Автор: Марк Шишкин

С открытием нового здания Камаловского театра улица Хади Такташа в Казани пережила новое рождение. Сейчас полным ходом идет обновление фасадов жилых домов, прилегающих к зданию театра. Внимание горожан привлек снос здания «Планеты Фитнес», вызвавший обсуждение дальнейшего использования места на берегу озера Кабан.

Эксперт издания Enter, краевед и директор Дома-музея В.И. Ленина Марк Шишкин изучил историю этой территории за полтысячелетия, и нашел множество фактов, которых почему-то нет в современном позиционировании важнейшей для города улицы.

Что чудесного в улице Хади Такташа?

Улица Казани, названная в честь татарского поэта-новатора революционных лет Мухамметхади Хайрулловича Такташева (1901—1931), долгое время ассоциировалась с чем угодно, но только не со сферой культуры, хотя и ей посвящались стихи. В дворовой песне, весьма популярной в 80-е и 90-е годы, про эту улицу были строки: «Хади Такташ — страна чудес: зашел в подъезд и там исчез…».

Сейчас, когда эти места давно уже стали безопасными, происходит формирование иного образа улицы вдоль озера Кабан. В центре внимания здесь новое здание Камаловского театра, весьма неординарной архитектуры и большого культурного значения. Новое призвание улицы призвано заретушировать недавнее неприглядное прошлое.

Но если заглянуть в историю этих мест еще дальше и глубже, то окажется что и ретушировать ничего не нужно. Криминальный этап — лишь миг, вызванный общим кризисом советского общества. А в далеком прошлом здесь были и политические страсти времен Казанского ханства, и народные ремесла, и советские планы преобразования реальности, и много-много благоухающих цветов. Старая хулиганская песня права: история улицы Хади Такташа действительно полна чудес.

Поселение времен Казанского ханства

Расстояние от улицы Хади Такташа до Казанского Кремля — не самое близкое, но отсюда просматривается его архитектурный ансамбль, увенчанный минаретами мечети Кул-Шариф. Этот вид — отличная иллюстрация к разговору о ранней истории этого места. Согласно источникам XVI века, еще во времена Казанского ханства здесь существовало поселение Кулмаметево, в названии которого читается имя владельца — Кул-Мухаммад.

Кем был Кул-Мухаммад, владевший имением в юго-восточном углу Нижнего Кабана? Это точно неизвестно, но в Казанском ханстве было две заметных фигуры с таким именем. Во-первых, Кул-Мухаммад (Кель-Ахмет) звали амбициозного татарского аристократа конца XV века. Этот деятель сумел устроить успешные заговоры против трех ханов подряд, а когда на казанский престол вернулся первый из свергнутых им ханов — Мухаммад-Амин, царедворца-интригана казнили. Во-вторых, так звали главу исламских религиозных деятелей сеида Кул-Мухаммада, упомянутого в поэме «Зафер наме-и Вилайет-и Казан». Автором этой поэмы, по всей вероятности, был тот самый Кул-Шариф, именем которого названа мечеть в Кремле.

«Кул» — это тюркская приставка к имени, которая дословно означает — «раб» или «слуга», и трактуется в смысле покорности Аллаху и точного следования религии.

Слобода мастеров и индивидуальных предпринимателей

После включения Казанского ханства в состав России на месте Кулмаметева образовалось новое поселение — село Архангельское. Впоследствии оно стало Архангельской слободой в черте Казани. Село и слобода получили название от церкви Михаила Архангела, первые упоминания которой относятся еще к началу XVII века. Точно неизвестно, когда именно деревянный храм был перестроен в камне, но в 1882 году к нему была достроена новая колокольня. Эта колокольня, запечатленная на старых фотографиях, была издалека видна с озера Кабан. В 1930-е годы церковь снесли. Располагалась она рядом с тем местом, где потом построили пятиэтажный дом №103.

Основное население села Архангельского в XVII-XVIII веках относилось к сословию бобылей. Бобыль — это крестьянин, у которого нет земельного надела. Неслучайно в русском языке выражение «живет бобылем» означает одинокого человека, за которого никто не идет замуж. Однако архангельские бобыли в сочувствии не нуждались, поскольку с деньгами и семейной жизнью у них все было в порядке.

Большинство жителей Архангельского, хотя и не занималось обработкой земли, служило обслуживающим персоналом у богатого земельного собственника — Казанского архиерейского дома. Руководители Казанской епархии в XVI-XVIII веках по степени административного влияния были наравне с воеводами и губернаторами. Им постоянно требовались услуги разных специалистов: каменщиков, огородных работников, плотников, пивоваров, квасоваров, колесных и тележных мастеров, серебренников, кожевенников, свечников, мыловаров и т.д. Эти услуги митрополитам и архиепископам оказывали жители села Архангельского, а параллельно работали на себя. Разбогатев на ремесле и мелкой торговле, многие жители из них переходили в купеческое сословие. Казанский историк Иван Покровский считал, что знаменитый мыловаренно-свечной завод Крестовниковых во многом вырос «на развалинах кустарного производства пригородных казанских бобылей».

Откуда рядом с зоопарком взялась улица Дальняя

Современная улица Хади Такташа в XIX веке включала в себя целых три улицы. Улица Мельниковская дамба шла от Островского до Марселя Салимжанова между зданиями ИТ-парка им. Башира Рамеева и «Сувар Плазы» — это, в строгом смысле, это была еще территория Суконной слободы.

Дальше от снесенной «Планеты Фитнес» до поворота, где выход на набережную между ресторанами «Пир» и «Каспийка», шла Ближне-Арханельская улица. Еще дальше, вплоть до Зооботанического сада, пролегала Дальне-Архангельская улица. Неслучайно, здесь и сейчас в улицу Хади Такташа «впадает» небольшая улица Дальняя. Это напоминание о старой топонимике, ведь когда-то эта улочка носила сложное название: 2-я Поперечно-Дальне-Архангельская. Еще в начале ХХ века здесь был край города.

Другое напоминание об Архангельской слободе — Архангельское кладбище на озере Средний Кабан. Оно существует с XVIII века и является одним из старейших некрополей Казани.

Дачи казанской элиты на берегу Кабана

Автор самого популярного путеводителя по Казани XIX века профессор Николай Загоскин отмечал, что прибрежная полоса озера Кабан вдоль Архангельской слободы в его время превратилась в район «тонущих в зелени дач, расположенных вдоль берега озера; здесь находятся дачи Смоленцева, Васильева, Романова, Бурнаева, Унженина, Щетинкина, госпожи Гейнс (бывшей владелицы Александровского пассажа — прим. Марка Шишкина) и других представителей коммерческого, преимущественно, класса казанского населения».

Сохранившиеся в Государственном архиве РТ чертежи и другие документы свидетельствуют о том, что богатые дачники обустраивались на окраине Казани со вкусом и жили в красивых домах. Многие находили здесь достаточно места для своих увлечений. Так, владелец пивоваренного завода и пароходов на озере Кабан Оскар Петцольд устроил при своем доме на Дальне-Архангельской улице конный завод и манеж с оранжереей и садом. По соседству с промышленниками жили именитые казанские архитекторы Владимир Бечко-Друзин, Федор Амлонг, Александр Печников.

К сожалению, от этой страницы прошлого улицы Хади Такташа до нас не дошло практически ничего.

Мечеть, построенная при Советской власти

В начале ХХ века Архангельской слободе было суждено сыграть важную символическую роль в жизни татарского народа. К этому времени множество татар жило по всей Казани далеко за пределами Старой и Новой Татарских слобод. Поэтому возникло движение за создание для них более близкого и доступного мусульманского прихода.

На улице Ближне-Архангельской было несколько татарских домовладельцев. В их числе: представитель известной купеческой династии, политик и педагог Габдулла Апанаев, а также книгоиздатели братья Каримовы. Проект мечети в 1912 году разработал, живший здесь же русский архитектор Александр Печников. Однако начавшаяся Первая Мировая война затормозила проект, и вернулись к нему лишь в первые годы Советской власти.

Мечеть на Ближне-Архангельской улице была построена в 1924-1926 годах, и посвящена 1000-летию принятия ислама предками татар — волжскими булгарами, юбилей которого приходился на 1922 год. Отсюда два ее названия: Закабанная — по отношению к старым мечетям Татарской слободы, и Юбилейная — в честь памятной даты. С усилением атеистической идеологии, в 1930 году мечеть была закрыта, и возвращена верующим лишь в 1991 году.

Кем был Лозовский, в честь которого назвали улицу

В 1920-е годы улицы Архангельские и Мельниковская дамба были объединены в одну, получившую фамилию Соломона Абрамовича Лозовского (1878—1952). Это было типичное для СССР прижизненное переименование. Лозовский в это время работал в Москве генеральным секретарем Профинтерна (международная организация коммунистических профсоюзов — прим. Марка Шишкина), но в Казани его хорошо помнили по делам молодости. Правда под другим именем.

Соломон Дридзо взял псевдоним «Лозовский» по железнодорожной станции Лозовая, где прошло его детство. С 1901 года он включился в революционное движение, и, отсидев год в тюрьме, был выслан в Казань. У нас его будут знать уже под партийной кличкой «товарищ Алексей» или просто «рабочий Алексей». Казанский период биографии Лозовского был полон разных приключений. Он был лучшим агитатором Казанского комитета РСДРП во время Первой русской революции. 1 мая 1905 года Лозовский стал вдохновителем маевки в роще «Дубки», куда революционно настроенные учащиеся и рабочие добирались на лодках по старому руслу Казанки. В октябре того же года, он будет выступать с балкона занятой восставшими городской управы (ныне здание Мэрии Казани — прим. Марка Шишкина).

Государственная карьера «рабочего Алексея» прервалась в 1949 году, когда его арестовали по делу Еврейского антифашистского комитета. Тогда же улицу Лозовского в Казани переименовали в честь поэта Хади Такташа. В 1952 году Лозовский будет расстрелян. Уже после хрущевской реабилитации в главном детском журнале Советского Союза «Пионер» выйдут его воспоминания, где будет и казанский сюжет, о том, как рабочие Алафузовского завода заставили полицию выпустить агитатора на свободу. Опубликовала их дочь революционера — Вера Дридзо, много лет работавшая личным секретарем жены Ленина Надежды Крупской.

Первый казанский ЖК имени Лозовского

У современных казанцев понятие «соцгород» ассоциируется с Авиастроительным районом. Однако в 30-е годы «соцгородком» называли первый в Казани комплексный проект жилой застройки на улице Лозовского напротив Зооботсада. В источниках встречаются разные названия этого предшественника нынешних ЖК: Соцгородок имени Лозовского, Единый показательный рабочий поселок или просто Поселок Лозовского.

В 1928 году в СССР началась эпоха индустриализации, когда в кратчайшие сроки вырастали огромные фабрики и заводы. Вместе с этим должны были меняться условия жизни рабочих. В Казани одной из заметных промышленных строек стало создание мехового комбината в Ново-Татарской слободе. Соцгородок Лозовского создавался для казанских меховщиков и жилищного кооператива «Красный Мыловар», а позже к числу застройщиков присоединились энергетики из КазГРЭС на Среднем Кабане (ныне ТЭЦ-1 — прим. Марка Шишкина).

В Государственном архиве РТ сохранился протокол заседания о строительстве соцгородка от 3 января 1930 года. Будущий жилой комплекс включал четырехэтажные жилые корпуса единой архитектуры. Чтобы обеспечить новый «социалистический быт» здесь сразу запланировали: центральную котельную на все корпуса, детские ясли, красный уголок, общественную столовую с кухней при ней, небольшую библиотеку при красном уголке, общую прачечную и души.

Впрочем, реальность оказалась далека от ожиданий. Строительство шло медленно, а когда в новые дома заехали первые жильцы, обнаружилось множество минусов. В 1933 году официальная газета «Красная Татария» устроила Соцгородку Лозовского разнос, которому бы позавидовали современные блогеры, делающие обзоры на ЖК. Часть домов стояла без воды и без электричества, неисправными оказались многие дымоходы, не было предусмотрено кладовок, в некоторых домах под дощатыми полами размножились блохи.

Положение немного поправилось в 1934-1935 годах, когда до Поселка Лозовского довели канализационный коллектор и новую линию водопровода. Полукруглые балконы его жилых корпусов какое-то время будут иллюстрировать позитивную повестку о новом быте трудящихся. В наши дни, на месте бывшего соцгородка высятся новые высотные соципотечные дома. От прежней застройки здесь остались лишь две «сталинки» на улице Дальней, построенные позже остальных домов с учетом критики прошлых ошибок.

Хади Такташа — место, где растут цветы

Многие поколения казанцев проходили улицей Хади Такташа по пути в Зооботанический сад. Его история началась еще в 1806 году, когда профессор Карл Фукс начал разводить растения возле Казанского университета. На улицу Дальне-Архангельскую университетский ботанический сад переехал после 1830 года. Еще через сто лет — в 1931 году сюда с территории Национального музея РТ перевели животных зоологического сада. Объединение двух организаций совпало со строительством Соцгородка Лозовского, и должно было создать просветительский очаг в новом жилом районе. Прошлое зооботсада заслуживает отдельного рассказа, но им не исчерпывается цветочная история улицы Хади Такташа.

Сейчас в самом конце улицы на месте бывших теплиц Горзеленхоза идет строительство ЖК «Таулар». Эта территория является одним из исторических мест разведения растений в Казани. С 1858 года здесь существовало садовое заведение Альберта Карловича Шнееберга, служившего городским садовником. Заведение торговало комнатными, оранжерейными, плодовыми растениями и семенами. У Шнееберга и его наследников можно было приобрести все: от хвойных пород до пальм и орхидей. Выращивалось все здесь же в питомнике и в оранжереях на Дальне-Архангельской улице, а продавалось по всей России.

Основным конкурентом Шнеебергов был купец Михаил Квасников, владевший известным цветочным магазином на Черном озере, а также питомником на месте современного сквера у Филармонии. После революции частные садово-цветоводческие хозяйства были национализированы и переданы Горзеленстрою. На месте хозяйства Квасникова был образован цех Горзеленстроя №1, а из садоводства Шнееберга — цех №2. Когда в конце 1930-х территория на улице Павлюхина была передана под дворец культуры (ныне Татарская государственная филармония — прим. Марка Шишкина), два цеха объединили на улице Лозовского. Здесь стали создавать современное цветоводческое хозяйство, способное удовлетворить растущий спрос на цветы «в связи с увеличением благосостояния трудящихся масс».

Лозовский рынок. Был и такой

Строительство Соцгородка имени Лозовского и большие строительные планы на территорию Суконной слободы поставили перед советским руководством Казани задачу организации доступной торговли. В связи с этим в начале улицы на пустыре за жилой малоэтажной застройкой в 1938 году был открыт Лозовский рынок. Сюда даже планировали перевести торговлю с Чеховского рынка. На сохранившемся плане можно увидеть ларьки кондитерских и хлебобулочных изделий, киоски с квасом, газировкой и мороженным, а также киоск для ремонта часов.

Располагался Лозовский рынок примерно там, где сейчас находится пожарная часть №1 и пролегает проезжая часть улицы Туфана Минуллина. Можно пофантазировать как в параллельной альтернативной реальности Казани этот рынок в наши дни проходит процесс обновления. Рядом с новым Камаловским театром открывается интересное торговое пространство, которое сравнивают с Даниловским рынком в Москве… Но и без этой фантазии, история улицы Хади Такташа впечатляет яркими и неожиданными сюжетами.

Текст: Марк Шишкин
Коллажи: Айгуль Мирханова

Осенью 2024 года постоянным автором Enter стал краевед, а теперь еще и директор казанского Дома-музея В.И. Ленина Марк Шишкин. С тех пор каждый месяц мы готовили исторические колонки, в которых отражали, чем и как жили казанцы в в XIX и XX веке.

Таких материалов набралось целых 15. Предлагаем освежить их в памяти и узнать, какими были главные заведения прошлого, где находились центры притяжения, как появлялись новые места и что влияло на повседневность горожан до революции и в советские годы. 

Где ели и пили жители Казани XIX века: Гастротур по старым ресторанам и трактирам

Одна из самых популярных колонок Марка Шишкина — про заведения старой Казани, которая еще не была гастрономической столицей России, но уже делала первые шаги для развития большого гастрорынка. Кто кормил казанских дворян? Где находились и что предлагали популярные рестораны? Куда на обед приходили студенты и горожане небольшого достатка? Какими были дореволюционные сет-меню? Ответы на эти и другие вопросы в нашем материале. 

Читать 

Кружечный, Ведерный и Надолбинский. Гид по питейным домам старой Казани

Питейная культура Казани заслуживает отдельного внимания, так что мы посвятили теме самостоятельную колонку. В ней — о том, в чем разница между кабаком и трактиром, как питейный дом стал домом общества трезвости, где выпивал Пушкин и какие места дожили до наших дней.

Читать

Как развивалась пивная империя Петцольдов в Казани — и при чем тут Александровы

Рассказ о питейной культуре был бы неполным без погружения в прошлое легендарной пивной империи Петцольдов. Знаменитые немцы начали свое дело в Казани в 1867 году, а память о них сохранилась до сих пор. Какие заводы действовали в городе, когда в историю вмешались предприниматели из Вятской губернии, каким был провокационный маркетинг до революции и что нужно успеть до 30 лет, если ты наследник крутой династии — узнавайте из колонки.

Читать

Трава, химия и пряности. Что покупали в здании «Адониса» в XIX веке

Самое «барное» здание на Профсоюзной в XIX веке еще не имело отношение ни к барам, ни к фабрике «Адонис», да и выглядело совсем по-другому. Вокруг выстроилось сильное женское сообщество, которое поколениями продвигало народную медицину от всех болезней и личных проблем, а в москательных рядах стоял резкий запах товаров для ремесленников. Пока здание постепенно превращается в современный креативный кластер, предлагаем заглянуть в его интересное прошлое.

Читать 

Как жили казанские предприниматели с самой плохой репутацией

Неподалеку на нынешней Профсоюзной в XIX веке горожан встречала толпа подозрительных людей, которые наперебой уговаривала зайти прохожих в их торговые лавки. Это были самые отъявленные мошенники старой Казани — толчковские барышники. В колонке о них Марк Шишкин погрузился в мир грязных притонов, незаконных сделок, ​​азартных игр и грабежа. 

Читать 

Александровский пассаж. Легендарный убыточный молл в центре Казани

Уже вполне законную торговлю в конце XIX века предприниматели вели в Александровском пассаже. Роскошное здание в прошлом вмещало красивые магазины, квартиры, пафосный ресторан и трактир, но дорогой торгово-развлекательный центр не взлетел и быстро стал приносить проблемы. Рассказываем, что пошло не так, почему сестра основателя подарила пассаж городу и чему эта история может научить современных инвесторов и девелоперов.

Читать 

Пять бульваров и садов Казани, которые мы потеряли

Буквально в двух шагах от пассажа — на месте ЖК Odette — в прошлом находился Банноозерский сад. Его разбили на месте осушенного озера, и между ним и парком «Черное озеро» даже соорудили подземный туннель для удобства передвижения. Сейчас от него ничего не осталось, а какие еще интересные парки пропали с карты Казани, Марк Шишкин вспоминал в первой авторской колонке на Enter.

Читать 

Как жили казанские велосипедисты в XIX веке

Упомянутое Черное озеро когда-то было одним из немногих городских садов, где разрешали ездить на велосипеде. Клуб любителей этого транспорта считался элитарным, и попасть в него было сложно — не говоря уже о высоких ценах на сами велосипеды. Кто был первым казанским велосипедистом, где находился первый в Казани велодром и какие правила действовали для желающих покататься — в нашей колонке.

Читать 

Педагогика, инфраструктура, равенство: Как родительский кружок в старой Казани изменил подход к воспитанию детей всего города

Еще одним интересным сообществом было родительское. Семейно-педагогический кружок появился в Казани в 1899 году — он организовывал игры для детей на базе женских гимназий, открыл детские площадки, запустил первый бесплатный детский каток, проводил педагогические курсы для женщин и даже основал свои школы. Рассказываем, как это повлияло на подходы к воспитанию и изменило город. 

Читать

Как развивалась сеть кинотеатров Казани — и что с ними стало

… Среди прочего семейно-педагогический кружок хотел, но так и не успел создать в Казани детский кинематограф. А между тем в городе появлялись первые кинозалы. Где они располагались, как развивалась сеть в советские годы и что показывали зрителям, Марк Шишкин описал в большом гиде.

Читать 

Адмиралтейская слобода: Как в Казани строили корабли, важные для всей мировой истории

Хитом в кино в 1925 году был «Броненосец “Потемкин”» — немой фильм Эйзенштейна о команде революционного корабля. К нашему городу отношения он не имел, но зато в городе строили другие суда, повлиявшие на историю всего мира. В колонке о Казани как центре кораблестрения Маршк Шишкин напомнил, как город влиял на международные отношения, кто изучал Каспийское море, у кого из исследователей была самая страшная судьба и почему мы навсегда потеряли легендарную галеру «Тверь» Екатерины II. 

Читать

Полуостров Кремль и пароходы на Кабане: Как Казань взаимодействовала с водой

Самым современным видом транспорта в Казани XIX века до электрических трамваев и автомобилей тоже считали водный. А все потому, что воды в городе было гораздо больше и по ней проходили важные маршруты. В этом материале — о том, как раньше выглядели казанские водоемы, почему засыпали Черное озеро и как Булак каждую весну становился центром городской жизни.

Читать

Затопленная Казань. Что унесла с собой Волга в 1957 году

Весна 1957 года изменила Казань навсегда. Из-за строительства ГЭС и плотины в районе Самары Волга затопила улицы, острова и целые населенные пункты в пределах города и рядом с ним. Раз в несколько лет, когда вода убывает, казанцы могут увидеть следы почти забытой истории. Марк Шишкин решил в нее углубиться и составил краткий словарь.

Читать 

Как каучуковый бум повлиял на городскую среду советской Казани

Другое важное для Казани событие — каучуковый бум, который случился в первой половине XX века. После того, как советские ученые получили синтетический каучук, заводы стали появляться по всей стране. В Казани построили СК-4, а для его рабочих возвели целый соцгород со знаменитым «серым домом» на улице Павлюхина. Углубившись в архивы, Марк Шишкин объясняет, как благодаря передовому производству возник самый современный район советской Казани с лучшей инфраструктурой для граждан и что от него осталось.

Читать 

Как отмечала Новый год советская Казань

Накануне нового 2026 года мы решили вспомнить о том, откуда взялся этот праздник и как его отмечали жители советской Казани. Узнавайте, где находились главные праздничные площадки, как казанский завод обеспечивал Дедами Морозами всю страну, где покупали продукты и подарки и как работал теневой рынок живых елок.

Читать

Иллюстрации: Марина Никулина, Саша Спи

Новый год в Казани, каким мы его знаем, появился в годы СССР. Но и тогда у него были свои особенные черты. Как отмечали главный зимний праздник в столице советской Татарской республики, решил напомнить краевед, постоянный эксперт Enter и директор казанского Дома-музея В.И. Ленина Марк Шишкин.

Читайте, где находились главные праздничные площадки, как проходили корпоративы, как казанский завод обеспечивал Дедами Морозами всю страну, где покупали продукты и подарки и как работал теневой рынок живых елок.

Дореволюционный Новый год праздновали в основном русские — и меньше, чем Рождество

Новый год, каким мы его знаем, — относительно молодой праздник: ему не исполнилось даже 100 лет. Хотя практику отсчитывать начало года с 1 января в 1699 году ввел Петр I, для русского православного населения этот день сливался со святками — праздничными днями после Рождества, которое отмечалось по старому стилю 25 декабря. В мещанской и купеческой среде Казани в эти дни играли в традиционные святочные игры и гадали. В дворянской и образованной среде — устраивали маскарады и катались на коньках в городских садах.

У городского мусульманского населения традиционных зимних празднеств не было. Только в сельской местности у татар-мишарей и кряшен сохранялся древний праздник солнцестояния Нардуган, где, как и на русских святках, были процессии ряженых и гадания. 

Благодаря исследованиям историка Лилии Габдрафиковой мы знаем о татарских елках в «Восточном клубе», которые устраивались для детей в 1910-е годы в честь дня рождения пророка Мухаммеда. В тот же период Габдулла Тукай опубликовал стихотворение «Ак бабай» про дедушку, несущего подарки в мешке. Но эти тенденции касались только части татарского народа, наиболее открытой культурным переменам.

Человека, который изобрел Новый год, звали Павел Постышев

Новый год как праздник, объединяющий все народы, и при этом максимально аполитичный и веселый, — феномен из советского периода. Хотя и в годы СССР было не все просто.

С одной стороны, основатель советской России Владимир Ленин с детства любил елку. Эта любовь передалась ему от немецкой бабушки со стороны матери (традиция украшать елку пришла в Россию из Германии, — прим. Марка Шишкина). Истории о том, как Ленин играл с детьми в «Кошки-мышки» на елке в годы Гражданской войны, будут позже тиражироваться детскими издательствами. С другой стороны, в 1920-е годы и начале 1930-х развернулась борьба против рождественской елки как религиозного атрибута.

Точку в этом споре поставил крупный партийный деятель Павел Постышев, который 28 декабря 1935 года опубликовал в главной газете страны «Правда» статью «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку». В тексте говорилось, что лишать детей трудящихся новогодней забавы — неправильно. Виноваты в борьбе с елками — «левые загибщики», то есть разгромленная внутрипартийная оппозиция. Все партийные, советские и комсомольские организации призывались к организации елочных торжеств. 

На следующий день статью из «Правды» перепечатала «Красная Татария», после чего в Казани начался первый в истории предновогодний ажиотаж. Комсомольские и пионерские организации, которые еще год назад зорко следили, чтобы даже в домах у школьников не было елок, теперь должны были в кратчайшие сроки организовать новогодние мероприятия с ними. 

Лесорубы работали сутками напролет в районе Лебяжьего озера и Высокогорского лесничества, чтобы удовлетворить спрос столицы Советского Татарстана на праздничные деревья. Первые елочные базары образовались у цветочного магазина на Черном озере и на Колхозном рынке.

Статья Постышева была частью спланированной государственной кампании, которая в считанные дни изменила культуру повседневности на огромной территории СССР. Елка превратилась из рождественского дерева в новогоднее. Место рождественского Младенца Христа занял мальчик, символизирующий юность наступившего года. Он изображался на праздничных открытках и был персонажем детских утренников. Чуть позже его потеснит более привычная нам пара: Дед Мороз и Снегурочка.

А вы хотели бы провести ночь на 1 января на корпоративе?

Одной из знаковых черт нового советского праздника был коллективизм, в целом присущий этому периоду. Проводить ночь с 31 декабря на 1 января не дома, а вместе со своими коллегами на «корпоративе» было нормальной практикой для горожан в середине ХХ века. Рабочие, инженеры и служащие бухгалтерий танцевали в карнавальных костюмах или выступали на сцене с самодеятельными номерами. Именно это культурное явление запечатлено в первом главном новогоднем фильме СССР «Карнавальная ночь» с Людмилой Гурченко в главной роли.

Площадками для новогодних торжеств стали заводские клубы, дома и дворцы культуры, которые массово открылись в ходе первой волны индустриализации в 1930-е. Казань как важный центр промышленных строек первых пятилеток полностью соответствовала этой тенденции. Красочные описания праздников в ДК на страницах «Красной Татарии» рисуют портрет той эпохи.

Дом культуры Меховщиков в неблагоустроенной части улицы Габдуллы Тукая давно уже эксплуатируется как офисный центр, а культурно-просветительскую функцию здесь сохраняет за собой «Дом занимательной науки и техники» в боковом крыле. На новый 1938 год здесь было гораздо ярче и оптимистичнее. В недавно открывшемся клубе собрались работники казанских меховых фабрик в костюмах разных народов и героев литературных произведений. Классические Евгений Онегин и Татьяна на этом маскараде соседствовали с актуальными костюмами, на которые были нанесены лозунги типа: «7-8 миллионов пудов хлеба». Главный зал украшал транспарант: «Живем мы весело сегодня, а завтра будем веселей!». Наступление нового года возвестил праздничный фейерверк, после которого бал-маскарад длился еще несколько часов.

Уже давно снесен другой яркий памятник архитектуры конструктивизма — Дворец культуры имени 10-летия ТАССР на улице 1 мая при Казанском пороховом заводе. Новый 1941 год в этом ДК тоже встречали маскарадом, играми и танцами, а в полночь Дед Мороз вместе с пионеркой сорвали с символического календаря последний лист — 31 декабря. Несмотря на аполитичный характер праздника, сопровождавшегося лирическим вокалом Сергея Лемешева (фильм с суперзвездой тех лет крутили на экране, — прим. Марка Шишкина), тревожное время давало о себе знать: один из главных призов был вручен за костюм пограничника. Праздник длился до 5 утра и был последним таким событием для многих его участников. 

Массовое распространение телевидения с 1960-х сделало Новый год домашним праздником, когда концертные номера лучших артистов страны стало можно смотреть, не покидая места на диване. Именно такой застал страну второй главный новогодний фильм СССР — «Ирония судьбы, или С легким паром!». 

Но и после того, как праздник переместился в отдельные квартиры, Новый год оставался своеобразным пиком ночной жизни в советских городах. В Казани 1980-х 1 января заведения работали до 4 утра. Культовые рестораны «Казань» в историческом здании «Казанского подворья» на Баумана и ультрасовременный «Акчарлак» в Советском районе предлагали свои ночные новогодние программы. И если горожане хотели оставить старших родственников продолжать праздновать у телевизора, варианты были всегда.

Главная городская елка сначала была на Площади Свободы

Новогоднее оформление советских городов по масштабам существенно уступало тому, что мы видим сейчас на улицах и площадях. Но для людей, переживших несколько войн и годы тяжелого героического труда, даже это было большой радостью. 

География новогодних локаций советской Казани существенно отличалась от современной. Первой главной новогодней локацией Казани в 1930-е и 1940-е годы была площадь Свободы, где ставили главную елку города. 

«Целая роща елок, а посередине на огромном пионерском барабане стоит самая большая – шестиметровая. Она вся в блестках в игрушках, на ее высокой вершине горит яркая красная звезда. Из густых ветвей выглядывают клоуны, гуси, страусы, заманчиво покачиваются хлопушки, большие конфеты, фрукты. Фантастическая игра цветов делает елку красивой, привлекательной. Площадь Свободы залита ровным светом прожекторов, сотен электрических лампочек, причудливыми гирляндами, развешанными над площадью», — такой застала главную площадь города журналистка «Красной Татарии» в 1938 году.

В 1950-е годы площадь Свободы стала более официальной и строгой — на ней установили памятник Ленину и начали строить Татарский обком КПСС. До конца советского периода это место будет центральной точкой проведения демонстраций на 1 мая и 7 ноября, а главные елочные локации в центре города окажутся в парке пионеров и школьников «Черное озеро» и Центральном парке культуры и отдыха имени Горького. 

Новогодние детские представления на Черном озере ставились с участием профессиональных актеров Качаловского театра и ТЮЗа. Активности в Парке Горького всегда начинались раньше других парков Казани с праздника «Здравствуй зимушка-зима», к организации которого привлекались, как бы сейчас сказали, представители городских сообществ: спортсмены, художники, музыканты. Яркую иллюминацию в ЦПКиО обеспечивал соседний завод «Электроприбор». С наступлением XXI века, многие казанцы старших поколений стали сетовать на то, что на Черном озере и в Парке Горького уже много лет нет былых роскошных елок, но восприятие этих мест как новогодних гуляний сохраняется и теперь.

С ростом Казани XX веке в жилых районах появилось много новых зимних локаций. Самыми популярными и жизнеспособными оказались парки при домах и дворцах культуры: парк Урицкого при ДК Моторостроительного завода, парк при ДК Кирова от Казанского завода синтетического каучука (ныне Сквер филармонии, — прим. Марка Шишкина), парк при ДК Химиков от завода «Оргсинтез» и другие. Уличную программу для детей и взрослых там вели творческие коллективы, сочетая ее с мероприятиями в тепле. Выдержав смену нескольких эпох, такие локации продолжают создавать хорошее настроение и сегодня. 

Чем украсить елку, если нет игрушек, и где заказать Деда Мороза

Как и в наши дни, во времена Советского Союза на Новый год каждый старался сделать близким приятные подарки, купить домой живую елочку (если еще не приобрел искусственную, — прим. Марка Шишкина), накрыть праздничный стол. Предновогодний бум охватывал универмаги, гастрономы, магазины промтоваров и колхозные базары.

Накануне 1 января 1936 года толпы казанцев, получивших возможность открыто поставить у себя дома елки, ринулись в магазины на Баумана, чтобы приобрести елочные украшения. Но решение разрешить елки приняли так внезапно, что торговля оказалась не готова. Продавцы быстро сориентировались и стали предлагать замену: фигурки рыбок и лягушат, вату, разноцветные ленты. Мандарины, которые позже станут главными новогодними фруктами, поначалу тоже вешали на елки вместо шаров. 

Впоследствии в СССР возникнет целая культура елочной игрушки, а Казанская фабрика игрушек в второй половине ХХ века станет центром производства популярного детского атрибута праздника — небьющихся полиэтиленовых Дедов Морозов и Снегурочек. Несколько сотен тысяч экземпляров, выпущенных за год, разъезжались по всей стране. В перестройку, когда в Советский Союз придет мода на восточный гороскоп, на фабрике наладят выпуск животных-символов наступающего года.

За неделю до Нового года на казанских базарах начинались новогодние ярмарки со свежими продуктами к столу. За право поставлять их при плановой экономике разворачивалась нешуточная конкуренция между аграрными районами. Опытные покупатели знали, в какие дни на Чеховском рынке будут торговать Богатые Сабы, а на Московском — Мамадыш и Кукмор. Причину популярности базарных продуктов среди горожан лучше всего сформулировал Шарик из мультфильма «Трое из Простоквашино»: «Мясо лучше в магазине покупать. Там костей больше».

Не отставали магазины промышленных товаров, которые в конце декабря выполняли планы по продажам за счет фотоаппаратов, духов, одеколонов, новых пальто и сувениров. Крупные торговые предприятия в эти дни предлагали дополнительные сервисы. 

Купив подарок для ребенка в магазине «Детский мир» (теперь в этом здании «Золотое яблоко» на Пушкина, 2, — прим. Марка Шишкина), можно было заказать на дом Деда Мороза и Снегурочку. В 1987 году услуга стоила 2 рубля 50 копеек, и в праздничные 31 декабря и 1 января повышалась до 3 рублей 30 копеек — это чуть дороже килограмма мандаринов и раза в три раза дешевле бутылки советского шампанского. Свои проверенные кадры Дедов Морозов и Снегурочек были у комсомольских организаций.

Живые елки, которые начали продавать в СССР после судьбоносной статьи Павла Постышева, со временем стало сложно купить в хорошем качестве без неформальных связей. Ель до двух метров высотой продавалась за 1 рубль 25 копеек, но какой она была?

Посетив елочные базары на улице Зорге и проспекте Победы в 1987 году, фельетонист газеты «Вечерняя Казань» жаловался, что «полная технология продажи елок специально надежно скрыта от глаз общественности», а торговлей занимаются «молодые люди, хорошо знающие, что почем и кому за что сколько». Размеры дерева считались не в пользу покупателя, а денег на сдачу у продавцов практически всегда не было. Эпоха Советского Союза подходила к финалу, и в повседневности начинали работать факторы, память о которых недавно освежил сериал «Слово пацана».

Текст: Марк Шишкин
Коллажи: Саша Спи

Весна 1957 года изменила Казань навсегда. Из-за строительства ГЭС и плотины в районе Самары Волга затопила улицы, острова и целые населенные пункты в пределах города и рядом с ним. Раз в несколько лет, когда вода убывает, казанцы могут увидеть следы почти забытой истории.

Постоянный эксперт Enter краевед Марк Шишкин решил в нее углубиться и составил краткий словарь. Читайте, где находился старый речной порт, что скрывает набережная Казанки, чем был известен затопленный остров Маркиз и откуда взялась булыжная мостовая рядом с «Локомотивом».

Почему говорить о затопленной Казани лучше в формате словаря

Первые новости о строительстве гидроэлектростанции и плотины в районе Куйбышева (так в советский период называлась Самара, — прим. Марка Шишкина) дошли до Казани еще в 1930-е. Тогда широко обсуждался проект Большой Казани как нового благоустроенного социалистического города, и приближение Волги к городу рассматривалось в этом контексте. Казанка и Булак должны были стать полноводными и судоходными, а ущерб от ежегодных весенних паводков — прекратиться.

Нападение Германии на СССР отодвинуло эти планы. Но уже с начала 1950-х в Казани начали строить новый речной порт и систему защитных дамб. Волжская вода в весенний паводок 1957 года пришла, чтобы больше никуда не уходить. Казанка, прежде огибавшая Адмиралтейскую слободу с севера, изменила русло и тоже разлилась навсегда. «Водополье», когда по улицам Забулачья плавали на лодках, больше не повторялось. Население затопленных территорий перемещалось на новые места по соседству или ехало осваивать огромный район индивидуальных домов Новое Караваево на севере города.

Вместе с этим под водой остались целые населенные пункты и улицы, а с ними множество культурных и экономических явлений, которые составляли часть повседневности казанцев. Сегодня от этих явлений остались только смутные воспоминания, некоторые факты — совершенно забылись, а другие, наоборот, обросли домыслами. Исправить эту ситуацию призван этот краткий словарик затопленной Казани.

А — Аракчинский затон

Поселки Старое и Новое Аракчино в Кировском районе, выросшие из старинных деревень, и сейчас есть на карте Казани. Но под водой Куйбышевского водохранилища скрылся Аракчинский затон.

До затопления берега Волги выглядели совершенно иначе. Вдоль них было много заводей, проток и пойменных озер. А длинный залив возле Старого и Нового Аракчина параллельно руслу вплоть до 1950-х использовали для зимней стоянки целого каравана речных судов, где их приводили в порядок перед следующей навигацией. Судоремонтники и другие речники жили рядом — в одноименном Аракчинскому затону поселке.

Аракчинский затон оставил интересный след в местной топонимике. В 1930-е годы его официально называли затоном имени Разумова в честь первого секретаря Татарского обкома партии Михаила Осиповича Разума. Вокруг Разумова тогда сложился целый местный «культ личности»: его портреты с мудрыми цитатами украшали передовицы республиканских газет, его же именем называлась одна из фабрик. После расстрела Разумова в 1937 году затону вернули историческое название.

Б — Бакалда

Слово «бакалда» происходит от татарского «бака» — «лягушка», а в русском языке означает озеро в пойме реки, оставшееся от разлива. В Казани так называли местность, от которой сейчас остался лишь небольшой островок. Чтобы добраться до Бакалды, нам бы пришлось пересечь фарватер современного Речного порта в сторону противоположного берега Волги — до 1957 года там была суша.

Бакалда была основным речным портом Казани до 1840-х, но с развитием пароходства стала неудобной. Поэтому за Адмиралтейской слободой при впадении старого русла Казанки в Волгу построили новый порт Дальнее Устье. Но Бакалда тоже продолжала функционировать. В современной краеведческой литературе так часто путают Бакалду и Дальнее Устье, что казанский историк Сергей Белов даже написал статью с подробным объяснением, почему так делать не надо.

Сначала в Бакалду приходили только парусные суда, а на Дальнее Устье — пароходы, но со временем пароходы стали причаливать и в Бакалде. Уже в ХХ веке связь пристаней с городом обеспечивалась Бакалдинской веткой железной дороги.

Перечень товаров, которые поставлялись в Казань через Бакалду, подробно расписал краевед Константин Евлентьев в «Записках императорского экономического общества» за 1855 год: «Предметы привозной торговли здесь суть: сахар (из Санкт-Петербурга), соль илецкая каменная (из губернского города Самары) и преимущественно эльтонская мелкая (из Камышина), вино кизлярское из Астрахани, свежий виноград, низовая пшеница (из Самары, Саратова, Хвалынска, Вольска и других мест). Осенью сюда пригоняются низовые яблоки и арбузы, сверху сплавляется строевой и дровяной лес. Из Нижегородской ярмарки, через Бакалдинскую пристань в город Казань идут всевозможные товары». Казанцы продавали здесь прежде всего мыло и кожевенные товары: как выделанные, так и сырые.

Для размещения гостей на Бакалде в середине XIX века действовала гостиница «Кронштадт». Важным государственным институтом была Бакалдинская водяная контора, которая проверяла документы у судов и собирала пошлины.

В 1867 году Бакалда оказалась в центре литературной полемики. Казанский бытописатель Владимир Невельский издал тогда книгу «Казанские захолустья и трущобы», на что откликнулась газета «Справочный листок города Казани», издаваемая археологом Сергеем Шпилевским. Автор статьи в «Листке» упрекал Невельского, что тот показал недостаточно казанского колорита, и предложил свой рассказ о районе казанских пристаней.

По свидетельству «Справочного листка», на Бакалде в 1867 году насчитывалось 15 трактиров, около 20 кабаков, а также цирюльни и курени — ночлежные дома для рабочих. «Все рабочие на Бакалде как мужчины, так и женщины ведут себя довольно вольно и мало соблюдают между собой приличий. Частенько между этими людьми, занимающимися нагрузкой и разгрузкой судов, слышен веселый смех, пошлая любезность, всякого рода ругань и замечаются сальные выходки. Но нет худа без добра, и здесь между пошлым встречаются иногда и тонкая острота и неподдельный юмор. Самое главное, что только служит к успешному ходу работ, так это постоянно ровное и спокойное настроение рабочих», — так автор характеризовал нравы Бакалды.

В — Вторая Подлужная

Вместе с Волгой существенно изменилась береговая линия ее притока — Казанки. Пойма реки, которая раньше затапливалась каждую весну, превратилась в большой мелководный лиман.

Вдоль Казанки и сейчас идет улица Подлужная. В старину это была Подлужная слобода с несколькими кожевенными заводами. В первой половине ХХ века параллельно нынешней улице ближе к реке шли улицы Вторая Подлужная и Подлужная Набережная. Обе улицы были отселены и упразднены при постройке водохранилища. Еще в 1990-е рядом с пляжем под Фуксовским садом в зарослях можно было увидеть остатки заброшенных построек.

В 2010-е годы назад береговая линия снова изменилась, и теперь по территории Второй Подлужной и Набережной Подлужной проходит набережная Казанки.

Ж — Жерновой остров

До распространения автотранспорта лошади были главной силой на междугородных дорогах и городских улицах. А еще во многих дворах у горожан жили коровы и козы, дававшие молоко на стол. Чтобы прокормить всю эту фауну, требовались немалые запасы сена, поэтому важной частью городского хозяйства были сенокосные луга.

Пойма Волги, затапливаемая каждую весну, создавала отличные условия для полевых растений, поэтому здесь еще в ханские времена был Царев луг, где паслись табуны лошадей. А в XIX и начале ХХ века одним из ценных активов Казани был Жерновой остров — угодье между Волгой и протокой Соляная Воложка недалеко от упраздненного села Большие Отары и деревни Матюшино. Еще в XVII столетии этот участок пожаловали ямщикам, отвечавшим за почтовую и транспортную связь между Казанью и другими городами, поэтому второе название Жернового острова — Ямские луга.

В начале ХХ века Жерновой остров давал городу больше 10 000 пудов сена за лето. После революции сенокосное угодье отошло к Казанскому институту сельского хозяйства и лесоводства (ныне Казанский государственный аграрный университет — прим. Марка Шишкина) и служило местом, где ученые проводили исследования, а студенты проходили практику.

М — Маркиз

Представьте, что напротив Казани посреди Волги лежит большой остров, куда каждые выходные отправляются тысячи казанцев, чтобы днем купаться, а с наступлением темноты весело проводить время на вечеринках. Именно так бы выглядел остров Маркиз, если бы большая часть его не ушла под воду. Конечно, часть острова сохранилась, но значимой роли в жизни города этот небольшой отрезок уже не играет.

История острова довольно долгая. Именно с Маркизом ассоциируют Гостиный остров, где был главный казанский торг во времена ханства. Гостями в старину называли крупных торговцев. Русские гости продавали на острове соль, татарские и восточные — товары с Нижней Волги и Каспия. Здесь же шла торговля лучшей рыбой. Удобно, близко к городу, и иностранцев за городские стены не обязательно пускать.

Нынешнее название остров получил от титула маркизов Паулуччи, которым принадлежал и сам он, и земли на правом берегу Волги. На карте 1911 года это место так и подписано — остров Маркизы Паулуччи. Семейство Паулуччи происходило из итальянской Модены, а родоначальник российской ветви Филипп Паулуччи эмигрировал из Италии в эпоху Наполеоновских войн. Маркиза с карты — это жена его сына и племянница убийцы Лермонтова, Елизавета с девичьей фамилией Мартынова. Сейчас богатой историей этой династии и сохранением ее наследия занимается краевед Лариса Лукьянова.

В советский период на острове открылся Городок палаток — прототип современных кемпингов и глэмпингов. Он был очень востребован у казанцев в период индустриализации, когда люди жили небогато и большую часть времени посвящали изматывающему труду. В среднем загруженность Городка палаток составляла до 10 000 человек, а в пиковые периоды — до 20 000 человек.

Чтобы добраться до Маркиза, ехали через Адмиралтейскую слободу на трамвае до Дальнего Устья, а там садились на катера и пароходы. Естественно, при такой популярности на переправе возникали очереди, о чем каждое лето писала казанская пресса. Преодолев трудности в пути, отдыхающие получали набор услуг для комфортного отдыха в ту трудную эпоху. На Маркизе были танцевальная площадка, летний театр, киоски с прохладительными напитками, мороженщики и лотки с кондитерскими изделиями.

«Остров встречает гостей шумящей свежей зеленью, веселыми аттракционами, спортивными играми. На всех четырех волейбольных площадках тотчас же появляются команды игроков. Немного подальше, под смех и реплики собравшихся, идет сражение мешками. На турнике, кольцах, качелях, игре в «в удочки», бросании колец, беге тысячи — тысячи отдыхающих испытывают свою ловкость, силу и сноровку», — сообщала газета «Красная Татария» летом 1935 года.

Н — Новая дамба

Раз в несколько лет уровень воды в Куйбышевском водохранилище падает, из-под воды открывается старинная каменная мостовая затопленной дороги. И сразу толпы казанцев устремляются туда через пляж «Локомотив», лодочную станцию и песчаные острова, чтобы прикоснуться к тайне и сделать фото.

На самом деле никакой тайны в этой мостовой нет, и возраст ее гораздо меньше, чем хотелось бы верить. Это Новая дамба, которую окончательно достроили всего лишь в 1914 году.

Новая дамба решила давно назревший вопрос связи центра Казани с главным речном портом на Дальнем Устье. Основной путь к устьинским пристаням шел от современной улицы Московской, через Адмиралтейскую дамбу (ныне Кировскую — прим. Марка Шишкина) и далее через Адмиралтейскую слободу. Но это был весьма большой крюк. К тому же, с 1894 года в центр города пришла железная дорога и грузопоток увеличился.

Первый альтернативный маршрут до Устья среди заливных лугов, проток и песков получил название Банарцевская дамба по фамилии купца Николая Банарцева, который, заседая в Городской Управе (тогдашний Исполком, — прим. Марка Шишкина), курировал волжские пристани. Но Банарцевская дамба получилась слишком узкой — всего шесть метров — и низкой, а во время разлива оказывалась под водой.

1911 год был неурожайным, и крестьяне уходили в Казань за пропитанием. По существовавшей тогда практике были открыты общественные работы, где каждый мог заработать себе кусок хлеба. В ходе них построили Новую дамбу, которая вела от Посадской (ныне ул. Тази Гиззата, — прим. Марка Шишкина) до Дальнего Устья. В 1913 году город принял объект, но он оказался не вполне готовым. Чтобы замостить дорогу и тротуары, использовали булыжник с разобранной Банарцевской дамбы. Именно по этим камням сегодня ходят любители истории и эффектных кадров.

Наличие Новой дамбы повлияло и на транспортный поток в центре Казани. Сегодняшняя улица Тази Гиззата — это довольно тихий участок дорожного движения в Забулачье, который упирается в железнодорожные пути. Но раньше было совсем не так. «Улица Тази Гиззата — одна из самых напряженных грузовых магистралей Казани. С утра до ночи по ней непрерывным потоком движутся колонны автомобилей», — говорилось в газетной заметке «Советской Татарии» за 1956 год. После открытия нового речного порта за Ново-Татарской слободой роль волжских ворот и автомобильный трафик забрала на себя улица Татарстан.

О — Отары (Большие и Малые)

Строительство водохранилищ на Волге сопровождалось массовым переселением жителей из населенных пунктов, попавших в зону затопления. Сотни городов, сел и деревень прекратили свое существование. Самый известный пример в Татарстане — затопленный город Спасск, жителей которого переселили в село Болгары. Поэтому, кстати, сейчас город Болгар является центром Спасского района.

Аналогичная участь коснулась и населенных пунктов, теперь входящих в черту Казани. Отары в Приволжском районе — на самом деле новый населенный пункт, куда переселили жителей из упраздненных села Большие Отары и деревни Малые Отары.

Большие Отары были значительно южнее современного поселка. Их первое упоминание относится к XVI веку, а сейчас на территории Больших Отар располагаются садоводческие товарищества у протоки Подувалье. Малые Отары появились во второй половине XVIII века и находились севернее — в районе современной улицы Поперечно-Магистральной.

Переселению подверглись и жители соседней деревни Старое Победилово, но этот населенный пункт упразднен не был.

У — Устье

Пивные, трактиры, гостиницы, шум, толчея — вся атмосфера старого порта была в Казани на Дальнем Устье, о чем сохранилось немало фотосвидетельств. Краевед Константин Евлентьев насчитал летом 1855 года на Устье 49 заведений, в числе которых 23 мелочных лавки со всякой всячиной, пять харчевен, одна питейная выставка. «При устьинской пристани образовалась целая слободка из трех линий гостиниц, складов и лавок», — писал об этом же месте краевед Николай Загоскин в 1895 году. Казанцы ездили на Устье, даже если им было не надо на пароход. Летом — за фруктами, а по весне — смотреть ледоход на Волге.

«По дамбе, соединяющей город с Адмиралтейской слободой, а затем по Московской — главной улице слободы устремлялся поток людей. Шли пешком, ехали на трамвае, на извозчиках. Весь берег Волги с утра до вечера был занят любопытными. В те времена лед на реке не взрывали, и ледоход представлял собой грандиозное зрелище. Толстый лед с треском ломался под напором прибывавшей воды. От этого на реке стоял такой сильный грохот, что на берегу разговаривать было невозможно», — вспоминал свое казанское детство физик Вячеслав Завойский, младший брат более известного академика Евгения Завойского.

Но у пристаней в устье Казанки был существенный недостаток: они зависели от сезонных колебаний уровня воды. Дальнее Устье, принимавшее корабли летом и осенью, было основным портом. Каждую весну, когда Волга и Казанка разливались, порт приходилось переносить в район Петрушкина разъезда, где было Ближнее Устье. Грузы и товары во время паводка находились под постоянной угрозой.

«На Дальнем Устье лежит 1 800 тонн ржи. Если несколько дней назад на вывозке этой ржи работало 300 подвод, то сейчас здесь работает не более 30 подвод. До 1 апреля вся рожь должна быть переброшена в Печищи», — такими тревожными сигналами была переполнена советская пресса 1930-х каждую весну.

Именно по этой причине со второй половины XIX века в городе думали о постройке нового речного порта — «Казанской бухты», как назывался этот проект в документах. Место бухты определялось примерно там, где речной порт находится сейчас. Каждый раз для дорогостоящей затеи не хватало средств, а потом начались революция и Гражданская война. Мечты дореволюционных городских деятелей реализовались только при постройке Куйбышевского водохранилища.

Чтобы сегодня посмотреть на Дальнее Устье, нужно дойти до конца улицы Клары Цеткин в Адмиралтейской слободе, подняться на дамбу, где заканчивается Старое русло Казанки, и вглядываться в волжские просторы. Где-то там кипела и шумела портовая жизнь до середины ХХ века.

Текст: Марк Шишкин
Коллажи: Саша Спи

Пивная империя немцев Петцольдов в Казани известна с XIX века, а вот детали ее истории до сих пор раскрыты не до конца. Эксперт Enter краевед Марк Шишкин погрузился в архивы, чтобы распутать сложный клубок фактов.

Где до сих пор находится знаменитый завод Петцольдов, почему его постоянно путают с заводом Александровых, каким был провокационный маркетинг до революции и что нужно успеть до 30 лет, если ты наследник крутой династии, — читайте в новой колонке.

Родина Петцольдов — Силезия

Хотя пиво на территории России было распространено еще в Средние века, промышленное пивоварение в период Российской империи неразрывно связано с выходцами из немецких земель. Германия, Австрия и соседние страны Центральной Европы служили законодателями мод на рынке хмельного напитка. В Казани роль местных немцев-пивоваров навсегда закрепилась за Петцольдами.

Фамилия Петцольд ассоциируется в Казани с брендом «Восточная Бавария», но к Баварии эта семья не имела отношения. Родиной основателя династии Эдуарда Эдуардовича Петцольда была провинция Силезия в Королевстве Пруссия. Сейчас это территория Польши, к которой многие прусские земли отошли по итогам Второй мировой войны.

По вероисповеданию Петцольды были лютеранами, а отнюдь не католиками, как полагалось бы истинным баварцам. Но для северных немецких земель пивоварение было важно ничуть не меньше, чем для южных. Поэтому появление немецких пивоваров в Казани — значимое явление.

«Немцы завели в Казани свое отличное пиво с помощью известного Петцольда и круговую помощь во всем; они усердно и исправно работали, нажились и держали себя замкнуто и независимо», — вспоминал о жизни в 1860-1870-е годы музыковед и дирижер Степан Смоленский.

Розовый мед из Ягодной слободы

Варить пиво в Казани Петцольды начали в 1867 году. 11 июля в газете «Справочный листок города Казани» вышло объявление, где Эдуард Петцольд извещал о поступлении в продажу только что изобретенного им сорта «Московское пиво». Кроме того, «по давнему желанию публики» начался выпуск меда розового цвета. «Также продолжается распродажа доброкачественного мартовского пива с ароматной хмельной горечью, весьма полезного для пищеварения, также дамское и черно-бархатное пиво», — говорилось в объявлении производителя.

Там же указано, что завод располагался в Ягодной слободе — примерно на месте домов по адресам Энгельса, 7 и Краснококшайская, 43. Поначалу его сдавал в аренду Петцольду другой немец Фердинанд Грахе, известный как производитель фруктовых и минеральных вод. Со временем Петцольд выкупит завод и даже благоустроит территорию вокруг. В Государственном архиве РТ за 1875 год сохранился план красивого двухэтажного заводского корпуса, а еще переписка о замощении Петцольдом прилегающих к заводу улиц Смоленской и Кокуй (теперь Энгельса и часть Краснококшайской соответственно, — прим. Марка Шишкина).

Среди пива, производимого заводом Петцольда, в источниках упомянуты «Баварское № 1», «Светлое № 2», «Русское черное», «Портер» и Pale ale. К слову, сладковатый карамельный вкус «Русского черного» пива еще в 1990-е был характерной чертой казанской пивной культуры, и этот сорт пользовался большой популярностью.

Забытое здание пивоваренного завода «Плетени»

В начале 1872 года Эдуард Петцольд попросил у городских властей разрешения устроить новый «пародействующий пивоваренный завод с паровой трубой и свистком». В качестве места для завода он представил приобретенный участок между улицами Мыловаренной и Плетеневской (теперь Фаткуллина и Сайдашева, — прим. Марка Шишкина). Городская управа дала согласие, а в 1876 году Петцольд надстроил на существующем к тому времени корпусе пивзавода еще два этажа. Получилось красивое четырехэтажное здание со множеством полуарочных окошек, которое и сейчас стоит по адресу Салиха Сайдашева, 11.

Именно это был главный завод промышленной империи Петцольдов. По местоположению его называли Плетеневским или заводом «Плетени». Так же назывался особый район Казани, который образовался из поглощенного городом русского села на берегу озера Кабан. В XIX веке Плетени стали промышленной территорией, куда стекались и русские крестьяне, и особенно много татар — в связи с близостью Старой и Новой татарских слобод. Судя по всему, топоним происходит от плетеной изгороди, которая шла к югу от Татарской слободы в XVI веке.

Некоторое время название «Плетени» использовалось как торговая марка фирмы Петцольдов. И хотя более известный завод Петцольда на озере Кабан тоже относился к району Плетеней, в источниках его называли Екатерининским — по одноименной улице, которая на современных картах стала улицей Тукая.

Провокационный маркетинг и оскорбление чувств верующих

Дела Эдуарда Петцольда шли в гору. Одной из точек реализации пива стал собственный трактир на улице Большой Проломной (ныне Баумана, — прим. Марка Шишкина), но именно оттуда начались проблемы, которые стоили пивовару немалых нервов в 1879 году.

Заведение украшали разные изображения с надписями на русском, татарском и немецком. В основном это были незамысловатые вирши типа: «Уж 1 000 лет у нас ведется, что тот блажен, кто напьется».

Как-то раз пристав 1-й полицейской части осматривал питейные и трактирные заведения на Проломной, и его внимание привлекла белая коленкоровая занавеска с изображением двух человеческих фигур. Старец держал в руках ключ, а подпись гласила:

Когда в двери рая входил
«Есть ли пиво?» — я спросил.
И Петр ответил, говоря:
«Здесь пива целые моря!».

После этого на Петцольда и его управляющего, австрийского подданного Иосифа Пеште, завели дело о кощунстве по статье 183 Уложения о наказаниях. Свидетели показали, что идею «креатива» Петцольд взял из немецкой книги, привезенной из Лейпцига. Старое правосудие изображение апостола Петра в подобном контексте не оценило и приговорило Петцольда к десяти суткам ареста, а его менеджера-австрийца — к трем.

Торговый дом «Петцольд и Ко»

Важной вехой в развитии бизнеса Эдуарда Петцольда было учреждение в 1877 году Товарищества паровых пивоваренных заводов торгового дома «Петцольд и Ко». В долю с пивоваром вошли представители уважаемых старых фамилий. Среди них были представитель известной купеческой династии Николай Васильевич Унженин и владелец старинной Суконной фабрики Петр Гаврилович Осокин.

Оперативное управление делами товарищества сначала вел сам Петцольд вместе с Платоном Ивановичем Граве — крупным землевладельцем, другом известного казанского немца-аптекаря Иоганна Бренинга и отцом изобретателя отечественной ракетной артиллерии Николая Граве. После смерти Эдуарда Петцольда все дела фирмы вели компаньоны по «Петцольд и Ко». Основными активами торгового дома будут три завода: Плетеневский, Ягодинский и Екатерининский.

Вдова пивовара Берта Антоновна вместе с детьми непосредственного участия в делах не принимала, а сдавала товариществу в аренду оставшийся за семьей пивоваренный завод на Георгиевской (ныне Петербургская, — прим. Марка Шишкина). Прежде он принадлежал купцу Ивану Щербакову, от которого пошло название Щербаковского переулка. В советское время на месте завода создадут кондитерскую фабрику «Заря», а в 2008 снесут.

Отто Петцольд варит пиво в Адмиралтейской слободе

Когда мы говорим про казанское пиво от Петцольда, нужно уточнять, от какого именно.

Параллельно торговому дому «Петцольд и Ко» в Казани действовала фирма «О. Петцольд и Ко» брата Эдуарда Эдуардовича — Отто. Его паровой пивоваренный завод располагался на Малой Кузнецкой в Адмиралтейской слободе. В советское время эта территория будет поглощена заводом «Серп и молот», поэтому улицы такой больше нет.

Объемы производства у Отто Петцольда уступали предприятиям товарищества «Петцольд и Ко». Например, за 1893 год на заводах «Петцольд и Ко» было сделано 136 варок пива и 10 меда, на что было употреблено 14 500 пудов солода, 142 пуда хмеля и 4000 пудов меда. В те же сроки Отто Петцольд сделал только 75 варок пива, употребив 4 794 пудов солода и 56 пудов хмеля.

География продаж товарищества «Петцольд и Ко» охватывала все губернии на Волге и Каме, достигая Кавказа и Персии. Но и у Отто Эдуардовича была своя стабильная рыночная ниша. Его продукция расходилась по Казанской, Симбирской, Саратовской и Астраханской губерниям, а казанская пресса регулярно сообщала, что на складе в доме Кешнер (теперь Баумана, 23, — прим. Марка Шишкина) появилось его свежее баварское пиво.

Адмиралтейская слобода в современной Казани ассоциируется с чем угодно, но не с пивоварением. Наличие «своего» Петцольда добавляет этому району еще больше самобытности.

Как Петцольды потеряли завод на озере Кабан

В 1894 году владельцев торгового дома «Петцольд и Ко» ожидал неприятный сюрприз: один за другим к ним стали обращаться кредиторы и все заводы приостановили работу, поскольку денег на производство не было. Компаньоны обвиняли в кризисе главного управляющего Федора Бекмана, который прежде имел репутацию знатока своего дела. Ему доверяли настолько, что даже не требовали отчетности.

Общий долг, не считая причитающегося учредителям фирмы, составлял 461 843 рублей 66 копеек. На фоне столь значительной суммы имущество торгового дома оценивалось всего в 98 572 рубля, материалы для производства пива в 26 763 рубля, а наличных в кассе оставалось только 43 рубля. Для понимания, в конце XIX века на эти 43 рубля можно было два раза выплатить среднее месячное жалование лишь одному рабочему.

В 1895 году было решено возобновить пивоварение на главном Плетеневском заводе, чтобы выплачивать долги с прибыли. Все оставшиеся средства требовалось вложить в поддержание этого предприятия, а недействующие заводы в Ягодной слободе и на озере Кабан — продать. Параллельно фирма отказалась от арендуемого у семьи Петцольдов завода на Георгиевской улице, но Берта Антоновна и ее дети, согласно условию договора, потребовали выплатить им причитающуюся арендную плату.

Завод Петцольда становится заводом Александровых

В этот момент на сцену выходят русские предприниматели Петр и Иван Александровы из Слободского Вятской губернии (ныне Кировская область, — прим. Марка Шишкина). По сведениям исследовательницы Светланы Ежовой, еще их отец Иван Васильевич в 1884 году открыл завод по производству минеральных вод и шипучих квасов в Казани на улице Успенской (теперь часть Московской ближе к «Пирамиде», — прим. Марка Шишкина).

В 1896 году Александровы за 60 000 рублей купили завод фирмы «Петцольд и Ко» на озере Кабан. 4 января 1897 года в газете «Казанский телеграф» вышла новость, что они запустили производство на бывшем петцольдовском заводе.

На деле последовательность событий была чуть сложнее. Ведь и завод в Щербаковском переулке тоже перешел к Александровым. В газете «Волжский вестник» от 10 января 1900 года появилось сообщение следующего содержания: «Казанский пивоваренный завод наследников Александрова, помещающийся до сего времени в Щербаковском переулке, переводится в текущем году на новое место — в Плетени, на Екатерининскую улицу, где и будет размещаться совместно с дрожжевым заводом тех же владельцев». В Щербаковском переулке Александровы станут производить спирт.

В 1907 году Александровы перестроят завод на Кабане и появится тот самый кирпичный городок с трубами, что формирует привычный силуэт набережной. В схожем стиле будет перестроен и завод фирмы Александровых в Слободском.

Пиво, парки, пароходы и синематограф Оскара Петцольда

Что же стало с главным заводом Петцольдов, который до сих пор сохранился на улице Салиха Сайдашева?

Миссию по возвращению распадающегося бизнеса в семью взял на себя старший наследник Оскар Эдуардович Петцольд. В 1897 году он выкупил у компаньонов фирмы «Петцольд и Ко» завод на Плетеневской, обогнав на торгах Ивана Александрова и предложив на тысячу больше — 71 000 против 70 000 рублей. В новом качестве продолжатель династии встретил свое 30-летие.

«Паровой пивоваренный завод «Восточная Бавария» Оскара Петцольд предлагает высшего качества пиво: «Баварское» по 1 р. 20 к. за 20 бутылок; «Столовое» по 1 р. 70 к. за 20 бутылок; «Черное» (сладкое, весьма питательное) по 1 р.40 к. за 20 бутылок», — наперебой сообщали казанские газеты в январе 1898 года. На фирменных бланках завода «Восточная Бавария» красовалось здание на Сайдашева, 11.

Оскар Петцольд определенно был талантливым маркетологом, потому что умел создавать вокруг своего продукта богатую событийную программу и целую инфраструктуру. Уже вскоре пошли объявления, что павильон с пивом «Восточной Баварии» работает в Панаевском саду в престижной части города. Кружку здесь можно было выпить за 6 копеек. А в начале ХХ века с именем Петцольда ассоциировался арендуемый им парк развлечений «Аркадия» на берегу Среднего Кабана. Там были театр, ресторан, два бильярда, тир и кегельбаны, а на соседнем участке Петцольд завел Большой зоологический сад.

«К двум уже рейсирующим пароходам по озеру Кабану для более удобного сообщения заказан еще третий совершенно новый пароход на 300 человек пассажиров. Театры уже в прошлом году освещались электричеством, в настоящее же время мною строится вторая электрическая станция для освещения всего сада и всех зданий», — сообщал Петцольд в Городскую управу накануне открытия летнего сезона 1906 года.

Конечно, братья Александровы считались успешнее в бизнесе, конкурировали с крупнейшим «Жигулевским пивоваренным заводом» и имели репутацию просвещенных предпринимателей. Но не в те ли годы, когда мимо завода Александровых по Кабану ходил пароход с инициалами Оскара — О.Э.П. — озеро у казанцев стало ассоциироваться с Петцольдом, что в наше время привело к путанице с названиями старинных пивзаводов?

Последним значимым проектом Оскара Петцольда перед революцией станет приобретенный им в 1915 году кинотеатр «Аполло», которому при новом владельце дадут название «Электра». В будущем это главный советский кинотеатр Казани «Татарстан» на улице Баумана. По сведениям киноведа Елены Алексеевой, в 1917 году Петцольд предоставил свой синематограф в бесплатное пользование Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

История Петцольдов настолько богата событиями, что заслуживает целой книги или отдельного музея. Увы, ее большая часть остается неисследованной и неопубликованной. Задачей этой статьи было дать документальные исторические черты полумифическому немцу из городских преданий, что варил пиво на озере Кабан. В результате раскрылось несколько реальных фигур талантливых предпринимателей и несколько новых пивных локаций.

Текст: Марк Шишкин
Коллажи: Саша Спи

Территория вблизи метро «Суконная слобода» сейчас привлекает внимание многих застройщиков и обрастает ЖК. Но доминантой там до сих пор остается «Серый дом» на углу улиц Назарбаева и Павлюхина — напоминание о том, что в эпоху расцвета СССР архитектура задумывалась совсем другой.

Его и несколько соседних зданий строили при участии завода синтетического каучука. В авторской колонке постоянный эксперт Enter краевед Марк Шишкин рассказывает, как благодаря передовому производству возник самый современный район советской Казани с лучшей инфраструктурой для граждан и что от него осталось.

Что общего у Казани с джунглями Амазонки

Когда Казань принимала глав государств БРИКС, много говорили об исторических связях и параллелях с этими странами. Вспоминали давние контакты с мусульманским миром и Великий чайный путь из Китая. Неозвученным остался один факт, сближающий с Бразилией: мощным источником роста послужило для нас производство каучука.

В самом сердце джунглей в бассейне реки Амазонки есть мегаполис Манаус. Оказавшись там в конце XIX века, путешественник попадал в один из самых комфортных городов мира. В красивых домах была водопроводная вода. По улицам и площадям, вымощенным гранитом и булыжником, сновали электрические трамваи. В роскошный театр «Амазонас» приезжал выступать сам Энрико Карузо. А вокруг — сотни километров непроходимых лесов, опасных желтой лихорадкой.

Причиной бурного развития Манауса была гевея бразильская — растение, служившее источником натурального каучука. В Манаус ценное сырье доставляли из джунглей, а оттуда переправляли до Атлантики. Экономика Манауса пошла на спад, когда британцы выкрали семена гевеи и начали выращивать ее в своих тропических колониях. Но архитектурные достопримечательности времен «каучуковой лихорадки» остались частью наследия Бразилии.

В Казани архитектурные памятники эпохи каучукового бума тоже у всех на виду. Это «Серый дом» на углу улиц Павлюхина и Нурсултана Назарбаева и здание Филармонии напротив него. Был в истории города даже такой момент, когда щедрые инвестиции в каучуковую промышленность должны были привести к появлению целого района, фактически становившегося новым центром города. Хотя теплолюбивая гевея в Татарстане расти не может.

Синтетический каучук — суверенный и этичный

В ХХ веке требовалось все больше резины для автомобильных шин, кабелей и проводов — а следовательно, каучукового сырья. Но закупать натуральный каучук у колониальных европейских держав советскому правительству было дорого, угрожало суверенитету страны и считалось неэтичным из-за общеизвестного насилия в отношении коренных народов при добыче.

Поэтому в СССР шел поиск альтернативных источников каучука. Десятилетиями колхозные поля засевали местным каучуконосом — кок-сагызом из рода одуванчиков, а параллельно думали, как синтезировать полимер без натурального сырья. В 1927 году с этой задачей справилась команда под руководством химика Сергея Лебедева: она получила синтетический каучук на основе этилового спирта. Первую промышленную партию по методу Лебедева выпустили на ленинградском опытном заводе в 1931 году.

Это был технологический прорыв мирового уровня, вызвавший изумление даже у изобретателя Томаса Эдисона. Чтобы обеспечить промышленность новым материалом, в стране стали строить крупные заводы: СК-1 в Ярославле, СК-2 в Воронеже и СК-3 в Ефремове Тульской области. В 1933 году шины из синтетического каучука успешно прошли проверку на автопробеге «Москва — Каракум — Москва».

Четвертый завод заложили в Казани 8 ноября 1931 года. Застройка территории на Среднем Кабане в районе старинного села Воскресенского шла медленно, и пуск состоялся только через пять лет — 17 ноября 1936 года. Казанский завод синтетического назвали в честь убитого Сергея Кирова, который на посту руководителя партийной организации Ленинграда курировал опыты химика Лебедева.

Дети живут отдельно от родителей. Питание — в общих столовых

Запуск нового предприятия — это всегда много людей разного происхождения, профессиональной специализации и культурного уровня, которых надо организовать в одну команду и обеспечить им нормальные условия жизни. Тем более, если речь о строительстве промышленного гиганта в эпоху советской индустриализации.

Первые строители и рабочие СК-4 жили в бараках, но практически сразу заводу выделили «строительный участок №5» в районе улиц Павлюхина и Эсперанто (нынешней Назарбаева, — прим. Марка Шишкина) под социалистический городок. Там быт трудящихся должны были организовать по стандартам своего времени.

Какие это были стандарты? Как следует из документов Государственного архива РТ, проектировщики соцгородка СК-4 в своей работе руководствовались книгой инженера-строителя Сергея Покшишевского «Промышленный город, его расчет и проектирование», вышедшей в 1932 году. Условия проживания, описанные в ней, существенно отличались от более поздних советских микрорайонов — не говоря уже о современных ЖК.

Основной задачей социалистического переустройства быта являлось его постепенное обобществление, а «высшим типом» обобществленного жилья считался жилкомбинат. Взрослые в нем должны были занимать комнаты на одного-два человека, причем на каждого по нормам выделялись 9м². Проживание детей со взрослыми в семейных квартирах признавали «исчезающей формой воспитания», так что жить подрастающие граждане должны были отдельно: до 3 лет — в яслях, до 7 лет — в детских садах, а потом в школьных общежитиях. Причем чем старше школьник, тем дальше его воспитание перемещается от родителей и ближе — к производству. Питание взрослых и детей делегировали столовым, тем самым освобождая женщин от домашнего хозяйства в пользу социалистического строительства.

Требование немедленно перейти к обобществленным формам быта категорически осуждали, но стратегическая установка была именно такая, как описано выше. На каждое возражение у сторонников находились продуманные аргументы. Даже такие, что у государства нет ресурсов на обеспечение всех одновременно и дошкольными учреждениями, и семейными квартирами. Современная ситуация, когда ребенок часть дня проводит в детском саду, а остальное время дома, казалась аномалией.

Дискуссионным оставался вопрос, как организовать «переходные» типы жилья так, чтобы их пользователям со временем стало выгоднее перейти к «высшим» обобществленным.

Как появился «Серый дом»

Социалистический городок завода имени Кирова создавался именно как «переходный» тип жилья с перспективой на обобществленный быт. Под его строительство объединили два дореволюционных квартала №№173 и 178. Соцгород должен был состоять из шести четырехэтажных домов перпендикулярно улице Оренбургской (ныне Шаляпина, — прим. Марка Шишкина). На парадные улицы Эсперанто и Павлюхина смотрел главный корпус жилкомбината, а детские дошкольные учреждения выходили на небольшую улицу Бугульминскую — как говорилось в генплане поселка, «по ходу движения от жилдомов на производство».

Тут не было никаких крайностей обобществления быта, вроде расчета комнат максимум на два человека. Проект включал квартиры и на шесть, и на пять жильцов, а дети оставались с родителями. Но вместе с этим в жилкомбинате предполагалось много общественных функций: общежитие, гостиница, столовая, клуб-примитив со зрительным залом, парикмахерская и прачечная. Окончательный проект будущего «Серого дома» разработал архитектор Дмитрий Тихонов в 1935 году.

«Все квартиры будут оборудованы газовыми кухнями, ванными комнатами и т.д. Внутренняя отделка квартир, гостиницы, ресторана, столовой и универмага будут выполнены масляной краской, дубом, зеркальными стеклами и т.д.» — так описывала роскошь главного здания жилкомбината заводская газета «За Советский каучук».

По данным историка архитектуры Сергея Саначина, строительство домов по улице Оренбургской началось в 1932 году. 20 августа 1935 года в газете «За Советский каучук» вышла заметка «Так строить нельзя», где сообщалось, что за три года полностью сдали в эксплуатацию лишь один из шести домов. Остальные готовы на 81-99%. «Строим много, а достроенного очень мало», — резюмировал автор. Главный корпус жилкомбината тоже возводили неспешно: начав земляные работы еще в 1934 году, сдали только в 1939-м.

Гораздо быстрее — всего за 91 рабочий день — в 1935 году построили общеобразовательную школу для детей работников завода на улице Эсперанто. Здесь подействовали жесткие требования курировавшего всю отрасль наркома Серго Орджоникидзе. Это здание с декоративными сотами на карнизе сохранилось до наших дней, и сейчас в нем работает гимназия №27 с преподаванием на татарском языке.

К концу 1930-х Казань получила жилой комплекс, где было все необходимое для быта, а еще самый большой и благоустроенный дом, который стал визитной карточкой. Хотя от него осталось всего два здания, новые дома по улице Шаляпина до сих пор строятся с соблюдением этажности и объемов, заданных в годы первых пятилеток.

Гигантская площадь на месте офиса АИР РТ и другие планы

11 ноября 1937 года директор СК-4 Петр Назаров сообщил главному городскому архитектору, что отведенный под соцгород квартал уже полностью застроен, а заводу необходимы еще четыре дома на 45 квартир каждый, школа на 880 учеников, клуб на 650 зрительских мест, детский сад, ясли, баня и прачечная. Под них Назаров просил участок между улицами Эсперанто, Оренбургской, Павлюхина и Спартаковской — там, где сейчас Филармония со сквером.

В этом квартале уже давно располагалось цветоводство Горзеленстроя — перешедшее государству хозяйство купца Михаила Квасникова, который открыл знаменитый цветочный магазин на Черном озере и, к слову, до революции владел еще и будущим кварталом жилкомбината. Началась подготовка к переносу цветоводства, но в процессе согласований территория строительства разрослась, охватив значительную часть бывшей Суконной слободы.

В случае реализации эскизного проекта новых жилых кварталов СК-4 окрестности станции метро «Суконная слобода» сейчас выглядели бы совсем иначе. В план входили три больших квартала в едином стиле: «А» между современными Салимжанова и Островского, «B» между Эсперанто, Оренбургской, Павлюхина и Лаврентьевской (ныне Качалова, — прим. Марка Шишкина) и «С» между Островского и Свердлова (теперь Петербургской, — прим. Марка Шишкина). Северной границей этих кварталов служила так и не реализованная «вновь пробиваемая» улица поперек Суконки.

Застраиваться жилой район СК-4 должен был зданиями высотой от пяти этажей. Рядом с многоквартирными домами предполагались школы, детские сады, ясли и озелененные территории. Руководил проектированием тогдашний главный архитектор Казани Иван Чернядьев. Уже после войны он станет одним из создателей советского архитектурного облика Челябинска.

Жилая территория завода синтетического каучука становилась важной частью Большой Казани — комплексного плана по реконструкции города, который активно готовился в 1930-е. По нему, со стороны Оренбургского тракта в центр города должна была идти большая магистраль (в XXI веке она будет реализована как проспект Универсиады, — прим. Марка Шишкина). В районе Агрономической она пересекалась с улицей Эсперанто. Там, где теперь эстакада и офис Агентства инвестиционного развития РТ, планировалась широкая главная площадь с помпезными дворцами на ней и на горе. И чем ближе к этой площади, тем выразительнее архитектура.

Здание Филармонии могло быть в другом месте и выглядеть иначе

Разумеется, что щедро финансируемое государством предприятие должно было озаботиться созданием общественных пространств для своих сотрудников. Главными центрами досуга советского города были не торговые комплексы, а клубы, дома и дворцы культуры.

«Увлечение грандиозными многоэтажными зданиями универмагов типа старых торговых домов, до сих пор строящихся в наших крупных центрах, не имеет под собою никакой почвы для промышленных населенных мест», — писал идеолог промышленных городов Сергей Покшишевский.

У завода синтетического каучука клуб появился сразу же на четвертом барачном участке, но оставлял желать лучшего. Газета «За Советский каучук», не стесняясь в выражениях, назвала его «сборищем хулиганов», подробно описывая происшествия с участием завсегдатаев. На смену старому клубу периода строительства завода должен был прийти новый, расположенный в красивом здании среди жилых кварталов СК-4. Вариантов его размещения предлагали несколько.

В августе 1939 года директор завода СК-4 просил отвести под «сооружение стадиона, клуба, парковой части, для культурного обслуживания» участок за старым Ипподромом, где теперь проходит улица Ботаническая и располагается школа №88. Физкультурные площадки и парк на этом месте архитектор Чернядьев согласовал, но в строительстве клуба на территории зеленой зоны отказали.

В сентябре под постройку клуба отвели участок на углу улиц Эсперанто и Агрономической и даже запланировали переселение жителей стоявших тут частных домов. В случае реализации клуб завода имени Кирова выходил бы на главную городскую площадь по проекту Большой Казани. Как можно догадаться по контурам здания на эскизном проекте квартала, архитектура клуба должна была соответствовать значимости этого места в будущей Казани.

Еще один вариант предполагал постройку на углу Эсперанто и Павлюхина, где сейчас сквер. Наконец, в 1939 году проект клуба на 600 зрительских мест разработал известный советский архитектор Аркадий Аркин. Рядом с ДК должны были стоять жилые дома, а в глубине квартала располагаться сквер. Начавшаяся война прервала творческую фантазию советских архитекторов, но именно к этому проекту вернутся в 1950-е. Былого щедрого финансирования у завода уже не будет, так что директор СК-4 Михаил Поздняков на собственные средства предприятия организует строительство заводского ДК и благоустройство сквера при нем. Архитекторы Павел Саначин и Георгий Солдатов творчески переосмыслят довоенный проект, и ДК имени Кирова откроет свои двери в 1959 году. Несколько десятилетий он будет главной культурной площадкой Приволжского района, а в 2000 году сюда переедет Татарская государственная филармония.

Что еще удалось реализовать заводу СК-4 после войны

Жилой фонд в квартале СК-4 пришелся очень кстати, когда в Казань в 1941 году из Москвы эвакуировали Народный комиссариат резиновой промышленности, а из Ленинграда — Всесоюзный НИИ синтетического каучука им. С.В. Лебедева, с которого и началась эта история. Но про новое строительство пришлось забыть на десять лет, а амбициозные планы 1930-х так и не воплотили.

Кварталы по четной стороне нынешней улицы Назарбаева сохраняли облик Суконной слободы с деревянными домами без удобств вплоть до 2000-х. Их освоение застройщиками происходит на наших глазах уже по современным стандартам.

Вместо роскошного дворца культуры на главной городской площади в 1950-е построили еще один жилой дом завода синтетического каучука по адресу Назарбаева, 9/2. Позже рядом выросла заводская девятиэтажка по адресу Агрономическая, 4.

Весь советский период завод отличался внимательным отношением к жилищно-бытовым условиям своих сотрудников. Даже известный комплекс «Регина» в поселке Петровском — это бывший заводской профилакторий, чье строительство началось в честь 100-летия Ленина и 50-летия Татарской АССР.

Пережив непростые времена, Казанский завод синтетического каучука продолжает работу, а его администрация любезно допустила автора этого текста поработать с подшивками старых газет. Путь этого предприятия — интересный пример того, как проходит «полный цикл» от научного открытия к организации производства и развитию современной городской среды.

Сейчас появляются новые прорывные отрасли, которые влияют на повседневную жизнь Казани, но масштабы каучуковой эпопеи 1930-х впечатляют даже через много лет. У этой истории точно есть чему поучиться.

Текст: Марк Шишкин
Иллюстрации: Саша Спи

Говоря о прошлом Казани, кто-то вспомнит, что наш город — вообще-то бывший центр кораблестроения. Было это давно, и инфраструктура прошлого до современников не дошла, зато из истории можно взять на заметку много интересных фактов.

Как Казань влияла на международные отношения, кто изучал Каспийское море, у кого из исследователей была самая страшная судьба и почему мы навсегда потеряли легендарную галеру «Тверь» Екатерины II — рассказывает постоянный эксперт Enter краевед Марк Шишкин.

Что горожане помнят об Адмиралтейской слободе?

Что по указу Петра I в Казани строили корабли, знают многие горожане. Об этом напоминает историческое название — Адмиралтейская слобода в Кировском районе, одноименная станция электрички и сгоревший торговый центр «Адмирал». Некоторые вспомнят, что сам Петр I в 1722 году шел через Казань, отправляясь в Персидский поход. Кто-то расскажет, что корабельный лес для флота заготавливали татары, приписанные к сословию лашманов. Вот, пожалуй, и все.

С начала XVIII века до 1830 года казанское адмиралтейство оставило огромный след в истории страны. Благодаря исследователю Ильшату Файзрахманову, который в 2014 году выпустил монографию, а затем издал сборник первоисточников по его истории на 600 страниц, «белых пятен» по этой теме осталось не так много. Но на уровне обыденного сознания горожан эти факты пока не прижились.

Сейчас потребуется много специальных знаний, чтобы представить производственный цикл Адмиралтейской слободы, где английские, греческие, русские и татарские мастера делали самые современные транспортные средства своей эпохи. Но ведь кроме технологий кораблестроения есть красивые и порой страшные истории судов, сделанных в Казани. А их за все годы существования казанского Адмиралтейства было спущено на воду около 400.

Яхта «Казанская» и другие суда в северной столице

Поскольку Волга впадает в Каспийское море, большинство судов казанского производства шло на Каспий. Но не все. Степень доверия к казанским кораблестроителям со стороны Петра I выражалась в том, что им доверяли строить суда для любимого детища императора — Балтийского флота.

По каналам Мариинской водной системы небольшие вспомогательные суда могли спокойно дойти до Санкт-Петербурга. Это было выгоднее, потому что строительство одной шлюпки в Казани — даже с расходами на длительную транспортировку — обходилось на 30 рублей дешевле, чем в столице.

Казань продолжила снабжать Балтику водным транспортом и после Петра I. В 1823 году отсюда в Санкт-Петербург перегоняли восемь иолов (небольших парусных боевых судов, — прим. Марка Шишкина), о чем сохранилась подробнейшая инструкция.

«Во время следования вашего до Санкт-Петербурга на иолах команды служителей содержать в законном порядке и должной дисциплине, довольствуя надлежащим. И с упустительностью ровно не допускать оных, ежели кому случится быть на берегу до пьянства, буйственных поступков, притеснения обывателям и к прочему тому подобному» — путь был неблизкий, поэтому старались предусмотреть любые ситуации.

Из казанских судов, надолго оставшихся в Санкт-Петербурге, справочник «Российский парусный флот» упоминает яхту 1713 года выпуска под названием «Казанская». В 1730-е годы она курсировала между столицей и Кронштадтом, перевозя адмиралов и других важных чиновников. А во время коронации императрицы Анны Иоанновны «Казанская» стояла на Неве.

Как на казанское Адмиралтейство влияла война за независимость США

Большинство судов, построенных на казанской верфи, выполняли военные и транспортные задачи на Каспийском море. Там встречались интересы Российской и Османской империй, Персии и азербайджанских ханств.

Историк Ильшат Файзрахманов установил, что интенсивность кораблестроения зависела от заинтересованности глобальных игроков в транзитном пути через Евразийский континент. Первый подъем, разумеется, пришелся на эпоху Петра I, который стремился дать России выход на торговые пути в разных направлениях.

В отличие от Балтики, активное строительство кораблей для Каспия продолжилось и после смерти реформатора. Когда спрос на российские военные корабли был удовлетворен, в Казани строили суда для британских предпринимателей, которые в 1730-е и 1740-е годы стремились наладить отношения с Персией через Волгу. Новый подъем кораблестроения начался с середины 1770-х: война за независимость США заставила европейские страны снова обратить внимание на Волго-Каспийский путь. Затем — при Павле I. Как известно, правитель искал пути в Индию и даже направил донских казаков в неудачный Индийский поход в 1801 году.

Бывало и так, что казанские корабли сами попадали в истории, от исхода которых зависело сближение или отчуждение разных народов.

Казанские корабли в кровавой истории князя Бековича-Черкасского

Наверняка многие устали от сравнений реальной истории с «Игрой престолов». Но один сюжет с участием кораблей из Адмиралтейской слободы действительно завершился по всем канонам кровавого фэнтези.

Правители Хивинского ханства (государства на территории современного запада Узбекистана, частично Казахстана и Туркменистана с выходом к каспийскому побережью, — прим. Марка Шишкина) несколько раз предлагали Петру I союзничество против соседней Бухары и совместные действия для повышения безопасности торговых путей с Волги на Центральную Азию. Ответственным за этот участок Петр I назначил российского князя кабардинского происхождения Александра Бековича-Черкасского. За исследовательскую работу он взялся в 1714 — 1716 годы.

Как следует из справочника «Российский парусный флот», Бекович-Черкасский в изучении Каспия использовал построенные в Казани шнявы (небольшие быстроходные суда, — прим. Марка Шишкина), в числе которых «Астрахань», «Святая Екатерина» и «Святой Александр». Результатами этой работы стало строительство укреплений на восточном берегу Каспия и составление первой в России карты Каспийского моря.

Роковым для Бековича-Черкасского стал сухопутный поход в Хиву в 1717 году. Хивинский хан посчитал продвижение вооруженного шеститысячного отряда угрозой, и началась война. Затем последовали переговоры и резня во время пира. Голову Бековича-Черкасского хан отправил в подарок правителю Бухары, а чучело из его тела повесили на воротах Хивы. Большинство отряда убили или пленили. Часть пленных только в 1740 году отправил в Россию персидский Надир-шах, захвативший Хиву, и еще часть до этого освободил местный авторитетный мусульманин, после чего освобожденные стали телохранителями хана Бухары.

Страшные легенды об участи Бековича-Черкасского еще долго ходили по России и Центральной Азии, но исследования Каспийского моря на этом не остановились. «Астрахань», «Святая Екатерина» и «Святой Александр» продолжали службу в исследовательских экспедициях Василия Урусова в 1718 году и Карла Вердена в 1719 — 1720 годах. В 1726 году на «Астрахани» будет работать Федор Соймонов, которого называют первым русским гидрографом.

Корвет «Казань» идет вдоль берегов Туркменистана

Благодаря судам, выходившим из Адмиралтейской слободы, за XVIII век Российская империя окончательно стала гегемоном на Каспийском море.

В 1781 — 1783 годах три казанских фрегата приняли участие в экспедиции капитана Марко Войновича — уроженца Черногории и впоследствии одного из основателей Черноморского флота. Войнович попытался создать морскую базу в принадлежавшем Персии Астрабадском заливе, которая служила бы перевалочным пунктом для связей России с Хивой, Бухарой и Индией.

Наконец, в 1819 — 1820 годах корвет «Казань» стал основным судном экспедиции в Хиву под руководством Николая Муравьева-Карского (почетное прозвище «Карский» он получит в 1855 году за взятие крепости Карс, — прим. Марка Шишкина). Целями экспедиции было исследование территорий на восточном побережье Каспия, а также установление отношений России с туркменами и Хивинским ханством. Команда погрузилась на «Казань» в Баку, а затем отправилась на другой берег моря.

Память о трагической судьбе экспедиции 1717 года сопровождала Муравьева и его команду всю дорогу, но на этот раз все обошлось. Пока «Казань» шла вдоль побережья, на ее борту проходили переговоры с туркменскими ханами и старейшинами. Затем экспедиция отправилась по суше в Хиву, где Муравьева принял хан Мухаммад Рахим и состоялись переговоры о более выгодных маршрутах караванной торговли. Вышедший по следам путешествия двухтомник «Путешествие в Туркмению и Хиву в 1819 и 1820 годах» представляет большую ценность для истории Центральной Азии.

Следом за «Казанью» научное плавание по Каспию совершил построенный у нас корвет «Геркулес», на борту которого был профессор Казанского университета Эдуард Эйхвальд, исследовавший флору и фауну. Находясь вдалеке от морей, Казань до 1830-х годов обеспечивала связь России с труднодоступными территориями и их изучение. И к тому же помогала двигаться к давней мечте о постоянных торговых отношениях с Индией.

Куда пропала уникальная галера «Тверь»

Самое известное судно, с которым ассоциируется казанское Адмиралтейство, — галера «Тверь». Ее построили в Твери специально для путешествия Екатерины II по Волге. Макет можно увидеть в экспозиции Национального музея РТ, копию — на Петербургской. Черно-белые фотографии галеры сопровождают грустные публикации с общим рефреном «не уберегли наше наследие».

На «Твери» императрица прибыла в Казань 26 мая 1767 года. Когда путешествие завершилось в Симбирске (ныне Ульяновск, — прим. Марка Шишкина), галера и еще три сопровождающих правительницу судна — «Волга», «Ярославль» и «Казань» — отправили на хранение в казанское Адмиралтейство. В 1804 году из них осталась только «Тверь», так как остальные разобрали за ветхостью.

Подлинное гребное судно XVIII века было важной достопримечательностью Казани, о которой писали все старинные путеводители. Оно стояло в Адмиралтейской слободе за Петрушкиным разъездом. Для хранения был обустроен деревянный ангар, зайдя куда можно было внимательно рассмотреть резьбу, украшающую борта и корму галеры: Нептуна в колеснице; Амура, играющего в рог; фигуры, сидящие на дельфинах. Еще была возможность заглянуть в покои Екатерины II и осмотреть места гребцов.

При современных технологиях музеефикации галера «Тверь» могла бы стать еще одним уникальным и узнаваемым туристическим объектом уровня Успенского собора в Свияжске или Болгарского городища. Но в 1954 году с галеры сняли охрану из-за банальной нехватки средств, а в 1956 году в слободе раздались крики: «Пожар! Пожар! Горит галера!». Пожар устроили подростки, игравшие по соседству с бесхозной реликвией. Случайно или из шалости — уже никто не разберет.

Вместе с галерой «Тверь» сгорел катер Павла I, копию которого в наши дни установили в Свияжске.

Как сделать академическую историю Адмиралтейства доступной всем

Когда в 2018 году решили отпраздновать 300-летие казанского Адмиралтейства, в интернете опубликовали красивые рендеры больших моделей парусников, которые хотели разместить в парке на благоустроенном Старом русле Казанки. Старое русло с тех пор действительно стало чище, но ни парка, ни корветов и фрегатов там так и не появилось.

А ведь этот наглядный формат исторического аттракциона мог бы донести до казанцев и гостей города всю ту информацию о казанском Адмиралтействе, которой владеют академические историки. У многих кораблей, вышедших с казанской верфи, такая «биография», что через нее можно погрузить аудиторию в сферу технологий, искусств, историю других стран и народов. И в каждом рассказе будет уделено внимание Казани и ее значению.

Текст: Марк Шишкин
Изображения: Саша Спи