Автор: Редакция Enter

С начала декабря на улицах появляется иллюминация, полки магазинов наполняют сладкие подарки, а витрины торговых центров пестрят одеждой из пайеток. Сразу хочется поставить дома нарядную елку, повесить красивые игрушки и рождественский венок.

Редакция Enter собрала семь флористических салонов и студий, где можно найти украшения из живых растений и натуральной хвои, заказать оформление дома и подобрать атмосферные подарки к Новому году.

Партнерский материал

Florissimo

В предпраздничной спешке о декоративных композициях для дома, как правило, забывают. Florissimo знает об этом, поэтому вы всегда можете выбрать что-то из готовых вариантов, а новую композицию соберут за рекордные 40 минут (на повтор по индивидуальным пожеланиям понадобится большее время). Кроме того, если новогоднее оформление будет стоит от 1500 рублей, его доставят бесплатно.

Помимо стойкой ароматной датской ели, мягкого израильского хлопка, напоминающего снежные комочки, и ярких красных ягод голландского илекса флористы включают в оформление гофрированные пальмовые листья ликуалы, эвкалипт и пушистые злаки. Новогодние композиции можно подобрать к праздничному напитку: есть варианты в цвет шампанского, рислинга, розэ и даже гранатового вина. На столе будет отлично смотреться новогодний подсвечник с сушеными цитрусами и палочками корицы, а в подарок выбирайте рождественский венок, елку ручной работы или букет с огромной протеей и глянцевыми стеклянными шариками.

Sisters

Мастерскую основали две сестры — Екатерина Гунина и Елена Фадеева. Вместе они занимаются составлением букетов и декором для мероприятий. Сестры стараются использовать в работах больше сезонных растений, поэтому в тех же в осенних композициях часто встречаются сухоцветы.

К Новому году тут подготовили украшения как для поклонников пышного декора, так и для любителей минимализма. Сейчас в ассортименте представлены интерьерные елки с шишками, заснеженными веточками и небольшими шариками. Венки из живой хвои и остролистника — альтернатива елке и хороший подарок. Также к празднику придумали особенные букеты — с шишками и ветками пихты. Цветочную композицию могут выполнить в виде букета или закрепить в ящике. Если планируете дарить что-то практичное, обратите внимание на наборы елочных игрушек. В студию можно обратиться за праздничным оформлением квартиры и услугой «Елка под ключ», когда команда выбирает и украшает елку за вас.

Min Sin

В студии на Петербургской в первую очередь обращаешь внимание на елки — пушистые, чуть присыпанные искусственным снегом и украшенные шарами разного размера. Присмотритесь к рождественским венкам и интерьерным композициям. Последние изготавливают из скандинавского нобилиса и дополняют игрушками. Также есть варианты из искусственных ветвей ели, стекляруса и перьев. Все это команда студии может придумать индивидуально и самостоятельно оформит вашу квартиру к празднику.

О букетах тоже не забыли — пока вокруг серость, флористы стараются использовать как можно больше ярких оттенков. Несмотря на зиму, в букетах можно использовать экзотические материалы из жарких тропиков. Если просто цветов будет недостаточно, к ним добавят еловые ветви, новогодние игрушки и упакуют в ящик, который удобно поставить на столе или подоконнике.

Bonjour

Флористы салона работают с каждым индивидуально. При создании букета учтут особенности события, а также позволят выбрать для него желаемые материалы. Например, в керамическое кашпо могут поставить пушистые ветви пихты, сухоцветы, золотистые шишки и украсить свечами — получится уютная новогодняя композиция, которая сразу создаст атмосферу праздника. В сезонном ассортименте есть интерьерные ели из нобилиса в трех размерах до 80 сантиметров. Елочки на специальной подставке украшают игрушками и бантами или по желанию могут оставить без декора. Все позиции в наличии — удобно, когда нужно быстро купить подарок.

Не обошлось без традиционных венков из хвои, подсвечников и, конечно, букетов. Свежие цветы дополняют колоритными сухоцветами, хлопком или фигурками с символами Нового года. Мастера работают очень быстро и заказ из имеющихся в наличии материалов выполнят за час. Но о сложной работе с множеством деталей стоит предупредить за сутки до события.

Секрет

Цветы всегда приносят в дом особое настроение, так если если праздник вы пока не ощущаете, возможно, вам не хватает красивого букета или венка. Еще один способ почувствовать приближение Нового года — заказать самому себе подарок с доставкой. Основательницы студии собирают трогательные коробки, куда входят ель, формовое домашнее печенье с корицей и свеча с сухоцветами или мыльница ручной работы. Родителям вместе с цветами можно отправить пару красивых бокалов к новогоднему столу, а подруга обрадуется букету, фетровой броши в виде щелкунчика с кристаллами и канителью и ироничной открытке.

Большие цветочные композиции-долгожители оформляют со вкусом за 60 минут. В них искусственный снег на хвое, «заледеневшие» листья сухоцветов, декоративные фрукты, верба и бубенцы. Все это находится в шляпной коробке, поэтому не нужно думать, где искать вазу.

1flowerstudio

Несмотря на большое внимание к экологии, праздник без аромата живой ели в доме представить сложно. Флористы собирают их сами из нобилиса, который не желтеет и не осыпается, а значит, под елкой не придется прятать веник вместо подарков близким. Те же ветви используются в композициях любого объема и цветовой гамме: их изготавливают за сутки, дополняя окрашенным хлопком, ароматными свечами, сверкающими шарами с глиттером или стеклянными перламутровыми северными оленями. Все украшения включены в стоимость.

При желании флористы приедут к вам домой и займутся его праздничным украшениям: развесят на стенах и дверях венки из ели и сухих прутьев, поставят новогодний декор в шляпных коробках или на древесных срезах, оформят стол компактными букетами. Также специалисты всегда готовы помочь корпоративным клиентам.

Оля цветок

За день для вас сделают аккуратную елку, которую можно поставить и дома, и в офисе. Вместо звезд и бус, напоминающих о советском прошлом, прямо из ствола будут вырастать матовые, бархатные или глянцевые шары, а верхушку украсят атласными декоративными лентами и атласными тканями.

В композициях используют искусственными цветы: например, на венке уместно смотрятся перламутровые нежно-розовые орхидеи, а на столе или подоконнике можно поставить горизонтально вытянутую композицию в разной цветовой гамме. Венок может полностью состоять из разных елочных игрушек и стать доминантой в украшении интерьера. Если идея с шарами вам не нравится, выбирайте окрашенные яблоки, которые гармонируют с хвоей, или миниатюрные домики и рождественские карамельки. Дарить предлагаем компактные букеты в деревянных ящиках, которые напоминают конверт. Доставка по городу бесплатно.

Текст: Анастасия Тонокног, Ксения Барышева

14 и 15 декабря в «Смене» пройдет шестой Зимний книжный фестиваль. В этом году он посвящен литературе и музыке. Помимо большой ярмарки книг от независимых издательств в Центре современной культуры устроят серию лекций, мастер-классов и вечеринку, а попасть на все события можно всего за 100 рублей (билет действует оба дня).

Enter выбрал 26 книг, на которых стоит обратить особое внимание. Среди них — философские эссе, нон-фикшн, научная и детская литература.

Яркая картина времени расцвета техно, когда казалось, что возможно все.

Издательство: ШУМ

Автор проследила свою генеалогию на протяжении 54 000 лет.

Издательство: Individuum

Журналист «Коммерсанта» возвращается в город, чтобы встретиться с выжившими.

Издательство: Individuum

Нездоровая привязанность в письме главной героини к своему похитителю.

Издательство: МИФ

Новая поучительная интерпретация экономического кризиса 2008 года.

Издательство: РАНХиГС

Как страхи превращались в слухи, преобразовывались в легенды и порождали панику.

Издательство: Новое литературное обозрение

Автор объясняет, какие привычки изменить, чтобы мы не попрощались с нефтью.

Издательство: Ad Marginem

Путешествие по транссибирской магистрали на поезде в комиксах.

Издательство: Самокат

Экономист объясняет, почему свободная торговля мешает процветанию государств.

Издательство: Высшая Школа Экономики

Как тренироваться, восстанавливаться и питаться перед соревнованиями.

Издательство: Юлбасма

Откуда берутся наши добрые, дурные, глупые и благородные поступки.

Издательство: Альпина Паблишер

Наследственность и человеческое наследие в самом широком смысле.

Издательство: Альпина Паблишер

Учебник по интерактивному сторителлингу в кино, VR и иммерсивном театре.

Издательство: Альпина Паблишер

Текст: Анастасия Тонконог, София Бармина, Ксения Барышева 

Город — большая и сложная система, состоящая из множества компонентов, которые напрямую влияют на жизнь горожан ежедневно. Сюда входит улица, гаражи, набережная и много что еще. Российский историк Григорий Ревзин предпринял попытку осмыслить эти концепты в 36 эссе по философии урбанистики. Они вошли в книгу «Как устроен город» от Strelka Press.

С разрешения издательства Enter публикует отрывок, посвященный появлению микрорайонов и тому, как эти территории отражают изменения в обществе. Полную версию можно купить онлайн или в независимых книжных.

…Счет принято предъявлять Ле Корбюзье, и есть за что.

У Корбюзье то общее с люфтваффе,
что оба потрудились от души
над переменой облика Европы.
Что позабудут в ярости циклопы,
то трезво завершат карандаши, —

российские архитекторы, в целом относящиеся к Иосифу Бродскому с трепетом, свойственным любому советскому интеллигенту, эти строки ему простить не могут, тем более что Роттердам, которому они посвящены, для них является городом образцовым.

Корбюзье ненавидел традиционный город. «Улицы подобны траншеям, прорытым между семиэтажными стенами, за которыми скрыты темные душные колодцы дворов». Надо понимать, как это воспринималось поколением, пережившим окопы Первой мировой войны. Он хотел снести и Париж, и Москву и построить вместо них свои новые города.

Но он не проектировал микрорайонов. Даже городок Фирмини, где он работал с середины 1950-х, приобрел свой нынешний, вполне бирюлевский вид усилиями его последователей, а не его самого — он сделал только неописуемого вида церковь и две жилые пластины.

Другое дело, что он придумал дом, из которого набирается микрорайон. «Большие блоки квартир, каждая из которых открыта свету и воздуху и смотрит не на хилые деревья наших сегодняшних бульваров, но на зеленые поля, спортивные площадки и обильные посадки деревьев». Это и есть наши типовые индустриальные многоквартирные дома.

Это был ответ на вопросы города XIX века, не способного решить проблему массового жилья. Если в доходный дом XIX века заселить семьи с покомнатным расселением, из расчета три-четыре человека в комнате, то это прекрасное изобретение буржуазной Франции превратится в сущий ад, что мы прекрасно знаем по опыту коммунальных квартир в СССР. А именно так и строились новые дома для рабочих в Америке до индустриальной революции в домостроении.

Это был ответ на неспособность придумать жилье в городе, которое рабочий мог бы купить за свою зарплату даже в расчете на сумму этой зарплаты в течение всей жизни рабочего. На переуплотненный квартал, где рабочие снимали жилье. На дворы-колодцы, на отсутствие естественного света и воздуха, на антисанитарию, высокую смертность, низкую рождаемость, человеческую деградацию от нищеты, имущественную сегрегацию — на массу проблем.

И это действительно был ответ — проблемы были решены.

Идеальной формой такого дома была башня, или пластина, из одинаковых жилых ячеек, каждая из которых выходит окнами на открытое пространство, вентилируется и освещается. Что очень мешало такому дому — это соседние дома: они загораживали солнце и препятствовали движению воздуха. Поэтому лучше всего было располагать такой дом в лесу или в поле — чтобы рядом других не было. В микрорайонах они так и располагаются. Это было изобретение, поменявшее силовое поле города. До того его частицы — дома — тяготели друг к другу, стремились слиться соседними стенами. После — стали взаимно отталкиваться, чтобы не мешать друг другу потреблять свет и воздух.

Что выиграли? Льюис Мамфорд определял этот выигрыш как «минимум жизни». В определении скрыта горькая ирония. В конце XIX века достижение минимальных жизненных требований было одним из главных социальных лозунгов. Количество квадратных метров на человека, инженерное обеспечение (тепло, вода, электричество), инсоляция, воздух были предметом яростной борьбы. За них выходили на демонстрации и строили баррикады.

В городе массового жилья это превратилось в нормы — законы. Нормируются метры, солнце, воздух, шум, инженерные системы. Минимальных показателей много где удалось достичь. За счет индустриализации. Как производство мебели, одежды, роскоши и так  далее в ХХ веке превратилось из ручного в заводское, так и город превратился в завод по производству жизни. И именно поэтому идеи Корбюзье победили во всем мире. Его талант, дух авангарда и т. д. при всем их значении не победили бы миллионы людей и не увлекли бы сотни правительств. Победила индустриализация жизни, позволившая переселить в города половину населения мира.

Проблема в том, что этот завод умел производить только очень простые изделия на элементарных станках. А заработал он тогда, когда предшествующее кустарное производство достигло шедеврального уровня — великих улиц второй половины XIX — начала ХХ века.

Что проиграли? Понятно, что сильно проиграли в коммуникациях — дома, отталкивающиеся друг от друга, требуют затрат на связь. Транспорт, тепло, вода, электричество резко выросли в стоимости, но это было предсказуемо. Хуже, что мы получили город, которого никто не ждал. В городе из отталкивающихся друг от друга домов не образуется улиц, а только дороги между полянками, на которых стоят дома. Этот дом решил проблемы минимума жизни, но взамен разрушил морфологию традиционного города — кварталы, дворы, переулки, улицы, площади, бульвары, набережные. В его первых этажах не приживаются магазины или кафе, потому что нет потока людей около домов. Не получается выстроить площади с театрами, музеями, клубами. Среди типовых домов нет достопримечательных. Минимум жизни — он и есть минимум; все, что за его пределами, не выживает.

В России сегодня 80% населения живет в городах, а 70% жилой застройки в городах — это типовой индустриальный дом. То есть больше 50% населения живет в типовых квартирах в типовом индустриальном доме — это наш национальный тип жилья, как в Америке коттедж, а в Англии — таунхаус. И везде — минимум жизни.

Если пытаться спрямить углы, то можно сказать, что микрорайон — это дом Корбюзье, поставленный в городсад Эбенизера Говарда. Но Говард не виноват так же, как и Корбюзье, а может еще и больше. Его город состоял из индивидуальных коттеджей, а не из многоквартирных домов, и эти коттеджи были частной собственностью. Но территория планировалась не городскими формами — не улицами и площадями, — а по принципам английского живописного парка.

Говард был социалистом, он строил кооператив трудящихся, но все это со временем отпало. Осталась планировочная основа — семейные коттеджи среди садов. По результатам это нынешняя классическая американская и европейская субурбия. Кларенс Перри, американский последователь Говарда, был идеологом этой трансформации: следуя его идеям, в 1929 году Кларенс Стейн и Генри Райт создали первый из таких городов — Редборн, а впоследствии их строительство стало частью «нового курса» Рузвельта. Коттеджи располагались вокруг центральной площади со школой, мэрией, церковью и магазином. Все это вместе называлось neighborhood. Если верить Вячеславу Глазычеву, слово «микрорайон» первоначально являлось переводом neighborhood. Хотя поверить трудно.

Спиро Костоф считал, что соединение идей Говарда с Корбюзье произошло в начале 1930-х во Франции, и без участия их обоих. «Жорж Бенуа-Леви и Анри Селлье после краха частного рынка жилого строительства (последствия Первой мировой войны) адаптировали модель города-сада для своей работы. Первые проекты были в стиле Лечворта Микрорайон 154 (город Говарда. — Г. Р.), затем появилась более плотная застройка. Города Шатне и Плесси демонстрируют обе фазы: они планировались в английской манере, но к началу тридцатых годов индивидуальные дома стали сменяться четырехэтажными зданиями».

Для России это несколько обидно: у нас были жилые поселки при фабриках, которые проектировали конструктивисты, у нас был Новокузнецк, который строил Эрнст Май, а никаких Шатне и Плесси мы в глаза не видели. Но справедливости ради стоит сказать, что и у братьев Весниных, и у Эрнста Мая многоквартирные дома при фабриках стояли строго по порядку — как контейнеры на складах готовой продукции. И хотя именно про Новокузнецк Эрнста Мая Маяковский писал: «Через четыре года здесь будет городсад», никакого сада там не предполагалось. А наоборот, Виталий Лагутенко, автор первой советской пятиэтажки К-7, как установил Андрей Кафтанов, взял этот проект из французского журнала L’Architecture d’Aujourd’hui и перепер на язык родных осин. Так что французским опытом мы вовсю попользовались.

Вас все это не поражает? Решения, перекроившие города половины мира, зарождаются непонятно где, усилиями малоизвестных архитекторов, и приходится всеми силами подтаскивать туда великие имена — Корбюзье, Говарда, Мая, Весниных, — чтобы как-то объяснить, кто это придумал. И ведь что придумал?

Это удивительный, невероятный абсурд: типовое изделие домостроительных комбинатов, расставленное в английском парке. Это как бы Павловск, где вместо дворца, храма Дружбы, колоннады Аполлона и мавзолея Супругублагодетелю поставлены пятиэтажки.

Этот вопрос вообще не решается в архитектурной логике. Ни Корбюзье, ни Говард, ни Бенуа-Леви, ни Селлье — вообще архитекторы ни при чем. Это не архитектурное изобретение, а цивилизационное. Архитекторы просто попытались к нему пристроиться, найти в микрорайоне что-то авангардное в наивном желании славы.

Есть часть очевидная. Микрорайон является продолжением фабрики. Тони Гарнье, автор первой книги «Индустриальный город», сам Ле Корбюзье в первых градостроительных проектах (план Вуазен, «Лучезарный город»), Эрнст Май, братья Веснины мыслили новые жилые районы как продолжение фабрик и заводов. Фабрика производит одинаковые изделия из одного и того же сырья посредством одинаковых операций и одинаковыми действиями людей. Из этого набора условий только люди разные. И это досадно. Чем они стандартнее, чем стандартнее их условия жизни, достаток, жилье, тем лучше. Микрорайон — устройство для стандартизации рабочей силы. Прообразом пятиэтажек в этом смысле являются вовсе не дома Корбюзье или БенуаЛеви, а бараки, которые строились до хрущевского времени. Предшественник микрорайона — концентрационный лагерь. «Над блочно-панельной Россией как лагерный номер луна» — это из песни Александра Галича, и действительно в микрорайоне больше от лагеря, чем от Павловска.

А есть менее очевидное. Микрорайон — это территория без прошлого. В идеале при его строительстве сносится все, что стояло на этом месте. Это очень специфическое качество, в других частях города так никто не поступает (а если сегодня и поступает, то как раз под влиянием навыка строительства микрорайонов).

Микрорайоны — впервые в истории — это дома с фиксированным сроком годности. У пятиэтажек он был 25 лет. Такого никогда не было: дом мог портиться, разрушаться, даже сноситься, но в принципе предполагалось, что его можно чинить бесконечно. Здесь же изначально, по условиям задачи, нечто временное, упаковка, строительный мусор. Здесь нет будущего.

Микрорайон не оставляет по себе никаких следов. Возьмите районы пятиэтажек, которые сегодня снесены. Обычно при строительстве нового дома от предшествующего что-то остается, хотя бы пятно застройки или форма участка. Здесь не осталось ничего: то, что построено на месте этих районов, спланировано принципиально иначе. Как будто здесь никогда никто не жил. Общество не находит здесь ничего достойного сохранения. Историческая память отсутствует.

Микрорайоны не знают иерархии. Здесь не может быть дома благородного семейства или дома правителя, богатого дома, дома уважаемого лица — здесь все равны. Микрорайоны — воплощенный пространственный образ равенства.

Вам это ничего не напоминает?

Микрорайон — это не дома Корбюзье, вставленные в город-сад Говарда. Это трущобы рабочих кварталов, переработанные на фабрике. Те ценности, которые мы наблюдали в трущобах, — жизнь без прошлого, вне исторической памяти, вне социальной иерархии, жизнь временная, прелюдия к будущей жизни, которая не будет иметь никакой преемственности с нынешним способом расселения, — прошли через заводской конвейер и остались неизменными. Изменились технические характеристики — есть вода, свет, газ. Но если в трущобах никогда не было магазинов и кафе, улиц и площадей, клубов и театров, то нечего и начинать. Это не входит в порядок жизни, и фабрика этого не производит.

Все это означает, что они точно так же открыты к любым изменениям, как те рабочие кварталы, с которыми имели дело Оуэн и Фурье. Из этого можно делать что угодно, потому что в том, что уже сделалось, общество не находит никаких ценностей, которые нужно сохранить. Мы не знаем будущего спальных районов. Это поразительная ситуация: большая половина жилой застройки страны стоит в ожидании непредсказуемых революционных изменений.

Изображения: Рената Фогель 

В 2013 году Флориан Иллес выпустил книгу «Лето целого века», которую посвятил событиям столетней давности. Издание стало бестселлером, и его автор решился на расширенное повествование событий 1913 года. Одноименную книгу, которая рассказывает о повседневности начала XX века, для совместной издательской программы Музея современного искусства «Гараж» и Ad Marginem Press перевел Виталий Серов.

С разрешения издательства Enter публикует отрывок из «1913. Что я на самом деле хотел сказать». В нем в формате дневника описывается, как в первую неделю декабря 106 лет назад переплелись жизнь и искусство. Книгу можно будет приобрести на Зимнем книжном фестивале в «Смене» 14 и 15 декабря.

Темным утром 2 декабря датская писательница Карен Бликсен покидает усадьбу в Рингстедлунде, где она провела детство и юность, и направляется в сторону Африки, о которой она потом напишет столько книг. Там, в Британской восточной Африке, она собирается выйти замуж за своего жениха, шведского барона Брора фон Бликсен-Финеке и начать новую, более свободную жизнь. Четырьмя годами ранее Карен влюбилась в другого барона фон Бликсен-Финеке, в Ганса, брата ее нынешнего жениха, но тот не захотел жениться на ней. Теперь она решила вместе с Брором переехать в Африку и устроить там молочную ферму по образцу фермы Джека Лондона. Она хотела вырваться из тесной Дании, уехать к теплу и свету. Брор выехал заранее, летом 1913-го, и купил ферму «Мбагати» площадью 800 гектаров у подножия гор Нгонг к югу от Найроби — на деньги семьи Карен, потому что сам жених был банкротом. Когда сделка была оформлена, Карен тоже отправилась в путь. Ее мать Ингеборг и младшая сестра Эллен сопровождали ее в долгом путешествии на поездах через всю Европу. В Неаполе три женщины оказались под Рождество, остановились на несколько дней и вдоволь насладились фигурами в рождественских яслях и песнями итальянского Юга, «по эту сторону Африки»30. Двадцать восьмого декабря Карен Бликсен садится на корабль, отправляющийся в Момбасу. В январе Брор заберет ее оттуда и они действительно поженятся, но не будем забегать вперед. Важнее то, что на третий день пути, в Новый год, она влюбилась в немецкого подполковника Пауля фон Леттов-Форбека, который потом командовал немецкими колониальными войсками в Германской восточной Африке. Чтобы сохранить его рядом, практичная Карен попросила свою новую пассию быть свидетелем на свадьбе. Вот только муж по глупости купил не молочную ферму, как было запланировано, а кофейную плантацию. Земли этой плантации располагались так высоко, что кофе там рос плохо, и африканцы были очень рады, что какой-то незадачливый европеец купил у них эту землю. Еще неприятнее было то, что муж в первую же брачную ночь заразил ее сифилисом, ей вскоре пришлось вернуться в Европу на лечение и она потом всю жизнь страдала от последствий болезни. Эта болезнь, которую муж подцепил наверняка в каком-то борделе по пути в Африку, стала особенным шоком для Карен Бликсен: ее отец, строгий протестант, в 1895 году повесился, когда врач поставил ему такой диагноз, а он не мог допустить позора для семьи. А теперь его бедная дочь заразилась тем же самым в брачную ночь. Наверное, это называется родовое проклятие.

Русские летчики в 1913 году выполняли первые «мертвые петли», но никто не петлял вокруг себя столь идеально, как русский поэт Владимир Маяковский. Второго декабря, когда Карен Бликсен отправилась в Африку, в Санкт-Петербурге проходит премьера трагедии «Владимир Маяковский» Владимира Маяковского. В главной роли, логично, Владимир Маяковский. Название пьесы, совпадающее с именем автора, было результатом ошибки петербургского цензурного ведомства, но автору оно показалось вполне подходящим.

Мы растем, когда ставим перед собой высокие цели. Вот и молодые русские интеллектуалы-революционеры бросали вызов не кому-нибудь, а сразу солнцу. Хотя какой там вызов, они уже в названии своей безумной «футуристической оперы» провозглашали «Победу над солнцем». Премьера спектакля, созданного художниками круга Казимира Малевича, состоялась в 9 вечера 3 декабря в театре «Луна-парк» в Петербурге и стала «большим взрывом» модернизма в России, уничтожившим всякую традиционную логику музыкального театра. Это был брутальный gesamkunstwerk, чистая звуковая поэзия, непривычные интонации, световые эффекты, персонажей звали «Некий злонамеренный» и «Разговорщик по телефону», а на занавесе был изображен первый черный квадрат Малевича. Он должен был стать «зародышем возможностей». Правда, Малевичу не удалось показать на сцене свою версию «будетлянского силача», некую установку, которая, «с одной стороны, может аккумулировать электричество, а с другой — по нажатию кнопки крушить все подряд». Зато явно удалась финальная фраза «Победы над солнцем»: «Мир погибнет, а нам нет конца». Тут чувствуется вся одержимость русского движения в 1913 году: разрушение как принцип созидания, конец как условие начала чего-то нового. Замечательную диссонансную музыку футуристической оперы «Победа над солнцем» написал Михаил Матюшин. Он же поставил в 1913 году самый точный диагноз всем искусствам: «В живописи — разлом старого, академического рисунка, надоевший классицизм, в музыке — разлом старого звука — надоевший диатонизм, в литературе — разлом старого, затертого, захламленного слова, надоевший слово-символ». И здесь то же самое: сначала должно уйти старое, чтобы смогло начаться новое. Такова ситуация в культуре России в конце 1913 года.

Извержение вулкана Катмай на Аляске в 1912 году обеспечило человечество на весь 1913 год новым и необычным явлением — помутнением неба. Солнце не светит как обычно, похолодало, весь год дождей было больше обычного. Выбросы пепла вызвали не только в Америке, но и в Европе так называемое «атмосферно-оптическое затемнение», как это называют специалисты, которое выражалось в «заметном дымчатом диске вокруг солнца». А в 1914 году астрономам становится совсем скучно. Карл Дорно писал потом из Давоса: «После января 1914 года наступил период, очень бедный метеоролого-оптическими явлениями, приходилось подолгу ждать каких-то значительных событий». Непонятно, что он имел в виду — новое извержение вулкана или новую войну. Астрономы и метеорологи не любят давать подробных объяснений. Томас Манн познакомился с Дорно в его физико-метеорологической обсерватории в Давосе, когда собирал материалы для «Волшебной горы», и ему наверняка понравилась такая сдержанность.

Пятого декабря проходит премьера фильма Асты Нильсен «Примадонна кино». Сюжет закручен так: некий сценарист влюбляется в исполнительницу главной роли, но она любит другого. Тому другому нужны деньги, потому что он игрок и пьяница, поэтому актриса, несмотря на болезнь, отправляется на гастроли, но когда она возвращается с деньгами, любовник гнусно бросает ее. Она возвращается к сценаристу, который от отчаяния превратил их отношения в киносценарий. И актриса играет саму себя. В финальной сцене она, то есть Аста Нильсен, умирает на руках сценариста. Какая дикая игра со смешением кино и реальности. Когда актриса умирает, на ней костюм Пьеро — по стечению обстоятельств, на сценаристе тоже. Смерть объединила их. Вечером 5 декабря Эрих Хеккель, известный художник из группы «Мост», выходит из кинотеатра на Курфюрстендамм, взволнованный и впечатленный, особенно финальной сценой с двумя Пьеро. Он идет домой, он не будет сегодня начищать сапоги, потому что больше не верит в Николауса. Теперь он верит только в искусство. Поэтому той же ночью он начинает работать над офортом «Умирающий Пьеро». Как в последней сцене фильма, которая еще стоит в голове Хеккеля, голова Пьеро неестественно наклонена, а вскоре он начинает свою картину «Мертвый Пьеро», в которой жабо Асты Нильсен оказывается чем-то вроде нимба. То есть это картина по мотивам фильма про фильм, в котором актриса играет роль актрисы, которая умирает, и сама тоже умирает. Вот так переплелись искусство и жизнь в конце 1913 года.

Изображения: Рената Фогель 

В рубрике «Вакансии недели» Enter рассказывает про интересные вакансии нашего города в креативной и не только сфере.

Если вы хотите найти сотрудников для своей компании или стартапа, присылайте нам вакансии. Поможем, чем сможем.

Изображения: Рената Фогель 

Примерно с начала декабря на всю еду дома можно вешать ироничную табличку «Не трогай, это на Новый год». В итоге от майонезных салатов, маминых пельменей и бабушкиных солений к полуночи ломится стол, но после боя курантов на скатерти оседает пепел бенгальских огней и все разбредаются спать.

Мы голосуем за то, чтобы начать январь с гастрономических впечатлений и советуем забронировать столик в одном из заведений города. Enter собрал восемь баров и ресторанов на любой вкус, откуда не стыдно выложить новогоднее селфи 31 декабря.

Партнерский материал 

Sebbie Kitchen&bar

Ресторан, который точно знают любители мяса и караоке, стоит на месте дома купца Чарушина в старом центре. Он напоминает большой светлый особняк в индустриальном стиле с парадными люстрами. В Новый год эклектичный интерьер заведения разбавят праздничные украшения, большая пушистая ель и тематическая фотозона. Программу ночи посвящают сказке «Щелкунчик»: ее участниками станут персонажи сказки, Дед Мороз со Снегурочкой и анимированный символ 2020 года. За музыкальное наполнение отвечают Blackdiamond — квартет сыграет каверы и покажет запоминающееся барабанное шоу.

В Новогоднюю ночь знаменитая распевочная в душевой кабине будет работать для вип-зала, но спеть любимые песни можно и на первом этаже. Отметить Новый год предлагают бутылкой игристого, сетом нарезок, вариацией оливье и основным блюдом из двух позиций на выбор. Ужин входит в стоимость билета, а дети смогут пройти бесплатно. Кроме того, для всех предусмотрен розыгрыш призов и небольшие специальные подарки от ресторана.

Ресторан Asia Asia

Атмосфера паназиатского ресторана премиального класса отличается приятным полумраком, экзотическими ароматами и множеством деталей. Мы советуем выбрать это место тем, у кого сияющие гирлянды и дождик вместо праздничного настроения вызывают отвращение. Их отлично заменяют свечи и интересные артефакты прямиком из Юго-восточной Азии, которые хочется разглядывать часами. Программа новогоднего вечера соответствует принципам oriental&chill: гостям покажут китайское шоу драконов и японских гейш под сеты диджеев и живое музыкальное сопровождение.

Кухня ресторана достойна отдельного внимания благодаря авторским блюдам шефа Даутбека Ысманова, зарекомендовавшего себя в одном из популярных проектов Novikov Group. Он готовит пять подач шедевров паназии согласно шеринг-концепции. В меню войдут сеты маки, сашими и нигири, японские пельмени гёдза и традиционное кокосовое карри. Обязательно попробуйте редкую для Казани черную треску в мисо-соусе с маракуйей, корейский тендерлоин и сладкий батат фри, а на десерт предстоит сложный выбор между нежным юдзу-чизкейком и шоколадным фонданом. Все это входит в билет, как и два бокала шампанского.

Бар Lock, Stock&Barrel

LSB стал первым в России проектом из Дубая от Solutions Leisure Group с многолетним опытом в сфере гастрономии и гостеприимства. Наша редакция не зря номинировала его на «Открытие года» — настолько продуманных мест с отличной кухней и выверенным дизайном в городе давно не появлялось. Несмотря на близость к Asia Asia с восточной философией и спокойствием, здесь устроят шумную вечеринку. Сделать это позволит профессиональное оборудование под руководством опытного звукорежиссера. В новогоднюю ночь на интегрированной в зал сцене выступит казанская группа «Большой Куш».

Предпочитающим более спокойный отдых найдется место за бильярдными столами с американским пулом. До самого утра работает кальянный сервис с фруктовыми чашами на выбор (дым не помешает вам благодаря хорошей вытяжке). В честь наступления Нового года каждому предложат комплиментарный бокал шампанского и еще один напиток бесплатно. После 0:15 бегите к бару пробовать специальное новогоднее меню Lockdown с шотами за 100 рублей.

Гриль-бар «Мангал»

У многих Новый год с детства ассоциируется с длинными очередями в продуктовых магазинах, а после — часами, проведенными на кухне под звуки бесконечно повторяющейся «Иронии судьбы». Если долго готовить ради пары тостов за большим столом вам не нравится, но семейная атмосфера все еще важна, бронируйте столик в «Мангале». Здесь праздник устроят с традиционными атрибутами: поздравлением от президента, яркой шоу-программой с Дедом Морозом, Снегурочкой, артистами, музыкантами и фокусниками. Дресс-кода у мероприятия как такового нет, но все же подберите костюм или лучшее платье для красивых фото.

Гриль-бар специализируется на азербайджанской кухне с европейской подачей. Тем не менее, экспериментами и остротой удивлять не станут. Меню вечера можно сконструировать самостоятельно: главное, предупредите менеджера о своих предпочтениях и уточните, понадобится ли детский стол с отдельными блюдами и детская комната с няней. Кюрза или долма в виноградных листьях заставят забыть про домашние манты и пельмени, а шашлык, телятина, блюда на мангале или стейк из лосося станут хорошей альтернативой традиционной курице в майонезе из духовки. Алкогольные и безалкогольные напитки нужно заказывать отдельно или брать с собой — в стоимость они не входят, но вам подарят бутылку шампанского.

Бар-ресторан Twin Peaks

Концептуальный спортивный бар-ресторан Ренди Девита Новый год будет праздновать по-американски. Главное здесь — это, конечно, еда: голодным уйти никто не даст. Порции закусок в разработке ведущих американских шеф-поваров подают горкой, так что лучше прийти праздновать с компанией, чтобы было с кем делиться.

В новогодний сет входит несколько видов — куриная ножка в кукурузной панировке, брускетта с ростбифом и мятным сыром, бородинский тост с сельдью, овощи и томленые свиные ребра. Из основных блюд на выбор предложат индейку су-вид в кленовом сиропе,свиную корейку или морского окуня на гриле с диким рисом, а еще есть четыре вида салатов. Алкоголь разрешают брать с собой, а если не хотите греметь бутылками, то закажите пиво в ледяной кружке или лыжу с шотами. Праздник не обойдется без диджея, танцевального перформанса, подарков от Санты, эльфов и рождественских песен: вы все-таки оказались в американском баре.

The SNOB lounge bar

Кремлевская набережная в Казани благодаря иллюминации входит в топ мест города, которые помогут создать Новогоднее настроение, даже если оно не появилось в последний день календаря. В лаунже с видом на самый длинный каток города и милые скандинавские домики с гирляндами отмечать праздник будут в стиле «Карнавальной ночи». Добрый советский фильм Эльдара Рязанова был лидером проката и до сих пор ассоциируется с праздником у всех поколений.

Чтобы не нарушать его атмосферу, просят прийти в соответствующих нарядах. Команда заведения подготовит вэлком-дринки, шоукейс в ностальгическом стиле, а еще устроит анимационное шоу, развернет две фотозоны, позовет кавер-группу и пианиста. После боя курантов вечер перестанет быть томным: в Snob начнется масштабная вечеринка с участием диджеев и MC. 31 декабря в заведении действует основное меню, но шеф подарит возможность попробовать блюда из списка специальных предложений, которые захочется выложить в Instagram. Подарки для всех готовит и сам ресторан, но что именно это будет — пока секрет.

Ресторан «Бахча»

Игнорирование Нового года в странах Востока не помешает единственному ресторану с национальной кухней на Кремлевской набережной отметить его с размахом. Заведение сыграет на контрастах при помощи специальной программы «Лед и пламя». Пройдите через зону с напитками, сделайте пару кадров от профессионального фотографа на фотозоне и занимайте столик под огромной люстрой. Шоу со льдом пройдет одновременно с файер-шоу, а затем их сменит флейринг от барменов и световое шоу, которое преобразит пространство. Следить за настроением будет интеллигентный ведущий и Дед Мороз. Ровно в полночь отвлекитесь на праздничное обращение президента и снова возвращайтесь на танцпол, чтобы принять участие в розыгрыше призов и послушать кавер-группу.

Блюда, которые вы хотите видеть на столе, можно выбрать из огромного банкетного меню. В нем несколько видов закусок, салатов, супов, основных блюд, десертов и специальных предложений разных кухонь мира. Уделите внимание фаршированной утке, дораде на пару, конскому копченому салу и брускеттам с ежевикой — они придутся кстати. Алкоголь входит в стоимость билета.

Гриль-бар «Мясо»

Еще одна российская традиция празднования Нового года — снимать квартиру или коттедж и веселиться с друзьями. В таком выборе есть один существенный минус: слишком сложно убираться и отчитываться перед хозяином за разбитые в ходе вечеринки бокалы. Поэтому собраться можно в гриль-баре «Мясо» с панорамными окнами. На одну ночь заведение закроется под специальный банкет для одной компании до 35 человек. Думать о развлечениях не придется: с вами заранее обсудят программу, пригласят диджея, подключат караоке и дадут провести вечер так, как хочется именно вам. Устроить можно хоть костюмированную вечеринку, хоть закрытый показ новогодних фильмов с кальянами, а в полночь выйти посмотреть салют у Кремля.

В банкетное предложение входят выбранные вами блюда и напитки из бара с возможностью дозаказа. Ресторан специализируется на мясных блюдах и стейках, но при этом для вас могут приготовить любые морепродукты, включая устрицы, мидии и существенно расширить меню по индивидуальным пожеланиям. В карте бара есть много вариантов красного и белого вина, но мы все же голосуем за любое игристое в тон празднику. При бронировании до 10 декабря «Мясо» дарит дополнительный вэлкам-стол с аперолем и закусками с красной икрой.

В России появилось новое независимое издательство «Шум». Оно будет заниматься книгами о музыке через призму историй о людях и технологиях. Первым изданием стало «Der Klang Der Familie. Берлин, техно и падение Стены» Свена фон Тюллена и Феликса Денка. Книга с помощью записанных интервью со свидетелями событий рассказывает о том, как в конце прошлого века Германию захватила волна рейвов, которым не было равных.

С разрешения издательства Enter публикует отрывок из главы «Лето любви». В нем издатель techno-журнала Frontpage, бизнес-менеджер Tresor, сооснователь E-Werk, продюсеры, промоутеры и артисты вспоминают, как прошла большая вечеринка Love Parade в 1991 году. Книгу можно купить на сайте или на грядущем Зимнем книжном фестивале.

Юрген Лаарманн: Окончив школу, я уехал во Франкфурт учиться бизнес-администрированию. Но мне быстро стало скучно, поэтому мы сделали свое агентство и назвали его LAW, Laarmann and Weil. Среди наших клиентов был клуб Omen, который недавно открылся, а также DOM и Technoclub Frankfurt, которым с 1983 года рулил диджей Talla 2XLC. У Таллы также были первые техно-лейблы, которые здорово были ориентированы на EBM. Для него мы делали дизайн обложек. У Таллы был еще партнер Алекс Азари, и он запустил первую дистрибуцию техно-пластинок. Frontpage возник из этого сотрудничества в 1989 году в качестве рекламного носителя Technoclub Frankfurt. В самом начале это был 16-страничный журнал с четырьмя рекламными полосами. Я был кем-то вроде руководителя этого проекта. Плюс я с 1986 года писал в журнал Spex — я был первым, кто проявил интерес к электронной музыке. У меня в этом журнале была своя колонка примерно на четверть полосы. Но электронная музыка не была любимым детищем в Spex, поэтому я постепенно всю свою редакторскую деятельность переключил на Frontpage. В 1989 году я переехал в Берлин. Хотел научиться чему-то настоящему, поэтому поступил в Университет искусств на программу «Коммуникации в социальной и экономической сфере». Я получил тонну зачетов в первом семестре, а потом техно увлекло меня еще сильнее.

Мейк Ван Дейк: В какой-то момент в Ufo появился здоровенный парень со спутанными волосами, в длинном черном пальто и сказал что-то вроде: «Я из Франкфурта и хочу посмотреть, чем вы тут в Берлине занимаетесь. Это все лабуда, конечно. Но из этого можно что-то сделать». Лаарманн тут же проанализировал, что и как мы могли улучшить.

Юрген Лаарманн: Ufo был просто дырой в подвале. Я туда зашел на одну из вечеринок Cyberspace, когда уже вторая инкарнация этого заведения доживала последние дни. По правде сказать, там вообще мало что происходило. Я был слеплен ночной жизнью Франкфурта. Тогда франкфуртцы вообще не обращали внимания на берлинцев. Они для них были лоботрясами. Берлин считался рок-н-ролльным городом с имиджем Бликсы Баргельда. У дискотек, таких как Omen или Dorian Gray (во Франкфурте), были совершенно иные стандарты, отличные от берлинских. Да даже звуковые системы были лучше. У Франкфурта была куда более долгая танцевальная традиция, и этот город себя считал столицей продюсеров. Там же работали такие дистрибьюторы, как Discomania и AMV, а также Technoclub и лейблы вроде PCP и Zyx. Кучка весьма буржуазных людей, которая вытворяла со звуком довольно дикие вещи, но при этом вообще не бывшая субкультурной.

Штефан Шванке: Юргена я знал еще с 80-х. Он писал для Spex, писал для New Life, независимого журнала из Швейцарии. Наши пути всякий раз пересекались на фестивалях или в Dorian Gray. Я делал фэнзины с двенадцати лет и ходил на концерты по пять раз на неделе. И везде встречал одних и тех же людей. На самом деле Frontpage тоже был фэнзином. Я был одним из первых, кто регулярно сидел с Юргеном в офисе. По сути, я на себя взял организационные вопросы. В какой-то момент фактически стал офис-менеджером. Хорошая штука с Frontpage заключалась в том, что люди, которые там работали, своим основным занятием считали тусовки. Таким образом, они были к нам ближе, чем журналы Groove или Spex. А Spex меня вообще бесил тогда — там очень академичные тексты публиковались. Невероятно длинные рецензии, но под их конец я даже не понимал, как звучит описываемая пластинка.

Юрген Лаарманн: Первый офис Frontpage в Берлине был в Нойкельне (в Западном Берлине), в моей квартире-студии. Я был кем-то вроде управляющего редактора. Армин Йохнерт был главным редактором и отправлял мне по факсу статьи

из Франкфурта. Я их перепечатывал, сглаживал и потом относил графическому дизайнеру.

Мейк Ван Дейк: Какое-то время я писал тексты для Frontpage и помогал с выпуском. Это всегда делалось за одну долгую ночь. У Лаарманна был знакомый в какой-то фотостудии, и там стояли новейшие «маки». Ночью, когда там никого не было, приходили с дискетой, на которой были все наши тексты, и вместе с этим парнем мы в QuarkXPress собирали эти 16 страниц до самого утра.

Юрген Лаарманн: В Берлине в 1990 году я внимательно следил за новым саундом, этим слиянием техно и хауса. Это оказалось еще круче, чем виделось из Франкфурта. Было куда более захватывающим. Об этом я начал писать все больше и больше. Предпочитавшие EBM франкфуртцы такому повороту событий были не очень рады, особенно люди из Technoclub, которые и оплачивали журнал.

TANITH: Поначалу я довольно хорошо ладил с Лаарманном. Я был знаком с франкфуртским менталитетом. В 1991 году я взял интервью у Underground Resistance для Frontpage — по факсу. И написал еще пару рецензий. В них я вступил в бой с Армином Йонертом. В Берлине и во Франкфурте техно воспринимали совершенно по-разному, даже если оно вышло из одной первобытной грязи. Йонерт всегда хвалил мачистские марши Front 242 или то, что выходило на Suck Me Plasma у Таллы. Я же

предпочитал Underground Resistance и R&S Records.

Юрген Лаарманн: По сравнению с тем, что звучало в Берлине, саунд Таллы казался несколько устаревшим. В то время Свен Фэт играл музыку типа «Риты Мицуко». На новое техно он перешел только в 1991 году, уже после Love Parade.

Кати Швинд: С Юргеном я познакомилась через Армина Йонерта. Когда он приехал в Берлин, я брала его с собой несколько раз. Очень быстро он стал весьма занятым человеком.

DR. MOTTE: После Love Parade 1990 года мы осознали, насколько возросла нагрузка. Дизайн, организация. Мы задавали себе вопрос, кто мог бы взять на себя отношения с прессой, и на ум пришло имя Юргена Лаарманна. Это была не моя идея. Мы спросили себя: так, кто может взять на себя проектирование мероприятий? Ральф Регитц. У было уже было много опыта. Все тогда согласились, что это был единственно верный выбор.

Юрген Лаарманн: Мотте убедил меня продвигать Love Parade в масштабах страны. Мы с Ральфом Регитцем приняли участие в 1991 году. До этого команда состояла из Сандры Молцан, Кати Швинд, Мотте и Хельге Биркельбах, на место которой я и пришел. Регитц отвечал за организацию связанных с парадом мероприятий, вечеринок, на которых можно было заработать. Даже тогда уже была проблема, что Парад денег не приносил.

Кати Швинд: Когда Лаарманн стал частью команды, он тут же сказал, что нам нужно зарегистрировать все права на название. Он меня довольно быстро стал бесить. А ведь я была одним из тех, кто его привел сюда. Довольно необдуманно получилось. Он всегда колебался между гениальностью и безумием. Он был чрезвычайно красноречивым и утонченным, но при этом был сосредоточен на деньгах. Ральф Регитц был абсолютным визионером, у которого вечно были какие-то дорогущие идеи, которые он непременно хотел воплотить в жизнь. Плюс к этому он был холериком и иногда бесстыдно заявлял о каких-то идеях и вещах, о которых сам где-то услышал. Сандра отвечала за финансы. А Мотте был духовным отцом — со всеми вытекающими последствиями. Организация явно не была его коньком.

Юрген Лаарманн: Мотте не очень уживался с Регитцем. А я хорошо ладил с Кати и Сандрой, ну, секунды так три. Мы устраивали вечеринки вместе с Иэном Лавдэем на третий уикенд Tresor — Sexy Technology Council. И вот там-то мы все трое капитально разосрались. В общем-то из-за всего — кто отвечает за промоушен, как должна проходить ночь, кто может бесплатно пить в баре и так далее. Ссора разгорелось заново в преддверии Love Parade 1991 года, когда зашла речь о том, какие диджеи могут играть, а какие нет. Дело было не только в эстетике, но еще и в бизнес-решениях — кто сколько вкладывает и так далее.

WESTBAM: Юрген всегда любил рискнуть.

Юрген Лаарманн: Поначалу все происходило в офисах EFA и Frontpage. Мотте там то появлялся, то нет. Но все были счастливы, когда его там не было. Если его что-то не устраивало, а он был очень кипучий, — то через минуту ему уже не хотелось иметь с этим никакого дела. Он все же был крестным отцом и создателем. Его работа состояла в том, чтобы регистрировать демонстрацию. И именно ему предстояло со всем разбираться, если бы что-то случилось.

Кати Швинд: Вернер Шредель из EFA нанял меня в 1990 году, чтобы я создала отдел по танцевальной музыке. Никто из его людей вообще не понимал, что это за музыка и поэтому не мог ее продавать. Вернер организовывал концерты Dead Kennedys в начале 1980-х, был в панк-роке, когда он еще только зарождался. Но он понимал потенциал хауса и техно. По правде говоря, он никогда не был частью этой сцены, но поддерживал ее — например, вложился в Ufo. Поэтому я составила рассылку, куда включила людей, которым нравилась эта музыка. Подумала даже, что можно как-то задействовать Love Parade, но Вернеру это не очень понравилось. Но это могло бы послужить серьезным продвижением для его бизнеса. Отдел танцевальной музыки EFA организует Love Parade? Вряд ли что-то могло быть лучше. Но он этого так и не понял. Вместо поддержки он изводил меня за то, что я занималась промоушеном парада из его офиса. Иногда мне приходилось прятаться в углу, чтобы сделать несколько секретных звонков.

DR. MOTTE: Позднее многие называли Love Parade 1991 года самым важным из всех. А я ничего такого не помню, потому что был дико занят. Я тогда плотно контактировал с полицией, чтобы она была в курсе. Прежде всего нам нужно было все подготовить. Платформы должны были быть припаркованы в переулках. Как организаторы, мы отвечали за то, чтобы они были безопасными. Я был тем, кто возглавлял демонстрацию, а это именно то, что и должен делать ее лидер.

Кати Швинд: Впервые на Love Parade прибыли представители локальных маленьких сцен со всей Германии. Гамбург, Франкфурт, Мюнхен, Кельн. Будто собрание племен.

Юрген Лаарманн: Мы это устроили через Frontpage и мои контакты во Франкфурте. У франкфуртцев была своя платформа и у кельнцев тоже. Взлет идеи можно было увидеть своими глазами. Пять тысяч человек — это здоровенная толпа.

Кати Швинд: Мы встретились с распорядителями в полдень около Metropol. Но первая вечеринка прошла уже в пятницу, так что не все из них были достаточно трезвы для, чтобы напялить свои распорядительские повязки. Подготовка платформ происходила на Байройтер-штрассе. Чтобы организовать участие своей платформы, вам просто нужно было сделать ее и дать нам об этом знать. Никаких одобрений со стороны TÜV (организация по техническому надзору) или чего-то в этом роде получать было не нужно. Никаких ограничений тоже не было. Это была чистой воды анархия. После первых трех улиц распорядители, которые должны были идти рядом и следить за тем, чтобы ничего не случилось, решили, что куда лучше будет ехать на платформе. И Мотте, который должен был следить за происходящим, возглавил всю процессию. Были и проблемы с полицией. Было такое ощущение, что все, кроме меня и Сандры, ринулись угорать в этой удивительно безалаберной обстановке. И добиться чего-то от кого-то было просто невозможно.

DR. MOTTE: Атмосфера была нереальной. Наш звук грохотал в ущелье города. Бас, отраженный стенами зданий и оконными стеклами, возвращался на улицу. Мы купались в звуке. Идеальный парад.

Кати Швинд: Я сбилась с ног, пытаясь все контролировать. В голове крутилась только одна мысль: «Господи, пусть только все пройдет нормально». Конечно же, полиция на тебя начинала наседать, если понимала, что ты еще в здравом уме. Потом возник вопрос, а как нам повернуть всю процессию. На полпути нужно было сделать так, чтобы тысячи танцующих людей поменяли направление. То есть ими буквально нужно было управлять. К счастью, это не оказалось большой проблемой. Каким-то образом людская масса текла в правильном направлении.

WESTBAM: Тогда лейблы и клубы организовали свои платформы впервые. У нас была самая яркая платформа, за которой шло очень много людей, плюс все вокруг ворчали, что наша платформа была самой большой и самой громкой. Правда состоит в том, что 70 процентов того Love Parade происходило вокруг нашей платформы — на параде, который моментом зарождения сцены считали те же люди, которые позже отреклись от нас.

WOLLE XDP: На моей платформе стоял единственный басовый динамик без стереосистемы. В конце концов, музыки было более чем достаточно, и я не мог себе позволить арендовать грузовик, в который бы поместилась вся звуковая система Tekknozid. Поэтому я просто взял низкочастотный динамик. Мейк ван Дейк сэмплировал басовую партию из «LFO» и все. Когда мы врубили громкость, то задрожали стекла в магазине напротив. На самом деле получилось глупо, поскольку звукорежиссер неправильно рассчитал значения тока, поэтому предохранитель перегорел из-за того, что генератор был слишком слабым.

DISKO: Платформа Tresor была лучше всех. Они взяли 7,5-тонный тягач и разукрасили его от и до. Внутри был танцпол, дым-машина, стробоскоп и звуковая система. А снаружи красовался знак «чтобы выйти, нужно войти».

Регина Бэр: У нас была собственная платформа и звук из Tresor. Фелзен, наш вышибала, должен был быть смотрителем, но для этого ему пришлось бы надеть униформу. Он отказался, поскольку ничего такого надевать не хотел.

Арне Грам: Это был первый год, когда весь Кудамм превратился в сплошной рейв. Музыка была фантастическая. Остановка на Виттенбергплац по пути назад вызывала толкучку. Рейвующая толпа. Беснующаяся под эти звуки. Музыка была подходящей. И да, все было очень индивидуально. Каждый старался выделиться. Каждая платформа вносила свой вклад.

Мейк Ван Дейк: Впервые можно было сказать, что все это еще как вырастет. Что повсюду были люди, слушающие эту музыку. И на Кудамме все еще витал дух анархизма. Можно было быть максимально громким, потому что стены отражали звук. И потом были эти трейлеры и контейнеры, на которые забирались люди и танцевали.

Арне Грам: Мы вторглись на Кудамм и видели лишь улыбающиеся, иногда чуть обеспокоенные, раздраженные или удивленные лица. Но многие из зевак присоединились к нашим танцам.

Мейк Ван Дейк: Даже полиция пританцовывала. В панке такое себе нельзя было представить. Там они были легавыми свиньями, приспешниками того самого сраного государства, которое надлежало ненавидеть. А тут они присоединились к нашей вечеринке. Это было открытое приглашение. Если ты оказался там, значит, ты уже участник. Ощущение было таким: никто нас оставить не сможет, нас становится только больше.

Арне Грам: Я всегда старался убедить важных для меня людей, что 80-е годы уже прошли и что техно — это что-то новое. В нем был невероятный дух пробуждения, и я хотел, чтобы частью этого движения стало еще больше людей.

Мейк Ван Дейк: Я хотел увлечь вообще всех. Когда я увидел бегающих в камуфляже людей, я им сразу сказал, что тоже хожу в Tresor. Я чувствовал с ними связь.

Энни Ллойд: Рейвера можно было определить с первого же взгляда. Это было очень смешно. Что-то подобное было и с панками. Неважно, как они были одеты. То, что перед тобой свой — определял сразу же. Было там что-то такое. Возможно, тут даже было это хиппозное «я вижу тебя и знаю, что между нами есть что-то общее».

Арне Грам: Ко мне как-то обратилась парочка израильтян, потому что я расхаживал в израильской армейской рубашке и камуфляжных штанах. Для них это было что-то милитаристское и фашистское. Но я им объяснил, что все как раз ровно наоборот, что в конечном счете речь идет о мире, удовольствии и блинчиках. Когда мы с ними распрощались, они явно отправились домой с чувством, что немецкой угрозы больше не существует и что фашизм уступил место какому-то невнятному анархизму, хи-хи. Они мне признались, что еще никогда не встречали столь добродушного немца.

Андреас Россманн: Нам теперь было абсолютно все равно, кто там что делает. Мы жили исключительно в нашем собственном мире. И вместе с этим у нас было отчетливое ощущение, что мы мир меняем, что техно меняет мир. Снова и снова ты видел, как это охватывает абсолютно обычных людей, как менялся менталитет, правила социальных взаимодействий. Все распространялось с какой-то невиданной легкостью. Каждого принимали таким, каким он был. Несмотря на то, что это звучит странно, там действительно было чувство семьи и это ощущение распространялось на всех.

Энни Ллойд: «Лето Любви 1991 года» — идеальное определение. Я никогда ничего подобного не испытывала. Точнее, что-то подобное было и раньше, но в 1991 году мы впервые обрели уверенность в себе, в том, что это что-то реальное. Мы чего-то достигли. Мы что-то двигаем. Даже объединение Востока и Запада — это происходило в андеграунде, в клубах. И больше нигде.

Изображения: Рената Фогель 

Япония подарила нам суши, Nintendo и анимэ — и уже поэтому заслуживает внимания к своей культуре. Благодаря ее закрытости люди столетиями не подозревали, что таит в себе островное государство на востоке. Но сейчас можно полететь туда и изучить все самостоятельно или прочесть книгу, где все собрали за вас.

В издательстве «Манн, Иванов и Фербер» вышла книга «Как живут японцы» — незанудный гид Ютаки Ядзавы рассказывает о японской повседневности. Enter публикует отрывок, а полную версию можно заказать на сайте.

Икигай

Японцы не просто социальные животные — они коллективные животные. Нам очень важно идентифицировать себя с различными группами: коллегами, семьей, выпускниками учебного заведения, болельщиками одной команды, людьми с теми же увлечениями и так далее.

В западных историях главный герой обычно отстаивает собственную индивидуальность и бросает вызов обществу: Билли Эллиот находит свое призвание в танце, несмотря на сопротивление семьи, Рокки открывает в себе победителя, несмотря на то что живет среди неудачников. В Японии истории обычно рассказывают совсем о другом. Семь самураев становятся грозной силой благодаря командной работе; в «Унесенной призраками» главная героиня, поначалу заурядная девочка, добивается успеха, когда получает разрешение работать в странной купальне в волшебном мире.

Возможно, корни этих взглядов уходят в давние сельскохозяйственные традиции Японии. Рис растили всей деревней. Все ее жители должны были договориться о том, из какого источника брать воду. Посев и сбор риса тоже требовали совместных усилий. Стать изгоем в таких условиях неизбежно означало голодать. У японцев есть особое слово: мурахатибу (村八分). Это буквально означает «восемь десятых деревни»*. Если кто-то стал мурахатибу, значит, он подвергся остракизму со стороны большинства членов того общества, к которому принадлежал.

Такая преданность общине и зависимость от нее раньше считалась одной из культурных черт, препятствовавших превращению Японии в либеральное общество западного образца. Действительно, существующая до сих пор традиция работать всю жизнь на одном и том же месте делает рынок труда ригидным и препятствует реализации полного потенциала японской экономики. Тем не менее нельзя отрицать, что чувство принадлежности к сообществу и признание ценности своего вклада — важная часть нашего самоощущения. Такие вещи делают человека счастливее, даже если главную цель своей жизни он видит в другом.

Японцы называют такое удовлетворение икигай (生きがい) — осознание полезности своей жизни. Это слово составлено из двух отдельных слов. Ики (生き) означает «жизнь» или «бытие», а кай (甲斐) означает «эффект» или «результат».

Мы живем в эпоху свободных независимых личностей, стремящихся замкнуться в своем комфортном мирке. Возможно, наш общий мир стал бы лучше, если каждый человек в нем задумается о чувстве принадлежности и поиске икигай.

Как дожить до ста лет

Старение населения наблюдается по всему миру, но Япония выделяется на фоне других стран средней продолжительностью жизни (около 84 лет), количеством пожилых людей (более 33 миллионов человек старше 65 лет, то есть около 26 процентов населения Японии) и скоростью старения населения (за последние сорок лет количество пожилых людей увеличилось в четыре раза). Мы обладатели тройной короны или Хелен Келлер* стареющего мира — зависит от того, как вы на это смотрите.

По средней продолжительности жизни (86 лет для женщин и 80 лет для мужчин) Япония занимает второе место в мире после Гонконга и является предметом зависти всех остальных стран. Самим японцам приятно, что их хвалят за то, чего они достигают благодаря привычке, а не в результате напряженных усилий.

Японцы удобно устроились на стыке западных и китайских медицинских традиций. У нас одна из лучших систем всеобщего здравоохранения, и наша медицина не отстает от западной. В то же время на отношение японцев к собственному здоровью немало повлияли китайские представления о ёдзё (養生), или здоровом образе жизни. Для японца лечение болезни — это самое крайнее средство.

Огромный вклад в здоровье нашей нации вносит питание. Оно всегда отличалось сбалансированностью, которая проявляется даже в скромных ежедневных приемах пищи. Итидзюиссай (一汁一菜) — слово, описывающее минимальный набор блюд: одна порция супа и одно овощное блюдо с тарелкой риса. Здоровый аппетит ценится как следствие усердного труда, обжорства избегают, считая его непристойным.

Пожалуй, слабым звеном в нашем рационе можно назвать зависимость от риса и употребление слишком большого количества соли. Однако японцы знают об этом. Мэтабо (メタボ) — японское слово, образованное от английского и означающее нарушение метаболизма. В последнее время борьба с мэтабо стала лозунгом людей, заботящихся о своем здоровье и избегающих избыточного потребления углеводов. Столкнувшись с низким спросом на рис, производители начали поставлять на рынок более здоровые продукты, способные заменить чистый белый рис, например дзаккокумаи (雑 穀米) — рис, смешанный с просом. Избыток соли, очевидно, приводит к относительно высокому числу случаев рака желудка среди японцев. Чтобы хоть как-то с этим бороться, производители заполняют полки супермаркетов всевозможными продуктами, от маринованных овощей до мисо-пасты, с маркировкой гэн-эн (減塩) — «с пониженным содержанием соли». Индустрией здорового питания в Японии фактически управляют потребители, заботящиеся о своем организме.

Изображения: Рената Фогель 

Многие ежедневные действия состоят из привычек: зарядка, кофе за завтраком, прогулка с домашним питомцем и так далее. Обычно они формируются незаметно, но избавиться от них тяжело, а приобрести «полезные» новые — еще тяжелее.

В издательстве «Питер» выходит книга американского предпринимателя Джеймса Клира «Атомные привычки». Опираясь на научные исследования и опыт, автор рассказывает, как быстро бросить курить, отказаться от фастфуда, заставить себя постоянно заниматься спортом или завести любой другой нужный ритуал. С разрешения издательства Enter публикует отрывок из главы «Лучший способ сформировать новую привычку» — полную версию можно заказать на сайте.

В 2001 году исследователи из Великобритании начали работать с группой из 248 человек, чтобы помочь им сформировать лучшие привычки в части занятий спортом в рамках двухнедельного курса. Участники были разделены на три группы.

Первая группа была контрольной. Задача участников группы заключалась в том, чтобы фиксировать, как часто они занимаются спортом.

Вторая группа была мотивационной. Ее участников попросили не только фиксировать свои результаты, но и прочитать некоторые материалы о пользе физических упражнений. Исследователи также объяснили участникам, что физические упражнения снижают риск ишемической болезни сердца и улучшают состояние сердечной мышцы.

И, наконец, третья группа. Ее участникам дали ту же информацию, что и второй группе, что обеспечило аналогичный уровень мотивации. Помимо этого, их также попросили составить план, когда и где они будут заниматься спортом в течение следующей недели. Так, каждый участник группы должен был закончить следующее предложение: «В течение следующей недели я буду уделять 20 минут активным занятиям спортом в [ВРЕМЯ, ДЕНЬ] в [МЕСТО]».

В первой и второй группах от 35 до 38% участников занимались спортом как минимум раз в неделю. (Интересным образом мотивационная презентация не оказала существенного воздействия на поведение второй группы.) Что касается третьей группы, то 91% участников занимались спортом хотя бы один раз в неделю — это более чем в два раза превышает средний показатель.

Предложение, которое они закончили, — то, что исследователи называют намерение для реализации — план, составленный заранее, в котором мы указываем, когда и где будем совершать определенное действие. Это описание того, каким образом мы намерены реализовывать определенную привычку.

Стимулы, которые могут начать формирование привычки, отличаются огромным разнообразием формы — от ощущения вибрации телефона в кармане и запаха шоколадного печенья до звука сирены скорой помощи, однако два самых существенных стимула — это всегда место и время. Намерения для реализации используют оба эти стимула.

Проще говоря, формат намерения для реализации следующий:

«Когда наступит ситуация Х, моим ответом будет реакция Y».

Сотни исследований доказали, что намерения для реализации очень эффективны для того, чтобы не отступать от своих целей, и неважно, напишете вы конкретное время и дату, когда сделаете прививку от гриппа, или время, когда у вас назначена колоноскопия. Все эти действия повышают шансы на то, что мы сохраним такие привычки, как разделение мусора, обучение, ранний отход ко сну или отказ от курения.

Исследователи даже выяснили, что явка избирателей на выборах увеличивается, когда люди вынуждены формировать намерения для реализации путем ответа на следующие вопросы: каким путем вы пойдете на избирательный участок? в какое время вы планируете пойти? на каком автобусе можно туда доехать? Другие успешные правительственные программы напоминали гражданам о необходимости составить четкий план по сдаче в срок налоговых деклараций или давали рекомендации, когда и где нужно оплатить штрафы за нарушение правил дорожного движения.

Ключевая установка понятна: люди, которые составляют четкий план, когда и где они будут реализовывать действия, связанные с их новой привычкой, имеют больше шансов осуществить свои намерения. Слишком часто люди пытаются изменить привычки, не осознав этих базовых вещей. Мы говорим себе: «Я собираюсь перейти на здоровое питание» или «Я собираюсь больше писать», но никогда не говорим, когда и где планируем реализовывать эти действия. Мы оставляем это на волю случая и надеемся, что «просто вспомним», что это нужно делать, или почувствуем мотивацию в нужный момент. Намерение для реализации позволяет отказаться от туманных обещаний наподобие: «я буду больше работать», «я буду более эффективным» или «я пойду на выборы» и трансформирует их в конкретный план действий.

Многие люди думают, что им не хватает мотивации, тогда как на самом деле им не хватает четкости. Не всегда очевидно, где и когда следует совершать определенные действия. Некоторые люди тратят всю жизнь на ожидание благоприятного момента для каких-то изменений.

Как только намерение для реализации было сформировано, вам не нужно ждать вдохновения, чтобы действовать. Не написать ли мне сегодня одну главу? Лучше заняться медитацией сегодня утром или в обеденное время? Когда наступает назначенный для действия момент, вам не нужно принимать решение. Просто следуйте заранее составленному плану.

Самый простой способ применить эту стратегию к привычкам — закончить нижеприведенное предложение:

«Я буду [ДЕЙСТВИЕ] в [ВРЕМЯ] в [МЕСТО]».

Медитация. Я буду медитировать в течение одной минуты в 7 утра у себя в кухне.
Учеба. Я буду заниматься испанским в течение 20 минут в 6 вечера в спальне.

Занятия спортом. Я буду заниматься спортом в течение часа в 5 вечера в спортзале.
Брак.Я приготовлю чашку чая для своего партнера в 8 утра на кухне.

Если вы не уверены, когда хотите начать формировать привычку, попробуйте выбрать первый день недели, месяца или года. Люди в большей степени склонны начинать изменения в этот период, поскольку надежда на улучшения в эти дни сильнее. Если у нас есть надежда, то есть и причина для совершения действий. Новый старт всегда усиливает мотивацию.

У намерения для реализации есть и другие преимущества. Будучи конкретным в отношении того, чего вы хотите и как планируете достичь этого, оно помогает вам сказать «нет» тем вещам, которые замедляют прогресс, отвлекают внимание и сбивают вас с пути. Мы часто говорим «да» в ответ на маленькие вызовы, поскольку не до конца понимаем, чем можем занять время, которое потратим на их выполнение. Если мечты неопределенны, проще будет реализовывать небольшие просьбы в течение всего дня и никогда не приближаться к тем задачам, которые необходимо выполнить для достижения успеха.

Дайте привычкам время и пространство, чтобы они жили в этом мире. Ваша задача — сделать время и место столь очевидными, что — при достаточном количестве повторений — вы будете ощущать настоятельную необходимость выполнять правильные действия в правильное время, даже если уже не сможете объяснить, почему делаете именно так. Как отмечал писатель Джейсон Цвейг, «очевидно, что вы никогда не начнете просто работать больше, без какой-то осознанной мысли. Однако подобно собаке, лающей на колокольчик, возможно, что вы начнете испытывать беспокойство в то время дня, когда обычно работаете».

Существует много способов использования намерения для реализации в повседневной жизни и на работе. Мой любимый подход, которому меня научил профессор Стэндфордского университета Би Джей Фогг, — это стратегия под названием Наложение привычек.

Наложение привычек: простой план усовершенствования привычек

Французский философ Дени Дидро прожил почти всю жизнь в бедности, но его ситуация резко изменилась в 1765 году.

Дочь Дидро собралась замуж, а у него не было денег, чтобы оплатить свадьбу. Несмотря на бедность, Дидро был широко известен как автор и один из основателей проекта «Энциклопедия», одной из самых исчерпывающих энциклопедий всех времен. Когда Екатерина II, российская императрица, узнала о финансовых проблемах Дидро, ее сердце преисполнилось состраданием. Она была большой любительницей книг и с восторгом читала Энциклопедию. Екатерина предложила купить личную библиотеку Дидро за тысячу фунтов — в наши дни это более 150 тысяч долларов. Таким образом, у Дидро неожиданно появились деньги. Благодаря своему новому состоянию, он не только оплатил свадьбу, но и купил себе пурпурную мантию.

Пурпурная мантия Дидро была очень красива. Настолько красива, что он сразу заметил, насколько неуместно она смотрелась на фоне его других вещей. Он написал, что между его элегантной мантией и прочими вещами «больше не было сочетания, не было единства, не было красоты».

Вскоре после этого Дидро ощутил необходимость обновить свой гардероб. Затем он заменил старый коврик на ковер, сделанный в Дамаске. Украсил дом дорогими скульптурами. Купил зеркало, чтобы повесить его над камином, и заменил стол на кухне. Он выбросил старое соломенное кресло и купил кожаное. Одно приобретение вело за собой другое, подобно эффекту домино.

Поведение Дидро не было чем-то необычным. На самом деле тенденция, когда одна покупка ведет к другой, имеет название — «эффект Дидро». Эффект Дидро заключается в том, что покупка новой вещи часто создает спираль потребления, которая ведет к новым покупкам.

Вы можете наблюдать этот паттерн во всех сферах жизни. Вы покупаете новое платье, и теперь к нему нужны новые туфли и серьги. Вы покупаете новый диван и неожиданно задумываетесь над тем, не надо ли полностью заменить обстановку гостиной. Вы покупаете игрушку для своего ребенка и вскоре приобретаете все возможные аксессуары к ней. Это цепная реакция приобретений.

Многие модели поведения следуют этому циклу. Вы часто решаете, что делать дальше, на основании того, что делали только что. Поход в туалет приводит к тому, что вы моете и вытираете руки, что, в свою очередь, напоминает вам о необходимости постирать грязные полотенца, поэтому вы добавляете в список покупок стиральный порошок, и так далее. Ни одно действие не совершается в изоляции от других. Каждое становится стимулом, который провоцирует следующее.

Почему это важно?

Когда начинается формирование новых привычек, вы можете использовать взаимосвязь действий в свою пользу. Одним из лучших способов сформировать новую привычку является идентификация текущей привычки, которую вы уже повторяете изо дня в день, и «наложение» на нее нового поведения. Этот прием называется наложение привычек.

Наложение привычек — особая форма намерения для реализации. Вместо того чтобы объединить новую привычку с конкретным временем и местом, вы объединяете ее с уже существующей привычкой. Этот метод был создан Би Джей Фоггом как часть его программы крошечных привычек; он может использоваться для формирования очевидного стимула практически для любой привычки.

Формула наложения привычек:

«После [ТЕКУЩАЯ ПРИВЫЧКА] я сделаю [НОВАЯ ПРИВЫЧКА]».

Например:

• Медитация. После того как я выпью утренний кофе, я уделю медитации одну минуту.

• Занятия спортом. После того как я сниму рабочую обувь, я сразу же надену спортивный костюм.
• Благодарность. После того как я сяду обедать, я назову одно событие, которое произошло сегодня и за которое я благодарен.
• Брак. После того как я вечером лягу в постель, я поцелую своего партнера.
• Безопасность. После того как я надену обувь для пробежки, я отправлю другу или родственнику сообщение о том, где собираюсь бегать и сколько времени это займет.

Ключевой момент состоит в том, что вы связываете желаемое поведение с чем-то, что уже делаете на регулярной основе. Как только вы овладеете базовой структурой, сможете начать делать более серьезные наложения, соединяя маленькие привычки в цепочки. Это позволит вам извлечь пользу из естественного момента, который наступает, когда одно действие становится стимулом для другого — положительная версия эффекта Дидро.

Наложение привычек в рамках ежедневного утреннего ритуала может выглядеть следующим образом:

1. После того как я выпью утренний кофе, я уделяю 60 секунд медитации.
2. После 60 секунд медитации я напишу список дел на сегодня.
3. После того как я напишу список дел на сегодня, я сразу же начну выполнять первый пункт.

Можно спланировать наложение привычек и для вечернего ритуала:

1. После ужина я сразу же поставлю грязную тарелку в посудомоечную машину.
2. После того как я уберу грязную посуду, я сразу же вытру стол.
3. После того как я вытру стол, я подготовлю кофейную чашку на следующее утро.

Вы можете также вставлять новые действия в середину существующих ритуалов. Например, у вас может быть примерно такой утренний ритуал: Проснуться > Застелить постель > Принять душ. Предположим, что вы хотите сформировать привычку больше читать по вечерам. Вы можете расширить свой ритуал и попробовать сделать так: Проснуться > Застелить постель > Положить книгу на подушку > Принять душ.

Теперь, когда вечером вы ляжете в постель, вас уже будет ждать книга.

Изображения: Рената Фогель