23 марта на YouTube выходит «Последняя программа», снятая Иннополисом при участии «Громких рыб». Это первый русский веб-сериал о программистах, встретивших искусственный интеллект.
По сюжету программисты сталкиваются с ИИ и воспитывают его, чтобы изменить будущее. Программа умнеет, делает мир лучше — но только в своем понимании. Enter показывает премьерную серию.
В качестве референсов драмеди взяли «Черное зеркало» и «Кремниевую долину». Название сериала отсылает к фразе Джона Ирвинга Гуда о потенциальном сильном ИИ: «…первая ультраразумная машина — это последнее изобретение, которое потребуется от человека, если, конечно, эта машина будет достаточно сговорчивой, чтобы сообщить нам, как можно ее контролировать». Лейтмотивом «Последней программы» стала проблема «черного ящика», которая относится не только к результатам нейросетей, но и к человеческой жизни.
Проект занял почти год — во многом из-за высоких требований к сценарию, на который оказали влияние материалы с Асиломарской конференции по вопросам ИИ 2017 года. Режиссер Тимофей Шарагин рассказал Enter, что историю не хотелось делать в стиле «ну это что-то компьютерное, стереотипное», поэтому она требовала много внимания. Главной сложностью был фактор экспедиции: основной съемочной группе пришлось жить в Иннополисе месяц, зато это компенсировалось близостью всех локаций.
В главных ролях выступили представители «Громких рыб», но также в нем сыграли профессиональные актеры. Например, начальником компании, где работает главный герой, стал один из ключевых актеров «Анны Карениной» Искандер Нуризянов. Кроме того, для съемок активно привлекали обитателей Иннополиса. Команде удалось интегрировать в сериал интервью с жителями, которые рассказывают свои мысли об искусственном интеллекте. Эпизодическую роль сыграл Евгений Зуев, один из «патриархов» университета Иннополис.
«Почему стоит смотреть казанцам? Лично я люблю местное и самобытное. Творчество казанских музыкантов, художников, творцов. Важно их поддерживать — это помогает выходить на новый уровень, вселяет уверенность, создает крайне важное ощущение обратной связи и работы “для кого-то”. Сам вот недавно смотрел стрим Мити [Бурмистрова] и задонатил ему. Концепция buy local, как говорится. Поэтому смотрите нас.Почему стоит смотреть другим? Искусственный интеллект — это очень большая проблема человечества. Мы подошли к нему слишком близко. Сейчас люди смотрят фильм про инфекцию и видят в нем пророчество. И наш сериал, я уверен, через годы может оказаться таким же точным. Мы предскажем, каким будет искусственный интеллект и как он изменит мир. А он изменит: станет и большой возможностью, и большой проблемой», — поделился продюсер проекта Тимур Исмаев
Всего планируется 8 серий длительностью 17-20 минут. Они выходят по понедельникам и четвергам в 20:00.
Выбирайте, какой вы сегодня, и не забывайте мыть руки
Запомните меня молодым
Пережил все, кроме пандемии
Мечтал о весенних каникулах со школьного выпускного
Корона стиля
Миром правят любовь и те, кто успел закупиться
Где лучшие тусовки? — На кухне!
Мира и здоровья вам и вашим близким
За время карантина заработает на машину
Перестали опаздывать на работу
Авторы: Ксения Барышева, Анастасия Тонконог, Эллина Кузнецова
Дизайн: Саша Спи, Рената Фогель
Удивительно, как маленький инфекционный агент может повлиять на жизнь, казалось бы, таких больших нас. Эпидемия COVID-19 моментально стала главной темой в медиа и на пустеющих улицах, потому что об этом важно и нужно рассказывать громко, сохраняя спокойствие.
Мы не знаем, сколько дней нужно подождать, чтобы о коронавирусе начали говорить в прошедшем времени. Точные данные о масштабе эпидемии в нашей стране предоставить сложно. Лучшим решением в такой ситуации станет проявить бдительность и заботу к себе и окружающим.
По возможности редакция Enter просит всех читателей перейти на обучение и работу из дома, ведь сейчас объятия, приветствия и другие способы контактировать друг с другом потенциально могут навредить. Старайтесь реже выходить на улицу и пользоваться общественным транспортом, чаще мыть руки, обрабатывать поверхности и не прикасаться к лицу. Но главное — без паники. Продуктов и туалетной бумаги, мы уверены, хватит еще надолго, маски пригодятся скорее медикам и заболевшим, а антисептик можно быстро сделать в домашних условиях.
Мы призываем владельцев коворкингов, офисов и заведений, которые невозможно закрыть, взять на себя удвоенную ответственность за горожан, а промоутеров и организаторов мероприятий — перенести ивенты, несмотря на финансовые потери. Уверены, что большое городское сообщество сможет пройти испытание вынужденным одиночеством, а потом вновь будет радоваться и развлекаться вместе.Е
ще мы точно знаем, что люди сильнее любого страха, когда они действуют сообща ради общего блага. Для поддержки себя и других устраивайте вечеринки, походы в бар, делитесь знаниями, но все это — онлайн. Мы же постараемся рассказывать обо всем, что происходит вокруг: так вы всегда будете вооружены правдивой проверенной актуальной информацией.
Редакция Enter
Отрезанный от остального мира остров Ракстер больше года заражен неизвестным вирусом. Из-за этого школа-пансион для девочек находится в карантине. От неизвестной болезни погибли почти все учителя, а тела учениц мутировали. Девушки продолжают жить в замкнутом пространстве, ждут обещанного лекарства и взрослеют на фоне странных обстоятельств.
Роман «Дикие» Рори Пауэр с открытым финалом похож на гипертрофированную историю о коронавирусе. Недавно книга вышла в Popcorn Books — с разрешения издательства Enter публикует отрывок.
Я вскидываю дробовик. Лица не разглядеть — слишком темно, но в его телосложении есть что-то знакомое, и я медлю с выстрелом.
— Эй! — окликаю я.
Он не отвечает, но уже почти добрался до дома. Я рисую его в голове, пока он поднимается на крыльцо. Его силуэт за окном, искаженный толстым стеклом. Звук его голоса, приглушенный гудением газонокосилки. Наконец он ступает на порог, и уцелевшие половицы поскрипывают под его ногами. Он поднимает голову; его рубашка разорвана, а на щеке порез, но я его знаю. Даже в темноте я узнала бы его без труда.
— Папа? — выдыхает Риз.
Это мистер Харкер.
А потом его лицо освещает красный свет сигнальной шашки, и я понимаю, что это не он.
— О боже. — Голос у меня странный, приглушенный и далекий. — Риз, Риз, мне так жаль.
Потому что от него остались лишь лицо и тело. Кожа белая и стянутая, изо рта лезут корни. Ветки торчат в ушах, из-под ногтей, обвивают руки. Немигающие глаза все еще принадлежат ему, и он смотрит на нас расширенными зрачками.
Больше года в лесу, в окружении токс. Чего мы ожидали?
— Нет, — говорит Риз. Я хватаю ее за руку и оттаскиваю назад. Она едва стоит на ногах и, споткнувшись, падает на колени. — Нет, нет, папочка.
Но это не он.
— Надо уходить, — говорю я. — Идем, Риз, скорее.
Он смотрит на меня, наклоняет голову и, открыв рот, с присвистом делает долгий вдох. Черные раскрошенные зубы, зеленое гнездо в глубине глотки. В воздухе стоит едкий привкус, отдающий плесенью и чем-то кислым.
Я поднимаю дробовик и прицеливаюсь, но Риз отталкивает меня и, задрав голову, смотрит со свирепым огнем в глазах. Мистер Харкер за ее спиной приближается, шаг за шагом, и из его рта показываются плети какого-то растения.
— Не смей, — говорит она сиплым срывающимся голосом. — Пожалуйста, Риз, надо бежать.
Слишком поздно. Извиваясь, лоза ползет по ногам Риз, скользит вдоль позвоночника; еще одна захлестывает руку и дергает. Риз вскрикивает, и я слышу треск. Ее правое плечо выворачивается, и рука повисает безвольной плетью.
Я кидаюсь к ней, срывая с пояса нож. Резкими взмахами я рублю цепляющиеся к ней лозы. Мистер Харкер визжит и отшатывается назад, дергая ее за собой.
— Гетти! — кричит Риз.
Дробовик. Но, когда я стреляю ему прямо в сердце, ничего не происходит. Он только ревет и тянет Риз сильнее, а потом одна из плетей обвивает ей горло и начинает сдавливать.
Я могу сбежать. Могу спастись и вернуться за забор, в безопасность. У меня остался только нож. Что сделает нож мистеру Харкеру?
Но об этом не может быть речи. Я бросаюсь на него — подныриваю под самую толстую плеть, которая проходится шипами мне по спине, — и оказываюсь рядом с ним. Я врезаюсь в него, и мы вместе летим на землю. В рот набивается грязь, кожа обдирается о березовую кору, нож вылетает у меня из руки, и я шарю по отсыревшим доскам, пытаясь его найти.
Плеть обвивает мою лодыжку и дергает, опрокидывая на спину. Мои пальцы задевают нож, но он слишком далеко, не достать, а мистер Харкер оттаскивает меня все дальше.
— Риз, — зову я. — Возьми нож!
Но я не вижу ее, не вижу ничего, кроме нависающего надо мной мистера Харкера, и его руки, губчатые от покрывающей их гнили, смыкаются на моем горле. Я бьюсь на полу, пытаясь сбросить его с себя, но давление только усиливается. Змеящиеся ветки опутывают талию, прижимая меня к полу. Одна из них ползет по шее, и у меня вырывается крик, когда она обвивается вокруг моего подбородка, заставляя открыть рот.
Лоза отдает горечью, и я давлюсь и царапаю вздувшееся лицо мистера Харкера. Кожа сходит с него клочьями, забивается под ногти мягкой мясистой массой.
— Эй! — кричит Риз. На секунду давление ослабевает, а затем серебряная рука Риз сверкает над нами, всаживая нож глубоко в плечо, и она наваливается на отца и толкает его на пол.
— Скорее, — говорю я. — Держи его.
Но Риз просто смотрит на него с открытым ртом. На нее можно не рассчитывать — она уже сделала все, что могла.
Я наваливаюсь на мистера Харкера, зажимаю ему ребра коленями и придавливаю к полу. Он ревет, напрягая мышцы, и смотрит прямо на меня — я в этом уверена. Это наш с ним бой, один на один.
Я вскрикиваю, когда он бросается вперед. Ветки хлещут мне по лицу, шипы глубоко рассекают руку. Я крепко хватаюсь за нож, выдергиваю его из плеча мистера Харкера и вонзаю ему в грудь, рассекая плоть, и рана вскипает и пенится. Желчь пузырится у меня на губах, стекает по подбородку, пока я работаю ножом, проворачивая его в ране.
— Не надо! — доносится сзади вопль Риз.
Но я должна. Это уже не он. Я наваливаюсь на него, упираясь ладонью ему в локоть, и всаживаю нож глубже, а потом надавливаю на рукоять, уводя лезвие вверх. Где-то внутри должно быть сердце. Его не может не быть.
Черная кровь струится у меня между пальцев; лезвие тупее, чем я думала, но мне удалось сделать разрез, и он слабеет. Корни поменьше ломаются и отваливаются. Наконец я выдергиваю нож, отбрасываю его в сторону и запускаю руку в его изорванную плоть.
Он гниет изнутри. Ткани поросли плесенью, запах такой кислый и едкий, что у меня слезится глаз. Что-то пробегает по рукаву моей куртки один раз, потом второй, третий, и в красном свете сигнальной ракеты я вижу поблескивающие спинки сотен жуков, бегущих прочь из открытой раны.
Я подавляю вопль, и, прежде чем успеваю пошевелиться, лоза взбирается мне по спине и обвивается вокруг шеи. Она сдавливает мне горло, все туже и туже, оставляя в коже занозы, и по телу волнами расползается боль. Но он ослаб и быстро теряет кровь. Я хватаюсь за лозу и разрываю ее надвое. Снова наваливаюсь на него, и его рот открывается шире, а кожа на щеках расходится.
Я снова погружаю руку ему в грудь глубже и глубже, пока не натыкаюсь на кость. Но тут на него падает свет, и я понимаю, что это не кость — это ветви, веретенообразные ребра, изогнутые и вспученные. Я цепляюсь за них пальцами, упираюсь коленом ему в подбородок и тяну.
Раздается треск. Под ребрами я вижу то, что искала: живое сердце, блестящее от крови, сердце из земли и сосновых иголок, а внутри него — что-то еще, что-то большее, что-то живое. Не раздумывая, я хватаю его обеими руками, и оно с влажным треском выходит из грудной клетки.
Глаза мистера Харкера закрываются. Его тело обмякает. Я выпускаю сердце из трясущихся рук и падаю на бок, чтобы не захлебнуться рвотой.
Затем сажусь, ощущая, как по подбородку стекает слюна. Я жду чувства вины, жду сосущей пустоты в желудке. В конце концов, мне оно знакомо. После лодочной смены, после Байетт я начинаю думать, что создана для него.
Но мистер Харкер мертв, а я жива, и вина никак не приходит. Я сделала то, что должна была. Я спасла нас.
Я неуверенно поднимаюсь на ноги; непослушными руками подбираю нож и прячу его за пояс. У нас получилось. Если это худшее, что мог натравить на нас лес, возможно, у нас есть шанс.
Я оборачиваюсь к Риз; ее правая рука висит под углом, при виде которого меня начинает мутить.
— Как ты? — спрашиваю я. — Надо что-то сделать с твоей рукой.
Она смотрит мимо меня на останки отца.
— Ты убила его, — говорит она. Ее глаза пусты, бледное лицо искажено. — Ты его убила.
У нее шок. Только и всего. Она придет в чувство и поймет, что другого пути не было.
— Я спасала нас, — говорю я как можно мягче. — Мне очень жаль, но…
— Он умер. — Голос безжизненный, принадлежащий кому угодно, но не Риз.
— Иначе он убил бы нас. — Она не отвечает, и тогда я подхожу ближе и отвожу косу от ее поврежденного плеча. Кажется, это просто вывих, но когда она пытается отстраниться, то белеет, как полотно, и шипит от боли. — Давай посмотрим на твое плечо, — продолжаю я мягко.
— Со мной все нормально, — говорит она, приваливаясь ко мне. Я вижу, как она закрывает глаза, чувствую ее дрожь. — Он вернулся, — шепчет она. — Я думала, что потеряла его, а он вернулся.
— Это был не он.
— Он меня узнал. — Риз открывает глаза, и, когда смотрит на меня, в них читается обвинение. — Ты отняла его у меня.
— Он бы нас убил, — говорю я. Во мне нарастает раздражение. Я должна была нас спасти. Почему она не хочет понять?
— Пусть лучше я, чем он, — вскидывается она. — Лучше мы, чем мой папа.
Такой я ее не знаю. Как бы сильно она ни злилась, она всегда была сдержана, всегда сохраняла цельность. Но девушка, которая стоит сейчас передо мной, разбита, изорвана, истерзана.
— Чушь, — говорю я. — Хочешь сказать, надо было позволить тебе умереть? Надо было пожертвовать собой? Риз, это был не твой отец.
Она отталкивает меня; ее вывихнутая рука болтается вдоль тела.
— Нет, это был он. Он был здесь, с нами.
— Нет, не был. — Меня покидают последние капли терпения. — Слушай, не сваливай на меня это дерьмо только потому, что злишься на себя.
— За что? — Она вдруг останавливается, и я понимаю, что она ждет, когда я совершу ошибку, скажу то, чего не должна говорить. Да пожалуйста.
— Ты злишься на себя за то, что помогла мне его убить. — Она оглушена этим ударом, но я не останавливаюсь. — Не я одна держала этот нож.
Секунду ничего не происходит, а потом она улыбается.
— Чтоб ты сдохла, Гетти.
У меня падает челюсть. Риз причиняла мне боль и раньше, но до этого момента никогда не делала это намеренно.
— Если это твоя благодарность за то, что я спасла тебе жизнь, — говорю я, — надо было оставить тебя ему.
Изображения: Рената Форегель
Казанская электронная сцена не ограничивается теми, кто выступает на вечеринках в Werk. На просторах музыкальных сервисов можно встретить неожиданные интересные проекты. Таким для нашей редакции стал дуэт музыкальных продюсеров If You Have No Friends с экспериментальной электроникой.
12 марта у музыкантов выходит новый альбом A.M.A с треками о теплоте, которой так не хватает ранней весной. Enter публикует премьеру.
Впервые два музыкальных продюсера попробовали сделать что-то вместе, когда Олег из Ростова-на-Дону написал Родиону из Казани с предложением заколлабиться. Так весной 2018 года вышел их первый совместный трек. Музыкантам понравился результат, и они продолжили работу, проводя эксперименты со звуком. К примеру, в 2019 году If You Have No Friends презентовал EP Grind Minds, в котором все технические возможности объединили африканские чанты.
То, что дуэт выпускает сейчас, не поддается конкретному жанровому описанию. Можно назвать это просто «электронной музыкой», но со своей спецификой благодаря влиянию SoundCloud. Олег и Родион стараются добиться качественно нового звучания и показать слушателем нечто более интересное и настоящее, чем отечественные топы стриминговых сервисов.
Новый альбом с теплыми аналоговыми синтами и мягкими ударными с уклоном в электронный Lo-Fi — попытка передать настроение музыкантов. Релиз утверждает, что можно чувствовать себя хорошо, даже когда все вокруг плохо. Чтобы сделать его более эмоциональным, участники группы тщательно продумывали звук и использовали неожиданные инструменты, вроде урчания кота по имени Мистер Малой в Without Complaining. Он — символ доброты и нежности, и мимо его «теплого» звучания пройти было невозможно.EP станет первым в целой серии релизов, которую продолжат в следующем году. If You Have No Friends плывет по творческому течению и надеется, что со временем все больше слушателей проникнутся их музыкой и поймут их посыл. В ближайших планах дуэта — выпустить синглы, набрать аудиторию и познакомиться с новыми людьми.
Институт Музыкальных Инициатив проводит конференции, которые призваны наладить связи между артистами из разных городов России. Этой весной повезло Казани: с 12 марта в нашем городе будут идти мастер-классы и дискуссии с участием организаторов фестивалей, продюсеров и руководителей лейблов.
Полностью бесплатная программа поделена на образовательную часть в «Смене» и шоукейс в арт-пространстве Werk. Редакция Enter рассказывает, кого слушать, чему учиться и под чьи треки танцевать на «ИМИ.Сцене».
Образовательную часть откроет фильм о трех начинающих уральских рок-группах. Это история об опыте, с которым столкнулись артисты.
Когда: 12 марта, 19:00
Профессионалы индустрии обсудят продвижение музыки в современном мире и ответят на вопросы о взаимодействии со СМИ и лейблами.
Участники: Владимир Юрченко, Степан Казарьян, Владимир Завьялов
Когда: 14 марта, 11:00
Местные музыканты и организаторы мероприятий поговорят о будущем локальной сцены и основных проблемах развития казанской музыки.
Участники: Руслан Чижов, Ильяс Гафаров, Айдар Хуснутдинов, Тимур Птахин
Когда: 14 марта, 12:15
Просто выложить релиз в соцсети музыкантам недостаточно. Что делать с продвижением, узнаете в ходе дискуссии.
Участники: Илья Зинин, Алексей Николаев, Дмитрий Родин, Владимир Юрченко
Когда: 14 марта, 15:30
Молодые музыканты часто не знают, как извлекать доход из творчества. Знаниями поделится основатель консультационного бюро InSimple Алексей Николаев.
Когда: 13 марта, 19:00
Доход артиста складывается из многих факторов, и один из них — монетизация прослушиваний. Эксперты объяснят, как получать деньги от сервисов.
Участники: Алексей Николаев, Дмитрий Родин, Митя Бурмистров
Когда: 14 марта, 14:15
Спикеры разберут процесс организации концерта от выбора площадки до составления смет. Также расскажут о правилах общения с арт-директором и подрядчиками.
Участники: Илья Зинин, Максим Динкевич
Когда: 15 марта, 12:00
Музыкальный продюсер и композитор Леонардо Перес во время мастер-класса покажет процесс сведения на примере трека одного из участников конференции.
Когда: 15 марта, 14:30
Субботнюю часть образовательной программы дополнит шоукейс. На двух танцполах арт-пространства Werk выступят несколько казанских музыкальных групп. Концерт начнется в 18:00, билет на него стоит 200 рублей. После к 22:00 можно переместиться в «Соль» на вечеринку с участием Степана Казарьяна, Мити Бурмистрова, Владимира Завьялова и Леонардо Переса.
Приятный этно-джаз на основе чувашских народных песен.
Где: Сцена «Крафт»
Электропоп на трех языках, вдохновленные фольклором татарских деревень.
Где: Сцена «Крафт»
Музыка о семейных драмах, житейских проблемах, любви и походах по барам.
Где: Сцена «Крафт»
Нечто между блюзом и свадебными плясовыми от «Очень жЫдкие Гвозди» и Анны Русс.
Где: Сцена «Крафт»
Ироничный и яркий сайд-проект Мити Бурмистрова, возрождающий русский рок.
Где: Сцена «Крафт»
Выразительный душераздирающий панк под гитару, как на дружеских посиделках.
Где: Сцена «Люфт»
Задумчивая атмосферная электроника с симфоническим содержанием без лишних слов.
Где: Сцена «Люфт»
Анжелика Шамилова из «Имя Занято» сочетает акустику с синти-попом.
Где: Сцена «Люфт»
Мультиинструменталист бережно собирает отсылки к постпанку, татарской эстраде, ДДТ и Боуи.
Где: Сцена «Люфт»
Нежность, доброта и искренность в каждом треке от Адель Эммануэль и Тимура Птахина.
Где: Сцена «Люфт»
Текст: Анастасия Тонконог, Ксения Барышева
Когда в 2011 году Apple осталась без легендарного Стива Джобса, никто не думал, что его сможет заменить кто-то хотя бы равный основателю компании по идеям и амбициям. «Яблоку» предрекали крах, но у руля встал незаметный прежде Тим Кук, который добился невероятных результатов.
В «Манн, Иванов и Фербер» вышла книга, посвященная девятилетнему пути успеха Кука. С разрешения издательства Enter публикует отрывок о том, как он смог сделать самую неэкологичную технологическую компанию лидером в сохранении окружающей среды.
Внимание Кука к усилиям Apple в области охраны окружающей среды было очевидно, однако, чтобы исправить положение, требовались силы и время. Когда он был назначен главой корпорации Apple, выбросы на единицу продукции достигли рекордных отметок за всю историю Apple, и по мере движения компании к облачным сервисам Greenpeace продолжала резко ее критиковать. В отчете 2011 года о влиянии облачных вычислений на окружающую среду Apple была названа «наименее зеленой» технологической компанией. Авторы задавались вопросом: «Насколько грязны ваши данные?» Облачные технологии становились в отрасли серьезной силой, и все технологические компании — от Amazon до Zendesk — инвестировали в создание гигантских, пожирающих энергию дата-центров, чтобы обслуживать свои онлайн-сервисы. Впереди всех была Apple.
Самый низкий балл Apple получила за «индекс чистой энергии», а самый высокий — за «интенсивность использования угля», так как решила расположить новейший дата-центр iCloud в Северной Каролине. В этом штате «одна из самых грязных электрических сетей в стране», но Apple нужна была дешевая энергия угольных электростанций. «В качестве альтернативы рассматривалось размещение центра iData в Виргинии. Там электричество тоже получают из очень грязных источников, и это означает, что, кроме налоговых стимулов, ключевым фактором для Apple является доступ к недорогой энергии независимо от ее происхождения», — утверждала Greenpeace в своем отчете.
Шли месяцы, компания не реагировала на обвинения, и активисты начали протестовать перед магазинами Apple Store по всему миру. Во флагманском магазине на Пятой авеню в Нью-Йорке сторонники Greenpeace выпустили наполненные гелием черные воздушные шары, закрыв солнце, сиявшее сквозь стеклянный потолок. В мае 2012 года перед штаб-квартирой Apple в Купертино два активиста забаррикадировались в гигантском iPod, сделанном из надувного спасательного плота два с половиной метра высотой и три шириной, который до этого использовали в протестах против бурения нефтяных скважин в Арктике. Сотрудникам, которые входили в здание, включали аудиозаписи с призывами фанатов Apple из разных стран заменить уголь возобновляемыми источниками энергии. Позже к протестующим присоединилась группа поддержки: четыре активиста, переодетые в «айфоны». К ним были привязаны экраны с сообщениями сторонников акции в социальных сетях.
«Руководство Apple продолжает игнорировать сотни тысяч людей, которые просят компанию использовать свое влияние во благо и сделать так, чтобы облачные технологии работали на возобновляемой энергии, — заявил исполнительный директор Greenpeace в США Фил Рэдфорд по поводу этого протеста. — Мы, клиенты Apple, обожаем наши айфоны и айпады, но не хотим пользоваться iCloud, так как его питает смог от грязных угольных электростанций».
При Джобсе акция, вероятно, была бы проигнорирована, однако под руководством Кука сознательность Apple выросла, и ответ последовал незамедлительно. Уже через два дня компания выпустила заявление и пообещала к концу 2012 года перевести дата-центр в Мейдене в Северной Каролине на возобновляемую энергию: там уже начали строить солнечную батарею площадью 40 гектаров и электростанцию на биогазе. Значительную долю энергии Apple продолжала покупать у Duke Energy, работавшей на угле, однако было обещано воспользоваться услу гами местных поставщиков возобновляемой энергии, а также в начале 2013 года переключить на возобновляемую энергию дата-центр компании в Ньюарке.
Greenpeace официально одобрила эти планы: «Сегодняшнее заявление — отличный сигнал, что компания всерьез воспринимает сотни тысяч клиентов, просивших iCloud на чистой энергии, а не на грязном угле». Тем не менее в Greenpeace настаивали, что не успокоятся, пока Apple и другие крупные технологические компании не возьмут на себя обязательство использовать возобновляемую энергию при постройке новых дата-центров. «Только тогда клиенты будут уверены в том, что iCloud становится чище по мере роста».
Потушить китайский кризис тоже оказалось непросто. В феврале 2013 года китайские экологические власти оштрафовали компанию RiTeng Computer Accessory, поставлявшую детали для iPad. Из-за ее стоков местная река стала «белой, как молоко». Жители заметили это и подняли тревогу. Расследование показало, что в воде содержались смазочно-охлаждающая эмульсия и масло, а источником загрязнения были ливневые стоки, принадлежавшие RiTeng. За 18 месяцев до этого в одном из зданий компании прогремел взрыв, в результате происшествия 61 рабочий оказался в больнице. Ничего хорошего Apple это не предвещало.
Кук вел неравный бой и понимал, что Apple нужна помощь. В 2013 году он пригласил в компанию Лизу Джексон, которая в течение четырех лет возглавляла Агентство по охране окружающей среды США (EPA — Environmental Protection Agency) при администрации Обамы. Это назначение стало сигналом, что Кук всерьез решил «отмыть» Apple. Привлечение Лизы Джексон было первым этапом большого плана по превращению Apple в «зеленую» компанию. «Она способна сделать Apple экологическим лидером в секторе технологий, поможет компании использовать свое влияние, чтобы подтолкнуть энергетические компании и власти обеспечивать выработку чистой энергии, которая нужна сейчас и Apple, и Америке», — заявил Кук, объявляя о назначении на отраслевой конференции D11 в мае 2013 года.
В марте 2018 года в интервью Apple Park Лиза Джексон подтвердила новую миссию Кука. «Тим явно интересуется охраной окружающей среды, — говорит она. — Он придает этим вопросам большое значение, это часть его личности». Кук горячо любит природу и значительную часть свободного времени проводит в пеших и велосипедных походах в Йосемитском национальном парке в Калифорнии. Сама Джексон тоже полна решимости защитить окружающую среду. «Нет ничего важнее природы. Если мы ее уничтожим, вернуть ее будет невозможно. Она очень многое нам дает — от умиротворенности до чистой воды и воздуха, и без всего этого человечество не сможет выжить», — считает она.
Джексон — обаятельная энергичная афроамериканка. Ей за пятьдесят. Она ровесница Кука и в детстве жила сравнительно недалеко от него, в Новом Орлеане. В Агентство по охране окружающей среды она пришла через несколько лет после окончания колледжа. Начав работать рядовым инженером, она быстро поднялась по служебной лестнице. В 2008 году администрация Обамы поставила ее во главе Агентства, в котором было примерно 17 тысяч сотрудников. Она стала первой афроамериканкой в этой должности и заработала себе репутацию трудолюбивого и грамотного организатора, однако после обвинений в тесных связях с промышленниками и серии политических скандаловбыла вынуждена уйти в 2012 году. Менее чем через год она пришла в Apple. Уже в первый день ее работы в компании в мае 2013 года Куку представилась возможность многому у нее научиться. Он спросил: «Что Apple делает не так? А что мы делаем правильно? Что можно сделать лучше? Помогите нам обрисовать перспективы, а потом достичь поставленных целей». Он явно был заинтересован и считал приглашение Джексон лишь первым шагом. Ему не терпелось взяться за дело: в отличие от своего предшественника, он был полон решимости играть активную роль в экологических инициативах компании.
Кук рассказал Джексон, что видит перед собой миссию: «Оставить после себя мир лучше, чем он был, когда мы в него пришли». Эта фраза часто повторяется в экологических отчетах, рекламных роликах и мотивирующих плакатах. Как одна из самых мощных компаний в мире, Apple может использовать свои огромные ресурсы, чтобы добиться реальных изменений. У Кука был грандиозный замысел. Apple — большая компания. <…> Как использовать ее во имя добра? Как заставить компанию таких размеров и масштаба <…> взяться за решение стоящих перед нами больших вопросов? В конце концов он решил сосредоточиться на трех областях: борьбе с изменениями климата, применении более «зеленых» материалов в производстве и содействии защите ресурсов планеты.
Гэри Кук из Greenpeace одобряет стремление Кука использовать только возобновляемые источники энергии и материалы: «Тиму Куку это кажется важным. Он довольно много высказывается о необходимости противодействия изменениям климата и ответственности Apple в этой области. Я думаю, приглашение Лизы Джексон, бывшего руководителя Агентства по охране окружающей среды, показывает, что он считает это высочайшим приоритетом и долгосрочной целью для своей компании». Одобрение со стороны Greenpeace стало отличным первым шагом на пути к улучшению экологической политики Apple, и Кук на этом не остановился.
За 37 лет своего существования Apple никогда еще не прилагала таких усилий, чтобы стать «зеленой» компанией. Было очевидно, что вопросы защиты окружающей среды являются для Кука приоритетными и он отнюдь не считает обсуждение этой темы попыткой успокоить активистов. «Apple стала силой добра в мире не только благодаря своим продуктам, — заявил Кук в октябре 2013 года на телеконференции по финансовым вопросам с аналитиками и инвесторами. — Мы вносим значительный вклад в общественную жизнь, будь то улучшение условий труда и окружающей среды, борьба за права человека, помощь в искоренении СПИДа или новый подход к образованию».
Благодаря миссии Тима Кука Apple начала быстро подниматься в рейтингах Greenpeace, из года в год снижает выбросы на единицу продукции и все больше использует возобновляемую, а не угольную энергию на производственных предприятиях, в офисах и магазинах по всему миру. В 2014 году в своем отчете Greenpeace назвала Apple одним из самых чистых операторов дата-центров в мире. Был пройден долгий путь: Тим Кук менял компанию и делал мир лучше.
Кук хотел, чтобы Apple стала лидером в сохранении окружающей среды: если она будет отдавать приоритет этим вопросам, за ней последуют другие. Компании нужно стать «одним из камушков, от которых в пруду расходятся круги», — процитировал он Роберта Кеннеди во время выступления на Climate Week NYC в сентябре 2014 года. Apple не пойдет на «компромисс между экономикой и окружающей средой, — сказал он исполнительному секретарю Рамочной конвенции ООН об изменении климата Кристиане Фигерес. — Если внедрять инновации и ставить высокую планку, найдется способ получить и то и другое <…> и это необходимо сделать, потому что, если не заниматься окружающей средой, в перспективе последствия будут колоссальными».
К 2014 году Apple удалось полностью убрать из своих продуктов ПВХ: чтобы найти альтернативу, потребовалось больше шести лет. Лиза Джексон объясняет, что было важно убрать ПВХ из проводов, так как во всем мире люди «жгут кабели, чтобы извлечь медь, а это очень опасно для здоровья. И в процессе производства это вещество тоже вредно. Мы надеялись, что другие последуют нашему примеру, но этого не произошло, так что приходится поступать правильно самим. Тим все время об этом говорит: надо действовать правильно, потому что это правильно». В этих словах выразилась вся экологическая политика Apple при Куке. Он стремится к изменениям не напоказ, а по-настоящему хочет делать правильные вещи.
Изображения: Рената Фогель
Британская музыкальная культура с середины прошлого века имеет много фанатов по всему миру. Больше пятидесяти лет там появлялось много интересных феноменов, которых объединяло влияние студентов арт-колледжей. О продуктивном переплетении визуального искусства и попа со времен Леннона до Леди Гаги в книге «Как художники придумали поп-музыку, а поп-музыка стала искусством» рассказывает Майк Робертс.
С разрешения издательства Ad Marginem Enter публикует отрывок о том, как первые клипы на MTV провозгласили новую эру поп-музыки.
Видеоклипу мирового хита «Video Killed the Radio Star» («Видео погубило звезду радио») британской студийной группы The Buggles было уже два года, когда 1 августа 1981 года его поставили первым клипом на канале MTV, только начавшем вещание в США. И пусть эта трансляция ознаменовала начало новой эры поп-музыки, когда она стала в значительной степени визуальным языком, вездесущие клипы за следующее десятилетие погубили не только «звезду радио»: благодаря им роль арт-колледжа как двигателя эстетических перемен в поп-музыке начала сходить на нет.
В своем сингле The Buggles наглядно показали, как (если говорить о музыке) арт-поп, иронично срастив танцевальное диско с панком новой волны, стал заполонять мейнстрим, и в результате в 1980-х годах возник новый стандарт музыки — «модернпоп». А их клип обыгрывал ряд приемов, которые можно назвать своего рода визуальными аналогами тропов ретрофутуризма с его заостренной геометрией, ролевых игр в роботов и скошенных модернистских углов из нуаров и научно-фантастических фильмов категории B. То и дело мелькающие в кадре экраны с черно-белыми композициями в духе странного видео-арта (они были смонтированы из кадров плохого качества, сделанных во время съемок самого клипа) давали понять, что зрителю преподносится изящная игра и авторы этого не скрывают.
Монтажным решением клип The Buggles был во многом обязан телерекламе, кинотрейлерам с их стремительными гиперболами и фильмам о поп-музыке начала 1960-х годов вроде «A Hard Day’s Night» (1964) с их настроением сумасшедшего возбуждения. Подобная эстетика была доведена Голливудом до полноцветного пластического совершенства в сериале «Планета обезьян», который прошел по телеэкранам в 1966–1968 годах. Наряду с ширпотребом вечерних телешоу для фанатов и кинопоказами французского артхауса этот сериал определил черты далекого завтра постпанка и нью-вейва, а также стандарт клиповой картинки 1980-х. От дешевого и безбашенного, но в то же время исключительно изобретательного интуитивного подхода создатели музыкальных видео перешли к высокотехнологичному серийному производству звезд, которое и задало курс MTV и клиповой культуры на следующее десятилетие. Бизнес-модель круглосуточного кабельного музыкального телевидения строилась вокруг нескончаемого поступления видеоновинок. Когда MTV начал набирать популярность и его создателям пришлось рыскать повсюду в поисках цепляющего контента, у дверей уже стояла свежая партия британских поп-исполнителей, закончивших арт-колледжи. И стиль «поп-видео» стремительно рулил назад — к картинкам, рожденным фантазией молодых многообещающих поп-художников; они могли найти видео- и кинотехнику в своих колледжах, и их не нужно было заставлять придумывать идеи, рисовать раскадровки, режиссировать или даже сниматься, напялив какой-нибудь костюм, — словом, создавать те самые трехминутные проморолики.
Хотя в большинстве своем поп-исполнители могли и не дойти до создания собственных клипов, все понимали, что нужно делать, а главное, были готовы взяться за съемку без малейших опасений. Режиссер клипа The Buggles Рассел Малкэхи, работая с ранними экспериментами The Human League, просто переносил в проморолики и без того вполне аудиовизуальный язык их выступлений. Так появились клипы на причудливые сюжетные синглы «Circus of Death» и «Empire State Human». Оба видео, снятые в 1979 году, послужили дополнением к уже имевшемуся слайд-шоу, которое проецировалось во время концертов The Buggles. Его автором был «визуальный директор» Адриан Райт. Уже по этим авангардным работам было видно, как много задач решает поп-видео: среди них и реклама, и продвижение, и визуальное дополнение к концерту, и культурный товар, и — потенциально — самостоятельное произведение искусства.
В конце 1980 года сплав элементов раннего модернизма, стилистики декадентско-дадаистского кабаре и дистопичной урбанистики в духе Джеймса Балларда (всего того, что в начале своего творческого пути любили The Human League) обрел пристанище в обычном лондонском доме, когда Ричард Стрендж (на тот момент лидер распущенной группы Doctors of Madness) начал еженедельно устраивать в подвале Сохо вечеринки Cabaret Futura. Только что съездив в Нью-Йорк, он впечатлился междисциплинарными перформансами на городских площадках вроде Kitchen или Artists’ Space и вернулся с «идеей постановки пограничных и коллаборативных спектаклей такого рода в модифицированной атмосфере европейского кабаре». Cabaret Futura было чем-то средним между ночным клубом и центром альтернативных искусств. Туда захаживали модные музыканты и другие творческие деятели, в частности нью-йорские художники Кенни Шарф и Кит Херинг, черпавшие вдохновение в граффити. Там то и дело мелькал молодой Грейсон Перри, принимавший участие в перформансах эффектно раздетых членов арт-коллектива The Neo Naturists.
А еще подвал Стренджа в Сохо был одним из немногих мест, где студенты арт-колледжей, в чьих фильмах и видео звучала поп-музыка, могли найти для своих работ благодарную публику. Как раз в это время в их альма-матер стал появляться доступ к относительно новой технологии цветного видео U-Matic, они получали в свое распоряжение более легкие, чем прежде, камеры, кассетные системы видеозаписи Portapak, а главное, базовые средства видеомонтажа. Отныне студенты-аудиовизуалы могли без особых затрат имитировать культовые фильмы, впечатлявшие их на ночных артхаусных киномарафонах. Творческая независимость вкупе с вынужденной экономией и авангардным подходом, усвоенным ими от преподавателей, давала на выходе работы, полные самых новаторских и неожиданных стилистических приемов.
Если оставить в стороне маловероятные предложения вроде эфирного времени в чарте «Top of the Pops» или утренней субботней детской передачи, у независимого видео было мало шансов засветиться в эфире. Помимо «контрабандной» трансляции среди более значимых экспериментальных творений в местах вроде видеотеки Института современного искусства (ICA), возможность показать себя предоставляли клубы, устроенные по примеру манхэттенских, например The Fridge и Heaven, где видеоконтент требовался для только появившихся гигантских экранов. Именно в этих клубах, а не на телевидении публика впервые знакомилась со свежими клипами Дэвида Боуи (тертого калача в музыкальном видео) или The Human League, а также с безумными роликами выходцев из американских арт-колледжей вроде The Residents или Devo. Важность видеопоказов в ночных клубах подтверждают свидетельства двух бывших студентов Манчестерского колледжа искусств, которые в конце 1970-х годов перешли от написания песен к производству видео, успев побывать более творческой половиной группы 10cc (которую Питер Йорк в 1976 году причислял к сообществу Them). По словам одного из них, Кевина Годли, при создании видео на песню Duran Duran «Girls On Film» (1981), ему и его сорежиссеру Лолу Крему прямо поручили снять «очень чувственный и эротический клип, который будут проигрывать в клубах без цензуры, — лишь бы все обращали на него внимание и говорили о нем».
Впрочем, и вокруг самих клубов уже сложилось сообщество людей, понимавших, как добиться того, чтобы тебя заметили и о тебе говорили. В поп-видео они видели идеальное средство воплощения своих кинематографических фантазий. Когда Стрендж открыл майк робертс как художники придумали поп-музыку, а поп-музыка стала искусством 304 Cabaret Futura, он сразу ощутил новую атмосферу оптимизма: «После цинизма и нигилизма позднего панка искусство снова стало чем-то крутым». Если с этим согласиться, то главной причиной следует признать беспримерно возросшее число студентов арт-колледжей и особенно студентов-дизайнеров, изучавших и историю искусства, и историю моды. Эта творческая молодежь пожинала плоды тэтчеровской реформы художественного образования, в конце концов уничтожившей курсы изящных искусств и эксцентричные независимые колледжи ради возвращения художественным школам той роли, которую они выполняли в середине викторианской эпохи: служить интересам промышленности и учить прикладному дизайну.
Новые романтики — исторические наследники «роскошного маскарада щеголей времен Регентства, морячков “Поцелуй-меня-Харди”, средневековых принцесс, безрассудных Робин Гудов, афганских дервишей, белолицых Пьеро, простофиль Берти Вустеров, плантаторов Сомерсета Моэма в белых парусиновых брюках» — получили свой титул на страницах музыкального еженедельника Sounds, хотя они сами нередко именовали себя футуристами. Разумеется, в этом, как и в названии подвала Стренджа, читалась отсылка к авангардному движению начала XX века, но не только: выбор имени отражал и эстетику, стоявшую за вкусом самопровозглашенных футуристов к электронной музыке Kraftwerk, Ultravox! и The Human League, к научно-фантастической романтике ранних Roxy Music и Боуи, а также к совсем свежему межконтинентальному электро-диско-фьюжну Донны Саммер.
Вечером каждого вторника в винном баре Blitz в Ковент-Гардене, удобно расположенном на приблизительно равном расстоянии от факультетов дизайна одежды двух ведущих арт-колледжей страны: Центральной школы искусств и дизайна и Колледжа искусств Святого Мартина, открывался Club for Heroes («Клуб героев»). Наряду с юными провинциальными позерами туда захаживали пожившие Them, и само их присутствие перебрасывало стилистический и мировоззренческий мост от предпанковского глэма к постпанковскому новому романтизму. Можно только представить, какой начался ажиотаж, когда однажды вечером в 1980 году в клуб приехал сам Боуи, чтобы набрать массовку для съемки клипа на свой последний сингл «Ashes to Ashes», прозвучавший манифестом новой серьезности как по своему бюджету, так и по уровню концептуальной проработки материала.
Изображения: Рената Фогель
Шведская школьница напомнила многим о том, что ресурсы планеты не вечны и начинать заботиться об их сохранении нужно прямо сейчас — любыми способами. Личность Греты Тунберг вдохновила итальянского журналиста и иллюстратора Валентину Джианелла на написание целой книги, посвященной мировым проблемам. В России ее издала «Бомбора».
С разрешения издательства Enter публикует главу о том, что имела в виду Грета, когда говорила об опасности парникового эффекта.
Укол коллективной совести неизменно влияет на общественное мнение. Это вызывает острую необходимость узнать больше о проблеме и что-то сделать, но также может иметь негативные последствия. После той пятницы, 15 марта, когда на первых полосах по всему миру появились изображения желтого плаща Греты и улиц, заполненных молодежью, многие стали задумываться, кто за этим стоит. Всех ждал сюрприз — за Гретой нет ничего подозрительнее тридцати лет науки.
Конференция ООН по проблемам окружающей среды, первая крупная конференция по окружающей среде, состоялась в Стокгольме в 1972 году. В 1987 году страны Организации Объединенных Наций решили проанализировать, что происходит с планетой. Глобальная экономика основывалась главным образом на использовании ископаемого топлива (органических веществ, добываемых из земли, где они образовались миллионы лет назад), таких как нефть, уголь и природный газ. При сжигании эти вещества образуют химические отходы, которые остаются в атмосфере. Одно из этих химических веществ, углекислый газ или CO2, обладает особой характеристикой: свободно пропускает солнечные лучи, но удерживает тепло Земли, нагревая атмосферу и поверхность планеты. Этот механизм, открытый в 1824 году французским физиком и математиком Жозефом Фурье, известен как «парниковый эффект». В начале 1900-х годов предок Греты, ученый, лауреат Нобелевской премии Сванте Аррениус, даже рассчитал, что может произойти, если углекислый газ в атмосфере увеличится; он пришел к выводу, что температура на поверхности Земли действительно будет повышаться, как еще в прошлом веке предполагал Фурье.
Всемирная Метеорологическая Организация и правительства Организации Объединенных Наций объединились в конце 1980-х годов для создания Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК), учреждения, которое отслеживает и изучает климат и оценивает ситуацию каждые пять или шесть лет. Их миссия состояла в том, чтобы «понять научную основу риска антропогенного изменения климата». МГЭИК не проводит само исследование, а оценивает его, перепроверяя все переменные, результаты и возможности, и затем публикует отчет. Более 2000 экспертов из 80 развитых и развивающихся стран периодически встречаются для выполнения этой задачи, предоставляя до 150 000 обзоров и комментариев к последним исследованиям. Вам знакома перепроверка, «свежий взгляд», который используется, чтобы избежать человеческого фактора? Это она, умноженная на 150 000. Поэтому, когда выходит отчет МГЭИК, можно смело считать его надежным и авторитетным.
Грета цитирует последний специальный доклад «Глобальное потепление на 1,5 °C» в одной из своих речей: «Согласно МГЭИК, мы находимся менее чем в двенадцати годах от … катастрофы для огромного числа людей». Если продолжить сжигать ископаемое топливо с прежней скоростью, даже принимая во внимание уже установленную политику сокращения выбросов, Земля может прогреться на 3 °C к концу этого столетия. Ученые считают, что такое повышение температуры приведет к тому, что лед будет исчезать с поверхности Земли минимум на шесть месяцев в год со всеми вытекающими отсюда климатическими потрясениями: повышением уровня моря, засухой, вымиранием тысяч видов животных и растений и паникой.
Как потушить то, что Грета назвала «пожаром в доме»? МГЭИК утверждает, что баланс углекислого газа — разница между количеством углекислого газа, производимым планетой и количеством углекислого газа, удаляемым естественными фильтрами (другими словами, растениями) или новыми технологиями, — должен быть нулевым к 2050 году. Это абсолютно необходимо, чтобы ограничить нагрев в пределах 1,5 °C выше показателей, зарегистрированных до промышленной революции, — и это все еще возможно. Мы должны попросить правительства сократить выбросы углекислого газа и следовать программе устойчивого развития, разработанной ООН для достижения целей, установленных учеными. Однако прежде всего нужно спросить себя, что мы можем сделать прямо сейчас.
Изображения: Дарья Биканова
Наше небольшое исследование показало, что казанские блогеры зарабатывают достаточно, чтобы влиять на локальную экономику. Но как выглядит рынок в целом и какие он имеет перспективы, до сих пор непонятно.
Чтобы выяснить это, Enter решил проанализировать казанский инстаграм и узнать у экспертов, какие ниши еще можно занять, чтобы стать популярным блогером и зарабатывать на своем мнении.
Во многом рынок определяют его крупные игроки, поэтому для исследования мы выделили только блогеров с аудиторией больше 10 000 подписчиков. Но количество подписок не всегда означает, что блогеры действительно являются лидерами мнений. Поэтому мы следили, чтобы в нашей выборке у каждого было не менее 60% живой аудитории с адекватным для количества подписчиков уровнем вовлеченности, то есть ER.
Признание блогеров участниками рынка определяет и интерес со стороны брендов. С этой точки зрения важно наличие рекламных интеграций, причем не имеет значения, сделаны они за деньги или по бартеру. Наконец, мы следили за активностью самих блогеров — в итоговой выборке те, кто делает в среднем хотя бы один пост и пять сторис в неделю.Под наши параметры подошла пара сотен казанских аккаунтов, которых условно можно разделить на шесть категорий.
Самая массовая категория среди блогеров — «Лайфстайл» с публикациями о повседневности. На 90% ее составляют женщины, а лидирует Диля Налуне с максимальной аудиторией 413 000 человек.
Второе место по популярности делят особенная для Рунета категория «Мамы» с постами про семью и вышедшие в интернет представители «Татарской эстрады». Очевидно, что к мамам относятся только женщины, и лишь у трети больше 100 000 подписчиков. Лидирует в этой категории Альбина Кориш — на нее подписано 270 000 человек. Мужчин-блогеров на татарской эстраде меньше женщин, многие артисты — стотысячники, а безоговорочный лидер Гузель Уразова смогла собрать 456 000 подписок.
На третьем месте «Бьюти и фитнес» и «Вайнеры». Хотя мы рассматривали не только визажистов, но и тренеров, в первой категории все равно очень мало качественных мужских блогов. Самой популярной женщиной из «Бьюти» стала тренер Наталья Гюбнер с 340 000 подписчиков. Абсолютный рекорд по подпискам у вайнера Дениса Сальманова — его читают 1,5 млн человек. У этого блогера, в отличие от остальных, есть и другие конкуренты-миллионники внутри немногочисленной преимущественно мужской категории.
Отдельно мы рассмотрели аккаунты про бизнес. В чем-то они похожи и на «мам», и на «лайфстайл», и на «бьюти», но все же их ведут предпринимали, которые часто рассказывают о своем деле. 80% — мужчины, однако больше всего подписчиков все равно у бизнес-ментора и владелицы сети «ПИКЧА» Галии Бердниковой. Ее читают 143 000 человек.
Несмотря на активную жизнь республики и стремительные перемены в регионе, в инстаграме Казани не выражен общественно-политический сегмент. Блогеров в нем, по нашим предположениям, нет — либо их аккаунты настолько не развиты, что возможность их заметить стремится к нулю. Этим город отличается от Москвы и некоторых других столиц регионов Поволжья.
креативный продюсер
В лучшем случае, типология подписчиков казанских блогеров такова: 60-70% — реальные люди, а остальные набраны благодаря ботам и массфолловингу. Я советую и брендам, и самим блогерам уделять больше внимания вовлеченности в виде соотношения лайков и комментариев на количество подписок. К примеру, для набравших 40 000 ER размером 5-6% — это неплохой показатель.
Как я уже говорила, рынок сейчас формируется — все в руках блогерского комьюнити, включая ценообразования. Объективной ценовой политики до сих пор нет: большинство устанавливает стоимость исходя из «собственных ощущений» или того, сколько стоит реклама у подруги. Отмечу: некоторые проявляют сознательность и пользуются платформами, рекомендующими оптимальную стоимость размещения рекламы. Но автоматизированные алгоритмы не знают, какая часть аудитории имеет ценность для бренда.
Сохранить доверие, публикуя рекламу, можно, если ввести качественную планку входящих запросов. А еще проверять товары и услуги на себе, задумываться об уместности интеграции, ну и наконец, быть честным с собой и своей аудиторией. Идеальные взаимоотношения блогера с брендом — долгосрочное сотрудничество, формат амбассадора. В бартерном формате лидер мнений соглашается на краткосрочную выгоду и часто продукт бренда ему совершенно не нравится. Блогеру сложно отказаться от «халявы» и он не думает, что выстроить доверительные отношения в перспективе окажется сложнее. Параллельно бренды привыкают к выгодному обмену подарка на публикацию. Я считаю, что казанским лидерам мнений стоит отказаться от такого типа сотрудничества. Это поможет формированию рыночных отношений, внесет ясность в сферу, а также поспособствует росту прибыли.
основательница SMM-агентства FRAGENCY
Среди блогов в Казани в принципе нет узкой специализации по банковской теме, недвижимости и технике. При наличии этих категорий там были бы популярны мужские блоги, а пока в связи с интересом к другим сферам лидируют женщины. На мой взгляд, активнее всего пользователи общаются на страницах мамочек. Их целевая аудитория постоянно встречает насущные темы и имеет время на их обсуждение. Зарисовки тех же вайнеров не такие острые и актуальные прямо сейчас.
Бренды чаще взаимодействуют с релевантными блогерами. Раньше платить им было не принято, зато сейчас при наличии кейсов с доказанной эффективностью они получают и услугу или товар, и гонорар, а не просто промокод со скидкой. Больше рекламы по теме HoReCa и ориентированным на женщин бьюти-услугам. В последний год стали востребованы наноинфлюенсеры до 10 000 подписчиков. Вдесятером они иногда приносят больше пользы, чем один стотысячник, которому меньше верят и который не будет изощряться в форматах и подводках. Но все всегда зависит от конкретной ситуации, конкретного блогера и проекта. Панацеи нет.
медиаменеджер
В обозначенной структуре блогерского сообщества республики Татарстан, наверное, нет ничего удивительного. Потому что если блогер настроен на зарабатывание денег, то работает с той аудиторией, за которую готов платить рекламодатель. Очевидно, что прежде всего деньги есть там, где продаются товары, поэтому категории, связанные с лайфсталом и красотой, представлены наиболее широко. В индустрии много магазинов и компаний, заинтересованных в работе со своими потенциальными покупателями, и блогер как инфлюенсер является для них одним из самых эффективных инструментов.
Если для статуса эксперта в моде и красоте достаточен опыт ухода за собой, то общественно-политическая жизнь требует других по уровню компетенций, знания и понимания процессов. Так что я думаю, важная причина отсутствия выраженных общественно-политических блогеров — это именно низкая экспертность. Чтобы рассуждать о политике адекватно, нужно иметь сложный взгляд. К сожалению, не только молодым людям, но и более зрелым представителям общества это несвойственно.
Впрочем, интереса к этой теме нет, и я не вижу серьезных предпосылок для появления слоя. Политическая жизнь республики может быть охарактеризована как стабильная, без ярких баталий, поэтому приходить сюда в качестве блогера для зарабатывания денег пока нелогично. Сейчас нишу занимают реальные политические деятели, которые становятся инфлюенсерами, не являясь блогерами в стандартном понимании. Главными общественно-политическими аккаунтами остаются соцсети нашего президента Рустама Нургалиевича Минниханова. Вместе с ним мы видим в этом сегменте многих министров и депутатов, которые используют аккаунты в соцсетях как достаточно эффективную трибуну. Возможно, им и не нужны посредники для работы со своей аудиторией.
Однако людей все больше волнует альтернативное мнение на новости, события, происходящие на их улице в их городе. Так называемый региональный патриотизм сейчас в тренде: многие уделяют внимание сохранению исторических мест, развитию привлекательной территории, тем же дорогам. У блогеров, занимающихся подобным, большой потенциал набрать аудиторию, но вряд ли здесь могут быть серьезные спонсоры и рекламодатели. Хотя не исключаю, что когда-нибудь появится система поддержки локальных лидеров мнений в формате краудфандинга или донатов. Перспективы есть и у эко-блогеров — причем сюда относится не только контент про грязный воздух или мусор. Темой уже заинтересована «продвинутая» часть населения, и те, кто активно формирует культуру осознанного потребления, могут рассчитывать на неплохой объем коммерческих взаимодействий.
Изображения: Саша Спи