется в город, но Дубынин не согласился. От соседей и знакомых Попкова Артем узнал, что его семья распродает имущество и планирует переехать в Китай. Стало ясно, что действовать нужно прямо сейчас. Один из коллег Дубынина вспоминает: «Я сказал ему: “Если ты сейчас туда не поедешь, ни начальство, ни люди тебе этого не простят. Плюнь на все, езжай к генералу [главе областного МВД] и рассказывай, как есть”». Решительный тон Дубынина все же убедил Доморадова изменить свое решение, и 23 июня 2012 года Артем вместе с Виктором Маслаковым вылетели во Владивосток. Вместе с ними поехали два бойца отряда быстрого реагирования — была информация, что Попков носит с собой оружие.
Жена Артема Наталья в тот момент была в Китае — поехала вместе с подругой на шопинг, впервые оставив детей на мужа. «Когда в один из дней я не смогла до него дозвониться, то сразу поняла, что что-то здесь не так, — вспоминает она. — Оказалось, он отвез дочек моей маме, а сам полетел за Попковым во Владивосток. Тогда я поняла, что семья все-таки может быть на втором плане».
«Вся дорога во Владивосток была сплошным адреналином, — рассказывает Артем. — Я много раз рисовал в воображении, как мы его задерживаем, что это вообще за человек, как он будет себя вести».
За две или три станции до Владивостока поезд, на котором ехал Михаил Попков, должен был сделать остановку на две минуты на небольшом полустанке. Там Дубынин с Маслаковым и бойцами СОБРа провели несколько часов. Когда поезд остановился, они разделились и стали двигаться по вагонам навстречу друг другу — чтобы преступнику не удалось сбежать. В какой-то момент Дубынин увидел Попкова — тот спокойно сидел на своем месте.
Дубынин подошел к человеку, за которым охотился почти десять лет, показал удостоверение и сообщил, что Попков задержан по подозрению в совершении преступлений. Боец СОБРа в этот момент блокировал убийце руки, потому что тот сразу потянулся к своему рюкзаку (потом там нашли заряженное ружье).
«Я спросил у него: “Вы поняли, за что вы задержаны?” — рассказывает Артем Дубынин. — В ответ он махнул головой. После этого у меня весь адреналин кончился — дальше пошла рутинная работа». Не сказав ни слова, Попков проследовал с оперативниками в отдельное купе, где они так же молча доехали до Владивостока. Там, в отделении полиции на вокзале, Дубынин составил протокол о задержании. Так же, молча, они впятером летели в Иркутск. «На ровном месте с человеком разговаривать очень тяжело, — объясняет Дубынин. — Но я знал, что по приезде в Ангарск он в любом случае будет арестован по обвинению в убийстве и изнасиловании трех женщин и тогда поймет, что это все серьезно, а не какая-то бравада». (Именно по трем случаям у следствия к тому моменту была доказательная база, основанная на совпадении генетического материала.)
«Все удивлялись, как можно раскрыть преступление 15-летней давности, — говорит Сергей Державин, который не прекращал следить за ходом расследования и после своего формального ухода из группы. — Но, если бы мы все это время ничего не делали, его бы никто и не нашел». Тем не менее даже после ареста Попкова Дубынина и его коллег продолжали называть «тунеядцами» — мол, пока коллеги роют носом землю, они 10 лет занимались ерундой, а теперь сорвали куш. Местное полицейское начальство поимка маньяка даже разозлила — слишком уж часто сотрудников группы начали показывать по телевизору. Впрочем, когда дело Попкова передали в суд, а иркутский начальник получил повышение по службе и благодарность за работу, риторика изменилась. «С того момента вся эта история стала преподноситься так, что ангарское дело с самого начало шло под чутким руководством местных начальников, — рассказывает Дубынин. — На самом же деле на протяжении двух лет, что предшествовали поимке маньяка, не было проведено ни одного совещания [с ними]. Они просто наблюдали за нами со стороны и, видимо, рассуждали так: “Если преступника найдут — то все будут молодцы, а если нет — группа получит выговор”».
Артем утверждает, что высокие чины из областного ГУ МВД до последнего отказывались верить в виновность Попкова. Один из них, знакомый с женой убийцы по совместной работе в одном отделении милиции, встретив однажды на рынке супругу Попкова, поинтересовался у нее, «не обижают ли Мишку», и сказал: «Если что, говори, я с ними разберусь».
Наталья Дубынина была очень рада, когда Попкова наконец поймали, — теперь-то, надеялась она, муж будет проводить дома больше времени. Надежда не оправдалась — оперативным сопровождением уголовного дела Попкова (допросами, выездами на места преступления, экспертизами) Артем и его коллеги вплотную занимались еще целых шесть лет.
Изображения: Рената Фогель
В британском издательстве Hertfordshire Press вышел комикс «Илиш и плетеные истории» татарского художника Тимура Ахмеджанова, посвященный борьбе с детским аутизмом. В японской технике он пересказал историю мальчика, который испытывает проблемы с социализацией и постепенно справляется с ними.
С разрешения издательства Enter публикует фрагмент истории на английском языке. Презентация комикса пройдет онлайн, а если вам интересно перевести его на татарский, напишите Hertfordshire Press.
Казанская инди-группа Juna выпустила альбом «Amanat» на стихи современных татарских поэтов. В нем восемь песен о любви, юности, единении с природой и тоске.
Презентация альбома пройдет 24 и 25 октября в новом здании Национальной библиотеки. Enter публикует премьеру.
Звучание группы отчасти определила Хоровая капелла КФУ, где познакомились несколько участников Juna. В течение последнего года команда активно сотрудничала с местными театральными режиссерами и написала музыку к двум репертуарным спектаклям — «Карурман» («Темный лес») в театре имени Тинчурина и «Сүнгән йолдызлар» («Угасшие звезды») в театре имени Камала. Записать новый альбом помог краудфандинг и грант, который получили музыканты от ПАО «Татнефть».
«Әманәт» в переводе с татарского означает «отданное на хранение». В его основе лежат стихи современных татарских поэтов — Луизы Янсуар, Йолдыз Миннуллиной, Роберта Ахметзянова, Азата Миргаязова и Эльмиры Шарифуллиной. Альбом стал результатом совместной работы десяти талантливых казанских музыкантов, наполнивших его магическим звучанием рок-, фолк-инструментов и электронных сэмплов. Его можно послушать как онлайн на цифровых платформах, так и на физических носителях.
Автор мема «Кто мы? Чего мы хотим?» Элли Брош запустила свой блог «Гипербола с половиной» в 2009-м. Там через нарисованные истории она делилась проблемами, с которыми столкнулась в детстве и уже будучи взрослой. Часть комиксов вошла в одноименный сборник — в России его издал Livebook в переводе Дарьи Ивановской.
С разрешения издательства Enter публикует первую часть главы «Самомнение», где героиня сталкивается сама с собой. Полный сборник комиксов доступен для предзаказа на сайте.
Мода для многих становится страстью: они готовы охотиться на дорогие брендовые вещи и покупать места в очереди за новым смартфоном. Подобные товары превращаются в предмет поклонения, а их производство неизбежно оказывается связано с неравенством и несправедливостью.
Профессор факультета социальных наук Ноттингемского университета Луиза Крю провела серьезное исследование экономики моды с точки зрения географа. В книге «Территории моды» она объясняет, какой путь проходят вещи и чем обусловлена их социальная и экономическая ценность. С разрешения издательства «Новое литературное обозрение» публикуем отрывок.
Современные исследователи много говорят об ассоциациях, связанных с названиями стран, где производится товар («Сделано в Италии», «Сделано в Англии»). Мы все чаще задумываемся, где, кем и в каких условиях производится наша одежда. Гораздо меньше внимания мы обращаем на то, как производители предметов роскоши, пользуясь возможностями территориальной диссоциации, побуждают потребителя не задумываться, из чего сделана его одежда и каковы последствия растущей биокоммерциализации предметов роскоши. Речь идет о модных товарах, изготовленных из животных материалов: кожи питона, крокодила или аллигатора, страусиной шкуры и перьев, шелка и меха. В этом разделе я постараюсь показать, что биокоммодификация в буквальном смысле наполняет рынок высокой моды плотью, коммодифицируя животных в разных секторах глобальной экономики. От крокодильих, лисьих и норковых ферм в России, Норвегии и США и питоновых ферм в Юго-Восточной Азии, дубилен и кожевенных заводов в Китае, Малайзии, Сингапуре и Бангладеш — до флагманских магазинов Louis Vuitton, Hermès, Gucci и Prada в глобальных городах и до гардеробов богатых и сверхбогатых потребителей в мировых модных столицах: в распоряжении у высокой моды самая широкая география. Предметы роскоши, пользующиеся хорошим спросом на глобальных рынках, создаются в условиях интенсивного фабричного производства, которое оставляет после себя токсичные химические отходы.
Высокая мода, которую так часто противопоставляют быстрой моде, имеет свою мрачную географическую подоплеку. Некоторые модные дома прибегают к замысловатым стратегиям «территориальной диссоциации» и все искуснее выстраивают теневые торговые взаимодействия. Отчасти они достигают своих целей, специфическим образом конструируя маркетинговые послания, привлекая внимание потребителя не к месту происхождения товаров и не к материалам, которые используются при их производстве (кожа, шкуры, мех и перья), а к бренду и «контексту потребления» продукции. Отчуждение товара от локаций, практик, людей и производственного сырья и утверждение приоритета бренда, логотипа и места потребления выводит на первый план фетишистский образ суперпродукта. Эта стратегия активно использует возможности производственной и торговой географии.
Рост рынка предметов роскоши показывает, что невозможно отделить строго коммерческие или финансовые феномены от эстетических, ауратических и творческих стимулов, определяющих наши ценности и желания. Это принципиально важно, поскольку помогает понять, как нематериальные и эстетические качества товаров могут влиять на стоимость или даже обусловливать ее. В этой главе мы поговорим о проблеме географической диссоциации на примере одной конкретной вещи — кожаной дамской сумки.
Ее история поможет нам понять, как возник и чем обусловлен устойчивый рост спроса на брендовые товары, которые квалифицируются как предметы роскоши. Это очень удобный объект для исследования географии желания и диссоциации в секторе высокой моды, поскольку сумки, с одной стороны, носят повсюду, сумка интернациональна, а с другой стороны — это чрезвычайно индивидуализированное и очень значимое средство презентации собственного «я». Узнаваемые, долговечные и символичные в том, что касается их статуса и бренда, дизайнерские сумки стали неотъемлемой частью потребительского воображения и словаря; так называемая «it» bag несет в себе облако смыслов и служит одним из ключевых маркеров культурного и экономического капитала. Наблюдение за развитием сектора дорогих модных сумок помогает отследить, каким образом предметы роскоши сохраняют ценность. На международном аукционном рынке многие дизайнерские сумки стоят дороже их первоначальной рыночной цены. Например, сумка Hermès из кожи аллигатора в 2004 году ушла с аукциона в Нью-Йорке за 64 000 долларов. В Гонконге дизайнерские сумки принимаются в качестве залога для секьюритизации кредитов. Как и в случае с другими уникальными товарами, такими, например, как предметы искусства и марочное вино, ценность сумки зависит от целого ряда факторов: репутации, качества, вкуса, отличительных особенностей и раритетности вещи. Международный рынок дорогих кожаных аксессуаров растет; сегодня он составляет почти 30% от общего рынка индивидуальных предметов роскоши — по сравнению с 18% в 2003 году. Эта категория внесла коррективы в мировой бизнес, укрепила статус брендов и значительно способствовала экономическому росту на фоне обширной глобальной рецессии. Успех сектора высокой моды объясняется рядом факторов. Первый — структура отрасли. Это высококонцентрированный сектор, в котором значительная доля в общем объеме рынка принадлежит нескольким глобальным корпорациям. Так, на десять крупнейших мировых компаний по производству предметов роскоши приходится 48,9% мировых продаж. Во-вторых, индустрия опирается на прочные традиции квалифицированного ремесленного искусства и производства талантов. В-третьих, всемирный сектор роскошных кожаных товаров привлекателен для ретейлеров по ряду показателей: он обещает высокий коэффициент прибыли, высокую торговую эффективность (объем продаж на квадратный метр), устойчивые перспективы реализации товара по полной цене. В-четвертых, сумка долгое время считалась важным маркером вкуса, стиля и социального положения. Это стимулировало неизменный и устойчивый интерес потребителей к так называемым «экономически выгодным фиксаторам статуса». Сумки — прекрасный пример «товара Веблена»: товара, спрос на который увеличивается, если растет его цена. Товары Веблена приобретают ценность в результате демонстративного и конкурентного потребления: их покупают как свидетельство богатства или престижа.
В-пятых, всемирный рынок высокой моды развивается в вертикальной плоскости, чтобы контролировать систему поставок; традиционно это касается квалифицированной рабочей силы на сборочных площадках, но в последнее время — и добычи сырья, которое становится все более дорогостоящим и труднодоступным. Например, в 2014 году цена на все виды необработанной кожи выросла на 18%. Скупая кожевенные предприятия и создавая вертикальную систему поставок, дома высокой моды все больше контролируют отрасль, которая характеризуется высоким спросом на сырье и требует бесперебойных поставок качественной кожи. Подобные корпоративные стратегии, похоже, приносят прибыль: международный рынок предметов роскоши в настоящее время оценивается в 46 миллиардов долларов. Вместе с тем это конкурентная и насыщенная отрасль, в которой выгодно создавать мифы о бренде и скрывать реальные источники поставок. Предметы роскоши, без сомнения, сохраняют и увеличивают свою стоимость с момента их покупки и служат объектами инвестиций. Нас же, в рамках изучения модной географии, будет интересовать, как степень информированности потребителей влияет на их инвестиционные решения. Как я постараюсь продемонстрировать, дисбаланс между тем, как мы и рынок оцениваем дорогие брендовые сумки, и тем, как международные цепочки поставок работают «на деле», связан с рядом важных социальных, экономических и экологических вопросов. За вожделенными брендами таятся невидимые проблемы. Многие ли из нас задумываются, где и из чего сделаны наши сумки и как коммодификация продуктов животного происхождения связана с осведомленностью потребителей о происхождении предметов роскоши, которые они покупают?
Мы начнем наше исследование с бренда Hermès, выпускающего качественные и роскошные вещи. Считается, что этот результат обусловлен тремя ключевыми факторами: высоким уровнем мастерства; контролем за распространением ассортимента; тщательным регулированием сырьевых поставок. Во-первых, Hermès с самого начала был семейным предприятием, что позволило уделять много внимания высокой квалификации работников. Компания не использует стандартные производственные линейки, а полагается на мастерство сотрудников, по образцу французских «ателье»: «все коллекции багажных и дамских сумок шьются вручную, и, как правило, созданием одной сумки от начала до конца занимается один и тот же мастер». В интервью для Forbes Life журналистка Ханна Эллиотт спрашивает вице-президента Hermès, почему мастера по-прежнему важны, и получает ответ: «Festivale des Metiers («Фестиваль мастерства») — это возможность продемонстрировать некоторые наши ноу-хау и таланты наших мастеров, которым товары Hermès обязаны своей красотой и качеством… Успех Hermès основан на этих savoir faire (секретах мастерства). Потребители — люди, которые покупают продукцию Hermès, — знают, что они платят за качество». Компания Hermès создала две классические и самые вожделенные сумки в мире, Kelly и Birkin, некоторые приравнивают их к произведениям искусства: «Исключительное мастерство, изысканные материалы и внимание к деталям означают, что эти сумки никогда не выйдут из моды». Сумки Kelly и Birkin редко появляются в магазине; потребители вносят свои имена в списки ожидания и ждут своей очереди месяцами, а иногда — годами; за последнее десятилетие цена на сумку Kelly от Hermès росла в среднем на 13% в год. Во-вторых, Hermès строго контролирует процесс распространения своей продукции. Их товары можно приобрести только в собственных розничных магазинах компании; они никогда не появляются в бутиках или в дисконтных магазинах. Сотрудники Hermès утверждают: «Скидки стали бы плохой услугой для наших клиентов <…> Отсутствие перепроизводства — главный приоритет. Если какая-то вещь плохо продается, она попадает в нашу распродажу. Если она не продается и там, ее уничтожают». Смысл заключается в том, чтобы защитить статус и имидж бренда и постараться сохранить ценность предмета роскоши. Уничтожение дорогостоящих товаров может показаться нелогичным и чрезвычайно расточительным поведением; между тем это оправданная корпоративная стратегия, направленная на обеспечение эксклюзивности производства и защиту имиджа и целостности бренда. Идея наследия значит для Hermès очень много. Дизайн их сайта призван транслировать ощущение связи с историей и преемственности ремесла: оранжевый шрифт на фоне роскошной радуги из мягкой кожи и шелка соблазняет и навевает воспоминания; вкладки открывают крошечные окна, знакомящие пользователя с философией и наследием бренда; географические аллюзии прочно «встраивают» Hermès в атмосферу Франции и парижских ателье Hermès. Имидж бренда Hermès — сам по себе плод творческих усилий в жанре товарного фетишизма; это волшебная амальгама из ручной работы, древнего мастерства, индивидуализации, лучших материалов и роскошных витрин. Ни единого упоминания о происхождении материалов и об организации системы поставок: «Все, что выходит из рук Hermès, подверглось метаморфозе — прежде всего, преобразилась материя <…> находящая прекрасное воплощение в каждой из наших вещей».
Потребителей Hermès можно охарактеризовать как «восторженных инвесторов», которые «руководствуются исключительно страстью к определенному продукту, а не экономической выгодой; у них очень личный, эмоциональный и заинтересованный подход к инвестициям» — подход, имеющий внерыночные основания. Безусловно, некоторые покупатели относятся к определенным товарам со страстью, вожделением, энтузиазмом. Они любят свои вещи, поклоняются им, лелеют их. Исследователи спорят о том, что именно побуждает определенные группы покупателей к тому, чтобы делать значительные эмоциональные инвестиции в избранные ими объекты, предметы и тексты. Фетишистское поклонение модному дизайну составляет тему фотовыставки Цудзуки «Счастливые жертвы». Ее персонаж, молодой японец, настолько заботится о своем портфеле от Hermès стоимостью 500 000 иен, что носит его в полотенце (тоже от Hermès), чтобы не испачкать его своим потом. Для восторженных платежеспособных потребителей значение играют искусность и мастерство, вложенные в производство любимых ими вещей и обеспечивающие им привлекательность и высокий спрос. Впрочем, хотя ремесленное искусство, навыки и знания, безусловно, играют важную роль в процессе производства роскошных кожаных изделий от Hermès, публичная французскость искусности и ремесла скрывает более разветвленную сеть географических наименований; некоторые из точек этой сети, хотя и обусловливают процесс конструирования стоимости, юридически и коммерчески отодвинуты на задний план, скрыты от глаз. За появлением на свет дамской сумки скрывается нечто гораздо большее, чем умение назначать розничные цены и регулировать поставки. Hermès, как и большинство модных домов, специализирующихся на дорогих кожаных изделиях, перерабатывает кожу экзотических и редких видов животных, таких как питон и аллигатор. Использование биотоваров — ключевой фактор, позволяющий извлекать максимальную выгоду из торговли на всемирном рынке; благодаря этому предметы роскоши приобретают ценность и сакрализуются. Спрос на экзотику высок и продолжает расти.
Продолжим наше путешествие и переместимся из модных домов Hermès в Париже на промышленную ферму Padenga в Зимбабве. Это один из крупнейших в мире поставщиков крокодиловой кожи и главный поставщик Hermès. У Padenga есть эксклюзивное соглашение с Hermès, по которому французский модный дом покупает каждую шкуру, которую производит ферма. Кожа с живота крокодила используется для производства культовых сумок Hermès, таких как Birkin и Kelly. На одну сумку Kelly требуется три крокодиловые шкуры. Продажная цена сумки начинается от 37 000 евро. Если присмотреться к условиям выращивания крокодилов на ферме, становится ясно, что мы имеем дело с принципиально неэтичным и механизированным производством. В дикой природе крокодилы живут от 70 до 90 лет. Матери охраняют яйца, носят вылупившихся детенышей в течение многих месяцев и не расстаются со своими детьми до трех лет. На ферме, поставляющей сырье для модной индустрии, животных убивают, когда они достигают возраста тридцати шести месяцев. Их либо оглушают, либо, чаще всего, вонзают скальпель в позвоночник и прорезают его по всей длине, «иначе нервы и конечности все время дергаются на столе»65. Шкуры очищают от плоти и тканей и обрабатывают перед отправкой на кожевенный завод компании Padenga, который готовит их для Hermès; затем шкуры отправляют обратно во Францию; из них шьют сумки, портмоне и кошельки. Возможно, точнее было бы рассматривать систему поставок Hermès не как механизм формирования стоимости, а как механизм причинения вреда.
Отслеживая путь сумок из кожи питона от флагманских магазинов до отделочных фабрик Hermès во Франции, мы снова вынуждены пуститься в непростое и долгое путешествие. Леса Юго-Восточной Азии на протяжении многих лет снабжали Hermès шкурами питона; стоимость этого сырья составляла свыше миллиарда долларов в год. В 2004 году Европейский союз запретил импорт шкур малазийского питона, опасаясь, что вид Python reticulatus находится под угрозой исчезновения. Это привело к двум последствиям. Во-первых, бизнес, связанный с добычей и разведением питона, частично переместился из Малайзии в другие страны Юго-Восточной Азии — Вьетнам и Камбоджу. Во-вторых, образовались более сложные цепочки субподрядных импортно-экспортных взаимодействий. В отсутствие устойчивой политической воли для зоозащиты и недостатка точных данных о численности популяции питона в Малайзии появились компании, которые скупали шкуры питона у браконьеров и владельцев местных змеиных ферм. Одна из компаний продолжает поставлять в европейские дома высокой моды 8000–10 000 шкур питона в год, столько же, сколько до вступления в силу упомянутого выше закона; но теперь она пользуется услугами посредника в Сингапуре. 95% прибыли от бизнеса, связанного с добычей питонов, получает европейская модная индустрия. Это принципиально диспропорциональная в территориальном отношении система, действие которой влечет за собой экологический, биологический и экономический ущерб. Мы видим, что непрозрачные и запутанные цепочки поставок эффективно противостоят запретам на импорт и торговому законодательству. Малайзийская торговля экзотическими шкурами питона не уменьшилась; теперь она ведется через Сингапур, откуда сырье уже отправляется в Европу по легитимным каналам. География позволяет обойти законы, действующие лишь в отдельных независимых юрисдикциях. Цифры, представленные CITES, агентством, которое контролирует торговлю животными, находящимися под угрозой исчезновения, позволяют нам лучше оценить эту торговлю «кровавыми шкурами». Например, в 2009 году Франция импортировала 5800 шкур питона из Сингапура, хотя лицензии на перевозку подтверждали, что первоначальным местом отправки груза была Малайзия. В последнее время в Сингапуре выросло число таможенных досмотров и конфискаций. Реакция была закономерной: сегодня кожевенные предприятия в Малайзии, такие как, например, Sunny International Leather Industry, экспортируют в Европу 40 000 обработанных шкур питона в год через Турцию, которая превратилась в крупнейшего по объемам международного потребителя шкур экзотических животных. Один из турецких посредников, обеспечивающих действие цепочки импорта-экспорта, пояснял: «Я знаю, какие шкуры приходят из Малайзии, но это не имеет значения для покупателя. Вам не нужно этого знать. Никто не может просто взглянуть на эти шкуры и сказать, что они из Малайзии». Создается впечатление, что контрабанда шкур малазийских питонов в Европу — очень простое предприятие. Сотрудники CITES утверждают:
Сегодня не существует системы отслеживания перевозки товаров, ни на региональном, ни на национальном, ни на международном уровне. Такой системы просто нет <…> Ее стремятся создать TRAFFIC и ряд других организаций. Мы хотим знать, является ли шкура, добытая тем или иным человеком в том или ином месте земного шара, той самой шкурой, которая продается в магазине на территории Европейского союза.
Эти глобальные перемещения помогают понять, как создается стоимость предметов роскоши; как они транспортируются, трансформируются и потребляются в пространстве и времени. Эту карту, состоящую из мест добычи и реализации и промежуточных пунктов в пути, важно держать в голове, чтобы понимать, что «предметы роскоши» могут утратить свою ценность и привлекательность, если их источники и поставки связаны с токсичными или аморальными практиками, с неравенством, которое ведет к значительным экологическим, экономическим и репутационным издержкам. Итак, изучение практик одного из домов высокой моды выявило сложные взаимодействия между телом и экономикой, между жизнью и капиталом. Сама жизнь — казалось бы, бесценная — коммодифицируется самыми разными способами. Территориальная пропасть между, скажем, оперенными гусями в рождественской витрине Louis Vuitton в 2014 году и кожей, шкурами и мехом, из которых модный дом шьет свои роскошные изделия, демонстрирует, что в основе этого производства — принципиальное неравенство и несправедливость. Именно они лежат сегодня в основе производства и потребления предметов роскоши.
Изображения: Рената Фогель
Планировать и приобретать новые привычки безумно тяжело, но все-таки возможно, если осознанно разбираться с желаниями и причинами лени. Облегчить жизнь помогает книга «Легко и просто» Тимура Зарудного и Сергея Жданова.
С разрешения издательства «Бомбора» Enter публикует главу о том, как перестать себя обманывать в погоне за мнимой пользой и саморазвитием.
Я решил об этом написать, потому что в очередной раз наткнулся на булщит. Головой понимаю, как и что работает, но продолжаю врать и притягивать идеальную картинку в голове к реальности. Обычно получается такое:
— Зачем заниматься английским каждый день по 15–20 минут?
— Чтобы меньше заниматься английским с преподавателем и сэкономить деньги.
— А, ну ладно, полный вперед!
Я понимаю, что это рациональная брехня, чтобы успокоить мозг — смотри, я что-то делаю и планирую, хватит меня долбить. Но также осознаю, что сейчас ничего более честного придумать не могу, и вроде это лучше, чем ничего.
Не знаю, как у вас, но у меня с такой формулировкой никакого английского в длительной перспективе не будет, потому что цель — быстрее с этим покончить, а не кайфануть в процессе или в будущем.
Давайте накидаю булщит-примеров, чтобы точно было ясно, о чем речь. Я специалист в этом вопросе, поэтому их много, держите:
• Хочу вставать в 6 утра, каждый день ставлю будильник на это время, но когда он звонит — отключаю сквозь сон и встаю в 7. Но продолжаю ставить будильник на 6, потому что хочется же рано вставать.
• Пишу статью, понимаю, что непонятно — дебри какие-то, но продолжаю сидеть в окопе детализирования, надеясь по пути разобраться и просветлеть.
• Несколько лет назад я писал электронную музыку и набрал заказов на ремиксы классных ребят. Я тащил и заставлял себя сесть за работу, но это не возбуждало, и я писал фанерные и одинаковые хаус-треки, надеясь, что скоро этап с трением закончится.
• Завтракаю, понимаю, что уже наелся, но рука тянется за десертом через силу — потому что вкусно же, зачем отказываться.
• Взялся за фирстиль для знакомого, но по пути понял, что тема неинтересна. Через силу получается лажа, а отказываться не хочется (доброе имя же) — так и тащу до сдачи.
• Формулирую привычку, отвечаю на вопрос «зачем»; получается логично, но формально, и внутри ничего при этом не щелкает — головой понимаю, что не сработает. Но ведь сделал же.
• Хотел прыгнуть с вышки в бассейн, долго мялся и спустился по лесенке: да, стало легче, но ведь словно обманул себя — мне правда хотелось прыгнуть.
• Планирую на день по 10 дел, чтобы больше успеть, но успеваю только 5–6 и страдаю.
• Вижу, что заказчик со своим проектом идет не туда, и вместо того, чтобы помочь ему найти правильное решение, выбираю более простой способ — «делаю, что говорят».
• Включил подкаст и пошел гулять. В пути понял: фокусируюсь на том, что меня окружает. Но лекция полезная и важная — стараюсь вернуть внимание на нее и пыхчу.
Если проанализировать все эти ситуации, то получается, что честность — это умение принять неидеального себя и как-то с этим жить. Если оставаться с той версией себя, которая, как «сын маминой подруги», все может, то все мимо.
Примерно то же Лоуренс Гонсалес пишет про людей, которые заблудились в лесу и умерли от голода: их карта реальности сильно расходилась с самой реальностью. Казалось, что за оврагом вот-вот появятся дома, но на самом деле люди уходили все дальше в глубь леса. Быть честным — это уметь признаться себе в том, что заблудился, когда внутри уже это знаешь.
Я постоянно ошибаюсь в прогнозах, потому что так устроен мозг. Он предсказывает возможности, которые сравниваются с реальными сигналами. Чем больше опыта, тем точнее предсказание. Но все равно модель реальности в голове всегда будет отличаться от самой реальности — поэтому будут ошибки.
Даже когда головой я понимаю свой косяк, часто я повторяю ошибку, потому что для новых связей в мозге нужно время. Это нормально. Иногда я неосознанно себе вру, потому что так проще притянуть желаемое к реальности. Это успокаивает на время, но в конечном итоге не срабатывает.
Умение говорить правду зависит от гибкости передней поясной коры. Чем мягче она переключается и меньше фокусируется на запланированной реальности, тем проще принимать изменения в настоящем мире.
Как отличать формальный булщит от честности
У меня есть несколько приемов имени капитана Очевидность, все они очень простые.
1. Тренировать внимание
Задача: чаще обращать внимание на чувства при выборе. Рыба с пюре на обед — это то, чего я действительно хочу и от чего получу удовольствие? Участие в семинаре — оно мне правда в кайф или рациональность зовет за деньгами? Еще одна порция еды — я голоден или мне просто чего-то не хватает, так что я решаю это дело заесть? Чем яснее собственные желания, тем сложнее пропустить булщит.
2. Задавать вопрос «как это поможет добиваться запланированного?»
Тут все просто — это проверка на работоспособность выбранного решения.
— Мне нужно вставать в 6, поэтому снова поставлю будильник точно на это время, может, встану.
— Как это поможет на этот раз?
— Ну…
— Сейчас накидаю картинок и примеров по теме, тогда разберусь, о чем писать.
— Как картинки помогут разобраться в смыслах?
— Ну, э-э-э…
— Так, мне до конца дня нужно поработать над концепцией бара.
— Как это поможет продвинуться, если в конце дня я не умею придумывать ничего нового?
— Блин, ну да, лажа какая-то.
— Ударился пальцем, бегать не получится, но тренироваться надо — пойду в бассейн. — Как это поможет держать себя в форме?
— Плавание отлично тренирует и не тревожит палец, йоу.
— Ну да, работает. Вперед.
Макс Черепица написал в своей рассылке байку про британскую олимпийскую сборную по академической гребле, которая не выигрывала золото с 1912 года, а потом ввела обязательный список вопросов для спортсменов и в 2000 году таки завоевала награду. Один из важных вопросов в их списке — «поплывет ли от этого лодка быстрее?». Этот вопрос нужно задавать к любому спорному действию.
— Хочу съесть пончик.
— Поплывет ли от этого лодка быстрее?
— Хочу сходить на вечеринку перед тренировкой.
— Поплывет ли от этого лодка быстрее?
— Хочу побегать перед сном.
— А поплывет ли от этого лодка быстрее?
Понятно, что этот принцип сработает, когда есть глобальная цель, на которую можно равняться. Это может быть и здоровье.
3. Проверять тумблер сопротивления
Честное восприятие часто проходит через сопротивление и дискомфорт. Мне было тяжело признаться, что занятия музыкой сейчас — не то, что приносит удовольствие, и никакая «Грэмми» с таким подходом не светит.
Чтобы справляться с дискомфортом, я приспособил прием своего знакомого Вити Ширяева — проверять на затылке тумблер сопротивления. Когда он включен, у меня будто включена нейтральная передача: я жму на газ, а с места не двигаюсь. Когда рычаг выключен — я еду вперед.
Вот как это работает:
— Ну, попробую отредактировать черновик и разобраться в смыслах.
— Так, а у меня там включен или выключен тумблер?
— Включен — что-то тяжеловато все это принять.
— Окей, выключаю. (Чик!) Что теперь?
— А теперь я все удаляю и начинаю писать заново: что осталось в голове от предыдущего подхода, то осталось.
— Блин, чертов понедельник!
— Так, что там с тумблером?
— Выключаю. (Чик!)
— Да, утро серое, вставать не хочется, потому что тяжело заводиться. Я просто начну с зарядки, душа и завтрака, а там посмотрим, что будет дальше.
4. Представлять себе допрос у немцев
Прием из фильма «О чем говорят мужчины». Это когда к тебе приходят немцы, которые хотят докопаться до правды, и спрашивают с пристрастием: «Кого ты больше любишь: Марину Штурманову из 8 «В» или Яну Мищенко из 9 «Б»?» Причем они правильный ответ уже откуда-то знают. Если говоришь правду — отпустят, нет — расстреляют.
Это работает: я всегда знаю, что мне больше нравится, просто сопротивляюсь правде.
Одно время я носил с собой монету из Гонконга, чтобы в момент сложного выбора подбросить ее и решить, что делать, исходя из результата. Я ни разу не воспользовался ее советом, потому что всегда знал, чего хочу, и надеялся, что монетка укажет именно на это решение. Просто было страшно признаться.
5. Помнить, что честность в жизни связана со здоровьем
Честность помогает экономить энергию, потому что не нужно помнить, какой ответ и кому придумал. Кроме того, она, по всей видимости, влияет на общее состояние здоровья и снижает уровень напряженности.
В 2012 году в группе из 110 человек провели исследование. Половину участников попросили врать как можно меньше в течение 10 недель, другой половине разрешили врать в любое время. Каждую неделю участники проходили медицинские тесты и полиграф: так специалисты проверяли их общее состояние, а также узнавали объем сказанной лжи.
Ребята из группы честности стали меньше врать, избегая преувеличений и фальшивых извинений. Кроме того, по сравнению с лжецами их здоровье улучшилось: снизился уровень тревожности, стало меньше головных болей.
Изображения: Саша Спи
11 октября в столице Татарстана пройдет «Казанский марафон». Участникам предлагают четыре типа дистанций: 3 км, 10 км, 21,1 км и 42,2 км. Маршрут забега проложили через основные достопримечательности города: Центральный стадион, озеро Кабан, парк Тысячелетия и Казанский Кремль.
Изображения: Саша Спи