Автор: Анастасия Тонконог

С 1 по 3 июля в Казани пройдет первый в России международный фестиваль барной культуры Barproof Street. В течение трех дней гости смогут прогуляться по «барной улице», попробовать коктейли и блюда из эксклюзивного меню от более чем 30 лучших российских и мировых баров и послушать музыку.

В обширном гиде по главному барному событию этого лета рассказываем, что стоит заказать и где побывать.

18+

Улица баров

Импровизированную барную улицу специально к Barproof Street построили на территории Казанской ярмарки. Здесь развернется 21 корнер от алкогольных брендов и баров со всей России, а также семь корнеров от гастрономических проектов. Будьте внимательны: на улице баров действует только безналичная система оплаты.

Время работы улицы баров:

1 июля, 16:00 – 22:00;
2 июля, 12:00 – 23:00;
3 июля, 12:00 – 23:00.

Лекционная программа

Лекторий тоже находится на улице баров на Казанской ярмарке. Вход — строго по билетам на фестиваль.

Идеальный негрони и твисты

Победитель российских и международных конкурсов по барменскому искусству Сергей Булахтин научит готовить напитки на основе биттера.

2 июля, 16:30

Простые хайболы на любой вкус

Сергей Веретенников стал барменом благодаря тому, что завалил вступительные экзамены в университете. А теперь сам читает лекции и дает мастер-классы.

3 июля, 15:00

Жизнь в Канаде и презентация Fireball

Опытная путешественница Мария Дремина изучает страны и особенности производства алкогольных напитков в разных регионах.

3 июля, 17:00

Музыкальная программа

Большая сцена расположится под открытым небом. Вход — строго по билетам на фестиваль.

Nerdie

Выходец из из панк-рок тусовки развивается в направлении R&B и сам от начала и до конца отвечает за свой музыкальный материал.

2 июля, 16:30

DJ Иван Гринько

Победитель многих профессиональных конкурсов и единственный в своем роде алкогольный стилист из Санкт-Петербурга выступит с авторским диджей-сетом.

2 июля, 19:00

DJ Datskiy & Syntheticsax

Совместное выступление талантливого московского саксофониста и диджея, выпускающего ремиксы со звездами российской эстрады.

2 июля, 21:00

DJ Dabu Davout

Свои лайвы диджей называет космическими. Такими они становятся благодаря тесному сплетению живых инструментов и вокала с электронными инструментами.

2 июля, 22:20

Юна

Казанская группа образовалась в «Школе рока» четыре года назад, а теперь выступает на фестивалях, исполняя поп-рок, джаз и фанк.

3 июля, 15:30

Vanyn

Электроакустический проект, исполняющих музыку на стыке инди и нео-соула на английском языке.

3 июля, 18:30

DJ Panfilov

Резидент ExtraLounge из Казани Леонид Панфилов за пять лет клубной работы собрал огромную аудиотеку с треками под любое настроение.

3 июля, 21:00

Гостевой бартендинг

На фестиваль в Казань съедутся профессиональные бартендеры и бренд-амбассадоры из разных городов России. Они продемонстрируют свое мастерство и приготовят специальные коктейли в 14 барах по всему городу.

Алексей Федеряев

Бренд-амбассадор Woodford Reserve создал Manhattan Honey, который стал официальным коктейлем бренда Jack Daniel s Honey в России.

Mr. Willard, 30 июня в 19:00

Тебура:сика

Еще один pop-up проект гостевого бара, но на этот раз с авторскими напитками в японском стиле.

Бар Kommunalka, 1 июля

Сергей Омельяненко

Лучший бренд-амбассадор России 2016 года по версии премии BARPROOF смешивает напитки на основе Jameson.

Рюмочная «Волна», 1 июля

Lucky Izakaya

Московский ресторан с Арбата приготовит для казанцев хиты китайской и корейской кухонь.

Бар Zero, 1 июля в 19:00

Антон Билаш

Представитель Finlandia vodka приедет в Казань из Сочи и научит грамотно пить алкоголь в жару.

Бар «Культ», 1 июля в 19:00

Lovers rum

В ассортименте алкогольного бренда есть напиток с натуральным ананасом на основе экстракта из Южной Америки — идеально для летних коктейлей.

Mr. Willard, 1 июля в 20:00 и Paloma Cantina 3 июля в 14:00

Жан Рощин и Алексей Боткунов

Бренд-амбассадоры Jack Daniel’s в России устроят громкое афтепати.

Бар Zero, 2 июля в 21:00 и ресторан LETO 3 июля в 20:00

Андрей Прутских и Макс Горелик

Миксолог Lucky Group и бар-менеджер греческого ресторана Eva знают толк в специях и травах.

Бар More, 3 июля в 19:00

Билеты

Билеты на Barproof Street будут продаваться в кассах Казанской ярмарки при входе на фестиваль и на сайте www.barproof.ru. Вход на один день стоит 300 рублей, а абонемент на все три — 750 рублей. Так как фестиваль связан с алкоголем, попасть туда могут только совершеннолетние.

Омская сеть кофеен Skuratov Сoffee, которую основал Виктор Скуратов, — одна из самых быстрорастущих в России. Только в Казани за четыре года открылось шесть точек, и это еще не предел. Все кофейни отличают дружеская атмосфера и отличный сервис, о котором без преувеличения ходят легенды.

Накануне вечеринки Maffin gang party в баре ReLab мы поговорили с Виктором о том, почему кофейни сложно открывать в спальных районах, как они стали третьим местом и что делает современных людей счастливыми.

— Вы стали предпринимателем в 21 год, с тех пор прошло 11 лет. Что изменилось в вашем отношении к кофейному бизнесу?

— Изначально я вообще не планировал заниматься кофейнями — просто пытался заработать на жизнь, будучи студентом. С кофейным бизнесом столкнулся абсолютно случайно: у меня была ограниченная сумма, около 200 000 рублей, и я вложил деньги в аренду офисных кофемашин по франшизе.

Кофе заинтересовал меня по одной простой причине: оказалось, мы очень мало о нем знаем. В 2013 году у меня не было денег на большое помещение кофейни, поэтому я решил сосредоточиться на команде и сделать так, чтобы лучшие люди готовили лучший кофе. Нам нужно было соответствовать ожиданиям людей, делать все, чтобы они чувствовали себя на нужном месте, и обучать их. Выяснилось, что даже не имея капитала, можно исходя из общечеловеческих ценностей создать компанию, в которой хотелось бы работать самому. Так я узнал, что можно заниматься кофейнями и побеждать всех, не имея ничего. И это был первый перелом.

Дальнейшие переломные моменты случались, когда сеть выходила в новые города. Первым городом после Омска стала Москва, где проживает большое количество омичей, а вторым — Казань. Здесь я узнал, что все общепринятые стандарты для гостей второстепенны: важны ключевые принципы сервиса, и если ты соблюдаешь их, кофейни работают одинаково хорошо. Сейчас мы охватили уже семь городов, и в процессе я выяснил, что на основе этих принципов можно открываться буквально где угодно. Самое главное — уделять внимание команде.

А еще я понял, что для гостей, в отличие от нас, кофе — только маленькая часть жизни, и не разбираться в нем абсолютно нормально. Поэтому наша задача не навязывать заморочки, а увлекать гостей. И спустя какое-то время, возможно, кто-то из них придет за более «сложным» напитком из нашего меню.

— Казань сейчас — самый большой город по количеству точек сети Skuratov после Омска. Почему так случилось?

— Казань оказалась восприимчивой, здесь вовлеченная и очень дружелюбная аудитория. Вместе с тем я считаю первое открытие в Казани самым безуспешным, но не из-за работы кофейни, а из-за ошибок, совершенных впопыхах. И все же гости к нам пришли — более того, они буквально помогали достраивать кофейню.

Нас очень любят, потому что мы стараемся быть честными, соблюдать принципы, плюс к тому здесь быстрорастущий рынок и большое количество туристов, которые нас знают. Обычно происходит так: в первый год люди присматриваются, в выручке бывают «качели», и если со своей стороны мы все делаем правильно и честно, то наступает период роста. В Казани все так и случилось. Сейчас нас уже очень хорошо знают, просят открывать точки в других местах, и мы стараемся не подводить.

— Насколько я помню, вы открыли первую кофейню в 2017 году, потом в 2018 году открылись точки на ул. Пушкина и ул. Декабристов. Насколько сложно было открывать такое количество точек за короткий срок?

— Это не настолько крутой результат, как кажется. Мы сильно поторопились с открытиями и на самом деле не были к ним готовы, потому что в какой-то момент забыли о самой главной ценности — наших людях. В Казани должна была устаканиться команда, ребятам был нужен комфортный период спокойствия. В принятии поспешных решений моя вина, но мы с этим смогли справиться.

Насколько это было сложно? С позиции строительства не очень, но с позиции управления мы приобрели некоторое количество проблем, которые долго решали. Самое главное — нам удалось не потерять доверие со стороны команды и гостей. Но с такой скоростью и без фундамента, как тогда, мы, конечно, больше открываться не будем.

— Зимой в Казани открылась в ТЦ KazanMall. Почему вы выбрали именно этот торговый центр, а не «Мегу», например?

— «Мега» — отличная сеть, мы работам с ней в Омске и Новосибирске, но в Казани не смогли договориться о помещении. Новый KazanMall смог предложить лучшие условия, понимая наши запросы. Возможно, говорить об увеличении трафика благодаря нашим гостям слишком самонадеянно, но, по крайней мере, мы усилили этот ТЦ концептуально.

— Новая кофейня расположилась на ул. Петербургской. С чем связано решение увеличить количество точек именно в центре города? Может, стоило подумать о спальных районах — ведь там тоже есть потребность в кофейнях?

— По моему опыту, первые шесть-восемь кофеен в городе-миллионнике нужно открывать в центре, чтобы быстрее познакомиться с аудиторией. Кофейня «на районе» в российских регионах начнет работать на район только тогда, когда о ней узнают благодаря присутствию в центре. Пока что истории открытий общепита на окраине часто заканчиваются ничем: даже в Москве гости предпочитают доехать до заведений в центре на такси или на метро, хотя там есть хорошие локальные проекты.

Мы выбираем не сосредотачиваться на районе в попытках заполучить место, а рассматривать оптимальные предложения. Если поступать иначе, есть риск подписать договор на невыгодных условиях. Этот подход распространяется в том числе на наш выбор городов. Мы определили, что более быстрый рост возможен в Омске, Казани и Новосибирске, но не пытаемся упираться в эти три города.

— Я думаю, что Skuratov способен сформировать вокруг себя гастрономический кластер в любом месте. А на примере улиц Декабристов и Баумана, как мне показалось, уже формирует.

— У нас действительно есть некоторое преимущество перед другими заведениями: исторически сложилось, что поток в кофейнях больше. Наш постоянный гость приходит в Skuratov от 200 раз в год. Ходить так же часто в «Макдоналдс» физически невозможно, ты просто умрешь. Я безумно уважаю эту сеть за то, что они делают, но очевидно, успех не может продолжаться годами. Их аудитория взрослеет и уходит в другие заведения, у нас же есть огромное количество людей, которые посещают кофейни постоянно. Кроме того, наш гость ценен тем, что вообще готов ходить по заведениям и является потенциальным гостем для других.

— Ваши постоянные гости — это поклонники бренда или поклонники кофе?

— В современном мире сложно установить, как люди делают выбор, потому что рациональность в потреблении ушла. Мы больше не смотрим на вещи так же, как при выборе ПК несколько лет назад: какой мощнее, можно ли на нем играть… Мир изменился.

В стране не лучшее экономическое положение, и те же «Магнит» или «Пятерочка» открыто говорят, что продают калории: люди сравнивают цены и пытаются понять, что выгоднее. Мы же калории не продаем, и нерациональность для нас очень важна, в том числе поэтому мы так долго обучаем бариста и уделяем большое внимание сервису. Любой гость знает, то если мы что-то сделали не так, то исправим это. И не с кривым лицом, а попробуем разобраться в причинах и вернуть доверие.

— Параллельно с вами в Казани развивается Surf Coffee — более того, почти все кофейни федеральной сети находятся рядом с вашими. Следите ли вы за ней?

— За семь лет работы мы всегда мониторили рынок в общем и ни разу не уделяли внимание конкретной сети, потому что это бессмысленно. В Москве, например, вокруг нас сидят порядка 20 конкурентов. У нас не хватит ни времени, ни сил, чтобы за всеми уследить!

Мы давно приняли решение сосредотачиваться на нашей работе и гостях. Безусловно, можем что-то подсмотреть, но как правило, не в российских сетях. Мне нравится, как работают в Америке, Японии и Австралии. Мы пытаемся адаптировать их решения, сделать лучше — «вдохновиться», как говорят все плагиаторы (смеется, — прим. Enter).

— Как вышло, что буквально за три года Skuratov в Казани обогнал по популярности гигантов из Starbucks, учитывая, что вы ориентировались на этот бизнес?

— Сила бренда ничто, если твой продукт не нравится. Не очень понимаю, что именно там происходит, но вижу две причины. Первая — предпочтения гостей за 30 лет развития Starbucks изменились, и вкус их кофе устарел. Вторая — возможно, изменились ценности компании. Некрасиво комментировать коллег, но мне кажется, то, что вкладывал в бренд Говард Шульц, в России могло претерпеть серьезные изменения, потому что российские кофейни работают по лицензии.

— Поэтому вы до сих пор не работаете по франшизе?

— Мы будем экспериментировать с франшизой для выходцев из нашей компании — это единственный способ сохранить качество.

— Почему вы все-таки пришли к этому решению?

— Я ничего не имею против франшиз, но само слово запятнано тем, что их открывали многие направо и налево. Второй момент — работая по такой системе, сложно сохранить дух. Понятно, что не все могут себе позволить открыть кофейню по нашей франшизе, но сейчас мы эту тему обсуждаем и прорабатываем.

— Насколько тяжело двигаться из региона в другие регионы, захватывая центр?

— Люди в целом одинаковы, как одинаковы взгляды на положительные качества, благодаря которым мы находим единомышленников и гостей. Гости хотят получать хороший продукт, а сотрудники — чтобы их не обманывали. В любом городе.

Насколько тяжело уходить из Омска в Москву, я не знаю — у нас не было обратного опыта, чтобы сравнить. Конечно, в регионах наши кофейни гораздо быстрее выходят в плюс, потому что в Москве некоторые маркетинговые приемы не работают: там выбирают что поближе, и среди них — место с постоянным качеством. Этот подход значительно более справедлив: спустя время ты получаешь рациональное признание.

— Когда кофейни новой волны только набирали популярность, журналисты часто задавали владельцам простой вопрос: «Как вы собираетесь продавать кофе за 300 рублей»? Сейчас вопрос хочется переформулировать: «Как вы научили людей покупать кофе за 300 рублей?»

— Ну, не за 300 рублей, он все-таки подешевле — 210. Во-первых, мир изменился так, что эмоции стали важнее вещей. Я часто вижу рекламные кампании про кредит на ненужную вещь, где в пример выплат приводится стоимость чашки кофе. Так вот: это самая неэффективная реклама, которую можно придумать. Потому что сейчас людям гораздо важнее прийти за кофе, получить эмоции от общения и похода в «третье место», чем сидеть дома и смотреть на новый робот-пылесос или увлажнитель воздуха.

У меня нет своей квартиры, но есть старая раритетная машина, чтобы изредка на ней ездить. Мне не надо много одежды, я стараюсь не ходить по ресторанам и потрачу свои деньги скорее на путешествие, чем на ипотеку или вторую-третью машину, как это было принято раньше. У меня есть масса примеров людей на пять-десять лет старше, обросших недвижимостью, но они не могут ничего с ней сделать. Наличие квартиры и достаток больше не значит, что ты счастливый человек. Говорят, поход в кофейню эмоционально воспринимается на уровне микроотпуска: ты взял кофе, посидел, отдохнул, как в парке, и пошел по своим делам. 210 рублей за это — небольшая цена.

— Почему именно кофейни стали третьи местом?

— Потому что гостей обслуживают от барной стойки и потому что кофе — крутой, понятный продукт. Плюс ко всему, Россия в 2019 году стала «кофейной страной»: впервые потребление кофе в тоннах превысило потребление чая. Если я иду в ресторан, то я понимаю, что ко мне рано или поздно подойдет официант, но в кофейне это не обязательный момент — там хочется отвлечься и ни с кем не общаться. Мы стали интровертными, и даже позвонить кому-то без предварительного сообщения считается неуважением. Кофейни третьей волны, вроде нашей, удовлетворяют новым требованиям.

— Кофейни взяли на себя в том числе функцию бесплатных коворкингов. Как бизнесу удается выживать при этом условии?

— Когда мы принимаем решение по тому, должны ли у нас сидеть фрилансеры, то ориентируемся на наши принципы. Мы — общественное пространство, здесь любой человек, даже если не заказал кофе, может просто посидеть. Если кто-то начнет считать наши деньги, то отметит, что можно было выбрать более выгодную модель. Но принципы не работают в одну сторону: мол, здесь вот так, а тут сделаем исключение.

На незыблемых принципах строится доверие. Так, если у гостя не считывается карта, мы отдадим заказ бесплатно. 99% людей в целом хотят быть честными, а у оставшегося процента, наверное, были особые обстоятельства в жизни, неправильное воспитание или еще что-то, из-за чего они ведут себя аморально и обманывают. Не мы им судья. Единственное, что мы можем сделать — не относиться хуже к остальным. Сегодня фрилансер сидит у нас просто так целый день, а завтра придет и возьмет кофе. Я и сам прихожу в кофейню с «Нарзаном» из аптеки.

Бывает, в кофейнях собираются шумные компании, выпивают. Это уже другая проблема. Мы, в соответствии с правилами общественного места, попытаемся навести порядок, если одни люди мешают другим. Твоя свобода всегда заканчивается там, где начинается свобода другого человека.

— Недавно я зашла в кофейню на Пушкина и удивилась тому, как много там подростков. Как вам кажется, почему они стали приходить?

— Это нормальная ситуация, потому что наши сегодняшние гости — вчерашние подростки. Связано это, в первую очередь, с тем, что даже в Казани не так много общественных пространств, где можно собраться, например, зимой. В девяностых и нулевых эту функцию выполняли подъезды. Летом популярными местами становятся парки, а зимой теперь — либо ТЦ, либо кофейни. Это проблема, но от нее никуда не деться.

К тому же, в Казани есть запрос на недорогой кофе, как в Cofix. Я вспоминаю себя: в кармане 50 рублей, ищешь, где приткнуться… Думаю, если появится общественное пространство с более низкими ценами, то сможет все изменить.

— По моему мнению, Skuratov стал действительно популярным в Казани в начале 2020 года. А потом пришла пандемия. Что она с вами сделала?

— Ничего хорошего! Но мы никого не уволили. В апреле мы перестали работать, в мае тоже толком не работали, но нам удалось выплатить зарплаты за март и перечислить деньги за месяц полного простоя, чтобы наши ребята не сошли с ума. В планах было открыть 12 кофеен за год — открыли шесть, одну закрыли. Скорректировали планы, зато стали сильнее и теперь качественнее работаем с издержками. Даже в плане корпоративной культуры стало лучше, потому что мы прошли через большое количество невзгод. Я вообще во всем стараюсь видеть хорошее.

— Вы открывали первую кофейню в Омске в 2013 году, накануне депрессивного периода в российской экономике, а прошлый год обозначил, что и 2021-й будет не веселым. Если сравнивать тот период и этот, что хуже?

— Тогда было хуже. У нас не было денег и бизнес-партнеров, которые могли бы нам помочь, мы были слабее и не понимали, что делать. Не было правильного бюджета, управленческого учета. Но так как сеть была меньше, то у нас была возможность поговорить с каждым человеком, и это плюс.

Если убрать за скобки здоровья нашей команды, то конечно, мы проходим пандемийный кризис намного легче. Я волнуюсь не за экономическую составляющую, а за то, что кто-то заболеет или что-то случится. Слава богу, пока такого не произошло.

— Сейчас все кофейни окупаются?

— 31 из 33 кофеен являются прибыльными.

— Почему тогда у вас ничего не меняется в пространстве и почти ничего — в ассортименте?

— Мы стараемся не расширять, а сокращать ассортимент напитков. Я верю в то, что нельзя все делать одинаково хорошо, зато определенные вещи можно делать лучше всех. Леброн Джеймс, судя по его физиологии, мог быть блестящим игроком в американский футбол — но не таким великим, каким он стал в баскетболе. Сокращение коснется разновидностей напитков и, наверное, зерна. Хотелось бы, чтобы все три-четыре сорта готовились идеально.

С едой другая ситуация: у нас нет кухни и возможности меняться быстро. Если мы сможем при росте сети так же плодотворно работать с местными поставщиками, то вероятно, открывать ее и не будем. Еда для нас второстепенна, и мы хотим, чтобы она просто была натуральной и хорошей.

Вообще, у нас подготовлена масса сюрпризов, спойлерить не буду.

— В отношении каких напитков планируется сокращение?

— Думаю, в молочных. В мире сильно сокращается потребление сахара, сладкие напитки становятся менее популярными. На развивающихся рынках Омска, Казани Новосибирска, Самары и Нижнего Новгорода пока еще большой популярностью пользуются рафы. На развитых рынках, где кофе «с собой» существует в широком понимании этого слова 10-20-15 лет, совсем другая структура потребления: больше черного кофе, больше альтернативного молока. Будем двигаться в эту сторону.

— Капучино все еще самый популярный напиток?

— Да, и это нормально. Я полностью прошел путь от рафа до альтернативы, и вернулся к капучино, потому что устал от всего.

— Вы много времени уделяете кофейному образованию. Есть ли подвижки в сторону популярности черного кофе? Насколько изменилось его потребление?

— У нас все еще действует акция «Альтернативный вторник», когда кофе, приготовленный альтернативным способом, продается за полцены. За счет нее мы знакомим гостей с черным кофе и продаем альтернативу больше, чем кто-либо.

Цель образования и угощения с нашей стороны не в повышении продаж, а в том, чтобы рассказать, что кофе — многообразный продукт. Чем больше людей разбираются в кофе, тем лучше у нас дела.

Изображения: Саша Спи

Клубника — первое, с чем ассоциируется начало лета. Сочные красные ягоды часто привозят из теплых стран, но есть фермеры, которые выращивают экологически чистую клубнику в 50 километрах от Казани.

Вместе с Министерством сельского хозяйства и продовольствия РТ рассказываем, как устроена ферма «ТатЯгода». Это второй материал из нашего совместного цикла. Первый, об Агропромышленном парке «Казань», читайте на сайте.

Айдар Шагимарданов со своим партнером Айратом Зариповым в разное время занимался строительством, управлением недвижимостью, поставкой халяльного питания и юридическими консультациями. С сельским хозяйством до основания фермы «ТатЯгода» в 2019 их ничего не связывало, и до сих пор клубника для предпринимателей — не столько заработок, сколько приятное хобби.

Уже в первый год партнерам удалось собрать рекордный урожай — более 15 тонн клубники. Теперь же объемы «ТатЯгоды», которая переместилась в соседнее село, в разы больше. В Больших Кургузях Айдару и Айрату принадлежит порядка ста гектаров земли, на которых выращивают яблоки, абрикосы, малину и редкую для Татарстана капусту кейл. Клубника занимает четыре гектара — один в открытом и три в закрытом грунте.

Европейские саженцы и самая вкусная клубника

Все саженцы решили закупить в Европе. По словам Айдара, европейские сорта на порядок отличаются от российских по урожайности и заболеваемости. «Например, российские сорта выдают по 500 граммов клубники с куста, а европейские — уже 2,5 килограмма. Когда высаживаешь гектар, разница становится особенно важной — ведь ты тратишь деньги, силы и время», — делится он.

Сорта, высаженные на территории «ТатЯгоды», делятся на КСД (короткого светового дня, — прим. Enter) и ремонтантные. Они отличаются размерами кустов, сроком плодоношения, внешним видом и вкусом ягод. Предприниматели отталкивались от желаний покупателей. Те, кто берет клубнику для украшения тортов и букетов, предпочитают самую красивую ягоду, а те, кто готовит варенье, обращают больше внимания на вкус и стоимость.

Самая вкусная ягода растет на открытом грунте — это плотная, блестящая «Сирия» и нежная, сочная Sensation. Кусты, высаженные таким образом, плодоносят всего раз в году с 10-15 июня до 10-15 июля в течение пяти лет. В этом году на гектаре земли разместили 45 000 саженцев, а благодаря грантовой поддержке Министерства сельского хозяйства РТ в следующем году это количество планируют увеличить в три раза. В каждой из трех теплиц растут по 90 000 «итальянцев» — округлая «Флорида Бьюти», чуть вытянутая «Мурано» и ароматная «Кабрилло». Они способны давать много ягод пять месяцев в году с середины мая по конец октября, но из-за этого саженцы быстрее изнашиваются и «работают» только два года — а потом нужно высаживать новые.

Деревенские Мальдивы и отслеживание полива онлайн

Грядки чуть приподняты над землей — эту технологию сооснователи «ТатЯгоды» подсмотрели у европейских коллег. В открытом грунте их покрывают мульчирующей пленкой, которая способствует прогреванию земли, мешает сорнякам и насекомым-вредителям. Если бы ее не было, майские жуки уничтожили бы всю клубнику, срезав растения под корень. В теплицах расстояния между грядкой щедро присыпают свежим сеном — благодаря этому сохраняется тепло и влага, а ягоды остаются идеально чистыми.

О каждом кусте заботятся агрономы. Главный работает удаленно из Европы, поэтому с ним консультируются по видеосвязи. Каждый день он осматривает клубнику и дает особые детальные рекомендации по уходу и лабораторным анализам. Кроме него за ягодами следит специалист из Казани. Он советует, чем удобрять почву и в какое время организовать полив.

Поливают все грядки капельным способом. Для этого на ферме вырыли огромный бассейн, который Айдар называет деревенскими Мальдивами. Вода для полива настолько чистая, что под солнечными лучами переливается лазурным цветом, словно на море. По трубам она проходит через программируемый узел смешения удобрений. Партнеры Айдар и Айрат и агрономы наблюдают за подачей удобрения через приложение из любой точки мира и могут проследить за каждым кустом в режиме реального времени.

67 тонн экологически чистых ягод

Экологичность — главная отличительная черта «ТатЯгоды». Европейское экопитание для растений обходится около 500 000 рублей в год на гектар. Сюда входят все те же полезные элементы, что и в других удобрениях, но без нитратов и гербицидов. Поэтому даже если клубнику поливают за час до сбора урожая, в ягоды не проникает ни грамма ядохимикатов и они остаются экологически чистыми. С вредителями здесь предпочитают бороться другими способами — сорняки скашивают машинкой или убирают вручную, мелких жучков поедают ящерицы, которые прибегают на ферму с полей, а мышей ловят шесть проворных кошек.

«Я читал, что один месяц постоянного потребления клубники полностью наполняет витаминами и микроэлементами организм человека, особенно это полезно для печени. По собственной инициативе мы отвозим ягоды на проверку Роспотребнадзору и каждый раз независимая экспертная лаборатория заключает, что содержание различных веществ в наших ягодах в десять раз ниже минимально установленной вредной концентрации. Это очень показательный момент», — подчеркивает Айдар.

Урожайность одного куста при грамотном внимательном подходе может достигать 500 граммов, то есть в открытом грунте за сезон успевают собрать 22,5 тонны клубники, а в закрытом — до 45 тонн. Сбор происходит исключительно вручную, чтобы не повредить ни одну ягоду. Через день сборщики из окрестных деревень под руководством опытного бригадира приезжают на грядки в 3:00, пока солнце не активно, — и к девяти утра набирают полные ящики спелой красной клубники. Суммарно летом на ферме постоянно трудятся порядка ста специалистов.

Один гектар теплицы «под ключ» стоит 15 миллионов рублей, часть расходов компенсирует Министерство сельского хозяйства РТ. Учитывая, что за зиму умирает примерно 15% ремонтантных саженцев, все равно получается дорого, поэтому предприниматели задействуют каждый метр. В свободные ряды они высадили 11 стометровых грядок тепличных помидоров, а прямо над ними установили конструкции для выращивания ягод на матах. Если все получится, в теплицах «ТатЯгоды» будет 135 000 саженцев клубники на каждом гектаре, и ферма станет первой в России, кто выращивает ягоды в таких объемах на ограниченной территории.

Поддержка предпринимателей-мусульман и «сельский Диснейленд»

«Я являюсь президентом Ассоциации предпринимателей-мусульман России, поэтому со сбытом нет никаких проблем. С середины мая за нашей клубникой выстраивается очередь, потому что все знают наши подходы к бизнесу. Деньги для нас ничего не решают, главное — вырастить экологически чистый, полезный халяльный продукт, и мы не нарушим этот принцип даже за миллиард рублей», — рассказывает Айдар.

Клубнику продают преимущественно оптом — через Instagram-аккаунт. В зависимости от сорта она стоит 400-500 рублей за килограмм. Это дороже, чем на продуктовых рынках, зато покупатель может быть уверен в качестве ягод. Чтобы убедиться в этом, можно приехать на ферму и купить клубнику лично. Так поступают несколько жителей Казани, которые отвозят в город сотни килограммов свежесобранных ягод на перепродажу. Если своей машины у вас нет, можно договориться о встрече с ними в удобном месте через директ.

Когда урожая много, четыре-пять тонн клубники продают на рынках и в небольших магазинах. В ритейл-сетях «ТатЯгоды» нет из-за сложных условий: на ферме не всегда можно предсказать объем урожая, а вдобавок крупные перекупщики могут вести себя нечестно и слишком завышать цены.

Enter совместно с Министерством сельского хозяйства и продовольствия РТ запускает цикл о локальных производителях из Татарстана. В первом материале вместе с блогером Алиной Гималтдиновой расскажем, что покупать в Агропромышленном парке «Казань».

Что покупать

Одна из главных особенностей Агропромпарка в том, что сюда можно идти, даже если совсем не знаешь, чего хочется и как отличить качественный продукт от некачественного. Сделать правильный выбор помогают продавцы — нередко это сами фермеры. Приукрашивать им просто невыгодно: так как здесь довольно большая конкуренция, каждый хочет найти своих постоянных покупателей.

Хлеб и мучные изделия

Начать знакомство с Агропромпарком можно с хлеба. В первом торговом зале действует открытый цех, где кроме хлеба пекут калачи, печенья, плюшки, пироги и праздничную выпечку. Буханка «Семейного» стоит всего 27 рублей, кукурузный хлеб продают за 37 рублей, а пачка домашнего зернового рассыпчатого печенья обойдется в 75 рублей. Если вы предпочитаете хлеб без дрожжей, вам в лавку «Загидуллинский хлебъ» в соседнем зале. Ремесленные «Колобки» и «Толстушки» стоят дороже, но полностью оправдывают свою цену.

«Я обожаю хлеб, он есть дома всегда. Разница между приготовленным руками и заводским — это небо и земля. Даже хрустит по-разному!», — рассказывает Алина.

Ингредиенты для выпечки производители закупают тут же, в Агропромпарке. Самый большой выбор муки — у «Государева Амбара». Ржаную обдирную (16 рублей за килограмм) и пшеничную высшего сорта (52 рубля за 2 килограмма) фасуют в бумажные брикеты и мешки весом от одного до 50 килограмм. За этим же прилавком продаются отруби.

Молоко, молочные продукты и сыр

Выбор молочных продуктов и сыра в Агропромпарке больше, чем в любом супермаркете. Само молоко можно купить как у фермеров, так и у крупных производителей. Литр домашнего коровьего молока с массовой долей жирности свыше 4% из Высокогорского и Арского районов стоит 45 рублей, арский кумыс продается за 120 рублей за бутылку. Почти весь творог, который везут из Балтасинского, Сабинского, Пестречинского и других районов республики, продают за 200 рублей.

Чтобы молоко не залеживалось на прилавке и фермеры не везли его обратно, на территории Агропромпарка запустили открытое производство татарского каймака и сыра с небольшим сроком созревания. Оно находится в одном из залов за стеклом — в любой момент можно посмотреть, как готовится качотта, бурата, мягкие сыры, и тут же их купить или сделать большой заказ для заведения. Килограмм полутвердого сыра с плесенью «Ариголо блю» будет стоить 1 400 рублей, ореховой качотты — 1 800 рублей, солоноватого сулугуни — 670 рублей, моцареллы — 730 рублей, а кило сыра для жарки халуми — 790 рублей. Кроме этого советуем попробовать фету в масле (180 рублей за банку) и пряные шарики белпера кнолле, который используют как закуску или приправу для салата (от 130 рублей за шарик).

4 мая открылась еще одна торговая точка — «Крафтовые сыры». На прилавке выставлены полутвердый тет-де-муан из сырого коровьего молока, мягкий бри, пикантный твердый грюер и грушевидная скаморца. А если вам больше нравится козье молоко, то можно подойти к павильону экофермы «Я люблю». Здесь есть рикотта за 225 рублей, мечниковский йогурт за 85 рублей и даже лаишевский сырный трюфель по старинному испанскому рецепту за 2 200 рублей/килограмм.

В Агропромпарке много и другой продукции из молока: кефира, катыка, ряженки, сметаны и простокваши. Фермеры готовят натуральные йогурты, добавляя карамель, шоколад, ягоды и сухофрукты. В торговой точке «Натуральный продукт» из Арска привозят деревенский корт и топленое сливочное масло гхи, которое рекомендуют для жарки.

Мясо и фарш

Мясу в Агропромпарке выделено особое место вдали от других продуктов, чтобы запахи не смешивались. Прилавки с халяльной продукцией удалены от свинины, но следят за мясом одинаково строго. У каждого продавца есть перчатки и фартук, мясо разложено на специальных охлаждаемых витринах, везде размещены ценники и информация о производителе, а над рядами указаны схемы разделки. Татарстанские фермеры выращивают животных в особых экологических условиях, а рацион куриц, уток, коров и баранов состоит только из натурального корма. Фермерские куриные яйца 1 категории в среднем стоят от 5 рублей за штуку. Цены на мясо начинаются от 110 рублей за килограмм — например, свинину на рагу можно найти за 119 рублей, куриные окорочка за 169 рублей, рульку из конины за 350 рублей, говяжьи ребра за 380 рублей, а бараньи — за 450. Прямо за прилавком из любого кусочка мяса могут накрутить фарш.

«Я стабильно готовлю из фарша — это удобно, быстро, и дети точно съедят с удовольствием. Вариантов много: котлеты, тефтели, макароны по-флотски, фрикадельки в суп. Особенно мне нравится готовить и есть манты и треугольники. В идеале для фарша я покупаю жирную говядину. Готовый фарш должен пахнуть мясом, иметь яркий цвет, из него должен выделяться розовый сок. К мясу я добавляю минимум специй, соль, картофель и лук — для насыщенности», — делится блогер Алина Гималтдинова.

Фермеры в Агропромпарке подготовились к сезону шашлыков — они подскажут, как правильно замариновать птицу или мясо, предложат уже нарезанные кусочки в маринаде или направят к рядам с пряностями для любого блюда. У многих есть инстаграм-аккаунты, в которых можно найти больше информации о мясе, сохранить рецепты и сделать заказ с доставкой на дом. Мясо привезут даже в отдаленные районы Казани.

В Агропромпарке есть свой цех для производства колбас, но многие татарстанские фермеры привозят уже готовые деликатесы. В магазине «Бабайъ» предлагают натуральную колбасу из индейки и курицы, домашние соски и тушенку, а в торговых точках «Вкус Казани» большой выбор ветчины, казылыка и копченостей из любого мяса. Особенно хвалят вяленого гуся и конское сало, которое популярно среди мусульман. Домой удобно брать полуфабрикаты: котлеты, пельмени, голубцы, треугольники, блинчики, манты, хинкали и беляши штучно и на развес.

Рыба и морепродукты

Рыбу продают в обособленных рядах с холодильниками. Речную ловят, в основном, в Волге — чаще всего на прилавках можно встретить сазана, леща, окуня, судака и щуку по цене от 150 рублей. Продавцы помогут очистить рыбу от чешуи и, если нужно, разрежут ее на порционные куски любой величины.

Самое интересное в Агропромпарке — морские деликатесы. Их продают за двумя открытыми прилавками. На витринах аккуратно уложены стейки лосося и тунца, угорь, форель, сибас, дорадо, форель и даже целый краб. Ценителям посоветуют красную и черную икру — ее прямо при покупателях могут достать из ведра. Продавцы говорят, что такой подход позволяет убедиться в их честности: обычно на дне скапливаются старые икринки либо рыбий жир, но у проверенных поставщиков дно ведерок остается чистым и пустым. В морозильных камерах хранятся заготовки из рыбы: рулеты из палтуса, семги и форели с творожным сыром, жульен из морепродуктов, кальмар, начиненный лососем с икрой, филе осетра со специями, котлеты из креветок и фишболы в вакуумной упаковке можно быстро запечь в духовке, что удобно, если вы ждете гостей. Цены на морскую рыбу в среднем начинаются от 300 рублей за штуку, на полуфабрикаты из рыбы и морепродуктов — от 280 рублей за упаковку.

Пока вы выбираете продукты, можно попросить продавцов приготовить для вас устрицы — от 200 рублей за штуку. Они попадают в аквариумы Агропромпарка прямиком из Приморья, Новой Зеландии, Туниса, Франции, Японии и Марокко. Выбранную вами устрицу выловят, раскроют и приправят лимонным соком.

Овощи, фрукты и ягоды

Свежие фрукты, овощи и ягоды в Агропромпарке есть круглый год, а не только весной и летом. От сезона зависят разве что широта ассортимента и цены: зимой они, по понятным причинам, выше.

В мае на прилавках большой выбор корнеплодов — картофеля, батата, свеклы и моркови. Стали появляться спелые огурцы и томаты всех возможных сортов. Временно их привозят из других стран и доставляют из теплиц, но летом фермеры начнут привозить свои. Зато уже сейчас в Агропромпарке много домашней зелени: укроп, петрушку, базилик, кинзу, рукколу и сельдерей продают пучками от 50 рублей.

«В нашей семье в почете огурцы, остальное как получится. Замороженные овощи сильно облегчают жизнь — например, морковь и болгарский перец очень удобны в процессе готовки. Чтобы приучить детей включать в рацион овощи, важен личный пример. В детстве я была ужасно привередливая и доставляла массу неудобств родителям. Теперь мои дети такие же, и я их понимаю: готовлю то, что точно съедят, но при этом с пользой для растущего организма — без навязывания и фанатизма», — рассказывает Алина.

В магазине «Айс фреш» на территории Агропромпарка продают овощные смеси, ягоды и грибы, которые подвергаются шоковой заморозке. Быстрое снижение температуры продуктов позволяет сохранить аромат, вкус и внешний вид, а льда на поверхности остается совсем немного. Замороженный зеленый горошек будет стоить 180 рублей, цветная капуста — 170 рублей, нарезанная полосками паприка — 165 рублей, кубики тыквы — 170 рублей, а мини-морковь — 100 рублей за килограмм. Голубику, чернику, малину и облепиху собирают в Марий Эл и продают от 250 рублей за килограмм — благодаря специальной технологии ягоды остаются целыми, поэтому их можно добавлять как в чай или морс, так и в десерты.

У одного из казанских предпринимателей в Агропромпарке целый ряд, доверху набитый свежими фруктами. Здесь можно встретить привычные горожанам яблоки, бананы, киви и груши, экзотический манго, питахайю, маракуйю, ананас и гранат из теплых стран. Алина Гималтдинова рассказывает, что идеальные яблоки не должны сильно блестеть и выглядеть как на картинке, лучше брать плоды без черных точек на кожице. Кожура бананов тоже должна быть без пятен и признаков деформации, а форма самых вкусных плодов менее ребристая.

На витринах плодово-овощных рядов кроме самих фруктов выставлены готовые фруктовые соки прямого отжима и лимонады без красителей. Рядом есть точка, где для вас приготовят фреш. Стакан сока из моркови или апельсина будет стоить 150 рублей, из киви 200 рублей, а микс с яблоком и сельдереем — 250 рублей.

Круглый год в рядах стоят женщины, предлагающие домашние соленья: квашеную капусту, бочковые огурцы и помидоры, чеснок, черемшу и халапеньо. Разные их виды дают попробовать перед покупкой, но ввиду пандемии мы советуем обратиться за рекомендацией к самим продавцам — а заодно узнать историю семейного рецепта.

Мед и растительное масло

Не проходите мимо лавки Валентины Николаевны Карповой. Это «старожил» Агропромпарка. Семья женщины испокон веков занималась пчеловодством, а ее прапрабабушка была пчельницей при царице. Мед с семейной пасеки в Раифском заповеднике популярен с самого открытия Агропромпарка. В ассортименте есть лесной, гречишный, липовый, донниковый, цветочный и смешанный мед. А еще бортевой — его производят дикие пчелы, поэтому в нем много пчелиного яда, который, по рассказам Валентины Николаевны, способен восстанавливать иммунную систему. Также здесь продается кусковой мед — бруски бежевого цвета с тонким сладким ароматом. Отличие от жидкого в том, что вкус «запечатан» внутри. Разным медом, сотами, забрусом, восковыми свечами и пергой торгует целый ряд пасечников. В среднем мед стоит 700-1000 рублей за килограмм, но продавцы часто уступают в цене.

Благодаря продажам меда Валентине Николаевне удалось подкопить и открыть еще одно производство — растительного масла. Семечки и орехи, которые стоят тут же в огромных мешках, насыпают под пресс, и масло постепенно стекает в бутылки по желобам. Стоимость масла напрямую зависит от веса семечек. Например, чтобы сделать льняное, нужно 2,5 килограмма — поэтому 100 миллилитров стоят 300 рублей. Кунжутное обойдется уже в 600 рублей.

Травяной чай и десерты

Длинные очереди выстраиваются возле тех, кто сам готовит сборы из трав. Олег Золотов готов рассказать все об иван-чае: на его прилавке есть ферментированный, скрученный и гранулированный чай, с добавками и без, разной фасовки и упаковки. Лист сушат в естественных условиях при температуре около 35°С, что позволяет сохранить полезные свойства. В сезон на границе Татарстана и Марий Эл фермер собирает еще и березовый сок — его разливают в пятилитровые бутылки и доставляют по городу на заказ.

Восточные десерты в Агропромпарке можно купить в кондитерском ателье «Вкус настроения»: сюда привозят лучшую пахлаву, кунжутную халву и рахат лукум из Турции, а в Казани готовят шоколадный и сливочный щербет с добавлением изюма — он стоит от 190 рублей за упаковку. На витрине есть овсяные медовые батончики и печенья без сахара из цельнозерновой муки для тех, кто следит за количеством сладкого в рационе. Такие кондитерские изделия из натуральных ингредиентов продаются от 380 рублей за килограмм.

Европейские десерты есть в магазине казанской пекарни Pigeon. Меренговые рулеты, яркие макаруны, ореховый брауни, карамельные тарты, пирожные и торты с глянцевой глазурью быстро исчезают с витрины, поэтому за ними лучше приезжать пораньше. Отдельного внимания заслуживают казанские кондитеры, которые стоят в торговом ряду с самозанятыми. Они закупают все продукты для сладостей здесь же и, как правило, готовят дома — получается ничем не хуже городских кафе. Наше внимание привлекли громадный медовик и наполеон по цене 100 рублей за 100 грамм: торты можно забрать целиком, заказать на праздник или попросить отрезать кусочек. Буквально за соседними витринами продаются натуральные ПП-конфеты ручной работы из финика с кунжутом, домашние капкейки и трайфлы, карамель и татарский десерт талкыш калеве. Пирамидки из легкой волокнистой халвы ручной работы со сливочно-медовым вкусом здесь стоят 150 рублей за коробку, что дешевле, чем в сетевых магазинах.

Фото: Павел Жуков

С 20 по 23 мая в Казани пройдет мультиформатный фестиваль AWAZ. Беспрецедентное четырехдневное событие будет состоять из выступлений более чем 100 артистов из разных регионов России и зарубежья, двухчастной образовательной программы и театрально-перформативной части. Программа распределена между площадками по всему городу — начиная арт-пространством Werk и заканчивая синагогой, — что позволит приезжим познакомиться с Казанью, а горожанам взглянуть на локации под новым углом.

За месяц до открытия фестиваля Enter поговорил с генеральным продюсером Артемом Акимовым, программным директором Надей Самодуровой и сооснователем AWAZ Степаном Казарьяном. Рассказываем, что вдохновило команду организовать масштабный ивент, как собирался лайнап и почему билеты стоят своих денег.

— В нашем последнем интервью вы припомнили, что некогда в «Штабе» был воркшоп: вместе с жителями Казани вы составили лайнап музыкального события и посчитали бюджет. Тот случай повлиял на то, что этой весной в Казани случится AWAZ?

Степан Казарьян: Безусловно, тот воркшоп меня вдохновил, но сказать, что именно тогда я решил проводить фестиваль, будет неправильно. Далее была цепь других событий. И вообще: AWAZ мог бы состояться в любом другом городе, но мы выбрали Казань, потому что она нам больше нравится.

— Как идею провести в Казани мультикультурный фестиваль встретили власти города и республики? Они вас поддерживают или вы полностью независимы?

Степан: Хорошо. Но как я понимаю, в силу не зависящих от них причин они поддерживают нас, в основном, морально. Все всячески сапортят наше начинание, хотя я прекрасно понимаю, насколько сложно поверить в этот, своего рода, стартап. Несмотря на регалии, все-таки мы — некие варяги. Проект новый, имена неизвестны — «Слава богу, хоть “АИГЕЛ” есть», — но в целом понять ничего нельзя. Я очень надеюсь, что в следующем году у нас будет больше поддержки, и мы сможем провести AWAZ с большим размахом.

— Искали ли вы спонсоров по Татарстану и если да, то к кому обратились?

Степан: Мы и наши партнеры искали спонсоров как внутри Татарстана, так и по России, но, к сожалению, на данный момент локальному татарстанскому бизнесу подобные ивенты не интересны. Видимо, им нужно что-то другое, либо они еще не поняли всей глубины, масштабности и важности. Опять-таки, у них могут быть свои приоритеты.

Артем: Мы провели переговоры более чем с 40 компаниями, но международные бренды не могут поддерживать мероприятия в рамках карантина. Из коммерческих партнеров фестиваля сейчас можно назвать онлайн-университет SkillBox (он поддерживает конференцию) и JagerVibes (партнер ночной программы).

На что похож фестиваль AWAZ и откуда все эти имена

— Когда я впервые услышала о фестивале, то почти сразу подумала, что это такая версия Le Guess Who? со слоганом «представляем недопредставленных». Насколько это похоже на правду?

Надя Самодурова: Le Guess Who? был в числе ориентиров. Мы хотели сделать фестиваль с упором на традиционную музыку (но не только) — и провести его в Казани, чтобы она стала одним из главных городов России, куда съезжаются со всего мира послушать музыку.

— Почему вы начинаете фестиваль среди недели, в четверг? И почему он запланирован на конец мая, хотя в этом месяце есть длинные праздничные выходные?

Артем Акимов: В Москве четверг — это традиционно «сильный» день для концертов, как и во многих городах, с которыми мы работаем. Казань — не исключение, поэтому за посещаемость концерта-открытия мы не переживаем. Да, действительно, был план сделать фестиваль в майские, но после общения с казанцами мы поняли, что [в эти дни] они хотели бы уехать из города — на тот же сплав. Ну и, кстати, если посмотреть на календарь, майские в этом году мало чем отличаются от «штатных» выходных.

— Как вы собирали лайнап и находили новые имена, учитывая, что последний год не давал поездить по шоукейсам, а музыкальные журналисты в России скорее пишут об уже известных исполнителях, чем делают открытия?

Надя: В лайнапе мы хотели представить региональных исполнителей, интересующихся традиционными началами — не обязательно и не только русской народной культурой, а еще и культурой других народов и стран. Нам важно показать их уникальность. Фестиваль разножанровый: все музыканты-участники шоукейсов перемешаны между собой. Всего исполнителей около ста — ближе к маю мы анонсируем последнюю, третью волну.

Поиск артистов происходил в том числе благодаря лейблам, которые снова становятся важным звеном в музыкальной индустрии. Например, одному из любимых нами Glitterbeat, который ориентируется на world music и транслирует «традиционность» в своем музыкальном выборе. Или ижевскому 9January, от которого выступят сразу четыре артиста: «отхода», «Лужа», «Где Фантом» и post-dukes.

— Я заметила, что многие артисты в лайнапе повторяются с Moscow Music Week, кто-то уже был на «Боли» и еще пара замечены в разных фестивалях России. А какие музыканты будут принимать участие в подобном событии впервые?

Надя: Мы и правда сотрудничаем с теми, кто уже играл на других наших фестивалях, но на этот факт совсем не ориентируемся. Музыкантов, впервые играющих в рамках подобного фестиваля, несколько. Например, сайд-проект группы «отхода» — «Родниковый край», — как я понимаю, будет играть вообще впервые в жизни.

Лично я обожаю приезжать на фестивали и делаю это не ради хедлайнеров, а чтобы узнать новое, и всегда стараюсь вставлять свои открытия в лайнап — даже если совершенно не знаю, что увижу в конце концов.

— А есть ли «компромиссные» артисты, которых кто-то из команды фестиваля убедил включить в лайнап?

Надя: Нет, мы проделали командную работу. У нас есть чатик «организационного совета», в котором состоят и наши друзья, чьему музыкальному вкусу мы доверяем. Еще до анонса фестиваля они насоветовали некоторых артистов, и часть мы позвали на AWAZ.

— Почему вы уверены, что делать фестиваль, на котором половина имен горожанам не знакома, — это хорошая и правильная идея?

Степан: Жители Казани — не нация и не идеология, а AWAZ — не бесплатный городской фестиваль в парке: он для мотивированных людей, которые знают, что хотят. Конечно, у нас не было уверенности, что мы сможем найти поддержку аудитории в самом городе или убедить людей совершить целое путешествие. Но это далеко не первое мероприятие, которое мы делаем, и взвесив все плюсы и минусы, мы выбрали эти даты, этот город и подобную концепцию. Безусловно, она чуть изменилась, — но в целом, как задумалось, так и происходит.

Зачем покупать билеты, если не знаешь ни одного артиста

— Я слышала, некоторые локальные музыканты были обижены тем, что AWAZ не объявил прием заявок. Почему на казанском фестивале выступит так мало артистов из Казани?

Степан: Ни один уважающий себя кураторский фестиваль — а мы пытаемся делать именно такой — прием заявок никогда не объявляет. Такой прием устраивают шоукейс-фестивали, где заявки — это важная часть концепции самого события, как на Moscow Music Week, например. Но AWAZ — не шоукейс-фестиваль. Он делается руками и головами людей, которые уже собаку съели в планировании фестивалей, это событие федерального уровня. Уже сейчас продана тысяча билетов, и 85% выкупили люди за пределами Татарстана.

Я глубоко уверен, что причина не в том, что в лайнапе мало казанских артистов. Для них существуют специализированные фестивали, как Tat Cult Fest. Мы же, работая в связке с его организаторами, включили и еще включим все лучшее. Но одна из наших целей — повысить общий уровень местных музыкантов. Сделать это, бросив неподготовленных людей в пучину, нельзя: напряжение, с которым они не справятся, легко может сломать психику.Я буду доволен, если в следующем году групп из Казани, которые будут радовать нас серьезным контентом и хорошими лайвами, станет гораздо больше. А пока я бы обратил внимание, что даже из имеющихся в лайнапе казанских групп половина делит одних и тех же участников, из-за чего их тяжело расставить так, чтобы они не заблокировали друг друга. Казанская сцена держится на очень ограниченном числе людей, и это надо менять! Но не экстенсивными методами.

В любом случае, тяжело представить фестиваль серьезного уровня хотя бы с десятью группами из Татарстана, а у нас они есть. И сделано это не потому что нас заставили, а потому что мы обнаружили их, полюбили их творчество и нашли правильное место.

— Складывается ощущение, что низкие продажи в Татарстане связаны с неизвестностью: жители республики преимущественно слушают ту музыку, которая доходит до региона через центр. Видя имена в лайнапе, наши читатели спрашивали, а кто все эти люди и зачем покупать билет.

Степан: Такой вопрос я слышу уже седьмой год, пока делаю фестивали на высоком уровне. И это нормально: в принципе, угодить всем 146 миллионам населения России невозможно. Особенно сразу же.

Поверьте, подавляющее большинство не знает почти ни одного из татарских артистов в лайнапе. И вопрос «а где татарские артисты?» возникает в том числе поэтому. Но еще 30 безызвестных групп из Казани не сделают лайнап лучше. С подобными вопросами нужно бороться планомерно — прививая культуру познания. У нас не мейнстрим-фестиваль, и даже относительно других андеграундных фестивалей в России AWAZ выходит на следующий уровень меломанства. Принимая во внимание, что многие покупают билеты в последние три или даже одну неделю перед событием, у нас уже хороший результат.

Я как человек, имеющий опыт организации сотни концертов разных групп, должен сказать, что предпродажа в Казани всегда очень медленная и всегда билеты покупаются в последний момент. Но есть исключения: когда делаешь концерты для аудитории возраста 18-22 лет, все происходит заранее. У нас нет статистики продаж по возрасту, но я уверен, что все билеты на AWAZ в Казани куплены молодыми людьми. А люди постарше прикидывают, зачем им это надо, пойдут ли их друзья и не будет ли у них болеть спина после майских праздников. Подорожание на 500 рублей для них не так принципиально.

— В том числе по «Боли» можно сделать вывод, что в России появилась практика покупать билеты именно на фестиваль как на какой-то движ — но не боитесь ли вы, что в Казани фестиваль без хедлайнера не будет популярным?

Степан: Нет, потому что все уже происходит даже лучше, чем в самых смелых прогнозах. AWAZ совершенно точно станет праздником жизни, отовсюду приедет куча людей, и все в многотысячном экстазе, судя по предпродаже, будут наслаждаться музыкой и другими активностями, которые мы подготовили.

На фестиваль «Боль» или AWAZ люди приезжают не просто как «на движ», а поскольку доверяют кураторам. Нормальный человек, у которого есть жизнь помимо прослушивания музыки, не может анализировать тонны контента. Разбираться во всем самим крайне тяжело, поэтому они ищут тех, кто проведет экспертизу.

Когда я еду на европейский фестиваль с тремя сотнями групп, то могу быть не знаком и с третью. Я просто знаю, что на MENT или Le Guess Who? фигни не посоветуют. На то это и шоукейс-фестиваль: перебазируешься на другую площадку и смотришь. Плюс в соцсетях AWAZ постоянно публикуются треки выступающих артистов — например, Марата Сулейманова. Я влюбился в его творчество и недавно на моем лейбле вышел новый альбом Марата, а в Казани [этого исполнителя] практически не знают. Думаю, он станет открытием как для соседей по дому, так и для тысяч людей из других городов. Человек готовится: он под это дело собрал лайв-коллектив и упорно работает.

— Зачем идти таким сложным путем и делать большой фестиваль с необычным лайнапом вместо того, чтобы привезти популярного артиста?

Степан: Во-первых, с чего вы взяли, что привезти популярного артиста с гонораром в 10 миллионов рублей — простой путь? Это очень сложный путь! Огромное имя — огромный геморрой, огромные деньги и риски. Во-вторых, с чего вы взяли, что мы в принципе интересуемся большими именами? Конечно, есть большие имена, которые интересны мне, иначе бы у нас не было таких на фестивале «Боль», но по меркам других фестивалей наши имена «так себе». Не думаю, что 99% населения той же Казани знают хедлайнеров [«Боли»] позапрошлого года, хотя были проданы тысячи билетов. И третий момент: мы делаем фестиваль с конкретной идеологией — мультикультурализм, смешение этнической и ориентальной world music культуры и современной музыки. В этих жанрах звезд мирового уровня раз, два и обчелся.

— Но вопрос не столько в поисках хедлайнера внутри world music, сколько в том, для чего вы выбираете делать AWAZ?

Степан: Мы все выбираем пути. Нам больше нравится этот. Странный вопрос к людям, которые делают «Боль»: «Почему вы нам тут не сделали “Сотворение мира”?» Не знаю, мы как-то не специализируемся на этом. Мне кажется, в день, когда я начну на этом специализироваться, я попрошу кого-нибудь пристрелить себя. Официально заявляю: мои родственники не будут вас судить. А пока я не собираюсь делать такого рода мероприятия. Когда стану — сообщу.

Где будет проходить фестиваль и на какие выступления точно стоит попасть

— AWAZ пройдет в девяти разных местах по всему городу — не проще ли было собрать одну большую или несколько крупных сцен на улице?

Степан: Опен-эйр — опасная вещь. Здесь я бы хотел процитировать моего друга, великого русского журналиста и промоутера господина Клюкина, который делает фестиваль «Дикая мята»: «Хорошая погода — хороший фестиваль, говно погода — говно фестиваль». Никто не дает гарантии, что в двадцатых числах мая в Казани будет солнце и +20°C. А у меня, как у человека, чей первый фестиваль в 2015 году просто к чертовой матери смыл самый сильный ливень за всю историю метеонаблюдений в Москве, есть некоторые опасения.

Мне правда нравится, когда все перемещаются внутри города и сам город становится ареной фестиваля. 95% людей, приезжающих на Sziget в Будапеште, кроме острова вообще ничего не видят, и прекрасный город [остается в стороне]. Если бы я хотел сделать фестиваль за пределами города, то мог бы сделать его в Подмосковье: поля — они везде поля. Но мне хочется, чтобы дух мультикультурного синтеза, который я реально чувствую в Казани, был на глазах у всех. Вот тебе мечеть, вот синагога, вот православная церковь — все это сосуществует и становится площадкой фестиваля. Все площадки ценны и по-своему интересны как локации, горожане увидят их в другом исполнении.

— Кстати, самих площадок по-прежнему девять?

Степан: Они то отпадают, то добавляются. Думаю, их останется в районе десяти — главное, чтобы все состоялось. Вы тоже должны дать нам определенную скидку: сложно делать любой фестиваль в первый раз, а это первое мероприятие такого рода в Казани — за пределами Москвы и Питера. Плюс AWAZ проходит в постпандемийный год, и некоторые площадки находятся на грани, потому что сами с трудом выживают. Проклятый [2020] год — [нанес] огромный удар по индустрии, и особенно важно, чтобы фестиваль прошел у них и помог выжить.

— Насколько сложно было договориться с нетипичными площадками и есть ли замены — а если есть, то в связи с чем?

Степан: Все горят желанием поучаствовать, готовы всячески помочь и предоставить свое пространство. Договориться — полдела: [администрации] особняка [Демидова], синагоги, кирхи и Национальной библиотеки идут навстречу, но они абсолютно не оборудованы для подобных мероприятий, а продакшн стоит серьезных денег. Если кто думает, что Министерство культуры РТ закидывает нас деньгами — не закидывает. На самом деле, билеты на такое глобальное мероприятие [вовсе] не дорогие и не покрывают весь наш бюджет.

Иногда приходится выбирать [на что потратить деньги]. Например, среди площадок фестиваля на данный момент больше нет кирхи. Мы расставили приоритеты, и если завтра нам упадет весомая финансовая поддержка, то мы первым делом побежим в кирху и обратно ее добавим. Это вопрос только денег.

— Я правильно понимаю, самим площадкам вы не платите?

Степан: Никто бесплатно ничего в этой жизни делать не хочет. Понятное дело, у всех есть расходная часть.

— Но есть практика, когда организаторы фестиваля обещают заведениям окупаемость аренды благодаря привлечению людей в бар.

Степан: Уверен, что в этом году все увидят эти немыслимые толпы, и в следующем году будут стоять в очереди, чтобы поучаствовать [как площадка], и разговор будет другой. А пока он какой есть.

Некоторые площадки отвалились, поскольку условия, на которых они готовы позволить нам провести мероприятие, нереалистичны. Многие площадки, даже клубы, совершенно не подготовлены для концертной деятельности: на их оборудовании нельзя провести фестиваль серьезного уровня. А нам хочется все-таки его держать, чтобы люди понимали: не каждый день такое происходит — в том числе в этом клубе.

— Звук и свет вы привозите на площадки сами?

Степан: Сколько площадок, столько и вариантов. Наш технический директор мог бы рассказать депрессивную историю про то, как он «собирает паззл»: эту лампочку отсюда, ту довозим, этот комбик подойдет, а вот барабанная установка уже не годится… Все индивидуально. История еще не закончена, но я более чем уверен, что к 20 мая мы все доделаем.

— Как лайнап (если мы сейчас не говорим о шоукейсах) будет распределен среди площадок? Это случайное распределение или существует особый принцип?

Степан: Это долгая болезненная работа, в ходе которой мы представляем себе выступление и пытаемся спрогнозировать, как оно будет выглядеть. Существует множество нюансов, вроде того, что один коллектив может выступить только определенного числа, а в другом играет саксофонист, который входит в состав еще и другого коллектива.

Есть, конечно, специально придуманные вещи, вроде выступления в синагоге группы «Интурист» с социально-юмористическим подтекстом. Я горд нашей программой в особняке Демидова — это очень атмосферное место и там будут атмосферные группы. К «Норе», где, как вы знаете, клетка, тоже подобран специальный лайнап. Мы пытаемся «поженить» место и исполнителя, тут нет предвзятости и кумовства. Нас сильно прессингуют площадки и артисты, но мы сами знаем, как сделать лучше.

— Будут ли сюрпризы, подобные выступлению Устада Саами в церкви? (музыка мастера хаяла переплетена с арабской культурой; на фестивале LGW? в 2019 он выступил в Якобикерке — средневековой церкви святого Иакова, — прим. Enter)

Степан: Да, Заур Нагоев в синагоге. Раввину — респект, он удивительно приятный, прогрессивный и интересующийся современной культурой человек, и в рамках возможного он всячески идет нам навстречу. Мы готовы провести [там фестиваль] со всей полнотой уважения к иудаизму и его правилам. Главное, чтобы синагога вместила всех желающих.

— Концерты будут проходить параллельно? И если да, то как выбрать?

Степан: Так же, как вы вечером выбираете, где поесть, выпить и потанцевать. Все площадки вмещают разное количество людей: есть на тридцать человек, есть на тысячу. Если вы пришли на «Интурист» в синагогу, а там уже биток, значит, переходите дорогу и идите в «Соль», либо в «Нору». Казань — уникальный город, тут все близко.

А если вы очень хотите в конкретное место, то идите туда сильно заранее и слушайте, сколько вам нужно. В принципе, можно ничего [в расписании] не помечать и не слушать [выступающих] заранее, а просто ходить и открывать новые имена. Говна не держим, все — отборное, нормальное музло.

— На кого бы вы сами сходили при идеальном раскладе?

Степан: Мы, организаторы, ни на что в итоге не пойдем — будем бегать в ужасе, чинить проводку, успокаивать истеричных музыкантов, разбираться с площадками и пытаться умилостивить недовольных. Но если бы я мог выключить телефон на три дня, то обязательно пошел бы почти на все в особняке, а ради разнообразия сходил бы в MOÑ, уж точно в синагогу на Заура Нагоева и в десятый раз — на группу «Союз». Люблю ее: делаю концерты, но все время занимаюсь чем угодно, кроме как слушаю. Но мы же о фантастическом сценарии говорим, вот я пошел бы насладиться хоть раз. И естественно, еще на Los Pirañas.

— Ну и на Сулейманова.

Степан: Да, на этого парня нужно сходить. Я год его не видел, интересно, насколько он вырос как артист.

— Что такого интересного будет в особняке Демидова, раз вы о нем вспомнили в первую очередь?

Степан: Секрет. Будут разные, не очень стандартные артисты: совсем не звездные, но классные, которые хорошо выступают в лайве — и именно в этом антураже будут выглядеть особенно здорово.

Артем: Например, там состоится выступление группы Lucidvox.

— Сейчас в особняке есть декорации иммерсивного шоу «Анна Каренина». Будете ли вы их демонтировать?

Степан: Будем внедряться в имеющиеся декорации и обыгрывать их.

— Вы уверены, что все заявленные музыканты смогут доехать на AWAZ?

Степан: Я даже не уверен, что не умру от коронавируса до дня [начала фестиваля AWAZ]. Факт в том, что власти и мы делаем все, что в наших силах, и артисты предпринимают все усилия со своей стороны.

— Почему в программе шоукейсов не оказалось казанских лейблов? Get Busy не в счет.

Степан: А почему?

— Потому что никто давно не живет в Казани.

Степан: Давайте лучше поговорим о том, почему казанские артисты и лейблы уезжают из Казани. Вот одна из причин. Это серьезная проблема, и возможно мы затронем ее в рамках конференции. Get Busy — плоть от плоти казанский лейбл, просто люди дислоцируются в том месте, где могут максимально помочь себе и другим. Мы многое хотели, но в том числе потому, что у нас «отвалились» Bazzar и Jam Bar, не смогли реализовать всего. Также не будет шоукейса одного уфимского лейбла и брянского лейбла «край». Надеюсь, в следующем году сможем больше — главное, чтобы казанская музыкальная сцена смогла предоставить больше «снарядов».

О коронавирусных ограничениях и поддержке локальных сообществ

— Как будет организован пропуск на площадки проведения фестиваля? Все будут в масках?

Артем: Фестиваль будет организован с соблюдением всех требований Роспотребнадзора. Какими будут эти требования в конце мая, не знает, вероятно, даже сам Роспотребнадзор. Требования меняются регулярно, а мы будем следить за этими изменениями.

— Будете ли вы привлекать к фестивалю локальные сообщества? Как они будут задействованы?

Артем: Во-первых, в команде фестиваля множество людей из Казани — например, ребята из Tat Cult. Во-вторых, мы обсуждали отдельный шоукейс Telegram-канала «Казанализация». Далеко не во всех регионах есть музыкальные каналы, которые пишут почти исключительно про местную сцену, а чтобы с текстами подобного уровня — таких, наверное, вообще нет. По ряду причин он все же не состоится, но редакция по-кураторски участвует в фестивале, и несколько казанских артистов добавятся в лайнап с пометкой «Казанализации»: например, «Человек Це-Це». В-третьих, мы будем делать совместный с [командой организаторов] Open Space Market маркет в парке «Черное озеро». Концепция маркета перекликается с концептом фестиваля — современное осмысление и интерпретация локальных и национальных культур.

— Сколько человек в вашей команде и могут ли горожане принять участие в организации AWAZ? Расскажите про волонтерство.

Артем: Сейчас в команде более 20 человек, и число растет практически каждый день. [Нам] уже поступает огромное количество заявок, по возможности мы всем отвечаем, и за месяц до фестиваля объявим уже официальный набор волонтеров. Они будут работать со стейдж-менеджментом, хостить артистов, работать на площадках и помогать на других позициях.

— Зарубежные журналисты писали, что из «Боли» выросло pain generation — а может ли вырасти AWAZ generation? Вы стремитесь к этому или цель фестиваля — совсем другая?

Степан: У меня никогда не было задач манипулировать массами и кого-то «растить». Просто надеюсь, что у людей появятся позитивные мысли и они пойдут творить великие дела, вдохновившись Казанью и тем, что будет происходить на фестивале. Сюда явно съедутся люди отовсюду, это будет не просто казанский или московский фестиваль, а событие, на котором люди впервые в каком-то смысле увидят друг друга, и у них по-хорошему «снесет крышу»: они вернутся домой и будут жить по-новому.

AWAZ — фестиваль о музыке и взаимодействии культур, жанров, мыслей и об обмене идеями вообще, поэтому может и вырастет новое поколение, и мир [вместе с ним] изменится. Мне кажется, 2020 год так сильно травмировал людей, что заложил основу для многих конфликтов, которые отравляют наше бытие. Очень надеюсь, что мы сможем их преодолеть.

Иллюстрации: Саша Спи

На лейбле Мити Бурмистрова MITYA вышел новый альбом Сикамора «Песни о Родине». В восьми треках казанский музыкант и основатель студии саунд-дизайна poslushai audio Закария Туктаров делится размышлениями о России и происходящем в обществе.

Накануне релиза мы поговорили с Закарией о политической ситуации и значении слова «Родина», а еще узнали, когда можно услышать песни из нового альбома вживую и какие планы у лейбла Мити.

— Как шла работа над альбомом? Ты его задумывал специально или он написался постепенно сам собой?

— Не сказать, чтобы я работал конкретно над этим альбомом — скорее, песни к нему сочинились сами собой в совершенно разное время. После «Домашнего альбома», который был записан с пинка моего друга Эркина Макавеева (казанский электронный музыкант, он же Ваня Лимб, — прим. Enter), я получил непривычно много отзывов. Эти песни я сочинил еще в 2014-2016 годах и примерно с того же времени молчал, так как был в не очень хорошем состоянии духа.

С 2012 года меня тревожили события в стране, и я все больше парился по этому поводу. Хотел песнями что-то сказать, обыграть, предупредить. «Песни о Родине» были записаны в общей сложности часа за три, я выбирал композиции для него примерно из двадцати песен и в общей сложности потратил на альбом часов 50.

— Почему у альбома такое название? Что для тебя Родина?

— Название такое, потому что Сикамор — это о Родине, о нас; о том, что происходит. И никак иначе. Мудрить с метафорами ради лишнего пафоса я не люблю, вот пусть будет в стиле группы Любэ (это я шутя).

Я патриот своей Родины, родного края, мира, Вселенной, потому и песни мои в основном об этом, будь они про измену, мнимый теракт или про лайк на свастике. Для меня Родина — место, куда хочется вернуться. Это детство, когда кажется, что мир — полумесяц в морозное утро в садике. Или грустный взгляд бомжа у ментовки.

— Что приключилось с тобой за время написания альбома и как эти события повлияли на тексты и музыку?

— Последний год вызвал коренные изменения в моем мышлении, моей психике, философии. Я прекратил заниматься своим общепитовским делом (Закария был сооснователем проекта «Фошная» на ул. Профсоюзной, — прим. Enter), ушел в свободное плавание. Около трех месяцев я жил на даче и поймал там особенное состояние души, которое мечтаю вернуть. Однажды ночью я вышел на улицу, один посреди пустых домов, и увидел — представьте себе — громадную луну. Ну, большущую! Она показалась мне ненастоящей, обманом, пеленой. С тех самых пор я ставлю под сомнение иллюзорное, и это прослеживается в моих последних текстах.

Я голодал, путешествовал, был в ретрите, тусил как сумасшедший, общался с интересными людьми, опасался шакалов и медведей на Кавказе, чуть не был украден, дрался, влюблялся — жил полной жизнью. Все это повлияло, думаю. Как уж иначе? Ковид с его нервозностью и нынешнее усиление репрессий тоже оставили отпечаток на моей системе.

— Почему альбом начинается с «Черного воронка»? Это связано с последними уличными протестами?

— «Черный воронок» — лишь страшная и смешная песня о том, что есть. Второй вопрос меня смешит — будто до этого протестов не было. Песня никак с ними не связана, и меня даже немного поражает и злит, что многие только сейчас заметили, что живут в авторитарном полицейском государстве. Ну, ребят, че вы, а?

— Насколько политическая ситуация в целом повлияла на альбом? Отметила для себя отсылки к протестному ГРОБу, образы полицейского насилия и какой-то флер бессилия.

— Это Россия повлияла на меня и на то, что я делаю. Сикамор показывает страну глазами человека с политологическим образованием, который впитал массу философских идей и мысли сотни знаковых личностей в искусстве. Проект является симбиозом моих знаний. Сомневаюсь, что именно нынешняя ситуация сформировала Сикамора и альбом. Флер бессилия — хорошо подмечено. Это издевка над теми, кто внезапно стал политичен, хотя год назад спрашивал: «Ты параноик, тебя это парит вообще?». Альбом иронизирует над постоянным игнорированием острых проблем нашего социума. Как не уйти в ГРОБовщину? Прямые отсылки есть и к Высоцкому, и к «Соломенным енотам», а в одной песне мотив взят у Александра Мичурина (башкирский бард, — прим. Закария). Остальные, в основном, метафизические: понятия, образы, что встречались мне не у конкретных авторов, а в одном из философских течений. Многие песни в целом про дзэн, хоть и с надрывом. Про внутреннюю эмиграцию и волю. Даже про одиночество и героизм самого последнего труса.

— Почему песни про любовь получились такими грустные? Текст «Куклы», которая наполнена любовью, кажется мне даже страшным, будто любовью ее наполнили насильно.

— Потому что эти песни не про любовь. «Кукла» — про неверное воспитание любви в семье, где потребительское отношение к объекту любви оказывается подменой понятий для ребенка. Это нелюбовь.

Песни про любовь я еще не написал. Все они, повторюсь, про общественное. «Кукла» должна пугать, именно это я и закладывал. Хотя песня приятная, вроде. Любовь — это все, а не конкретный случай.

— Когда можно послушать твой альбом вживую?

— Я выпускающий музыкант и не люблю выступать. Но в мае выступлю на фестивале AWAZ (он пройдет в Казани с 20 по 23 мая, билеты в продаже на сайте, — прим. Enter).

Хочу добавить — большое спасибо за помощь Мите Бурмистрову, за обложку — Дарье Молотниковой, Лие Сафиной, а за фото к обложке Олегу Тихонову. Спасибо за поддержку всем, кто верит. И не бойтесь: как накрыло, так и отпустит.

Под Миллениумом заканчивают строить огромный открытый экстрим-парк «Урам», который спортсмены ждали много лет. Теперь в центре города есть место, где можно учиться кататься на роликах, BMX, скейте и самокате, проводить тренировки, оттачивать трюки и организовывать масштабные соревнования.

Тест-драйв «Урама» прошел в конце июня, но пространство по-прежнему закрыто из-за эпидемии и получения сертификатов безопасности, а пока Enter рассказывает, как устроено новое многообещающее место.

Инициатива и строительство

Открыть экстрим-парк в Казани собирались дольше 10 лет. В разное время участники локальных сообществ и спортсмены отправляли свои запросы в ведомства, и в 2017 году с предложением обустроить зону под Миллениумом выступили казанские активисты Марат Газизуллин, Наиля Зарипова и Денис Ким. Еще через год BMX-сообщество представило идею министру по делам молодежи РТ Дамиру Фаттахову и он ее одобрил. К проработке проекта подключились активисты движения уличных сообществ URAM (Urban ARts Movement), и в прошлом году на праздновании Дня молодежи они обратились к Рустаму Минниханову с просьбой открыть современный экстрим-парк в центре города. По поручению президента Татарстана создание экстрим-парка вошло в глобальную концепцию развития Кремлевской набережной архитектурного бюро Orchestra. Разработкой проекта экстрим-парка «Урам» площадью 4,2 гектара занялась архитектурная компания Legato Sports Architecture. Она переехала в республику и открыла здесь свое производство МАФов и заготовок спортивных объектов.

У компании большой опыт работы в странах Европы и Азии, в городах России и Татарстана. Благодаря им в Заинске был установлен яркий модульный памп-трек, в Набережных Челнах открылся самый большой в стране бетонный скейт-парк, а в Горкинско-Ометьевском лесу для всех работает первый в России асфальтовый памп-трек, расположенный в городском парке. Проект создавался при активном участии трехкратного чемпиона России по BMX фристайлу Ирека Ризаева. Первую версию легенда российского BMX и основатель Legato Василий Борисенко вместе с ним «набросал» за 13 часов, а впоследствии эскизы дорабатывались архитектором и корректировались с учетом мнения спортсменов-экстремалов, в числе которых основатели Cultura Park Джамиль Ахметзянов и Павел Елсуков.

Парк был построен в сжатые сроки. Вместе с членами подрядных организаций ежедневно над созданием «Урама» трудились порядка 180 человек. Иногда им приходилось работать по 16-18 часов за смену. 80 парк-билдеров тестировали площадки прямо на месте и проверяли их на удобство и безопасность, также помогли местные жители и участники образовательной программы Legato Concrete school.

Кататься можно практически по всему пространству. Для этого здесь много бетонных скейтбл МАФов (малые архитектурные формы, приспособленные для катания, — прим. Enter). Они делят пространство на зоны, образуют клумбы с многолетниками и место под импровизированную сцену, напоминающее вулкан. Такой подход позволяет сберечь инфраструктуру от повреждений. Цветовые решения и декоративные элементы соотносятся с местом: лавандовые и апельсиновые оттенки стритбольных площадок перекликаются с небом на закате, а мозаика на лестницах, мостиках и других поверхностях стрит-плазы отсылает к монументальному искусству советского периода и напоминает о важной дате — столетии образования ТАССР. Если отлетевший скейтборд ударит по мозаике, скол не будет заметен, потому что керамогранит, из которого собрано панно, окрашен в массе. Вся территория благоустроена в соответствие с современными трендами, предусмотрен раздельный сбор мусора, есть лавочки и другие места для отдыха. Чтобы кататься было безопасно и в темное время суток, установлено спортивное освещение — двенадцатиметровые мачты заливают ярким светом весь экстрим-парк так, что его видно издалека.

Зоны экстрим-парка

У экстрим-парка нет единого входа: доступ к нему открыт со стороны Кремлевской набережной, улицы Подлужной и пешеходной зоны от парка Горького. Под опорами моста организована парковка. В открытой части «Урама» площадью 1,9 гектара восемь больших зон.

Пройти к скейт-парку размером 2 700м² можно через бетонную петлю, которая перетекает в пул. Ее в самый последний момент придумал Василий Борисенко. Эта зона вместе с лупом имитирует калифорнийский бассейн (в бассейнах Калифорнии благодаря серферам зародилась индустрия скейтбординга, — прим. Мария Ларина). Пул и петлю обрамляет выполненный вручную бетонный коупинг для скольжения. Вертикальные и радиусные формы боулов («чаш» пула, — прим. Enter) создавались при сочетании торкетирования бетона и ручной затирки. Так повышается плотность и прочность материала. В стрит-плазе — имитации городских фигур: перила, лестницы, грани, скаты.

Слева от скейт-парка располагается мультидисциплинарный памп-трек с направленной траекторией движения — это трасса из асфальта с трамплинами и виражами, позволяющими разогнаться до 50 км/ч, не крутя педали. Маленький памп-трек рядом подходит для начинающих и детей. В отличие от памп-трека, в эйр-парке подальше спортсмен сам придумывает траекторию движения. Здесь можно делать разные по сложности трюки в воздухе, но перед этим лучше покататься в тренинг-зоне с покрытием «рези», смягчающим удары во время падений. Фигуры в этой зоне корректировали спортсмены. После теста они попросили изменить размеры, что привело к пересборке всей огромной конструкции, но Legato согласились на этот шаг, чтобы довести экстрим-парк до идеала.

Напротив эйр-зоны находится стритбольный парк с шестью площадками. Четыре поля для стритбола легко объединяются в два баскетбольных, которые соответствуют требованиями FIBA. Многослойное покрытие хард снимает нагрузку с суставов игроков. Расположение зоны рассчитано так, чтобы мяч не улетал в воду, а баскетболисты не мешали райдерам. К концу лета с мячом можно будет поиграть в футбол на двух полноформатных полях и трех полях для мини-футбола ближе к Кремлевской набережной.

Посетители парка также смогут позаниматься в воркаут-зоне с турниками и брусьями. Она пригодится для разминки или полноценных тренировок с комбинациями разных упражнений, которые увеличат нагрузку на мышцы. Рядом находится площадка для паркура. Имитация городского ландшафта выполнена из монолитных железобетонных конструкций, дополненных перилами и парапетами. Опалубка была изготовлена по индивидуальному эскизу на производстве в Казани, а ее каркас выполнен из металлического профиля квадратного и прямоугольного сечения и ламинированной фанеры.

Переодеться, оставить вещи, обратиться за медицинской помощью и сходить в душ можно в административном павильоне, который построят позже. Здесь же будет находиться рабочее место охранника и комната матери и ребенка. Пока все зоны закрыты для потока посетителей из-за эпидемиологической обстановки. Но когда пандемия пойдет на спад, а экстрим-парк пройдет сертификацию, которая подтвердит соответствие нормативам и требованиям к безопасности и позволит проводить соревнования международного уровня, «Урам» откроется для всех.

Крытый экстрим-парк

В дальней части «Урама» до сих пор ведутся работы по созданию крытого всесезонного экстрим-парка площадью 7 900 м². Здание нового типа на бумаге напоминает музей Garage в Москве. Его концепцию Legato разработала в консорциуме с архитектурным бюро KOSMOS. Фасад из волнообразной стали будет по-разному отражать лучи солнца. На бетонные наплывы можно въехать на велосипеде или скейте, побегать по ним или просто посидеть, что делает здание интерактивным.

Функционал сооружения учитывает запросы трех целевых групп – спортсменов, семей с детьми и молодежи. Внутри расположатся два скейт-парка, спортзал, кафе, лекторий и многофункциональное фойе для ивентов, а снаружи обустроят амфитеатр для проведения презентаций, лекций, кинопоказов и концертов и установят детские площадки. Завершение строительства запланировано на 4 квартал 2020 года. Если все получится, то зимой спортсмены смогут продолжить тренировки в комфортных условиях, чтобы в дальнейшем представлять город, республику и страну на соревнованиях. Уже сейчас спортивные федерации с заинтересованностью обсуждают мероприятия на следующий год. Этой осенью в «Ураме» запланировали провести первые Всероссийские уличные игры. В программу входят баскетбол, брейкинг, BMХ-фристайл, паркур, роллер спорт, чир спорт, воркаут, футбольный фристайл, скейтбординг, показательные выступления по текболу и спортивной скакалке.

Сильнее всего коронавирус ударил по малому бизнесу, формирующему привычный образ города. Из-за всеобщего режима самоизоляции заведения, развлекательные центры и клубы закрылись на неопределенный срок под угрозой штрафов и теперь терпят многомиллионные убытки. Чтобы сохранить аудиторию, пространства приспосабливаются и выходят в онлайн в разных форматах.

Арт-пространство Werk выбрало для себя реалити-шоу: три недели несколько человек самоизолируются на втором этаже промышленного здания площадью 996 м² и транслируют все в интернет. Enter удаленно связался с участниками эксперимента и выяснил, как устроен быт внутри клуба, что изменилось внутри и переживет ли Werk карантин.

Закрытие

Вопрос карантина назрел до введения строгого режима самоизоляции: уже тогда в Werk думали, что пора закрываться безо всяких предписаний. «Мы просто морально не могли позволить себе работать, когда все в принципе должны сидеть дома», — рассказывает сооснователь пространства Руслан. Идея закрыться всей командой вместе с клубом и устроить реалити-шоу возникла в два часа ночи. На следующий день начали обзванивать веркштат — согласились девять человек: Руслан, Инна, Динара, Коля, Эмиль, Лиля, Слава, Аврора и Саша. Кто-то на время самоизоляции в клубе специально уволился, другие сдали свое жилье.

Изменения пространства свелись к удовлетворению базовых потребностей: спать, есть и мыться. Спальных мест в клубе хватает и в обычной жизни, так что для начала в Werk купили простую «дачную» электроплиту с интернет-магазина, привезли продукты и два ящика пива, которое кончилось в тот же день. Долгожданный душ строили сообща возле служебного туалета: завезли самые дешевые материалы, Лиля помогла раздобыть щипцы у знакомого чайного мастера, друг Руслана подвел коммуникации, сам Руслан привез домашний бойлер, а затем он вместе с Колей провел свет и повесил шторки.

Двери в клубе закрылись в ночь на 23 марта на неопределенный срок — и открылись только для Динары вечером 24-го, потому что она все проспала. Единственной возможностью выйти стал белоснежный мохнатый пес Инны и Руслана. Он появился совсем недавно, когда у пары гостил Миша Арчанга. Свою кличку Ларик получил благодаря проекту Ларик Сурапов — его создатель сказал, что это для него сомнительная честь, но выбор поддержал. Выгуливать пса тяжело: он большой, может налаять или сильно тянуть поводок. Часто получается, что это не человек гуляет с Лариком, а Ларик с ним. В остальное время прогулки заменяют свешенные из окна ноги.

Внутренние порядки

У каждого запертого в Werk есть свое место. Людей больше, чем залов, поэтому в личное пространство превращаются углы или отдельные конструкции. К примеру, Инна и Руслан «поселились» в секонд хенде, за рабицей в домике комната Авроры, а Лиля использует как постель строительные леса на месте диджейского стола на танцполе Luft. Саша рассказывает: «Странно, когда ты начинаешь считать уголочек тысячеметрового пространства полноценной комнатой, куда приходишь — и как будто в своем домике или в гостях. Вместе с тем пространство открыто, нет дверей: ты их и не чувствуешь, но они становятся не нужны».

Каждый соблюдает свой режим: одна часть засыпает, другая просыпается. Вначале, конечно, пытались устроить общий график с подъемом и зарядкой как в лагере, но через три дня вся система рухнула, поскольку была насильственной. Руслан считает, это даже хорошо: «Иногда хочется позже лечь спать, чтобы пообщаться с тем же Сашей, который встает поздно и засыпает в 12 часов дня», — для интервью его специально разбудили в семь вечера. Раньше всех,приблизительно в 7 утра, встает Лиля, которая перемещается по Werk вместе с солнцем: «Мне в общем нравится провожать закат и встречать рассвет. Я никогда дома так не делаю, а сейчас могу следовать за лучами по всему клубу. На солнце даже кушать круче — вся еда приобретает радужность».

Находятся и ритуалы, способные собрать вместе всех. Главный из них — ужин в промежутке с 18:00 до 21:00 — обычно организует профессиональный повар Слава. Его «рабочим местом» стала зона у бара. Приспособиться было нелегко: «Ставишь большой котел и думаешь, что может минут за двадцать он закипит, но через полтора часа подходишь, а водичка даже не теплая». Суп Слава варил четыре часа, но потом сообразил использовать мультиварку. Меню разнообразное, пробовали даже переданную татарскими родственниками баранину. Любимые блюда, приготовленные в клубе — селедка с картошкой, томленая в горчичном соусе свинина и гречневый суп. Иногда Инна радует огромными подносами драников, а Лиля как-то раз разбудила Werk запахом блинчиков. Разборок из-за мытья посуды никогда не бывает: в целом никто никого ни к чему не принуждает и все решается само собой.

Спонтанно в Werk происходят и «домашние тусовки». Однажды все залипли на сериал «Конец этого ***ного (чудовищного, — прим. Enter) мира» и посмотрели два сезона без перерыва. В другой день занимались онлайн-йогой, а 1 апреля отметили караоке со Стрыкало, Николаевым и Меладзе. Трансляцию этих небольших событий — и вообще всего — ведут в инстаграм-аккаунте «Коммуникация».

Коммуникация

Когда стало ясно, что Werk не может существовать в офлайне, весь оставшийся дома веркштат заговорил о необходимости выводить клуб в онлайн. Сначала видео делали неосознанно, а затем по предложению Тахира решились на полноценную вечеринку в сети со своими резидентами внутри клуба — такая возможность в условиях закрытия пространств выпадает редко. Раньше команда никогда не занималась онлайн-вечеринками, поэтому для организации обратились к друзьям. Руслан Гафаров из BNF предоставил, установил и подключил все оборудование, сам скачал программы и просто сказал, куда нажать, чтобы трансляция началась. Первую провели Тахир и Саша. Вскоре в клубе поняли: главная функция в интернете сводится к общению, а не просто онлайн-событиям. Так появился аккаунт «Коммуникация», который беспорядочно транслирует жизнь запертых в арт-пространстве, превращая самоизоляцию в реалити-шоу.

«Наша акция про сохранение», — объясняет Руслан, — «Неважно, чего: деятельности, ощущений, взаимодействия и так далее. Мы закрылись раньше, чем случился карантин, и если объявят режим ЧС, то он будет проживаться внутри. Это своего рода романтика. То, что мы создавали полгода, по-своему живет: можно искать в этом смысл или не искать».

Музыка объединяет всех, поэтому чаще всего в инстаграм попадают сеты веркштата. По словам Лили, круглые сутки каждый может подойти к пультам, перенесенным поближе к бару, и поставить что-то свое. Диджеинг тут — единственный заработок, и надо сказать, донатят люди редко: за два часа трансляции знакомые скинули триста рублей, о крупной поддержке со стороны предпринимателей нет речи. Динара переживает из-за недостатка активности, кажется, сильнее остальных. Чтобы как-то развлечь людей, она придумала играть в «Крокодила» на деньги — и собрала три тысячи. Инна замечает: у людей в сложившихся обстоятельствах нет фантазии. Даже когда проигрывали желание, никто не мог ничего придумать, кроме как «встань на мостик», «расскажи анекдот».

«Сейчас такое время, что не до оригинальности, хочется просто общения. Друзья заходят и говорят: может, это не так весело, зато ты хоть видишь, че происходит», — говорит Руслан.

«*** знает (не могу сказать, — прим. Enter) насчет не весело, но людям, которые не знакомы с нами, очень нравится. Возможно, нашим друзьям не весело, потому что они нас знают и все уже видели», — парирует Динара. «Хочется больше общаться с миром снаружи через этот аккаунт и рассказывать, что происходит. Но у меня возникают дилеммы: что можно транслировать, а что нельзя. Иногда снимаешь что-то, и в кадр влезают ссоры — а надо ли их показывать? С одной стороны, это реалити-шоу, а с другой…»

Каналу по общему мнению не хватает интерактива и провокаций. Как вариант: безумные задания, выполнение которых можно отследить.

«Динара, кстати, может подстричься налысо за сто тысяч или сбрить брови за пять, примите во внимание!» — шутит Инна. «Но есть более дешевый слот, за пятеру усы Скобыча», — добавляет Руслан. «За три пятьсот подстригу голову и усы и бороду» — заключает Саша. Все смеются.

Творчество

Творческие процессы веркштата не всегда попадают в кадр, но происходят постоянно. Участники привезли свои электронные музыкальные инструменты и краски. Художник Саша взял в клуб весь необходимый набор, который увозит в Москву: чемодан, скотч, провода, изоленту, цветные лампочки и много бумаги. Для одной из онлайн-трансляций он ставил свет — получилось очень красиво и объемно.

Однажды джемили в темной, ранее никем не освоенной мастерской по металлу: акустика такая, что вечеринку устроить по силам даже с маленькой колонкой JBL. Этой записи Эмиль посвятил инсталляцию в Kraft:

«Я взял несколько стульев, стремянку, мольберт. Представил, что стулья — это люди. Приставил к стремянке, а один даже приподнял на ступень, дабы обозначить, что он делает шаг, чтобы что-то починить там наверху. Пару людей “стульев” приставил к мольберту — один рисует, а другой учит. На мольберте же я написал красками “Слушаю джем.mp3” — это была наша вторая онлайн-трансляция, когда мы играли за пультом все вместе, очень синергетично и атмосферно. Я послушал запись впервые и офигел от того, насколько она крута. Хотелось, чтобы ребята послушали тоже, и поэтому организовал все это дело ночью на последние силы. А, ну еще лег спать прям там, на этой выставке, на сабах (сабвуферах, — прим. Enter)»

Лиля экспериментировала с арт-терапией, но чаще снимает: с собой есть три камеры. «Даже перекладывание вещей представлется мне как фотографу и видеографу полноценной инсталляцией. Я вижу, как люди в Werk оставляют свою частичку, частичку своих действий», — говорит она. В планах создать документальный фильм о самоизоляции в Werk. Чтобы никого не стеснять, премьерный показ устроят только для героев кино.

Выйти из комнаты

Правила телереалити часто ограничивают в передвижениях «за периметр»: либо остаешься и играешь роль, либо уходишь насовсем. В Werk такой строгости нет. Комьюнити друзей сосуществует на базе взаимной ответственности и никого силой не держит. Поэтому в клубе находятся то восемь, то девять человек.

На пятый день по состоянию здоровья ушел Коля. Он почти ничего не ел и из-за обострившегося гастрита у него сильно заболел живот. Пришлось обратиться за помощью и держать строгий режим, чтобы вернуться 6 апреля. Пока его не было, из Werk сбежала Динара — момент ее исчезновения не заметили бы, но она призналась в побеге, потому что это честно. В день публикации интервью Динара вернулась.

Некоторые жалуются на давящее одиночество, но перенаправляют это ощущение в продуктивное русло, другим оставаться самим с собой не ново. Аврора, бывает, запирается дома в период бессонницы, а Слава в школьные годы нонстопом две недели играл в компьютерную игру. Эмиль в 2016 году три недели выживал глубоко в лесах в нескольких десятках от границы России и Финляндии, поэтому ему пережить самоизоляцию легко.

Первую неделю поддержать приезжали люди извне. Под окнами стояли два-три человека — всегда разные, и не обязательно друзья, — а закрывшиеся общались с ними на расстоянии. Один парень простоял внизу так долго, что ему спустили стул и теплую одежду. Думали пригласить наверх, но осеклись: эксперимент нарушать нельзя. Так что в стены Werk «с воли» могут попасть только продукты, которые поднимают в корзинке за веревочку. Обычно это сладости, снэки, хлеб и пиво, но бывают и подарки — сега и пазл на 1 000 фрагментов. С введением строгого режима самоизоляции и выхода из дома по электронной системе навещать клуб перестали из страха получить штраф. Из-за отсутствия гостей и негативных сообщений в новостях появилось ощущение апокалипсиса.

Тревога и дефицит

Многие подчеркивают, что в замкнутом пространстве легко забыть о реальности — тревожно остаться в самоизоляции навсегда. «Мы ушли от реального мира и должны пережить нечто параллельно, чтобы затем воссоединиться», — делится мыслями Руслан, — «Очень страшно, что изоляция может привести к блокаде, как в Ленинграде, но мы договорились: Ларика жрать не будем!»

Какие последствия принесет пандемия, не знает никто. У участников эксперимента заканчиваются деньги и еда: разнообразие бакалеи уменьшилось вдвое, остались только те продукты, которые необходимо готовить. Лиля предвкушает момент, когда еды не будет совсем и начнется «тотальная чистка» — организм будет вынужден искать новые источники энергии. Слава считает, что за первой волной заболевших придет более мощная вторая, и коронавирус заметно сократит население планеты, а Саша переживает, что жесткие новые законы перейдут в «мирное» время. Абсолютно все беспокоятся за своих близких, которые продолжают контактировать с людьми или даже ходят на работу, как 67-летняя бабушка Славы.

«Самое ужасное — мы мало что знаем о происходящем и том, что с этим делать. Какие-то ценности переворачиваются: например, эгоизм теперь — хорошо, ведь ты можешь переживать о других, но не можешь за них действовать и менять ситуацию. Много претензий к правительству. Хотя у него тоже, наверное, включен режим эгоизма: наверху думают не о людях, а о способах сохранить себя в мировой кризис. Конечно, ждешь гуманитарную помощь, дай бог каникулы по кредитам. А лучше бы государство вовсе закрыло эти долги, потому что как зарабатывать деньги дальше, непонятно». 

Планы на Werk

Руслан уверен: кризис затронет всех, и в первую очередь пострадает индустрия развлечений, куда относится и Werk. Вопрос лишь в длительности режима самоизоляции и глубине последствий. Незадолго до основатели арт-пространства вышли на связь с собственником здания, и он выразил готовность пойти на уступки, но окончательные решения будут приниматься потом.

«Сейчас все не так плачевно. С проблемами будем разбираться уже после того, как все закончится. Мы точно выживем, но как быстро будем вставать на ноги — зависит от аудитории. Если она нас поддержит в момент открытия, то вместе сможем все преодолеть.

Мы многое планировали провести в этом году: годовщину клуба, второй фестиваль «Изоленты» и более крупные мероприятия. Все договоренности подвисли, так что будем обсуждать, вероятно, новые условия и даты. Карантин дает проанализировать прошлую деятельность, но это пока происходит в хаотичном режиме без возможности сконцентрироваться на перспективе из-за неведения».

Фото: Лилия Низамутдинова

Осенью на одной из самых оживленных улиц Казани открылось заведение сети «Своя компания». В основе его концепции лежит формат семейного ресторана «на каждый день» с особым вниманием к каждому гостю, доступными ценами и стабильным качеством популярных блюд.

Enter побывал в ресторане и выяснил, ради чего иногда стоит покинуть центр и съездить поужинать в спальный район.

Партнерский материал 

Ланчи

Для обеденного перерыва создан отдельный ассортимент блюд, который меняется раз в две недели. Выгодное предложение по будням с 12:00 до 16:00 распространяется на салаты, супы, горячее и десерты. При заказе комплексного обеда подарят напиток. На обед также можно выбрать одну или несколько позиций из меню ланчей, а остальное взять из основной части.

На все меню распространяется собственная доставка. Пока «Своей компанией» охвачено четыре района: в Ново-Савиновский, Московский, Вахитовский и Советский. При заказе свыше 500 рублей еду привезут бесплатно в течение часа. Специальные условия предлагают для корпоративных клиентов: через форму «Вкусные обеды» на официальном сайте можно договориться на постоянную доставку обедов в офис в конкретное время.

Моктейли и цветные коктейли

Коктейли без алкоголя называют одной из ведущих гастротенденций 2020 года — и в ресторане к ажиотажу уже готовы. Особенно ярко в большой барной карте представлены авторские напитки: четыре варианта горячих безалкогольных коктейлей с натуральным фруктово-ягодным пюре с соками; цветные молочные шейки с щедрой сливочной шапкой; сбалансированные освежающие смузи с доминирующей кислинкой, ягодной или тропической ноткой.

Глинтвейн повторяется в алкогольном варианте, с ним соседствует горячий апероль и пунш. Для инстаграма лучше всего подойдет разноцветная линейка с клубничной «Матильдой», слоистым «Чин-Чином» и «Альпийским» с клиторией. Коктейльная классика представлена в небольшом, но достаточном для удовлетворения любого вкуса объеме, а если вечер затягивается, сразу берите громадный «Лонг Айленд», сангрию в полулитровом кувшине или десяток настоек, которые тут стоят рекордные 70 рублей.

Ротация меню и секретные акции

Каждые полгода по правилам сети меню обновляется: на место одних позиций по кухне и бару приходят другие — абсолютно новые или представляющие альтернативу популярным. Ближайшее обновление случится в начале марта, плюс к этому возникают сезонные предложения.

Так как бизнес-процессы сети тщательно распланированы, «стопов» по кухне не бывает практически никогда. Правильно сформировать и своевременно подать любой заказ позволяют электронные мобильные системы, к которым привязан весь персонал. В соцсетях «Своей компании» постоянно анонсируются акции, а держатели накопительных карт лояльности могут расплачиваться бонусами круглый год как в ресторане, так и во время доставки. Следить за балансом можно в приложении.

Кулинарные мастер-классы и праздники

Формат семейного заведения обязывает придумать активности для детей. В «Своей компании», к примеру, есть отдельная комната с игрушками и экраном. По вечерам в будни и целый день в выходные работает няня, которая устраивает игры, конкурсы и просмотры мультфильмов.

По заранее составленному расписанию несколько раз в месяц шеф или су-шеф под присмотром воспитателя устраивают кулинарные мастер-классы, где учат готовить понятные блюда, которые можно повторить дома. Отдельной программы для взрослых пока нет, но при желании они могут арендовать ресторан под любое мероприятие. Всю организацию события от оформления до артистов «Своя компания» возьмет на себя, а в честь дня рождения гостю предоставят скидку и подарят десерт.

Инстаграмные маски одинаково подходят как для развлечения, так и для ненавязчивого распространения рекламы. Платформа предоставляет широкое поле экспериментов, а самый простой AR-фильтр может сделать любой пользователь, не владеющий навыками программирования.

Enter обратился к компании Instamaski.com и попросил объяснить, как сделать маску новичку за несколько шагов.

Партнерский материал