Автор: Богдан Хилько

Известный казанский художник Константин Васильев настолько преисполнился в своем позднем творчестве, что решил уничтожать свои ранние работы. Что-то удалось спасти. И из этого вырос совместный проект московского Центра Вознесенского и казанского ЦСК «Смена» «Случай с художником. Неизвестный Константин Васильев». Показывают изысканный модернизм, без которого нельзя представить все позднесоветское искусство.

Специально для Enter Богдан Хилько подобрал еще несколько примеров чересчур самокритичных авторов, а психолог Ралина Стрелкова объяснила, откуда растут ноги у внутренней критики.

Выставка «Случай с художником. Неизвестный Константин Васильев» в ЦСК «Смена»

Ошибки молодости Константина Васильева

Еще подростком и учеником художественной школы при Суриковском институте, Костя Васильев кошмарит своих одноклассников. На дворе 1956 год. Начинается оттепель. Осенью в Москве откроется выставка Пикассо. В следующем году покажут абстракционизм, а через пару лет привезут модных американских художников-экспрессионистов — от Поллока до Ротко. В училище при этом продолжают навязывать скучную реалистическую манеру. Уставший от этого Костя впитывает новые течения и, по слухам, заражает этим своих друзей. Заражает так, что директор интерната просит родителей забрать «не в меру самостоятельного сына» из Москвы обратно в поселок Васильево, пока тот остальных не попортил своим экспрессионизмом.

Художник входит в искусство радикально. Осваивает языки модернистского искусства, обращается к абстрактному экспрессионизму и сюрреализму, занимается авангардной музыкой… Уровень художественных произведений Васильева ставит его в один ряд со столичными неофициальными художниками своего времени, но в середине 1960-х с ним случается «переворот». Мягко Васильев назовет свое раннее творчество «ошибкой молодости», жестко — «чушью». Сегодня бы просто сказали: «выгорел».

Художник действует радикально и уничтожает свои картины. Спасти некоторые из них удается только усилиями друзей. Он пробует себя в музыке, в скульптуре, хотя спустя время возвращается к живописи, но уже с новой оптикой. Картины, на первый взгляд, становятся реалистическими. Васильев пишет пейзажи и наполняет их персонажами древнерусских былин и скандинаво-германской мифологии. Но если взглянуть на его витязей, жниц, валькирий и воинов внимательнее — композиционно и смыслово они родственны его сюрреалистическим опытам. Как не хотелось Васильеву вычеркнуть из творческой биографии юношеские эксперименты, без них он не обрел бы посмертной славы.

Ралина Стрелкова
практикующий психолог, психоаналитик, ассистент кафедры клинической психологии ИПиО КФУ

Не могу не вспомнить Жака Лакана — известную фигуру в психоанализе. Он настаивал на том, что человеческий ребенок рождается недоразвитым. На ранних этапах для выживания нам физически нужен Другой, кто будет заботиться о нашей безопасности. И эта фишка с Другим на протяжении всей нашей жизни играет колоссальную роль. Когда мы ретроспективно оборачиваемся назад и смотрим на свой путь, очень важно, через чью призму мы это делаем. Взрослые, коллеги, кто-то, с кем мы идентифицировались. Это взгляд собирается всю жизнь. У кого-то опыт более положительный, у кого-то менее.

С одной стороны, стыд — то, что связано со взглядом Другого, что обнаруживает в нас уязвимость и неидеальность. С другой, наше самовосприятие. Когда мы погружаемся в какую-то тему, естественно, ранние опыты могут показаться недостаточно совершенными. В этой ситуации круто столкнуться с теми колоссальными затратами и поблагодарить себя. Да, все могло бы быть не так драматично, но как в таком случае проследить путь героя.

Убийца Хаим Сутин

Хуим Сутин знал цену работе художника. Еще в юношестве, когда он только приехал из маленького еврейского местечка Смиловичи в Минск, ему заказали написать портрет раввина. Картина, нарушавшая иудейский запрет на изображение «всего, что имеет душу», пришлась не по вкусу раввина, и тот его жестоко избил. Позже насильник по решении суда должен был заплатить Сутину 25 рублей в качестве возмещения ущерба, и эти деньги художник потратил на то, чтобы уехать в Париж.

Впоследствии с деньгами отношения у него были своеобразные. Долгое время Сутин почти ничего не зарабатывал, а когда к 1930-м годам разбогател, то значительную часть капитала тратил на скупку своих ранних работ. Приобретя, закрывался в комнате, долго на них смотрел, а потом рвал на кусочки и сжигал, чтобы никому не пришло в голову сшить их по частям.

Но не только ранние картины постигала такая участь. Всю жизнь он работал без остановок. Своей семьи так и не завел, но к материалам относился, как к родным: «Сын – Кобальт синий спектральный. Дочь – Берлинская лазурь, второй сын – Кадмий красный, пурпурный…» Все это название красок, которых в палитре художника было более 40, и для каждой — своя кисть. Но, как это часто случается, к самым «близким» он относился наиболее требовательно. Добиваясь адекватного воплощения своего замысла, он работал над одними и теми же мотивами, и постоянно уничтожал, как ему казалось, несовершенные варианты. Сам такое уничтожение называл «убийством».

Ралина Стрелкова
практикующий психолог, психоаналитик, ассистент кафедры клинической психологии ИПиО КФУ

Важно давать себе право на ошибку. К сожалению, это не то, чему можно научиться, прочитав пару книжек. Хорошо, если есть кто-то, чей добрый, щадящий взгляд противопоставлен часто колючему взгляду на самого себя. Требовательность к себе может иметь положительный эффект. Например, в рамках рабочего процесса. Тогда она становится частью желания, без которого все разваливается. Но когда, вместо требовательности, возникает формула «либо идеально, либо никак», есть риск не сдвинуться с мертвой точки.

Важно понять, что нет достижимого идеала. Идеал — это всегда противоречивая картинка, которая, если воплотиться реальной в жизни, то может обернуться еще большей неудачей. Никто ведь не знает, что такое «хорошее». Автор думает, что зритель ждет от него чего-то одного, в то время как зрителю нужно совершенно иное. Идеал, может, и не нужен. Непонятно тогда, во имя чего эта жертва происходит.

Завещание Франца Кафки

Кафка, в отличие от Васильева и Сутина, мыслил иначе: что сделано, то сделано. При жизни писатель публиковался мало, работал в страховой компании. Вышедшие в журналах «Превращение», «Приговор», «Кочегар» и некоторые другие короткие рассказы особого отклика у читателя не нашли. Но, раз они не напечатаны, сделать с ними уже ничего нельзя. Умирая, Кафка завещает своему лучшему другу Максу Броду, не читая, уничтожить все то, что еще не успело увидеть свет. В печке должны были сгореть романы «Процесс», «Замок» и «Америка», впоследствии изменившие не только литературу, но и всю культуру XX века. Макс Брод исполнять желание друга не стал.

Есть в завещании Кафки кокетство. Сжечь рукописи Брода он просит в 1922 году. Умирает в 1924. Было время, чтобы уничтожить работы самому, но делать он этого не стал. В самой же просьбе как бы на что-то намекает: «…я не запрещаю Тебе заглянуть туда, но мне, конечно, было бы приятнее, если бы Ты не делал этого…». Вероятно, рассчитывал на то, что Брод все-таки прочтет, оценит и постарается напечатать. Тем более, что Макс был довольно успешным журналистом и критиком. Так, неуверенность в себе чуть было не погубила одного из самых влиятельных писателей XX века.

Ралина Стрелкова
практикующий психолог, психоаналитик, ассистент кафедры клинической психологии ИПиО КФУ

Никто не может запретить нам оценивать самих себя. Самые свирепые, самые жестокие приговоры выносит себе сам автор. Главный вопрос, насколько этот приговор «свой»? В нашей жизни много чужой речи, и очень часто почти невозможно посмотреть на собственную работу беспристрастно: исключить призму страха и тревоги от того, что нас отвергнут.

Автор — единственный, кто видит разницу между первоначальным замыслом и воплощением. Зритель не погружен в процесс. Встречаясь с произведением, он получает возможность найти там свои собственные смыслы. Значит, выносить окончательный приговор себе — все равно, что отнимать шанс у проекта или произведения на самостоятельную жизнь. Самое смелое, что может сделать автор — отпустить контроль.

Бездарный поэт Алов

В 1829 году молодой поэт Алов был куда решительнее Кафки. Бегает по петербургским лавкам под руку с своим слугой Якимом и скупает еще не распроданные копии поэмы «Ганс Кюхельгартен». Поэму он писал «в сурьезном роде». С этим бэнгером рассчитывал ворваться в мир большой литературы, ведь как таковой художественной прозы по-русски еще нет — в почете стихи. Но первые же отзывы в прессе заставляют резко изменить план действий. В «Московском телеграфе» намекают на то, что, скорее всего, поэма вовсе не предназначалась для печати. В «Северной пчеле» пишут, что если бы текст не увидел свет, мир бы ничего не потерял. Выход остается только один – скупить книжки и сжечь.

Этот прием по выходу из творческого кризиса молодой поэт прибережет на будущее. Когда псевдоним «В. Алов» уйдет, а на литературной сцене уже давно будет известен большой прозаик Николай Гоголь, в топку отправится второй том «Мертвых душ».

Со стихами у Гоголя «не пошло». Несмотря на то, что чуть позже «Ганс Кюхельгартен» получит более благосклонные отзывы, писать стихи он передумает навсегда. Займется прозой, а уже в 26 лет напишет самую репертуарную комедию русского театра «Ревизор», против которой сам император Николай I не посмеет сказать дурного слова.

Ралина Стрелкова
практикующий психолог, психоаналитик, ассистент кафедры клинической психологии ИПиО КФУ

Конструктивная критика должна иметь дело с самим произведением, в идеале, оставляет пространство для размышления. За неконструктивной всегда можно засечь попытку критика самоутвердиться, построить карьеру за счет жестокой игры, жестокой дуэли с автором. Она ставит к стене, как перед расстрелом.

В случае с критикой, хорошо помогает сепарироваться от своего творения: это — я, а это — моя работа. Между собой они соотносятся как личность и функция. Представляя свой проект, мы не говорим о себе, не подставляем под удар свое существование целиком. И тогда, если кому-то не понравилось, это все лишь одно из проявлений, а не вся жизнь. Часто такой финт снижает тревогу.

Важный дисклеймер. Всегда нужно помнить одно правило: все индивидуально. Если кому-то не помогают те вещи, о которых идет речь в материале или которые советуют другие психологи, — это абсолютно нормально. Специалисты делают теоретические выкладки, жизнь куда интереснее и сложнее. Каждый однажды находит свой ключ, если уделить этому достаточно времени.

Текст: Богдан Хилько
Изображения: Марина Никулина

В финале «Божественной комедии» Данте оказывается в раю. Вокруг себя он видит божественные улыбки, слышит небесную музыку, а весь мир мерцает разными цветами. Поэма написана в начале XIV века, но что это, если не предсказание фестиваля медиаарта НУР, который пройдет в Казани с 29 по 31 мая? Об исторических корнях цифрового искусства и о том, как к нему подойти, рассказывает Богдан Хилько.

Enter на НУРе

Enter и Т2 создали гид цифровой реальности Казани — масштабный мультимедийный проект в рамках фестиваля НУР, объединивший маршруты по инсталляциям, аудиогид от художников и спецпредложения

При поддержке Enter в программе фестиваля появится инсталляция Chord 16 медиахудожника Саши Соколова — на втором этаже креативного кластера «Адонис» с 29 по 31 мая

Уже сейчас в 21 заведении Казани действует специальное розовое сет-меню «Метаморфоза» от Enter и Т2

Ничто не ново

Как ни странно, но мультимедиа искусству около 100 лет. Советский союз 1920-х: военный коммунизм, продразверстка, новая экономическая политика, проекты по масштабной электрификации страны и строительство нового мира. Старое искусство, пользовавшееся красками и холстами больше не работает.

Если копнуть совсем глубоко и широко, историю медиаарта стоит начинать еще с итальянского футуризма 1910-х. Умберто Боччони раскладывает велосипедиста на пересекающиеся между собой силовые линии света и формы, Джакоммо Балла на холсте пробует выразить «Динамизм собаки на поводке», а Томазо Маринетти провозглашает «любовь к опасности, привычку к энергии и бесстрашию». Словом, то, что мы видим сейчас на мультимедиа выставке.
В России художники не остановились на экспериментах с классической картиной. Завершив всю историю живописи в «Черном квадрате», Казимир Малевич не оставил последователям иного выхода, кроме того, чтобы выйти за пределы холста. То, как устроен мир, теперь можно было постигнуть с помощью чистой геометрической формы и ее трансформаций в объеме.

Одним из самых ранних произведений, как его позже стали называть, «кинетического» искусства была конструкция Наума Габо «Стоящая волна». В 1920 году художник смонтировал на деревянную подставку металлическую полосу и заставил ее бесконечно колебаться с помощью электрического механизма. Параллельно Владимир Татлин работает над проектом Памятника III Коммунистического интернационала – архитектурного объекта, состоящего из двух наклонных металлических спиралей и расположенных друг на другом зданий различной геометрической формы. По всей России проходят выставки новых художников конструктивистов, которые хотели видеть мир только через призму технологий. Родченко, Степанова, Клуцис, Татлин, Габо и многие другие размывали границы между математикой и искусством, техническим изобретением и художественным произведением, намереваясь при этом изменить саму жизнь.

Золотая эра

В 1930–1940-х годах эксперименты авангардистов постепенно сошли на нет. Вызовы тоталитарных диктатур, нацизма и Второй мировой войны на короткое время приостановили изобретательский полет художников. Однако в послевоенные 1950-е интерес к кинетике в искусстве вспыхнул с новой силой.

Сначала на Западе. В 1955 году в Париже открывается выставка «Движение». Работы художников висят не только на стенах, но и под потолком. Не только висят, но и двигаются по залам, взаимодействуя с посетителями галереи Дениз Рене. Произведения свистят, жужжат, трясутся и даже разрушаются в процессе демонстрации. Стало понятно, что инженерия, дискредитировавшая себя смертью и разрушениями во время войны, все-таки способна производить новые смыслы. При этом диапазон искусства, работавшего с механизмами и движением, значительно расширяется по сравнению с авангардными опытами. Такие художники как Александр Колбер, Жан Тэнгли и Хесус Рафаэль Сохо задаются не только вопросами философскими и онтологическими вопросами, но и позволяют себе юмористические выходки.

В Советском союзе на официальном уровне кинетика не рассматривалась как искусство. Свободное от идеологической нагрузки, новое направление подходило только для декоративных целей. Например, одно из важнейших для советских кинетиков произведение «Атом» Вячеслава Колейчука – огромная двигающаяся под действием ветра сфера, состоящая из самонапряженных металлических трубок – была сделана в качестве украшения для Курчатовского института к 50-летию революции. Хотя произведения кинетиков выходили далеко за рамки простого оформления пространства. Важнее всего для них была попытка обрести гармонию в неустойчивом и непредсказуемом мире.

В оттепель по всему Союзу появляется огромное количество художников, работающих на стыке науки и искусства. В 1960-е годы формируется группа «Движение» во главе со Львом Нусбергом, провозгласившая в своем манифесте «новое отношение к Человеку и к Миру». Параллельно развивается объединение «Мир» Вячеслава Колейчука. Одним из ключевых событий становится исполнение симфонии «Прометей» Скрябина в Казани. Одним из первых физик Булат Галеев и его единомышленники синтезирует свет, звук и новейшие технологии для создания произведения искусства. Его НИИ экспериментальной эстетики «Прометей» станет настоящим прототипом современных медиаарт студий.

КБДЮК
В рамках НУРа представляют инсталляцию «Объект Хога», где образ редкой кольцевой галактики становится поводом поставить под сомнение привычные представления о целостности и центре, как источнике смысла

При создании инсталляций для нас всегда важен диалог с прошлым. Например, то, как работает тишина у Тарковского, работа со светом у Караваджо, пространственное мышление конструктивистов или радикализм Баухауса. Даже самое технологичное искусство редко возникает «с нуля». Мультимедиа меняет инструменты, но не отменяет фундаментальные вопросы искусства: что такое образ, память, время, тело, пространство, восприятие человека.

Медиа арт особенно точно работает с состояниями, которые появились или обострились в цифровую эпоху. Это, прежде всего, ощущение перегруженности информацией, фрагментарности внимания, одиночества среди постоянной коммуникации, тревоги из-за ускорения времени и размывания личной идентичности. При этом технологии пришли в искусство из индустрии развлечений: кино, игр, рекламы, шоу, digital-среды. Поэтому мультимедиа-арт неизбежно использует приемы, усиливающие зрелищность, вовлечение, эффект присутствия. С их помощью становится возможен диалог о чем-то глубоком и волнующем. Современный зритель уже не разделяет территории развлечения и искусства так строго. Многие сильные художественные проекты используют механику игры, кино или перформанса — и именно поэтому оказываются эмоционально убедительными.

В прекрасной России нынешнего

Новый технологический прорыв девяностых определил взрыв популярности медиаискусства. Использовать видео и звуковые эффекты, возможности сети и новых компьютеров стало проще. О высокотехнологичном мире начали говорить на высокотехнологичном языке.

Россия, опираясь на богатую традицию авангарда и неофициальных художников в СССР, от мира отставала не сильно. Долгое время мультимедийное искусство оставалось в камерных пространствах частных галерей. Но уже в 1999 году в Москве художник Алексей Исаев и куратор Ольга Шишко создают «МедиаАртЛаб», где стали обучать и продвигать художников, а также архивировать их наследие.

За последующие четверть века институций и событий вокруг цифрового искусства возникнет так много, что не хватит пальцев рук целой команды кураторов. Это и Мультимедиа Арт Музей в Москве, и дом культуры ГЭС-2, и уникальный петербургский проект «Цистерна», и «Цех» в Нижнем Новгороде, и «Смена» в Казани. Подключаются и учебные заведения. Сегодня программы, которые организует МИСИС, Британская высшая школа дизайна и ИТМО в Санкт-Петербурге помогают молодым художникам войти в мир медиаискусства.
В последние годы работы авторов, работающих с новыми медиа начали активно приобретать в собрания государственных музеев. Произведения группы AES+F находятся в коллекциях Третьяковской галереи и Русского музея. Вместе с ними Recycle Group, Дмитрий Морозов, Ольга Чернышова.

Особенно в последнее десятилетие в России начало развиваться искусство мультимедийной инсталляции. Масштабные, высокобюджетные конструкции, создаваемые большими командами авторов, тяжело поддаются музеефикации. Нельзя сохранить в музее то, что работает с восприятием, с сенсорным опытом, с состояниями. И здесь на помощь приходят фестивали. Formate, Dreamlaser, Tribe, Watch me – все эти известные сегодня коллективы раскрыли свой творческий потенциал во время фестивалей. Казанский НУР и другие аналоги и сейчас продолжают открывать новые имена.

СЕТАП
На фестивале совместно с Т2 впервые превращают сетап для рейва в самое масштабное художественное высказывание в истории НУРа. «РАХ» помещает человека в изменчивую цифровую реальность, предлагая стать ее соавтором

В искусстве прошлого нас вдохновляет не столько конкретный период, сколько способность работать с пространством и состоянием человека. Это может быть архитектура, свет в живописи, сценография в театре, минимализм, авангард или даже инженерная эстетика разных эпох. Важно понимать, что хорошее мультимедиа искусство начинается не с технологий. Они просто материал. Главное всё равно идея, атмосфера и то, что человек чувствует внутри работы.

Мы постоянно находимся внутри потока информации, экранов, уведомлений и тревоги. И парадоксально, что именно технологии могут через искусство помочь человеку снова почувствовать себя «здесь и сейчас». Мультимедиа работает не только на уровне смысла, но и на уровне физического восприятия. Свет, звук, пространство, масштаб, движение могут напрямую влиять на эмоциональное состояние человека. При этом нет никакого противоречия в том, что работа может быть одновременно зрелищной и художественной. Исторически искусство всегда было связано с эмоцией и впечатлением. Просто сегодня технологии сделали этот опыт более иммерсивным.

В глазах смотрящего

Медиадизайн в разных его проявлениях давно с нами. Рекламные щиты в магазинах, всплывающие окна в телефоне, подсветка на улицах. Все это превратилось в фоновый шум, на который не обращают внимания. Современное цифровое искусство работает в этом же поле. Только в инсталляциях мигающие лучи, узнаваемые патерны поп-культуры и звуковые эффекты призваны вырвать зрителя из привычного контекста в виртуальные пространства.

Опыт взаимодействия с инсталляцией значительно отличается от знакомства с картиной или скульптурой. Но дело не в том, что музейная живопись писалась 200 лет назад, а над инсталляциями художники работают сегодня. Просто разговаривают они на разных языках. Свет, абстрактные символы, природные формы – такой же язык, как и язык краски на холсте. Основное отличие заключается в том, что инсталляция не заставляет зрителя занять позицию стороннего наблюдателя, а побуждает к активному взаимодействию. В этом году на НУРе Radugadesign покажет объект Punching Boy. Основанный на аттракционе-силомере, он отсылает к эстетике аркад 1990-х и цифрового абсурда. Каждый удар по Punching boy делает посетителя инсталляции соавтором происходящего: чем сильнее удар, тем выше градус безумия.

Стараясь встать на один уровень с институциональным искусством, цифровое закономерно претендует на разработку сложной концепции. Но там, где главенствует визуал, содержание описать крайне сложно. Оказывается так, что белыми нитками форма пришивается к содержанию. Арт журналисты и кураторы критикуют медиаарт за подобный поверхностный подход, однако это вовсе не означает отсутствие высказывания или смысла. Скорее, высказывание становится просто менее нарративным, менее буквальным, но не менее действенным. Несмотря на отсутствие психологизма или социальной критики, медиаарт способен затронуть самые глубинные части человеческой души. В инсталляции Chord 16, реализованной при поддержке Enter, формирующие систему света лазеры управляются случайным сигналом. Здесь нет фиксированного начала и конца. Кажется, что зрителю не за что зацепиться. Но если отдаться последовательности воспроизводимых проекторами состояний, если отдаться воздействию медиа искусства, можно многое открыть в себе самом.

Титульным партнером НУРа в этом году выступает Т2, генеральным новостным партнером — Дзен, официальным партнером — Т-Банк.

Текст: Богдан Хилько
Изображения: Марина Никулина
Фото: представлены КБДЮК, СЕТАП

Каждое лето в Москве проходит международный фестиваль документального кино Beat Film, а к осени его эхо — Beat Weekend — долетает до других городов России. С 13 по 23 ноября в Казани покажут 13 лучших фильмов сезона. В них все: от истории чемпиона России по выращиванию тыкв до погружения в творчество таинственного Дэвида Линча. 

Посмотреть каждую документалку — задача со звездочкой! Чтобы облегчить выбор и спасти от FOMO, редакция Enter собрала индивидуальную фестивальную программу лично для вас.

Тем, кто ищет себя

Потратить четыре года на диплом, но работать в другой сфере. Знакомо? Похожий путь прошли два великих режиссера. Мишель Гондри начинал как музыкант и клипмейкер, Дэвид Линч собирался стать художником, но оба обрели себя в игровом кино и преобразили его до неузнаваемости. Вдохновляемся фильмами о них, чтобы понять: никогда не поздно поменять вектор развития. 

«Мишель Гондри: DIY» — хит прошлых лет фестиваля. В фильме Франсуа Немета о Гондри рассказывают Кайли Миноуг, Шарлотта Рэмплинг, Спайк Джонз, Джим Кэрри, Кейт Уинслет, но ярче всего — он сам. Герой событий вспоминает свою игру на барабанах в музыкальной группе, создание клипов для Бьорк и Daft Punk, съемки «Вечного сияния чистого разума» и производство последних картин. Оказывается, что лучшие работы режиссера основаны на его снах, а секрет успеха — в умении к ним прислушиваться. Своим примером Гондри вдохновляет на творчество в самом широком смысле слова. Главное — просто начать.

«Добро пожаловать в Линчлэнд» Стефан Гез строит как расследование и пытается разгадать головоломку под названием «Дэвид Линч». Режиссер дока проходит весь тернистый путь Линча: от снятой за нулевой бюджет «Головы-Ластик» через провал в работе над многомиллионной «Дюной» к настоящей телевизионной революции «Твин Пикс». Гез так и не отвечает на вопрос, кто убил Лору Палмер, зато рассказывает, за что Энтони Хопкинсу пришлось извиняться перед Линчем и что символизирует отрезанное ухо в начале «Синего бархата». Вместо Геза разгадать тайну культового сериала попробуют музыканты Vanya Limb и lostntaiga сразу после показа документалки в MOÑ. В их аудиоперфомансе «Сон Дейла Купера» кассетная пленка, аналоговый синтезатор, советская электрогитара и виолончель погрузят слушателей в подсознание агента.

Модникам

Наравне с искусством Beat Weekend ассоциируется с классным кино про стиль. Влюбленным в дизайн рекомендуем «Модернизм, Inc.» Джейсона Кона. Герой картины Элиот Нойес научил бизнес быть простым и функциональным, а его дети рассказывают, как ему это удалось. В фильме показаны основные вехи карьеры Нойеса, в том числе его главный кейс — всемирно известная IBM. В итоге получилась история про человека, который сделал крупные корпорации такими, какими мы знаем их сегодня. После показа в Национальной библиотеке познакомят с теми, кто меняет бизнес-ландшафт Казани прямо сейчас. Как зарабатывать деньги, создавая дизайн, обсудят Петр Сафиуллин (Yaratam), Тимур Мухаметзянов (500na700), Сергей Насекин («Айбат») и Рустэм Хайбуллин (АУТПАК).

Под другим углом о дизайне рассказывает «Майкл и его «Джорданы»». Как авантюра не самой на тот момент успешной компании Nike и молодого баскетболиста Майкла Джордана превратилась в легенду? Режиссер Йеми Бамиро ищет ответ на этот вопрос в социальном и культурном ландшафте США 1980-х, истории баскетбола и биографии самого Джордана. Увлекательные интервью, динамичная инфографика и архивы собираются в потрясающий триллер о создании легендарных «джорданов». И даже если эти кроссовки никогда не подходили под ваши образы, фильм вас зацепит. За историей феноменального маркетингового прорыва скрывается важный разговор об обществе, в котором мы живем.

Фанатам искусства

Фильмы об изобразительном искусстве — визитная карточка Beat Weekend. На этот раз в программе живопись, фотография и архитектура. Начать советуем с документалки о легендарном британском фотографе «Я — Мартин Парр». «Блестяще заурядный» Парр гуляет по набережной, веселится на празднике в честь коронации Карла III, пристает к прохожим на улицах и бесконечно фотографирует. Фильм показывает эволюцию творчества автора от наполненных тонким британским юмором черно-белых снимков до насыщенных цветом панк-высказываний о современном обществе. 

Продолжить предлагаем «Временем брутализма». Закадровый голос режиссера Игоря Иванова Изи проводит экскурсию по родному Скопье, чтобы показать, как после разрушительного землетрясения удалось возвести непохожий ни на что город будущего. Рассказ об архитектуре чередуется с личными воспоминаниями, благодаря чему брутализм как архитектурный стиль воспринимается по-новому. Грубость форм и материалов оказываются символами тепла и открытости пространства для человека. Универсальность архитектуры брутализма сделала ее популярной по всему миру. После показа фильма в «Смене» архитекторы Юлия Глазырина, Элина Сафарова и Ирина Сафиуллина расскажут о том, где найти ее отголоски в Казани.

На финал предлагаем оставить «Ансельм. Шум времени» — кино большого режиссера Вима Вендерса («Париж, Техас», «Небо над Берлином, «Идеальные дни») о великом художнике Ансельме Кифере. Здесь зрителя ждет три его образа. Один, современный нам, опаляет полотна огнем в огромном ангаре и накладывает на них толстые слои краски. Второй, Кифер архивных интервью и фотографий, иллюстрирует тернистый путь художника от первых работ до крупных мировых выставок. Третий, придуманный Вендерсом, не Кифер вовсе, а играющий его актер. Он сокращает дистанцию между зрителем и непроницаемым внутренним миром автора, позволяя познакомиться с ним ближе. Втроем они складываются в масштабную композицию, похожую на те, что Ансельм Кифер создавал всю жизнь. Дополняют картину стихи Пауля Целана, музыка Леонарда Кюснера и фантастические немецкие пейзажи, без которых такое искусство не было бы возможно.

Тем, кто хочет почувствовать тепло родного дома 

Впервые Beat показывает кино российских режиссеров про Россию: короткие, но яркие документалки. За один сеанс в кинотеатре «Мир» можно увидеть сразу три фильма. 

«Дача-культ» Никиты Касьяненко — шанс прожить лучшие летние моменты еще раз. Любительские архивные кадры, эстетская операторская работа и музыкальное сопровождения виртуозно переплетаются с воспоминаниями из детства. Фильм, начинающийся как помпезная державинская ода даче, к финалу превращается в интимное любовное послание, откликающееся каждому, кто хотя бы раз жарил шашлыки 

В «Семейном портрете» Евгения Тодича показана не самая типичная российская семья, увлеченная скейтами и тату. Герои Гена, Аня и их сын Миша катаются на досках, дурачатся дома и просто живут свою обычную жизнь. Режиссер проводит с ними несколько дней, создавая кино о том, что уличная культура может стать источником домашнего уюта — вопреки всем стереотипам.

Третий — «Взаимопонимание» Даши Искренко, документально-философская зарисовка о поиске счастья и тепла. Фильм устроен как сон, смонтированный из отрывков встреч со случайными прохожими. Даша разговаривает с соотечественниками и иностранцами, с консультантами в магазинах и чудаками на улицах, задавая им один и тот же вопрос: «Что для вас взаимопонимание?» А правильного ответа не существует.

Короткометражки русских режиссеров покажут всего раз. Если не получится посетить сеанс, советуем увидеть «Двадцать лет со Смешариками». Режиссеры Анастасия и Станислав Ставиновы задокументировали создание юбилейного сезона мультсериала. На экране много забавного мычания актеров озвучки и интересных историй от аниматоров и авторов шоу. Фильм разбирает феномен «Смешариков» и объясняет, как в форму детского мультсериала удалось вместить простые правила поведения, отсылки к  экзистенциализму и культовым американским кинолентам. 

Прокрастинаторам

Для ждущих заветного пинка на Beat Weekend сразу две документалки о воле и преодолении себя. «Выход из воды» рассказывает о возвращении великой пловчихи Юлии Ефимовой на спортивную арену. После нескольких лет на пенсии и тихого отдыха в Лос-Анджелесе Ефимова пытается ворваться в профессиональный спорт и доказать себе, что даже своими 27 международными медалями сказала еще не все.

«Король тыкв» — особая история. Если вы никогда не задумывались, что можно стать чемпионом мира по выращиванию овощей, то сейчас самое время. В начале фильма москвич Александр Чусов — рекордсмен России, вырастивший самую крупную тыкву, но в этот раз он собирается превзойти себя. Цель: преодолеть порог в одну тонну. Чусов уже анонсировал это своим подписчикам и пообещал самому себе, поэтому любой другой результат его разочарует. За полчаса документальный фильм превращается в настоящую спортивную драму с тем самым трехочковым после финальной сирены. Но удастся ли герою достичь своей цели? Спойлерить не будем.

Текст: Богдан Хилько
Коллажи: Саша Спи; на основе кадров из программы, которые предоставили организаторы фестиваля Beat Weekend