В России появилось новое независимое издательство «Шум». Оно будет заниматься книгами о музыке через призму историй о людях и технологиях. Первым изданием стало «Der Klang Der Familie. Берлин, техно и падение Стены» Свена фон Тюллена и Феликса Денка. Книга с помощью записанных интервью со свидетелями событий рассказывает о том, как в конце прошлого века Германию захватила волна рейвов, которым не было равных.
С разрешения издательства Enter публикует отрывок из главы «Лето любви». В нем издатель techno-журнала Frontpage, бизнес-менеджер Tresor, сооснователь E-Werk, продюсеры, промоутеры и артисты вспоминают, как прошла большая вечеринка Love Parade в 1991 году. Книгу можно купить на сайте или на грядущем Зимнем книжном фестивале.
Юрген Лаарманн: Окончив школу, я уехал во Франкфурт учиться бизнес-администрированию. Но мне быстро стало скучно, поэтому мы сделали свое агентство и назвали его LAW, Laarmann and Weil. Среди наших клиентов был клуб Omen, который недавно открылся, а также DOM и Technoclub Frankfurt, которым с 1983 года рулил диджей Talla 2XLC. У Таллы также были первые техно-лейблы, которые здорово были ориентированы на EBM. Для него мы делали дизайн обложек. У Таллы был еще партнер Алекс Азари, и он запустил первую дистрибуцию техно-пластинок. Frontpage возник из этого сотрудничества в 1989 году в качестве рекламного носителя Technoclub Frankfurt. В самом начале это был 16-страничный журнал с четырьмя рекламными полосами. Я был кем-то вроде руководителя этого проекта. Плюс я с 1986 года писал в журнал Spex — я был первым, кто проявил интерес к электронной музыке. У меня в этом журнале была своя колонка примерно на четверть полосы. Но электронная музыка не была любимым детищем в Spex, поэтому я постепенно всю свою редакторскую деятельность переключил на Frontpage. В 1989 году я переехал в Берлин. Хотел научиться чему-то настоящему, поэтому поступил в Университет искусств на программу «Коммуникации в социальной и экономической сфере». Я получил тонну зачетов в первом семестре, а потом техно увлекло меня еще сильнее.
Мейк Ван Дейк: В какой-то момент в Ufo появился здоровенный парень со спутанными волосами, в длинном черном пальто и сказал что-то вроде: «Я из Франкфурта и хочу посмотреть, чем вы тут в Берлине занимаетесь. Это все лабуда, конечно. Но из этого можно что-то сделать». Лаарманн тут же проанализировал, что и как мы могли улучшить.
Юрген Лаарманн: Ufo был просто дырой в подвале. Я туда зашел на одну из вечеринок Cyberspace, когда уже вторая инкарнация этого заведения доживала последние дни. По правде сказать, там вообще мало что происходило. Я был слеплен ночной жизнью Франкфурта. Тогда франкфуртцы вообще не обращали внимания на берлинцев. Они для них были лоботрясами. Берлин считался рок-н-ролльным городом с имиджем Бликсы Баргельда. У дискотек, таких как Omen или Dorian Gray (во Франкфурте), были совершенно иные стандарты, отличные от берлинских. Да даже звуковые системы были лучше. У Франкфурта была куда более долгая танцевальная традиция, и этот город себя считал столицей продюсеров. Там же работали такие дистрибьюторы, как Discomania и AMV, а также Technoclub и лейблы вроде PCP и Zyx. Кучка весьма буржуазных людей, которая вытворяла со звуком довольно дикие вещи, но при этом вообще не бывшая субкультурной.
Штефан Шванке: Юргена я знал еще с 80-х. Он писал для Spex, писал для New Life, независимого журнала из Швейцарии. Наши пути всякий раз пересекались на фестивалях или в Dorian Gray. Я делал фэнзины с двенадцати лет и ходил на концерты по пять раз на неделе. И везде встречал одних и тех же людей. На самом деле Frontpage тоже был фэнзином. Я был одним из первых, кто регулярно сидел с Юргеном в офисе. По сути, я на себя взял организационные вопросы. В какой-то момент фактически стал офис-менеджером. Хорошая штука с Frontpage заключалась в том, что люди, которые там работали, своим основным занятием считали тусовки. Таким образом, они были к нам ближе, чем журналы Groove или Spex. А Spex меня вообще бесил тогда — там очень академичные тексты публиковались. Невероятно длинные рецензии, но под их конец я даже не понимал, как звучит описываемая пластинка.
Юрген Лаарманн: Первый офис Frontpage в Берлине был в Нойкельне (в Западном Берлине), в моей квартире-студии. Я был кем-то вроде управляющего редактора. Армин Йохнерт был главным редактором и отправлял мне по факсу статьи
из Франкфурта. Я их перепечатывал, сглаживал и потом относил графическому дизайнеру.
Мейк Ван Дейк: Какое-то время я писал тексты для Frontpage и помогал с выпуском. Это всегда делалось за одну долгую ночь. У Лаарманна был знакомый в какой-то фотостудии, и там стояли новейшие «маки». Ночью, когда там никого не было, приходили с дискетой, на которой были все наши тексты, и вместе с этим парнем мы в QuarkXPress собирали эти 16 страниц до самого утра.
Юрген Лаарманн: В Берлине в 1990 году я внимательно следил за новым саундом, этим слиянием техно и хауса. Это оказалось еще круче, чем виделось из Франкфурта. Было куда более захватывающим. Об этом я начал писать все больше и больше. Предпочитавшие EBM франкфуртцы такому повороту событий были не очень рады, особенно люди из Technoclub, которые и оплачивали журнал.
TANITH: Поначалу я довольно хорошо ладил с Лаарманном. Я был знаком с франкфуртским менталитетом. В 1991 году я взял интервью у Underground Resistance для Frontpage — по факсу. И написал еще пару рецензий. В них я вступил в бой с Армином Йонертом. В Берлине и во Франкфурте техно воспринимали совершенно по-разному, даже если оно вышло из одной первобытной грязи. Йонерт всегда хвалил мачистские марши Front 242 или то, что выходило на Suck Me Plasma у Таллы. Я же
предпочитал Underground Resistance и R&S Records.
Юрген Лаарманн: По сравнению с тем, что звучало в Берлине, саунд Таллы казался несколько устаревшим. В то время Свен Фэт играл музыку типа «Риты Мицуко». На новое техно он перешел только в 1991 году, уже после Love Parade.
Кати Швинд: С Юргеном я познакомилась через Армина Йонерта. Когда он приехал в Берлин, я брала его с собой несколько раз. Очень быстро он стал весьма занятым человеком.
DR. MOTTE: После Love Parade 1990 года мы осознали, насколько возросла нагрузка. Дизайн, организация. Мы задавали себе вопрос, кто мог бы взять на себя отношения с прессой, и на ум пришло имя Юргена Лаарманна. Это была не моя идея. Мы спросили себя: так, кто может взять на себя проектирование мероприятий? Ральф Регитц. У было уже было много опыта. Все тогда согласились, что это был единственно верный выбор.
Юрген Лаарманн: Мотте убедил меня продвигать Love Parade в масштабах страны. Мы с Ральфом Регитцем приняли участие в 1991 году. До этого команда состояла из Сандры Молцан, Кати Швинд, Мотте и Хельге Биркельбах, на место которой я и пришел. Регитц отвечал за организацию связанных с парадом мероприятий, вечеринок, на которых можно было заработать. Даже тогда уже была проблема, что Парад денег не приносил.
Кати Швинд: Когда Лаарманн стал частью команды, он тут же сказал, что нам нужно зарегистрировать все права на название. Он меня довольно быстро стал бесить. А ведь я была одним из тех, кто его привел сюда. Довольно необдуманно получилось. Он всегда колебался между гениальностью и безумием. Он был чрезвычайно красноречивым и утонченным, но при этом был сосредоточен на деньгах. Ральф Регитц был абсолютным визионером, у которого вечно были какие-то дорогущие идеи, которые он непременно хотел воплотить в жизнь. Плюс к этому он был холериком и иногда бесстыдно заявлял о каких-то идеях и вещах, о которых сам где-то услышал. Сандра отвечала за финансы. А Мотте был духовным отцом — со всеми вытекающими последствиями. Организация явно не была его коньком.
Юрген Лаарманн: Мотте не очень уживался с Регитцем. А я хорошо ладил с Кати и Сандрой, ну, секунды так три. Мы устраивали вечеринки вместе с Иэном Лавдэем на третий уикенд Tresor — Sexy Technology Council. И вот там-то мы все трое капитально разосрались. В общем-то из-за всего — кто отвечает за промоушен, как должна проходить ночь, кто может бесплатно пить в баре и так далее. Ссора разгорелось заново в преддверии Love Parade 1991 года, когда зашла речь о том, какие диджеи могут играть, а какие нет. Дело было не только в эстетике, но еще и в бизнес-решениях — кто сколько вкладывает и так далее.
WESTBAM: Юрген всегда любил рискнуть.
Юрген Лаарманн: Поначалу все происходило в офисах EFA и Frontpage. Мотте там то появлялся, то нет. Но все были счастливы, когда его там не было. Если его что-то не устраивало, а он был очень кипучий, — то через минуту ему уже не хотелось иметь с этим никакого дела. Он все же был крестным отцом и создателем. Его работа состояла в том, чтобы регистрировать демонстрацию. И именно ему предстояло со всем разбираться, если бы что-то случилось.
Кати Швинд: Вернер Шредель из EFA нанял меня в 1990 году, чтобы я создала отдел по танцевальной музыке. Никто из его людей вообще не понимал, что это за музыка и поэтому не мог ее продавать. Вернер организовывал концерты Dead Kennedys в начале 1980-х, был в панк-роке, когда он еще только зарождался. Но он понимал потенциал хауса и техно. По правде говоря, он никогда не был частью этой сцены, но поддерживал ее — например, вложился в Ufo. Поэтому я составила рассылку, куда включила людей, которым нравилась эта музыка. Подумала даже, что можно как-то задействовать Love Parade, но Вернеру это не очень понравилось. Но это могло бы послужить серьезным продвижением для его бизнеса. Отдел танцевальной музыки EFA организует Love Parade? Вряд ли что-то могло быть лучше. Но он этого так и не понял. Вместо поддержки он изводил меня за то, что я занималась промоушеном парада из его офиса. Иногда мне приходилось прятаться в углу, чтобы сделать несколько секретных звонков.
DR. MOTTE: Позднее многие называли Love Parade 1991 года самым важным из всех. А я ничего такого не помню, потому что был дико занят. Я тогда плотно контактировал с полицией, чтобы она была в курсе. Прежде всего нам нужно было все подготовить. Платформы должны были быть припаркованы в переулках. Как организаторы, мы отвечали за то, чтобы они были безопасными. Я был тем, кто возглавлял демонстрацию, а это именно то, что и должен делать ее лидер.
Кати Швинд: Впервые на Love Parade прибыли представители локальных маленьких сцен со всей Германии. Гамбург, Франкфурт, Мюнхен, Кельн. Будто собрание племен.
Юрген Лаарманн: Мы это устроили через Frontpage и мои контакты во Франкфурте. У франкфуртцев была своя платформа и у кельнцев тоже. Взлет идеи можно было увидеть своими глазами. Пять тысяч человек — это здоровенная толпа.
Кати Швинд: Мы встретились с распорядителями в полдень около Metropol. Но первая вечеринка прошла уже в пятницу, так что не все из них были достаточно трезвы для, чтобы напялить свои распорядительские повязки. Подготовка платформ происходила на Байройтер-штрассе. Чтобы организовать участие своей платформы, вам просто нужно было сделать ее и дать нам об этом знать. Никаких одобрений со стороны TÜV (организация по техническому надзору) или чего-то в этом роде получать было не нужно. Никаких ограничений тоже не было. Это была чистой воды анархия. После первых трех улиц распорядители, которые должны были идти рядом и следить за тем, чтобы ничего не случилось, решили, что куда лучше будет ехать на платформе. И Мотте, который должен был следить за происходящим, возглавил всю процессию. Были и проблемы с полицией. Было такое ощущение, что все, кроме меня и Сандры, ринулись угорать в этой удивительно безалаберной обстановке. И добиться чего-то от кого-то было просто невозможно.
DR. MOTTE: Атмосфера была нереальной. Наш звук грохотал в ущелье города. Бас, отраженный стенами зданий и оконными стеклами, возвращался на улицу. Мы купались в звуке. Идеальный парад.
Кати Швинд: Я сбилась с ног, пытаясь все контролировать. В голове крутилась только одна мысль: «Господи, пусть только все пройдет нормально». Конечно же, полиция на тебя начинала наседать, если понимала, что ты еще в здравом уме. Потом возник вопрос, а как нам повернуть всю процессию. На полпути нужно было сделать так, чтобы тысячи танцующих людей поменяли направление. То есть ими буквально нужно было управлять. К счастью, это не оказалось большой проблемой. Каким-то образом людская масса текла в правильном направлении.
WESTBAM: Тогда лейблы и клубы организовали свои платформы впервые. У нас была самая яркая платформа, за которой шло очень много людей, плюс все вокруг ворчали, что наша платформа была самой большой и самой громкой. Правда состоит в том, что 70 процентов того Love Parade происходило вокруг нашей платформы — на параде, который моментом зарождения сцены считали те же люди, которые позже отреклись от нас.
WOLLE XDP: На моей платформе стоял единственный басовый динамик без стереосистемы. В конце концов, музыки было более чем достаточно, и я не мог себе позволить арендовать грузовик, в который бы поместилась вся звуковая система Tekknozid. Поэтому я просто взял низкочастотный динамик. Мейк ван Дейк сэмплировал басовую партию из «LFO» и все. Когда мы врубили громкость, то задрожали стекла в магазине напротив. На самом деле получилось глупо, поскольку звукорежиссер неправильно рассчитал значения тока, поэтому предохранитель перегорел из-за того, что генератор был слишком слабым.
DISKO: Платформа Tresor была лучше всех. Они взяли 7,5-тонный тягач и разукрасили его от и до. Внутри был танцпол, дым-машина, стробоскоп и звуковая система. А снаружи красовался знак «чтобы выйти, нужно войти».
Регина Бэр: У нас была собственная платформа и звук из Tresor. Фелзен, наш вышибала, должен был быть смотрителем, но для этого ему пришлось бы надеть униформу. Он отказался, поскольку ничего такого надевать не хотел.
Арне Грам: Это был первый год, когда весь Кудамм превратился в сплошной рейв. Музыка была фантастическая. Остановка на Виттенбергплац по пути назад вызывала толкучку. Рейвующая толпа. Беснующаяся под эти звуки. Музыка была подходящей. И да, все было очень индивидуально. Каждый старался выделиться. Каждая платформа вносила свой вклад.
Мейк Ван Дейк: Впервые можно было сказать, что все это еще как вырастет. Что повсюду были люди, слушающие эту музыку. И на Кудамме все еще витал дух анархизма. Можно было быть максимально громким, потому что стены отражали звук. И потом были эти трейлеры и контейнеры, на которые забирались люди и танцевали.
Арне Грам: Мы вторглись на Кудамм и видели лишь улыбающиеся, иногда чуть обеспокоенные, раздраженные или удивленные лица. Но многие из зевак присоединились к нашим танцам.
Мейк Ван Дейк: Даже полиция пританцовывала. В панке такое себе нельзя было представить. Там они были легавыми свиньями, приспешниками того самого сраного государства, которое надлежало ненавидеть. А тут они присоединились к нашей вечеринке. Это было открытое приглашение. Если ты оказался там, значит, ты уже участник. Ощущение было таким: никто нас оставить не сможет, нас становится только больше.
Арне Грам: Я всегда старался убедить важных для меня людей, что 80-е годы уже прошли и что техно — это что-то новое. В нем был невероятный дух пробуждения, и я хотел, чтобы частью этого движения стало еще больше людей.
Мейк Ван Дейк: Я хотел увлечь вообще всех. Когда я увидел бегающих в камуфляже людей, я им сразу сказал, что тоже хожу в Tresor. Я чувствовал с ними связь.
Энни Ллойд: Рейвера можно было определить с первого же взгляда. Это было очень смешно. Что-то подобное было и с панками. Неважно, как они были одеты. То, что перед тобой свой — определял сразу же. Было там что-то такое. Возможно, тут даже было это хиппозное «я вижу тебя и знаю, что между нами есть что-то общее».
Арне Грам: Ко мне как-то обратилась парочка израильтян, потому что я расхаживал в израильской армейской рубашке и камуфляжных штанах. Для них это было что-то милитаристское и фашистское. Но я им объяснил, что все как раз ровно наоборот, что в конечном счете речь идет о мире, удовольствии и блинчиках. Когда мы с ними распрощались, они явно отправились домой с чувством, что немецкой угрозы больше не существует и что фашизм уступил место какому-то невнятному анархизму, хи-хи. Они мне признались, что еще никогда не встречали столь добродушного немца.
Андреас Россманн: Нам теперь было абсолютно все равно, кто там что делает. Мы жили исключительно в нашем собственном мире. И вместе с этим у нас было отчетливое ощущение, что мы мир меняем, что техно меняет мир. Снова и снова ты видел, как это охватывает абсолютно обычных людей, как менялся менталитет, правила социальных взаимодействий. Все распространялось с какой-то невиданной легкостью. Каждого принимали таким, каким он был. Несмотря на то, что это звучит странно, там действительно было чувство семьи и это ощущение распространялось на всех.
Энни Ллойд: «Лето Любви 1991 года» — идеальное определение. Я никогда ничего подобного не испытывала. Точнее, что-то подобное было и раньше, но в 1991 году мы впервые обрели уверенность в себе, в том, что это что-то реальное. Мы чего-то достигли. Мы что-то двигаем. Даже объединение Востока и Запада — это происходило в андеграунде, в клубах. И больше нигде.
Изображения: Рената Фогель
Япония подарила нам суши, Nintendo и анимэ — и уже поэтому заслуживает внимания к своей культуре. Благодаря ее закрытости люди столетиями не подозревали, что таит в себе островное государство на востоке. Но сейчас можно полететь туда и изучить все самостоятельно или прочесть книгу, где все собрали за вас.
Японцы не просто социальные животные — они коллективные животные. Нам очень важно идентифицировать себя с различными группами: коллегами, семьей, выпускниками учебного заведения, болельщиками одной команды, людьми с теми же увлечениями и так далее.
В западных историях главный герой обычно отстаивает собственную индивидуальность и бросает вызов обществу: Билли Эллиот находит свое призвание в танце, несмотря на сопротивление семьи, Рокки открывает в себе победителя, несмотря на то что живет среди неудачников. В Японии истории обычно рассказывают совсем о другом. Семь самураев становятся грозной силой благодаря командной работе; в «Унесенной призраками» главная героиня, поначалу заурядная девочка, добивается успеха, когда получает разрешение работать в странной купальне в волшебном мире.
Возможно, корни этих взглядов уходят в давние сельскохозяйственные традиции Японии. Рис растили всей деревней. Все ее жители должны были договориться о том, из какого источника брать воду. Посев и сбор риса тоже требовали совместных усилий. Стать изгоем в таких условиях неизбежно означало голодать. У японцев есть особое слово: мурахатибу (村八分). Это буквально означает «восемь десятых деревни»*. Если кто-то стал мурахатибу, значит, он подвергся остракизму со стороны большинства членов того общества, к которому принадлежал.
Такая преданность общине и зависимость от нее раньше считалась одной из культурных черт, препятствовавших превращению Японии в либеральное общество западного образца. Действительно, существующая до сих пор традиция работать всю жизнь на одном и том же месте делает рынок труда ригидным и препятствует реализации полного потенциала японской экономики. Тем не менее нельзя отрицать, что чувство принадлежности к сообществу и признание ценности своего вклада — важная часть нашего самоощущения. Такие вещи делают человека счастливее, даже если главную цель своей жизни он видит в другом.
Японцы называют такое удовлетворение икигай (生きがい) — осознание полезности своей жизни. Это слово составлено из двух отдельных слов. Ики (生き) означает «жизнь» или «бытие», а кай (甲斐) означает «эффект» или «результат».
Мы живем в эпоху свободных независимых личностей, стремящихся замкнуться в своем комфортном мирке. Возможно, наш общий мир стал бы лучше, если каждый человек в нем задумается о чувстве принадлежности и поиске икигай.
Старение населения наблюдается по всему миру, но Япония выделяется на фоне других стран средней продолжительностью жизни (около 84 лет), количеством пожилых людей (более 33 миллионов человек старше 65 лет, то есть около 26 процентов населения Японии) и скоростью старения населения (за последние сорок лет количество пожилых людей увеличилось в четыре раза). Мы обладатели тройной короны или Хелен Келлер* стареющего мира — зависит от того, как вы на это смотрите.
По средней продолжительности жизни (86 лет для женщин и 80 лет для мужчин) Япония занимает второе место в мире после Гонконга и является предметом зависти всех остальных стран. Самим японцам приятно, что их хвалят за то, чего они достигают благодаря привычке, а не в результате напряженных усилий.
Японцы удобно устроились на стыке западных и китайских медицинских традиций. У нас одна из лучших систем всеобщего здравоохранения, и наша медицина не отстает от западной. В то же время на отношение японцев к собственному здоровью немало повлияли китайские представления о ёдзё (養生), или здоровом образе жизни. Для японца лечение болезни — это самое крайнее средство.
Огромный вклад в здоровье нашей нации вносит питание. Оно всегда отличалось сбалансированностью, которая проявляется даже в скромных ежедневных приемах пищи. Итидзюиссай (一汁一菜) — слово, описывающее минимальный набор блюд: одна порция супа и одно овощное блюдо с тарелкой риса. Здоровый аппетит ценится как следствие усердного труда, обжорства избегают, считая его непристойным.
Пожалуй, слабым звеном в нашем рационе можно назвать зависимость от риса и употребление слишком большого количества соли. Однако японцы знают об этом. Мэтабо (メタボ) — японское слово, образованное от английского и означающее нарушение метаболизма. В последнее время борьба с мэтабо стала лозунгом людей, заботящихся о своем здоровье и избегающих избыточного потребления углеводов. Столкнувшись с низким спросом на рис, производители начали поставлять на рынок более здоровые продукты, способные заменить чистый белый рис, например дзаккокумаи (雑 穀米) — рис, смешанный с просом. Избыток соли, очевидно, приводит к относительно высокому числу случаев рака желудка среди японцев. Чтобы хоть как-то с этим бороться, производители заполняют полки супермаркетов всевозможными продуктами, от маринованных овощей до мисо-пасты, с маркировкой гэн-эн (減塩) — «с пониженным содержанием соли». Индустрией здорового питания в Японии фактически управляют потребители, заботящиеся о своем организме.
Изображения: Рената Фогель
Многие ежедневные действия состоят из привычек: зарядка, кофе за завтраком, прогулка с домашним питомцем и так далее. Обычно они формируются незаметно, но избавиться от них тяжело, а приобрести «полезные» новые — еще тяжелее.
В издательстве «Питер» выходит книга американского предпринимателя Джеймса Клира «Атомные привычки». Опираясь на научные исследования и опыт, автор рассказывает, как быстро бросить курить, отказаться от фастфуда, заставить себя постоянно заниматься спортом или завести любой другой нужный ритуал. С разрешения издательства Enter публикует отрывок из главы «Лучший способ сформировать новую привычку» — полную версию можно заказать на сайте.
В 2001 году исследователи из Великобритании начали работать с группой из 248 человек, чтобы помочь им сформировать лучшие привычки в части занятий спортом в рамках двухнедельного курса. Участники были разделены на три группы.
Первая группа была контрольной. Задача участников группы заключалась в том, чтобы фиксировать, как часто они занимаются спортом.
Вторая группа была мотивационной. Ее участников попросили не только фиксировать свои результаты, но и прочитать некоторые материалы о пользе физических упражнений. Исследователи также объяснили участникам, что физические упражнения снижают риск ишемической болезни сердца и улучшают состояние сердечной мышцы.
И, наконец, третья группа. Ее участникам дали ту же информацию, что и второй группе, что обеспечило аналогичный уровень мотивации. Помимо этого, их также попросили составить план, когда и где они будут заниматься спортом в течение следующей недели. Так, каждый участник группы должен был закончить следующее предложение: «В течение следующей недели я буду уделять 20 минут активным занятиям спортом в [ВРЕМЯ, ДЕНЬ] в [МЕСТО]».
В первой и второй группах от 35 до 38% участников занимались спортом как минимум раз в неделю. (Интересным образом мотивационная презентация не оказала существенного воздействия на поведение второй группы.) Что касается третьей группы, то 91% участников занимались спортом хотя бы один раз в неделю — это более чем в два раза превышает средний показатель.
Предложение, которое они закончили, — то, что исследователи называют намерение для реализации — план, составленный заранее, в котором мы указываем, когда и где будем совершать определенное действие. Это описание того, каким образом мы намерены реализовывать определенную привычку.
Стимулы, которые могут начать формирование привычки, отличаются огромным разнообразием формы — от ощущения вибрации телефона в кармане и запаха шоколадного печенья до звука сирены скорой помощи, однако два самых существенных стимула — это всегда место и время. Намерения для реализации используют оба эти стимула.
Проще говоря, формат намерения для реализации следующий:
«Когда наступит ситуация Х, моим ответом будет реакция Y».
Сотни исследований доказали, что намерения для реализации очень эффективны для того, чтобы не отступать от своих целей, и неважно, напишете вы конкретное время и дату, когда сделаете прививку от гриппа, или время, когда у вас назначена колоноскопия. Все эти действия повышают шансы на то, что мы сохраним такие привычки, как разделение мусора, обучение, ранний отход ко сну или отказ от курения.
Исследователи даже выяснили, что явка избирателей на выборах увеличивается, когда люди вынуждены формировать намерения для реализации путем ответа на следующие вопросы: каким путем вы пойдете на избирательный участок? в какое время вы планируете пойти? на каком автобусе можно туда доехать? Другие успешные правительственные программы напоминали гражданам о необходимости составить четкий план по сдаче в срок налоговых деклараций или давали рекомендации, когда и где нужно оплатить штрафы за нарушение правил дорожного движения.
Ключевая установка понятна: люди, которые составляют четкий план, когда и где они будут реализовывать действия, связанные с их новой привычкой, имеют больше шансов осуществить свои намерения. Слишком часто люди пытаются изменить привычки, не осознав этих базовых вещей. Мы говорим себе: «Я собираюсь перейти на здоровое питание» или «Я собираюсь больше писать», но никогда не говорим, когда и где планируем реализовывать эти действия. Мы оставляем это на волю случая и надеемся, что «просто вспомним», что это нужно делать, или почувствуем мотивацию в нужный момент. Намерение для реализации позволяет отказаться от туманных обещаний наподобие: «я буду больше работать», «я буду более эффективным» или «я пойду на выборы» и трансформирует их в конкретный план действий.
Многие люди думают, что им не хватает мотивации, тогда как на самом деле им не хватает четкости. Не всегда очевидно, где и когда следует совершать определенные действия. Некоторые люди тратят всю жизнь на ожидание благоприятного момента для каких-то изменений.
Как только намерение для реализации было сформировано, вам не нужно ждать вдохновения, чтобы действовать. Не написать ли мне сегодня одну главу? Лучше заняться медитацией сегодня утром или в обеденное время? Когда наступает назначенный для действия момент, вам не нужно принимать решение. Просто следуйте заранее составленному плану.
Самый простой способ применить эту стратегию к привычкам — закончить нижеприведенное предложение:
«Я буду [ДЕЙСТВИЕ] в [ВРЕМЯ] в [МЕСТО]».
Медитация. Я буду медитировать в течение одной минуты в 7 утра у себя в кухне.
Учеба. Я буду заниматься испанским в течение 20 минут в 6 вечера в спальне.
Занятия спортом. Я буду заниматься спортом в течение часа в 5 вечера в спортзале.
Брак.Я приготовлю чашку чая для своего партнера в 8 утра на кухне.
Если вы не уверены, когда хотите начать формировать привычку, попробуйте выбрать первый день недели, месяца или года. Люди в большей степени склонны начинать изменения в этот период, поскольку надежда на улучшения в эти дни сильнее. Если у нас есть надежда, то есть и причина для совершения действий. Новый старт всегда усиливает мотивацию.
У намерения для реализации есть и другие преимущества. Будучи конкретным в отношении того, чего вы хотите и как планируете достичь этого, оно помогает вам сказать «нет» тем вещам, которые замедляют прогресс, отвлекают внимание и сбивают вас с пути. Мы часто говорим «да» в ответ на маленькие вызовы, поскольку не до конца понимаем, чем можем занять время, которое потратим на их выполнение. Если мечты неопределенны, проще будет реализовывать небольшие просьбы в течение всего дня и никогда не приближаться к тем задачам, которые необходимо выполнить для достижения успеха.
Дайте привычкам время и пространство, чтобы они жили в этом мире. Ваша задача — сделать время и место столь очевидными, что — при достаточном количестве повторений — вы будете ощущать настоятельную необходимость выполнять правильные действия в правильное время, даже если уже не сможете объяснить, почему делаете именно так. Как отмечал писатель Джейсон Цвейг, «очевидно, что вы никогда не начнете просто работать больше, без какой-то осознанной мысли. Однако подобно собаке, лающей на колокольчик, возможно, что вы начнете испытывать беспокойство в то время дня, когда обычно работаете».
Существует много способов использования намерения для реализации в повседневной жизни и на работе. Мой любимый подход, которому меня научил профессор Стэндфордского университета Би Джей Фогг, — это стратегия под названием Наложение привычек.
Французский философ Дени Дидро прожил почти всю жизнь в бедности, но его ситуация резко изменилась в 1765 году.
Дочь Дидро собралась замуж, а у него не было денег, чтобы оплатить свадьбу. Несмотря на бедность, Дидро был широко известен как автор и один из основателей проекта «Энциклопедия», одной из самых исчерпывающих энциклопедий всех времен. Когда Екатерина II, российская императрица, узнала о финансовых проблемах Дидро, ее сердце преисполнилось состраданием. Она была большой любительницей книг и с восторгом читала Энциклопедию. Екатерина предложила купить личную библиотеку Дидро за тысячу фунтов — в наши дни это более 150 тысяч долларов. Таким образом, у Дидро неожиданно появились деньги. Благодаря своему новому состоянию, он не только оплатил свадьбу, но и купил себе пурпурную мантию.
Пурпурная мантия Дидро была очень красива. Настолько красива, что он сразу заметил, насколько неуместно она смотрелась на фоне его других вещей. Он написал, что между его элегантной мантией и прочими вещами «больше не было сочетания, не было единства, не было красоты».
Вскоре после этого Дидро ощутил необходимость обновить свой гардероб. Затем он заменил старый коврик на ковер, сделанный в Дамаске. Украсил дом дорогими скульптурами. Купил зеркало, чтобы повесить его над камином, и заменил стол на кухне. Он выбросил старое соломенное кресло и купил кожаное. Одно приобретение вело за собой другое, подобно эффекту домино.
Поведение Дидро не было чем-то необычным. На самом деле тенденция, когда одна покупка ведет к другой, имеет название — «эффект Дидро». Эффект Дидро заключается в том, что покупка новой вещи часто создает спираль потребления, которая ведет к новым покупкам.
Вы можете наблюдать этот паттерн во всех сферах жизни. Вы покупаете новое платье, и теперь к нему нужны новые туфли и серьги. Вы покупаете новый диван и неожиданно задумываетесь над тем, не надо ли полностью заменить обстановку гостиной. Вы покупаете игрушку для своего ребенка и вскоре приобретаете все возможные аксессуары к ней. Это цепная реакция приобретений.
Многие модели поведения следуют этому циклу. Вы часто решаете, что делать дальше, на основании того, что делали только что. Поход в туалет приводит к тому, что вы моете и вытираете руки, что, в свою очередь, напоминает вам о необходимости постирать грязные полотенца, поэтому вы добавляете в список покупок стиральный порошок, и так далее. Ни одно действие не совершается в изоляции от других. Каждое становится стимулом, который провоцирует следующее.
Когда начинается формирование новых привычек, вы можете использовать взаимосвязь действий в свою пользу. Одним из лучших способов сформировать новую привычку является идентификация текущей привычки, которую вы уже повторяете изо дня в день, и «наложение» на нее нового поведения. Этот прием называется наложение привычек.
Наложение привычек — особая форма намерения для реализации. Вместо того чтобы объединить новую привычку с конкретным временем и местом, вы объединяете ее с уже существующей привычкой. Этот метод был создан Би Джей Фоггом как часть его программы крошечных привычек; он может использоваться для формирования очевидного стимула практически для любой привычки.
Формула наложения привычек:
«После [ТЕКУЩАЯ ПРИВЫЧКА] я сделаю [НОВАЯ ПРИВЫЧКА]».
Например:
• Медитация. После того как я выпью утренний кофе, я уделю медитации одну минуту.
• Занятия спортом. После того как я сниму рабочую обувь, я сразу же надену спортивный костюм.
• Благодарность. После того как я сяду обедать, я назову одно событие, которое произошло сегодня и за которое я благодарен.
• Брак. После того как я вечером лягу в постель, я поцелую своего партнера.
• Безопасность. После того как я надену обувь для пробежки, я отправлю другу или родственнику сообщение о том, где собираюсь бегать и сколько времени это займет.
Ключевой момент состоит в том, что вы связываете желаемое поведение с чем-то, что уже делаете на регулярной основе. Как только вы овладеете базовой структурой, сможете начать делать более серьезные наложения, соединяя маленькие привычки в цепочки. Это позволит вам извлечь пользу из естественного момента, который наступает, когда одно действие становится стимулом для другого — положительная версия эффекта Дидро.
Наложение привычек в рамках ежедневного утреннего ритуала может выглядеть следующим образом:
Можно спланировать наложение привычек и для вечернего ритуала:
Вы можете также вставлять новые действия в середину существующих ритуалов. Например, у вас может быть примерно такой утренний ритуал: Проснуться > Застелить постель > Принять душ. Предположим, что вы хотите сформировать привычку больше читать по вечерам. Вы можете расширить свой ритуал и попробовать сделать так: Проснуться > Застелить постель > Положить книгу на подушку > Принять душ.
Теперь, когда вечером вы ляжете в постель, вас уже будет ждать книга.
Изображения: Рената Фогель
На медицину принято возлагать большие надежды: она непременно должна облегчить всем жизнь и спасти человечество от всевозможных без. Но на деле медикаментозное вмешательство не всегда приносит пользу. Иногда здоровье от этого только страдает.
В 2015 году врачи в Германии готовились перевести умирающего сирийского мальчика в отделение паллиативной помощи. Он страдал от буллезного эпидермолиза, редкого генетического заболевания, которое приводит к истончению и вздутию кожного покрова. Мальчик лишился кожи на всем теле, за исключением небольшого пятна на бедре. Лечение не помогало, и он принимал морфий, чтобы справиться с болью. Команда итальянских врачей опробовала экспериментальное генетическое лечение. Они взяли клетки из оставшегося участка кожи и использовали вирус для исправления дефектного гена LAMB3. Врачи выращивали колонии новых клеток в лаборатории. Эти колонии превратились в слои генетически модифицированной кожи, площадь которой почти равнялась площади всего тела мальчика. За две операции врачи пересадили кожу на его тело. Трансплантат начал приживаться через месяц. Новая кожа содержала стволовые клетки, позволяющие пересаженной коже самообновляться. Через два года после операции мальчик пошел в школу и теперь может играть в футбол. Ему не нужны мази или лекарства — ведь кожа была сделана из его собственных клеток — а значит, нет нужды подавлять отторжение трансплантата.
Это вызывает восхищение. Хотя ученые-генотерапевты и не хотели поднимать лишнего шума, эта история в духе невероятных достижений медицины прошлого: спасенная жизнь и надежда для миллионов людей, страдающих от мучительных заболеваний кожи.
Но есть и другая сторона медали, если вспомнить о прогрессирующем упадке общественного здравоохранения США. Передозировка наркотиками, в основном опиоидами, отпускаемыми по рецепту, или их запрещенными заменителями — главная причина смертности в возрасте до 50 лет в США.
В 2015 году от передозировки наркотиков каждый день умирали 142 человека, то есть 52 000 за год. Большинство смертей были вызваны опиоидной зависимостью. В 2016 году количество умерших выросло почти до 63 000 человек, более 170 погибали ежедневно. Число умерших от передозировки превышает суммарное число погибших в ДТП и от огнестрельного оружия.
У этой запутанной ситуации множество причин, и многое оказало на нее влияние. Но без всяких сомнений, к этому приложило руку здравоохранение и выписывание рецептурных препаратов, вызывающих сильную зависимость. Эти препараты широко рекламировались. Истоки нынешней опиоидной эпидемии можно проследить до середины 1990- х годов, когда американские фармацевтические компании рекламировали легальные наркотики, особенно — медленно высвобождающийся полусинтетический опиоид оксиконтин. В результате сложной и чрезвычайно прибыльной маркетинговой кампании врачи активно рекламировали оксиконтин как универсальное болеутоляющее. Пациенты были уверены, что этот препарат безопасен. Они ошибались. Мало того что оксиконтин назначался в огромных дозах, он еще и вызывал сильное привыкание. Когда проблему признали и распространение лекарства было ограничено, люди обратились к фентанилу, который они покупали на черном рынке — и умирали от передозировки. К 2015 году более двух миллионов американцев были зависимы от опиоидов, в то время как 97,5 миллиона — 36,4 % населения — принимали болеутоляющие по рецепту.
Физическая и эмоциональная боль — вечные спутники человека.
Обезболивающие, которые, по понятным причинам, высоко ценятся людьми, на самом деле не лечат. Они не исцеляют болезнь или расстройство, а лишь смягчают болевые симптомы. В природе ничто не происходит без последствий.
Обезболивающие, как и большинство медицинских препаратов, обладают непредвиденными и часто нежелательными побочными эффектами. Опиоиды хорошо известны своей высокой аддитивностью. Качественное же лекарство должно стремиться к преобладанию пользы над вредом от воздействия.
В некотором смысле вопрос, насколько эффективна медицина, некорректен. Это слишком сложная область человеческой деятельности и опыта.
Некоторые способы лечения иногда хорошо действуют на определенных людей. Другие способы лечения хорошо действуют на одних, но плохо (или никак) — на других. Но опиоидный кризис в США выявляет несколько факторов, стимулирующих развитие медицины в опасном направлении.
Некоторые из этих факторов, к примеру, ошибки в назначении лекарств, свойственны медицине. Их можно исправить. Другие же исправить невозможно. Возьмем, например, ожидания пациента от лечения. Благодаря успехам медицины, а также из- за внутреннего стремления к счастью люди принимают лекарства, чтобы избавиться от страданий, не обращая внимания на природу или причины своих страданий.
Могущественные корпорации, особенно фармацевтические компании, понимают, какую огромную прибыль смогут принести лекарства, которые исполнят желания покупателей и избавят их от страданий. Понятно, что врачи тоже хотят облегчить страдания своих пациентов. В частной, платной медицине подобное положение дел приносит прибыль, и могут возникнуть серьезные конфликты интересов. Пациенту нужен мощный болеутоляющий препарат. Врачу платят за то, чтобы он выписывал этот препарат. Естественно, врач будет его выписывать. Недостаток времени у врачей в сочетании с желанием пациентов получить помощь может привести к аналогичному результату.
Врач, который придерживается консервативного подхода о том, что боль иногда нужно терпеть, и который предупреждает, что лекарство со временем может навредить больше болезни, плывет против течения.
Опиоидная зависимость ужасна. Но впереди нас ждет гораздо более серьезная медицинская катастрофа: устойчивость к антибиотикам.
Изображения: Рената Фогель
Средняя зарплата в Татарстане растет, но денег хватает не всем, поэтому многие берутся за подработки. Об этом говорит и то, что самозанятых становится больше — сейчас их уже более 37 000 человек.
В торгово-развлекательном центре «Франт» на улице Фучика открылся ресторан грузинской кухни Dalma Gardens. Это заведение по праву можно включить в подборку «Куда сходить в Азино» — гости же любят его за семейный формат, аутентичный интерьер и кавказскую кухню от шеф-повара. Редакция Enter сходила в новый ресторан и рассказывает, что здесь стоит заказывать и когда можно вживую послушать казанских джазовых музыкантов.
Партнерский материал
В основе концепции Dalma Gardens — семейный отдых и живая музыка в симбиозе с грузинскими блюдами. Семейный формат оправдывает себя: в заведении есть детская комната, полностью отделенная от общего зала. Причем пребывание в ней ребенка бесплатно и не ограничено по времени, а для развлечения юных гостей работает няня. Еще один приятный бонус — специальные планшеты, с помощью которых мамы и папы могут наблюдать за своими детьми через камеру игровой зоны в режиме онлайн.
В заведении позаботились и об интересах взрослых: со среды по субботу здесь проходит шоу-программа. На сцене успели побывать казанские джазовые исполнители, играющие все: от свинга до босановы — City Band, Лилия Чугунова и София Перес, блюзовые — «Листья Травы», множество кавер-групп. В пятницу и субботу проводят дискотеки — гости танцуют до двух часов ночи.
В отличие от других заведений, во время проведения шоу-программ в Dalma Gardens не берут плату за вход и не делают вечернюю наценку. В пятницу и субботу лучше заранее забронировать столик.
Адрес:
ТРЦ «Франт», ул. Фучика, 90
Режим работы:
Воскресенье — Четверг 11:00-23:00
Пятница — Суббота 11:00-2:00
Телефон:
+7 (843) 524-25-25
@dalmarest
При оформлении интерьера дизайнер взял за основу классический стиль и разбавил его элементами современного лофта — получился своеобразный фьюжн. Смотрится как минимум свежо: в Dalma Gardens дизайнерские решения перекликаются с восточными мотивами. За счет панорамных окон днем заведение заливает свет, а в темное время суток открывается вид на ночной город.
Отдельное внимание основатели уделили так называемой «фотозоне» — стеклянной стене, декорированной винными бутылками. Именно на фоне нее чаще всего фотографируются гости.
В меню ресторана сделан акцент на кавказские национальные блюда. Однако здесь можно поесть и пиццу, но с характерными грузинскими названиями: например, «Тбилиси», «Батуми», «Авлабар».
Не обошлось и без жареных хинкали: упругое тонкое тесто, насыщенный бульон и сочное мясо. Три начинки на выбор: телятина, свинина и сыр сулугуни — отличная альтернатива для вегетарианцев. Цена невысокая — 47-56 рублей за штуку. Чтобы прочувствовать вкус Грузии, к хинкали берите традиционное грузинское вино средней стоимостью 200-360
рублей за бокал.
Хинкали с сыром — 47 ₽
Оджахури с телятиной — 360 ₽
Королевские хачапури — 450 ₽
Грузинское вино — от 200 ₽/бокал
Текст: Софья Булдина
Фото: Анна Главацких
Пицца — не просто блюдо, а уже полноценная часть поп-культуры. Она делает любой день чуть лучше, особенно если речь идет о домашнем киномарафоне.
Партнерский материал
С января 2019 года жители Татарстана получили возможность одними из первых в стране зарегистрироваться в статусе самозанятых и платить налог в размере 4-6% с доходов в пользу своего региона. Пока что поработать в новом налоговом режиме решились около 34 000 татарстанцев — во многом это связано со страхом неизвестности и боязнью сделать что-то не так.
Enter проконсультировался с экспертами Министерства экономики Республики Татарстан и выявил восемь основных ошибок, которые потенциально могут совершить самозанятые-новички. Разбор поможет действовать честно, избежать лишнего внимания со стороны Федеральной налоговой службы и, как следствие, штрафов.
Налоги формируют бюджеты разных уровней, поэтому чем реже и меньше их выплачивают частные и юридические лица, тем меньше у государства денег, которые идут в том числе на развитие региона. Даже если у вас нет работодателя и наемных работников, но вы оказываете услуги или продаете собственные товары и получаете за это доход, вы платите налоги. Раньше вам бы пришлось заполнить декларацию и заплатить налог на доход физических лиц в размере 13%. В этом году у татарстанцев появилась возможность зарегистрироваться в статусе самозанятого. К самозанятым относятся фрилансеры, репетиторы, няни, сиделки, фотографы, блогеры, домашние кондитеры, водители и другие. Узнать, входите ли вы в число самозанятых, и задать другие вопросы по налогам можно по бесплатному телефону горячей линии «Проверенного бизнеса» — +7 (800) 222-37-22.
Если у вас вообще нет регистрации в качестве самозанятого и вы попались на оказании платных услуг, то штрафовать вас будут как ведущего предпринимательскую деятельность без регистрации этой деятельности и уплаты налогов с нее.
Возьмут:
А главное — вас не будут рассматривать как самозанятого, чтобы на вас не распространялись поблажки по запрету на проверки, предусмотренные на 2019 год.
Зарегистрироваться в статусе самозанятого могут только частные лица. Они лично предоставляют услуги или реализуют товары, которые сами же произвели. Когда вы нанимаете кого-то, кто помогает вам по работе и забирает часть обязанностей, за которые вы платите — вы уже не самозанятый, а скорее, ИП. Важно, что оборот самозанятых не может превышать 2 400 000 рублей в год, даже на рубль.
Если самозанятый гражданин превысил лимит по доходу, то он утрачивает статус самозанятого. И далее должен либо пройти регистрацию в качестве ИП, либо прекратить предпринимательскую деятельность.
Если вдруг получилось так, что вы зарегистрировались в новом статусе, но превысили планку по доходу, можно прийти на консультацию в Фонд поддержки предпринимательства Республики Татарстан, где вам помогут выбрать другой налоговый режим, а затем обратиться в налоговую и зарегистрироваться.
В тексте законопроекта говорится, что применять специальный налоговый режим имеют право не только физлица, но и индивидуальные предприниматели. Но чтобы стать самозанятым и платить налоги по льготной ставке, вовсе не обязательно закрывать ИП. Гражданам нужно всего лишь встать на учет в налоговом органе, используя приложение «Мой налог».
С момента постановки на учет и применения специального налогового режима ИП приостанавливает обязательные выплаты по взносам на медицинское и пенсионное страхование. Дата снятия с учета или прекращения использования специального налогового режима будет считаться началом расчетного периода для расчета страховых взносов ИП.
Не секрет, что многие ИП применяют упрощенную систему налогообложения. Так вот: в случае перехода на налоговый режим самозанятого нужно в течение 30 дней направить в свою налоговую уведомление о том, что гражданин прекращает использование «упрощенки». Если гражданин передумает быть самозанятым и вновь решит вернуться к статусу ИП, то ему нужно будет сняться с учета в качестве налогоплательщика и направить своей налоговой уведомление о переходе на УСН.
Такая схема налоговой оптимизации незаконна. Для бывших и действующих сотрудников действует четко прописанное в законе правило. Согласно подпункту 8 п. 1 статьи 6 закона «О налоге на профессиональный доход», доход от работодателя в течение двух лет после увольнения не попадет под специальный налоговый режим. Никакие уловки, включая чеки в приложении, не спасут от уплаты всех налогов и сборов, предусмотренных для трудовых договоров.
Сейчас эксперимент действует в четырех пилотных регионах — Москве, Московской области, Калужской области и в Татарстане. Принять участие в нем пока могут либо те, кто прописан в этих регионах, либо те, кто работает в статусе самозанятых с компаниями из этих регионов. При этом неважно, в какой точке России вы сейчас находитесь и как часто посещаете пилотный регион.
При регистрации в приложении «Мой налог» вводятся ИНН и паспортные данные, а значит, налоговая сразу видит, где вы прописаны. Когда вы будете формировать чек для компании, система также поймет, где она зарегистрирована. Налоги поступают в региональный бюджет.
Чек в приложении «Мой налог» является доказательством закрытой сделки, поэтому формировать его обязательно при каждой совершенной операции, а не в конце сотрудничества. Чеки формирует программа по запросу пользователя, основываясь на введенных им же данных — никаких дополнительных усилий не потребуется. Программа сама направит всю информацию о расчете в инспекцию, чтобы потом сформировать для вас квитанцию на уплату налога. Если вы не сформируете чек, то будете оштрафованы в размере 20% от суммы сделки. Попались повторно в течение 6 месяцев — в «штрафной» бюджет придется отдать всю сумму.
Если самозанятый достигнет годового лимита за пару сделок, у налоговой инспекции точно появятся вопросы к нему и к тем юрлицам, которые перечисляли ему деньги. В лучшем случае, если сделки были реальными и рыночными, обойдется снятием самозанятого с режима налога на профессиональный доход в связи с исчерпанием лимита, в худшем — доначислениями и штрафами.
Приложение считает ваш доход в течение месяца предпринимательской деятельности, а в начале следующего подсчитывает сумму налога и напоминает о его уплате. Заплатить необходимо до 25 числа: позже уже нельзя, сняться с режима без оплаты тоже не получится.
При возникновении уважительных причин несвоевременной уплаты налога стоит обратиться в отделение ФНС. Потеря телефона к таким случаям не относится — можно снова скачать приложение «Мой налог» на новое устройство и войти в личный кабинет.
Изображения: Саша Спи, Nata Avramenko
В издательстве Strelka Press вышла книга профессора Школы искусств Глазго Флориана Урбана «Башня и Коробка». Это краткий курс о том, как в мире развивалось многоэтажное жилое строительство и какое влияние на него оказывала государственная идеология в разных странах.
Масштабная строительная программа была запущена в СССР в ситуации острой нехватки жилья. Городское население страны неуклонно росло начиная с XIX века. К началу 1950-х на одного городского жителя приходилось меньше жилой площади, чем в 1920-е годы; в наше время подобный кризис невозможно представить почти ни в одной промышленно развитой стране планеты. Общая площадь жилья на душу населения упала с 8,2 квадратного метра в 1926 году до плачевных 7,4 квадратного метра в 1955-м. Если учесть, что это средние по стране цифры и они к тому же включают площадь кухонь, ванных комнат и коридоров, выходит, что в реальности многие советские граждане имели в своем распоряжении гораздо меньше личного пространства. Советское руководство видело только одно решение — любой ценой повысить эффективность строительства. Для достижения этой цели власти были готовы радикально преобразовать всю отрасль.
Когда-то Советский Союз находился на переднем крае индустриального строительства. В 1920-е годы архитекторы Моисей Гинзбург, Андрей Буров и Борис Блохин осуществили множество модернистских проектов, и даже подавление Сталиным архитектурного авангарда в начале следующего десятилетия не смогло полностью положить конец экспериментам в этом направлении. Тем не менее в сталинскую эпоху жилое строительство велось главным образом традиционными методами. Неоклассические многоэтажные здания с толстыми кирпичными стенами, просторными квартирами и богато украшенными фасадами предназначались для привилегированного меньшинства и почти никак не способствовали преодолению дефицита жилья среди обычных граждан.
Инициатором перехода к индустриальным методам домостроения выпало стать Никите Хрущеву. В 1951 году, еще будучи первым секретарем Московского городского комитета ВКП(б), он добился создания Архитектурно-планировочного управления Мосгорисполкома, где группа архитекторов начала работу над удешевлением строительства . Став главой государства, он сделал жилищный вопрос одним из приоритетных. Осознавая остроту кризиса, Хрущев решительно отверг призывы к высоким стандартам в строительстве. В его мемуарах есть такое рассуждение: «Что лучше — построить тысячу нормальных квартир или семьсот хороших? И разве люди не предпочтут нормальную квартиру сейчас очень хорошей через десять-пятнадцать лет?» Хрущевская строительная программа была тщательно взвешенным компромиссом: квартиры низкого качества максимально широко распределялись среди населения. В декабре 1954 года в Москве прошло Всесоюзное совещание строителей, архитекторов и работников промышленности строительных материалов, участники которого отстаивали идею повышения темпов строительства под девизом «лучше, быстрее, дешевле». Спустя год ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление, в котором говорилось, что «советской архитектуре должна быть свойственна простота, строгость форм и экономичность решений», а сталинские здания критиковались как чересчур дорогие и пышные. Наконец, в феврале 1956 года XX съезд партии, на котором Хрущев выступил с разоблачением культа личности Сталина, принял решение создать Государственный комитет по гражданскому строительству СССР (Госгражданстрой), который должен был контролировать процесс стандартизации.
В конце 1950-х годов возникли первые домостроительные комбинаты (ДСК), в задачу которых входило производство готовых деталей для типовых зданий. Соответствующие проекты еще с 1951 года разрабатывались в Архитектурно-планировочном управлении. Ключевую роль в осуществлении идеи Хрущева об эффективной строительной отрасли сыграл инженер Виталий Лагутенко (1904–1967), главный конструктор Архитектурно-планировочного управления и энтузиаст панельного домостроения. Он создал несколько серий типового массового жилья, которыми впоследствии застраивалась вся страна; новые квартиры впервые стали доступны значительной части советского населения. 98% построенных в 1962 году московских квартир располагались в серийных зданиях, разработанных Архитектурно-планировочным управлением. Это были пятиэтажные многоквартирные дома, которые могли достигать любой длины благодаря повторяющимся подъездным секциям. Лестница в каждом подъезде обеспечивала доступ к квартирам, расположенным по четыре на площадке. Самым знаменитым произведением Лагутенко стала серия пятиэтажек без лифта с кодовым обозначением К-7. В этих домах двухкомнатная квартира имела площадь 44 квадратных метра и включала небольшую прихожую, шестиметровую кухню и кубический блок ванной комнаты с так называемой «сидячей ванной» в 1,2 метра длиной. Блок полностью монтировался еще в цехе ДСК, так что на месте требовалось лишь присоединить его к соответствующим трубам.
Пятиэтажки без лифтов, строившиеся в 1950-е и 1960-е годы конвейерным способом, и особенно дома серии К-7, получили в народе прозвище хрущевок. Первое время они были кирпичными, однако очень скоро главным методом стала сборка из готовых деталей прямо на площадке, которую обозначал термин «крупнопанельное строительство». Согласно методике Лагутенко, такой панельный дом сооружался без использования строительного раствора и подводился под крышу за двенадцать рабочих дней. Проектная документация предполагала, что качество строительства будет невысоким, поскольку здания задумывались как временные. Их планировалось снести уже в ближайшие десятилетия: к тому моменту советское правительство должно было обеспечить граждан лучшими квартирами. Для так называемых сносимых серий предполагаемый срок службы составлял двадцать пять лет. Имелись и рассчитанные на более долгий период несносимые серии, однако даже в них использовались относительно дешевые и не самые качественные материалы. Потребность в жилье с годами не исчезла, и нет ничего удивительного в том, что многие из таких домов стоят до сих пор.
Девиз «лучше, быстрее, дешевле» не предполагал споров о том, что предпочтительнее — высотное или малоэтажное жилье, смешанная застройка или функциональное зонирование, историзм или модернистская архитектура. Казалось, что и политики, и архитекторы радовались каждому дополнительному квадратному метру жилой площади. Спрос рос, новостройки увеличивались в размерах — настолько, насколько позволяли современные технологии. К концу 1960-х годов средний многоквартирный дом был уже одиннадцатиэтажным. Эти появившиеся при Брежневе жилые башни, часто с балконами, лифтами и раздельными санузлами, известны как брежневки. В Советском Союзе с его довольно низкой плотностью населения высотное жилье строилось скорее из соображений технологической эффективности, а не экономии места. В рамках созданной Лагутенко и его коллегами производственной системы прокладка водопровода, отопления и канализации обходилась дешевле всего в больших зданиях, а процесс строительства требовал наименьших затрат при условии огромного масштаба застройки и использовании стандартных готовых деталей. В основе этих решений практически никогда не лежали долговременные расчеты. Хороший пример — знаменитая однотрубная система отопления: для экономии материалов батареи чаще всего соединялись в один непрерывный контур, так что единственным способом регулировать температуру в конкретной комнате становилось открывание окон. В дальней перспективе убытки от разбазаривания тепловой энергии сильно превосходили первоначальную экономию на меньшем количестве труб. По той же логике сиюминутного выигрыша в эффективности на смену кирпичным домам небольшой этажности приходили блочные и одиннадцатиэтажные.
Преобразования Хрущева положили конец характерному еще для сталинского времени компактному городу, в котором исторический центр сохранял свое значение как единая точка отсчета. Новая застройка чаще всего шла на окраинах. Лишь изредка меры, напоминающие городское обновление в западноевропейском или американском понимании, осуществлялись в существующих районах, хотя многие партийные начальники мечтали избавиться от «устаревших» исторических зданий. Вместо этого нормой стало строительство жилых домов одновременно с социальной инфраструктурой (школами, магазинами, детскими садами и спортивными площадками) — возникал так называемый микрорайон.
К территориям микрорайонной застройки 1950-х годов относились Черемушки на юго-западе Москвы, Кузьминки на юго-востоке, Хорошево-Мневники на северо-западе и Измайлово на северо-востоке города. Одним из первых крупных массивов жилья для непривилегированных семей стал 9-й экспериментальный квартал Черемушек (1956–1958, архитектор Натан Остерман) с его рассчитанными на 3000 человек домами, продуктовыми магазинами, яслями, детским садом, школой и кинотеатром. Новоселы получали здесь отдельные двух- или трехкомнатные квартиры с кухнями и ванными комнатами, оборудованными по весьма высоким для своего времени стандартам.
Советские идеологи постоянно выражали энтузиазм по поводу такого типа городской застройки. Еще в 1920-е годы деятели авангарда считали архитектуру важной движущей силой в деле создания нового общества. С тех пор жилье нового типа с современными удобствами неизменно воспринималось не только как результат прогрессивного общественного уклада, но и как одно из условий для формирования «передового человека», человека эпохи социализма. Панельные микрорайоны послевоенной эпохи несли на себе печать той же веры в социальные преобразования методами строительства. Каждая такая совокупность многоквартирных домов, детских садов, школ, магазинов и спортивных площадок воспринималась как колыбель социалистического общества. Микрорайоны должны были создавать особую жилую среду, которой, по мнению советских специалистов, внутренне присущ коллективизм. Их описывали как «соединяющие в себе и семейный, и общественный характер». Советские градостроители придавали огромное значение деятельности самих жителей микрорайона, особенно выделяя их «культурную, просветительскую и идеологическую работу среди населения… соседскую взаимопомощь, заботу о зеленых насаждениях и чистоте зданий и дворов, мелкий ремонт помещений».
Вопрос о том, насколько успешно архитектура может способствовать коллективизации жизненного уклада, так и остался нерешенным, но для все большего числа советских граждан реальность микрорайонов становилась совместно переживаемым опытом. В 1964 году Никита Хрущев был отстранен от власти, но и при занявшем его пост Леониде Брежневе одинаковые микрорайоны возникали по всему Советскому Союзу и постепенно стали самым распространенным типом застройки. К 1980 году 70% московского жилья было собрано из готовых деталей. К этому моменту практически неотличимые друг от друга коробки и башни можно было встретить по всей стране от среднеазиатских степей до Северного Ледовитого океана.
Люди реагировали на эту волну массовой жилой застройки неоднозначно. Дешевые квартиры хрущевской эпохи изначально строились для нуклеарной семьи из трех-четырех человек, но зачастую в них теснились шестеро и более родственников, что отразилось в ироническом именовании этих квартир хрущобами (от «хрущевка» и «трущобы»). Народное остроумие также отмечало, что после того как советская архитектура смогла успешно соединить ванну и душ, неостановимый прогресс приведет к созданию квартир, где пол будет соединен с потолком.
По результатам опроса 1982 года, 60% жителей московских многоквартирных домов вообще не общались со своими соседями. Не соответствовала амбициозным планам и унылая реальность неухоженных дворов и запущенных подъездов, в которых к тому же часто было очень темно (электрические лампочки воровали постоянно; по слухам, на российских барахолках можно до сих пор дешево приобрести перегоревшие лампочки, спрос на которые объясняется исключительно тем, что их можно вкрутить вместо работающих в каком-нибудь общественном месте).
Однако ни риторика государственной идеологии, ни зубоскальство критиков не затрагивали важнейшего, по мнению самих обитателей новых квартир: проводимая при Хрущеве и Брежневе политика массовой жилой застройки успешно удовлетворяла их самые острые потребности, обеспечивая отдельным жильем невероятную по меркам прошлых десятилетий долю граждан и тем самым делая их жизнь по-настоящему современной. Советские дети не только приобщались к ценностям коллективизма в районных детских садах и школах, но и привыкали к передовым для своего времени удобствам: к 1975 году 98% московских квартир были обеспечены центральным отоплением, а 79% — горячим водоснабжением. Это больше, чем, например, в Западном Берлине, где в 1970 году только в 43% квартир была система современного (то есть не угольного) отопления и в 75% — горячая вода из крана. Для тех семей, которые ютились в комнатах, а то и в углах, отделенных занавесками, в коммуналках, тесные панельные квартиры означали существенное улучшение качества жизни. Многие воспринимали их как залог своей новообретенной свободы и знак невероятного прогресса, достигнутого советским рабочим классом. По официальной статистике, доля москвичей, живущих в коммуналках, упала с 60% в 1960 году до 30% в 1974-м. Хотя точное число новых квартир, построенных в 1950-е и 1960-е годы, является предметом споров (отсутствуют надежные сводные данные), все авторы согласны с тем, что хрущевская политика значительно снизила остроту дефицита жилья в Советском Союзе. Для огромной части населения это было равносильно глотку кислорода.
Изображения: Рената Фогель
21 и 22 сентября в парке Горького пройдет второй ежегодный турнир по мини-футболу «Коробка». Его организует интернет-журнал Enter при поддержке гранта ПАО «Татнефть».
Рассказываем, в чем цель нашего турнира, команды каких проектов сразятся на поле и чем еще заняться на «Коробке» кроме просмотра матчей.
В эти выходные мы соберем на открытом футбольном поле парка Горького представителей креативных проектов, друзей и всех тех, кого редко можно застать бегающими за мячом. 21-го сентября с 12:00 до 19:00 пройдут игры группового этапа. 22-го сентября — плей-офф. Начало игрового дня в 12:00, а завершение в 18:00.
Весь уикенд рядом с полем будет организована чилл-зона от «Додо Пиццы», а также тут развернутся корнер Red Bull и фудкорт с горячими супами от Mister Pho. Удобно — смотрите матчи, перекусываете фо бо, а если устали, комфортные пуфики всегда рядом. А еще оба дня турнира будут сопровождаться сетами локальных диджеев: например Bulat Bubble Gum, Timur Moisei, Ser Martin — скучать не придется.
Несмотря на название турнира, он все же далек от представления от обычной «коробки» во дворе: у нас будут и профессиональный судья, и спортивные врачи, и комментатор — все серьезно.
«Соль» умеет не только организовывать вечеринки и быстро разбираться с обеденными «запарами», но и отлично владеет мячом.
Подозреваем, что во время их матчей площадка вокруг футбольного поля будет полностью забита болельщиками. Прямо как Профсоюзная вечером субботы.
Outpac всегда выглядит стильно, но в дни турнира мы рекомендуем следить не за новыми кроссовками, а за красивой игрой.
У обладателей кубка прошлого года есть чему поучиться. Матчи с участием «Хинкальной» гарантированно будут зрелищными.
В 2018 году игра у Центра современной культуры не заладилась, но команда не отчаялась и приступила к плодотворным тренировкам. Болеем за ЦСК.
Авторы вирусных роликов придут в парк Горького в новом амплуа футболистов.
Игроки этой команды смогут привести вашу прическу в порядок за рекордное время. Мы дадим 30 минут, чтобы они одолели соперника.
В «Коробке»-2019 впервые будет участвовать девушка от команды этого бара. У нас все равны!
Смотреть футбол приятнее с куском горячей пиццы в руках.
В сборную вошли представители городской музыкальной индустрии во главе с Дмитрием Ильиным. Такого вы точно нигде не видели.
Мастера по приготовлению итальянской пасты, домашнего сыра и тягучего джелато покажут темпераментный футбол.
Все время турнира мы будем находиться не только на площадке, но и на поле. Верим в победу — или хотя бы в выход из группы.
Две лучшие команды каждой группы выйдут в плей-офф 22 сентября — в этот день продолжительность таймов увеличится до 15 минут. В случае ровного счета к концу игры судья проведет серию пенальти: по три удара или до первой ошибки. Победитель турнира по мини-футболу получит кубок. Его специально для «Коробки» разрабатывает дизайн-студия Qullar, которая уже делала награды для церемонии вручения премии «Итоги года» от Enter.
Мероприятия вроде «Коробки» точно нужны городу. Тем более такому, как наш — он вполне комфортен для проживания, а общественные пространства медленно, но верно становятся лучше и лучше. Иными словами, как похорошела Казань при Ильсуре Раисовиче Метшине.
Помню прошлогоднюю «Коробку»: вроде уже началась осень, а погода стояла еще летняя, а команды показали неожиданно высокий уровень, несмотря на то, что были любительскими. Так пусть в этом году победит сильнейший, но только в честной и вежливой борьбе.
Никаких прогнозов высказывать не буду, это неблагодарное дело. Но для ясности можно вспомнить прошлый год: «Хинкальную» привели к победе их старание и желание выиграть — уже в серии пенальти было видно, как у них горят глаза и как они бегут из последних сил. Побеждает всегда тот, кто мечтает об этом больше других.
От турнира этого года, в первую очередь, хочется ждать хорошей погоды, горящих глаз, побольше улыбок и позитивного настроения. Ну а лично я, конечно же, жду большого красивого футбола. Хотя все мы понимаем, что футбол — совсем не ключевая цель «Коробки», самое главное — это собрать всех вместе и классно провести время в хорошей компании.
Фото: Булат Рахимов