Автор: Дина Мусина

Глэмпинг Urman Camp на территории рыбной фермы своим появлением во многом обязан пандемии. Его основатели Илья Сафиуллин и Ильнар Хамидуллин давно искали место для загородного отдыха без лишней роскоши, а бум внутреннего туризма совпал с кризисом в другом их проекте.

Cовместно с образовательной платформой «Мастера» Enter встретился с основателями Urman Camp и поговорил о том, как освоить 16 гектаров земли, пережить весенние паводки и построить бизнес на палатках за 200 тысяч рублей.

Глэмпинг вблизи старинной татарской деревни

Чтобы не ошибиться с форматом, разработку концепции лагеря заказали у «Дикого дома» — она обошлась в 500 тысяч рублей. «Поначалу Жанне и ее команде не понравился участок — они даже предложили вернуть деньги и поискать для глэмпинга другое место. Но такой вариант нас не устраивал, и мы попросили бывшего собственника земли больше рассказать об участке. Оказалось, что это уникальные и сильные места: через местные леса протекает каскад родников, а неподалеку располагается старинная татарская деревня, где в XVII-XX веках проходил Казанский тракт. Это воодушевило всех, локация начала раскрываться, и мы приступили к стройке», — рассказывает Ильнар.

Партнеры планировали вложить в проект два-три миллиона рублей, поставить три-четыре палатки и запуститься в начале июля. Но команда «Дикого дома» посоветовала увеличить бюджет минимум в три раза. Кроме строительства сафари-тентов, к участку нужно было тянуть коммуникации, бурить скважины, сооружать септики — только электричество обошлось в два миллиона рублей. Чтобы ускорить окупаемость проекта, в концепцию заложили девять палаток, общие зоны и баню. Суммарно в первый летний сезон на строительство ушло около 12 миллионов рублей.

«Я долго не мог понять одного: как палатка может стоить 200 тысяч рублей, когда в спортивных магазинах их продают за три? — вспоминает Ильнар, — Но оказалось, что речь совсем не о тех палатках, про которые я думал. В России уже есть глэмпинги с вложениями более 80 миллионов — и они весьма успешны».

Палатки с душем и 40 тысяч на таргет

По словам Ильнара, Urman Camp — единственный глэмпинг в России, где прямо в палатках есть душ, туалет и горячая вода: «Мне кажется, гламурный кемпинг должен быть именно таким. Никто не хочет среди ночи бегать по лесу в поисках туалета».

На террасах четырех сафари-тентов установили сибирские банные чаны и японские фурако. На территории обустроили общие зоны — кедровую баню с панорамным окном; пати-тент, где проводят корпоративы; места для отдыха с гамаками и подвесными качелями. Зимой на участке появились двухуровневые домики A-frame (фахверковые дома в форме буквы «А» — прим. Enter), в которых размещают гостей круглый год. При строительстве не вырубили ни одного дерева, а все архитектурные формы спроектировали с учетом естественного рельефа участка.

Весь процесс строительства Ильнар транслировал в личном Instagram-аккаунте, и когда у Urman Camp появилась своя страница, люди уже знали о проекте и охотно подписывались. Затем гости стали отмечать глэмпинг в соцсетях, и аккаунт получил прирост в тысячу подписчиков буквально за пару дней. Часть пришла из Telegram-канала One Dollar Trips, где партнеры разместили информацию о глэмпинге. Позднее подключили таргет — до недавнего времени на него уходило около 40-50 тысяч рублей в месяц.

Сейчас аренда сафари-тентов с чанами стоит 8 900 рублей в будни и 9 900 рублей в выходные, обычные палатки 4 900 и 5 900 рублей, а домики A-frame 12 000 и 16 000 соответственно. За дополнительную плату можно арендовать кедровую баню и велосипеды. В момент запуска Urman Camp одна ночь в сафари-тенте стоила 3 000 рублей, но от низких цен пришлось отказаться. В глэмпинг стали приезжать шумные компании с ящиками алкоголя и музыкальными колонками, что никак не подходило под формат лагеря, ведь Urman Camp создан для тихого отдыха и единения с природой. Неожиданными оказались и издержки на содержание чанов: пришлось возить по две машины дров в неделю и нанять двух сотрудников, которые готовили баню под каждого нового гостя.

Замерзшие унитазы и неожиданные паводки

Первый сезон в Urman Camp закончился в начале октября с приходом морозов. Осенью команде глэмпинга пришлось столкнуться с реалиями палаточной жизни: в сафари-тентах стали замерзать кофемашины, унитазы и смесители, а у чанов лопались краны для слива воды. Гости продолжали просить о заселении на ноябрьские праздники и Новый год — приходилось объяснять, что хотя палатки и выглядят как полноценный дом, обогреватели и кровати с подогреваемыми матрасами не помогут при сильных морозах.

В тот момент Ильнар решил, что нужно делать лагерь круглогодичным. К проекту привлекли инвестора — пять зимних домиков обошлись команде в дополнительные двенадцать миллионов рублей. Все дома планировали построить за месяц: «В срок были готовы каркасы, но еще месяц ушел на обустройство. Мы запустили домики в феврале и проработали до апреля. Весной начались паводки, и нас сильно затопило: размыло дорогу, скважину и частично — канализацию. На восстановление коммуникаций мы потратили около 600 тысяч рублей и открылись только на майские праздники».

200кг постельного белья и проблема с кадрами

В работе над Urman Camp Ильнару пригодились знакомства, которые он получил на тренингах «Бизнес молодости» и бизнес-школы Like: «Когда занимаешься Telegram-каналом, ничья помощь тебе не нужна. Но когда мы начали стройку, мои старые контакты оказались бесценными. Я писал в предпринимательские чаты и узнавал, у кого есть хорошие плотники, электрики и так далее».

Сейчас в команде глэмпинга работает 12 человек: два администратора, четыре уборщицы, два истопника, охранник, SMM-менеджер и таргетологи. Уборщиц и истопников привлекают из ближайших деревень, и на этих должностях сотрудники не задерживаются. По словам Ильнара, деревенским жителям не хватает ответственности и понимания основ сервиса. Кроме того, каждые пару дней в глэмпинге меняют около 200 кг постельного белья, полотенец и халатов. Тяжелые мешки с текстилем уборщицам приходится носить самостоятельно — по рельефному участку неудобно возить тележки.

Поначалу администраторов для глэминга старались нанимать с опытом работы в отелях и хостелах, но практика показала, что подойдет любой ответственный, инициативный и дружелюбный человек: «За день я наматываю 15-20 тысяч шагов, а администраторам приходится двигаться еще больше. Нужно любить природу и людей, быть очень активным и гореть этим делом. Администратор Инна, которая работала у нас в прошлом году, оставила должность продажника в салоне Audi и согласилась приехать к нам из Москвы несмотря на маленькую зарплату, отсутствие элементарных условий и вечную нехватку кадров. И это был наш лучший сотрудник за все время», — рассказывает Ильнар.

Цены на стройматериалы и тур по глэмпингам Татарстана

Рост цен на стройматериалы сильно отражается на постоянных издержках глэмпинга. Например, квадратный метр деревянной дорожки, проходящей через весь лагерь, раньше закупали по 150 рублей, а теперь она стоит около 500. Во время строительства A-frame цены на материалы менялись каждый день, из-за чего было трудно cпрогнозировать конечную стоимость домов.

Есть и другие проблемы, с которыми предприниматели не смогут справиться без поддержки властей. Чтобы открыть купальный сезон и запустить аренду сапбордов и каяков, нужно очистить и обустроить озеро — это обойдется примерно в 60 миллионов рублей. Эти и другие вопросы Ильнар обсуждал на встрече глэмпеньеров с Рустамом Миннихановым: «Осенью у нас полностью размыло дороги: две недели мы даже не могли вывезти постельное белье. В итоге потратили 300 тысяч, чтобы засыпать небольшой участок щебнем, но весной его полностью смыло. На то, чтобы уложить такую дорогу по технологии, потребуется около 10 миллионов рублей — еще один бюджет глэмпинга. Такое, увы, не потянет ни один предприниматель».

У региональных глэмпеньеров есть свое комьюнити. Недавно они предложили Дирекции по развитию природных территорий и экотуризма организовать тур — только в этом году в республике откроется не менее 10 гламурных кемпингов. «Многим глэмпинги кажутся простым способом заработать с минимальными инвестициями, но я никому бы не посоветовал ввязываться в подобную стройку, — смеется Ильнар, — В самом начале Жанна сказала мне, что у классических предпринимателей не получаются успешные глэмпинги, и теперь я понимаю, что она имела ввиду. Нужно искренне любить природу, вкладывать очень много души и не жадничать на неочевидные мелочи. Тогда все обязательно получится».

Фото: Павел Жуков

Бар «Культ», почти пять лет назад появившийся в Старо-Татарской слободе, безусловно подарил локации второе дыхание. За время своего существования заведение превратилось в один из самых важных гастрономических спотов города. Этой зимой «Культ» пережил большую трансформацию — рассказываем, как он изменился после полугодового ремонта.

Кухня

Официальное открытие «Культа» переносилось с февраля. Много времени заняла разработка меню, на которое в обновленном заведении делают большой акцент, — процесс затянулся, поскольку в Cultura Hospitality Group решили обновить кухню сразу в трех проектах, и рабочих рук не хватало. «На прежней маленькой кухне бара «Культ» было сложно справляться с большим количеством заказов и уж тем более заморачиваться над сложной гастрономией. Сейчас мы практически полностью заняли один из залов — разместили рабочие места и оставили большое пространство для заготовок», — рассказывает бренд-шеф заведения Денис Фадеев.

Основным направлением выбрали паназиатскую кухню — она находит отклик у всей команды проекта, к тому же Денис давно хотел с ней поработать. Меню пока не оформлено, но общая концепция уже готова — осталось найти персонал и доработать детали. Среди утвержденных блюд татаки из тунца, паровые булочки бао, обжаренные на гриле, два вида супов — рамен и суп с креветками, суши, роллы и рыба на огне. Из десертов обязательно появится моти — сладкое пирожное из рисовой муки. В ближайшее время на кухне заведения планируют наладить производство всех ингредиентов для сложносоставных азиатских соусов.

Doing Great Agency — одно из самых известных PR-агентств Санкт-Петербурга. Его основательницы Катя Штарева и Таня Пантелеева за пять лет построили компанию, которая сотрудничает с медиагигантами и развивает собственный музыкальный лейбл.

20 апреля Катя и Таня выступили на Russian PR Week в Казани. Мы поговорили с ними о профессиональных факапах, пиаре «Татарина», перспективах национальной музыки и благотворительной работе.

— Вы начали заниматься пиаром, когда вам было по 18 лет. Расскажите, как вы познакомились и в какой момент появилось Doing Great Agency?

Катя Штарева: Наша знакомство произошло довольно канонично: в 11 классе Таня переехала в Петербург, мы стали вместе учиться, сели за одну парту и быстро сдружились. На первом курсе Таня начала работать в KudaGo, подтащила туда меня, но в какой-то момент редакцию сильно сократили и нас уволили. Мы сидели в кафе, думали, чем бы таким заняться, и подслушали, как женщина за соседним столиком обсуждала по телефону организацию фестиваля. Этот разговор нас так впечатлил, что мы решили организовать собственный ивент.

На самом деле мы не сразу стали называться агентством. Поначалу вдвоем делали фестивали и концерты со скандинавской направленностью — в то время мы обожали все, что связано со скандинавскими странами. Затем к нам стали приходить клиенты — организаторы норвежского кинофестиваля Tromso International Film Festival, затем владельцы петербургского «Хельсинкибара». Спустя полтора года мы решили, что пора добавить официоза, придумать себе название, сделать сайт и все остальное.

— Партнерство сложилось сразу?

Катя: Мы с Таней разные. Я скептически настроенный человек, больше рефлексирую, сильнее погружаюсь в процессы, цифры. Она же — очень активная, готова вписаться в интересный проект сиюминутно и бесконечно генерирует идеи. Ей часто приходится потрудиться, чтобы донести посыл и убедить меня, что конкретную вещь нужно реализовывать. Мы до сих пор учимся лучше понимать друг друга, давать более качественную обратную связь. Когда идея кажется мне классной, но нереализуемой, я стараюсь аккуратно объяснить свою точку зрения — правда, аккуратно получается не всегда, и Таня очень расстраивается.

Таня Пантелеева: На самом деле наш союз — это лучшее, что могло случиться. У нас в агентстве есть шутка о том, что я вечно говорю: «Ну что, сегодня? А давайте прямо сейчас начнем!» Мне очень легко врываться в новый проект, но довольно быстро появляется ощущение, что сделано достаточно и пора переключаться. Здесь как раз нужен такой человек, как Катя — у нее этот цикл гораздо длинее, и благодаря ее усидчивости проекты, которые мы делаем в рамках агентства, существуют дольше и развиваются эффективнее. Другой момент — финансы. Мне часто кажется, что идея стоит любых издержек, но как правило, это не так, поэтому нужен диалог и Катин трезвый, рациональный подход.

— Как долго вы работали вдвоем и когда решили расширяться?

Таня: Сначала мы нанимали людей на отдельные проекты. Нам тяжело давалось техническое сопровождение концертов, поэтому мы решили нанять директора на опен-эйр у Осиновецкого маяка. Первый же опыт оказался провальным — этот директор украл у нас пять тысяч рублей. Мы встретились после, чтобы обсудить ситуацию, но так и не договорились. Было ужасно обидно.

Катя: …Самый забавный факт, что через месяц Таня уже была готова его простить и пригласить работать снова. Я сказала, что ни при каких обстоятельствах мы не будет этого делать.

Мы нанимали людей скорее из необходимости: клиенты приходят, а рук на всех не хватает. Сначала наняли двух человек — так вышло, что они были нашими одноклассницами. Теперь одна из них, Аня Кострюкова, стала PR-директором DGA. Когда нас стало пятеро, сняли первый офис на Васильевском острове. Было сложно за него платить и приходилось бегать от арендодателя, делая вид, что нас нет на месте.

— В тот момент вы уже чувствовали себя предпринимателями, составляли бизнес-планы?

Катя Штарева: Нет, мы не воспринимали наше занятие как бизнес. Казалось, мы просто друзья, которые делают классные проекты. А агентством, работающим с клиентами разного уровня, становились интуитивно.

Таня Пантелеева: На какие курсы ходят предприниматели и какие книжки они читают, нас не интересовало. Это была школа жизни — мы набили все возможные шишки. Помню, страшно облажались с нашим вторым клиентом, «Хельсинкибаром». Запланировали для него мероприятие, согласовали детали — все шло отлично, и мы с Катей подумали, что срочно надо в отпуск. Пришли в турагентство, купили путевки в Египет на ближайшие даты и отправились кататься на яхте. Мы думали, что это в порядке вещей — мы же не подписывались круглосуточно находиться в этом баре.

И вот мы лежим на яхте, все супер: свежие фрукты, музыка, солнце, — и в этот момент звонит клиент и спрашивает: «А вы где?». Когда он узнал, что нас нет в стране, то был просто в бешенстве. А мы упорно не могли понять, что не так: мы ведь не оговорили правила, которые запрещают нам кататься на яхте, или делать это, не сообщив клиенту. Надо сказать, что после того случая мы больше никогда не летали в Египет.

Катя: Еще был концерт у маяка, когда мы почему-то решили, что сцена нам не нужна, и кроме того, договорились по декору с необязательными подрядчиками. Приезжаем на площадку и понимаем, что у нас нет ни-че-го. Тут Танин папа, который был с нами, вспомнил, что у него в машине лежит баннер. Мы страшно обрадовались, повесили его, а когда вышло солнце, заметили просвечивающее изображение огромного унитаза.

Таня: В тот момент нам не казалось, что происходит нечто фатальное. Точнее, иногда хотелось поменять личность и переименоваться во «ВКонтакте», но за пару дней мы отходили от неудач и начинали замечать сотни плюсов в завершенных проектах.

Катя: Мы всегда интуитивно делали максимум возможного: не просто выполняли KPI, а стучались во все двери. Наверное, клиенты понимали это и чувствовали отдачу.

— Когда вы поняли, что достаточно компетентны и готовы браться за крупные проекты?

Таня: Рост происходил постепенно. Когда клиент приходил с новой для нас, сложной задачей, то с одной стороны, мы испытывали ужас, а с другой — огромный интерес, который каждый раз перевешивал. Часто заказчики ищут волшебников, которые придут и продадут пять тысяч билетов за один день. Но волшебников не существует: есть только ты и твой опыт — это осознание по-хорошему расслабляет.

— В 2019-м вы продвигали концерт Дженнифер Лопес. Как это случилось?

Таня Пантелеева: Очень в нашем стиле: мне позвонили с незнакомого номера из концертного агентства Matreshka, а я сбросила, потому что не люблю отвечать на такие звонки. Но поскольку я — человек тревожный, на всякий случай написала: «Что-то случилось?» Мне ответили, что хотят предложить пиар концерта. Через неделю мы выпустили анонс и начали работать. Задача была срочная: за три месяца продать [билеты на] стадион.

— В последнее время большие концерты зарубежных звезд в России редкость. С чем, кроме пандемии, связан этот спад?

Катя: В нулевых и первой половине десятых Россия считалась богатым и перспективным рынком. В индустрии было много денег, концертные агентства могли привезти артистов, сделать тур по всей стране, и это окупалось. Потом обвалился рубль, и стоимость музыкантов для организаторов стала неподъемной.

Таня: Менеджеры российских артистов гибкие и легко идут на контакт, ты довольно быстро понимаешь их намерения. Переговоры с зарубежными артистами длятся годами. В переписке обсуждают каждую деталь: что за площадка, какие люди придут, несколько это безопасно — и кучу других, даже самых абсурдных вопросов. Например, нас однажды спросили, действительно ли мы все здесь обожаем Путина.

— Есть ли базовая формула успеха любого мероприятия? Что нужно сделать, чтобы о нем заговорили?

Катя: Есть инструменты, единые для всех артистов и мероприятий: работа с медиа, партнерами и соцсетями. Но наша задача — не просто разослать пресс-релиз, а выполнить коммерческую цель мероприятия. Если не получается пойти проторенной дорогой, надо придумывать другой путь. Часто встречаются люди, которые говорят: «У меня лапки, я сделал все, что мог». Но это когнитивное искажение, и его нужно преодолевать. Всегда можно попробовать что-то еще — этому меня научила Таня.

— Как создаются идеи?

Таня: Раньше это происходило хаотично. На один из первых наших больших концертов, «СБПЧ» у Осиновецкого маяка, плохо продавались билеты. Мы попросили совет у знакомого продюсера, получили совсем очевидный и решили думать сами. О чем могут писать медиа? А что, если раздать на улице флаеры? Или расклеить странные постеры на Фонтанке? А если разошлем пресс-релиз, который будет состоять только из эмодзи? В итоге «выстрелили» постеры с цитатами из песен группы, которые мы раздавали при покупке билетов.

Сейчас появилась система: мы запрашиваем у клиента бриф, а затем проводим в агентстве брейншторм. У команды есть несколько дней на подготовку, и каждый приходит со списком — это могут быть кейсы из интернета, которые, вероятно, подойдут клиенту. А дальше начинаем генерировать [идеи]. Многое поначалу кажется бредом, но в итоге из пятнадцати образных мы получаем три оформленные идеи, которые презентуем клиенту.

Катя: Мы следим за повесткой, читаем профильные каналы в Telegram. У нас есть чат, куда мы скидываем все коллаборации и инфоповоды, которые кажутся интересными, смешными или полезными. Важно следить за тем, что делают другие, иначе рискуешь неосознанно сделать плохую копию.

Таня: Из-за того, что мы находимся в одном инфополе с коллегами, часто кажется, будто нас подслушивают. Бывает, придумаешь классную идею, но замешкаешься или получаешь отказ от клиента, а через неделю на Sostav или VC видишь, как ее же реализовал другой бренд.

— Помимо основной работы с клиентами вы делаете много персональных проектов: экскурсии на маяки Ленинградской области, мерч, монокафе «Дошик» и онлайн-концерты. Что такие истории дают в профессиональном плане? И как все успеть?

Таня: Со временем на реализацию таких проектов сложно: мы начинаем их в период наименьшей загруженности — когда наотдыхаемся и перевдохновимся. Но потом выходим из отпуска, наваливаются задачи, и уделять проекту столько же внимания становится тяжело. В целом, такие инициативы полезны для агентства, потому что создают дополнительные инфоповоды и укрепляют «связи с миром».

Катя: Но мы никогда не брались за подобные активности с целью одного лишь промо. Поскольку идеи — базовая ценность агентства, мы не можем отказать себе в реализации лучших из них. В плане на пять лет — построить Doing Great Corporation с собственными спа, кафе и магазинами (смеется, — прим. Enter). Хочется реализовать очень много всего.

— Недавно у вас появился музыкальный лейбл — расскажите, каких артистов вы продвигаете?

Катя: Наш первый релиз — альбом «Самый занятой гражданин» Директора Всего. Мы полностью ведем его творческую деятельность, помогаем обеспечить максимальный охват на музыкальных площадках и офлайн-мероприятиях.

— А «АИГЕЛ» входит в состав лейбла? Как вообще началось ваше сотрудничество?

Катя: Они не являются участниками лейбла, но уже два с половиной года DGA отвечает за менеджмент группы, работает над всеми релизами, концертами и контрактами. С Барамией мы познакомились, когда только начали работать с «СБПЧ». Затем он рассказал, что делает свою группу. Первый релиз неплохо выстрелил, и чуть позже, за пару дней до публикации клипа [на песню] «Татарин» Илья пришел к нам. У [«АИГЕЛ»] оставалось несколько дней до концертов в «Эрарте» и ГЛАВCLUB, посыл был такой: «Нам нужно срочно продать билеты, мы маленькая группа, помогите!» В итоге все получилось: был хороший охват в медиа и огромный — у лидеров мнений. Клип выложили Артем Лебедев, Юрий Бардаш, Вера Полозкова, Юрий Лоза и много кто еще.

Таня: Главное — правильно запитчить идею: например, Лебедеву я описала трек как «тюремный литературный рэп» или что-то в этом духе.

Катя: Мы открывали Facebook, вспоминали, каких известных людей знаем, и писали буквально всем. Где-то упомянули группу, где-то концерт, кто-то расшарил клип. Это была суперигра длинной в три дня: мы постоянно обновляли [статистику просмотров] клипа — показатели росли, ребята радовались. Помню, как просыпалась среди ночи и смотрела: 50 тысяч, 100 тысяч… Если не ошибаюсь, сейчас у клипа больше 60 миллионов просмотров.

— Какой была ваша первая реакция на треки на татарском языке — насколько эта музыка казалась вам перспективной?

Катя: Внедрение национальной музыки в массы — это поступательная работа. И все же мне кажется, что «АИГЕЛ» — нишевый концептуальный проект, не заточенный на широкую аудиторию и трансляции на попсовых радио. У их музыки есть культурно-просветительская функция, ведь ее слушает очень много людей, которые не понимают татарский.

Таня: В продвижении «Пыяла» мы делали больший упор на Казань — презентация альбома проходила в потрясной Национальной библиотеке. Но наша гипотеза о том, что эта музыка будет интересна только в Казани, не оправдалась — люди из других регионов в комментариях писали: «Из-за вас я начал учить татарский».

Катя: «АИГЕЛ» вышла далеко за рамки национального проекта. Недавно завирусился саундтрек к сериалу «Топи» — песня «Чудовище». Произошло это и благодаря активному продвижению проекта «Кинопоиском», самим Дмитрием Глуховским (автором сценария сериала «Топи», — прим. Enter) вместе с продюсерским составом. Многие впервые узнали о группе именно из-за сериала, и сейчас саундтрек слушают на стримингах даже активнее, чем «Татарина».

В марте группа сыграла сольные концерты в нескольких городах. Несмотря на ограничения, мы получили самые большие сборы в истории группы.

— Как часто к вам обращаются из регионов? Есть ли особенности работы с маленькими городами?

Катя: Сейчас у нас есть клиент из Липецка — летом там пройдет Fox Rock Fest, и мы сопровождаем его SMM. В целом все так же, как и в больших городах, только комментарии под постами чуть более злые. В регионах люди очень осторожные и все ставят под сомнение.

Таня: Мой самый любимый региональный проект — это фестиваль в деревне Сардаял от «Кружка». Когда мы узнали об этой инициативе, сразу предложили бесплатную помощь с пиаром. Это было большое летнее путешествие — мы опоздали на самолет, поехали из Петербурга в Казань на машине и приехали чуть ли не к концу фестиваля, но на концерт «СБПЧ» в спортивном зале школы успели. А когда Дудь (в апреле 2022 года внесен в реестр иностранных агентов, — прим. Enter) выпустил фильм про «Кружок», мы были бесконечно рады.

Катя: Продвигать фестиваль в Сардаяле было легко, потому что это классное и важное событие с оформленной концепцией — медиа оперативно на него откликались. У фестиваля был хороший сайт, качественные тексты, крутой посыл — все складывалось и без нас. Мы должны были просто сделать так, чтобы о событии узнало много людей.

— Расскажите о ваших любимых кейсах.

Катя: Мне интересно смотреть на то, как мы развиваемся сквозь года. В этом плане показателен наш опыт работы с фестивалем STEREOLETO. В первый год работы мы долго с нуля выстраивали всю коммуникацию; во второй подтверждали свои связи и создавали новые, а на третий уже была огромная партнерская сеть людей, которые обожают фестиваль и ждут новостей. Подобный процесс взросления и улучшения для меня самый ценный.

Таня: Два месяца назад мы немного помогли «ОВД-Инфо» (признан властями России «иностранным агентом», — прим. Enter) — не могу сказать, что это мой любимый кейс, но почему-то сейчас я вспомнила именно его. Мы ходили на январские митинги, следили за новостями, очень хотели повлиять на ситуацию и предложили команде помощь с пиаром. Команда проекта как раз разрабатывала петицию против плана «Крепость», а мы договаривались с музыкантами и артистами о поддержке в соцсетях. Нельзя сказать, что после нашего участия все поменялось и мы начали жить в новой стране, но это помогло нам немного выдохнуть и успокоиться. Возможно, в ближайшее время совместно с «ОВД-Инфо» (признан властями России «иностранным агентом», — прим. Enter) мы сделаем что-то еще. Как раз находимся в процессе обсуждения.

Изображения: Саша Спи

Основательницы студии дизайна Artists Collaboration стали известны городской публике в 2013 после запуска обновленного «Приюта Холостяка». Заложив в основу работы личный подход, ориентацию на клиента и фокус на эстетике в чистом виде, они смогли сформировать узнаваемый стиль и реализовать интерьеры знаковых гастрономических проектов города.

Enter совместно с «Мастерами» поговорил с основательницами студии и рассказывает, как создать узнаваемый бренд без вложений в рекламу и почему работа в коллаборации эффективнее и интереснее, чем сольная карьера дизайнера.

Партнерский материал 

Первый совместный проект и феноменальное вкусовое совпадение

Сотрудничество дизайнеров Ксении Евстафьевой и Ангелины Бородкиной началось в 2012 году. К тому моменту обе девушки успели закончились архитектурный вуз и несколько лет поработать по профессии. Ксения начинала в студии Марины Мавлютовой, а позже стала брать самостоятельные проекты — например, оформляла квартиры в жилом комплексе «Вишневый сад». Ангелина стажировалась в бюро Ильсияр Тухватуллиной (главный архитектор Казани с 2019 года, — прим. Enter) и затем устроилась туда на работу. В бюро девушка занималась архитектурой и дизайном: в частности, разрабатывала концепцию интерьеров гостиницы «Сибирские номера». А спустя пять лет ушла в творческий отпуск.

«Последним проектом, над которым я работала в бюро, была концепция одного из залов “Приюта холостяка”. В тот момент я познакомилась с Сергеем Тулисовым, владельцем ресторана и офисного центра на Чернышевского. Позднее он стал сотрудничать с Ксюшей и предложил нам объединиться, чтобы сделать ремонт в ресторане», — вспоминает Ангелина.

Ксения говорит, что девушки сразу же обнаружили феноменальное совпадение вкусов и видения: «Наше сотрудничество случилось органично, без договоров и официоза. Стоило мне о чем-то подумать, Ангелина тут же продолжала мою мысль. Поэтому когда после открытия ресторана нам начали писать и звонить по поводу заказов, мы стали браться за них вместе. Всегда хорошо иметь вторую голову, ведь вдвоем гораздо проще вписываться в глобальные и смелые проекты».

Обновленный «Приюта Холостяка» моментально обрел популярность среди горожан. Сложилось много факторов: концепция заведения, качественная кухня и дизайн, не типичный для городских проектов того времени. «В 2013 году в Казани еще не понимали, что в исторических зданиях нужно открывать кирпичные стены, реставрировать кессоны и показывать всю эту благородную старину. Видимо, гостей ресторана впечатлил интерьер, и они стали искать наши контакты», — вспоминает Ангелина.

Главные затраты дизайнера и команда на аутсорсе

Первый офис дизайнеры арендовали в 2013 году в бизнес-центре на ул. Чернышевского 26А, где трудились над оформлением входной группы. Сначала это была небольшая мансарда на третьем этаже с аскетичным интерьером, икеевскими рабочими столами и стульями, а чуть позже — помещение с балконом этажом ниже.

Недавно студия сменила локацию. На этот раз дизайнеры выбрали дом по соседству с Wise House на тихой улице Щапова — захотелось офис в богемном районе с местами для прогулок и утреннего кофе. Мансардное помещение площадью 30 м² обошлось в 20 000 рублей в месяц.

«В нашей работы нет каких-то глобальных издержек. Главные затраты дизайнера — это поступить в архитектурный. Там тебе сразу нужен компьютер, принтер, планшет и специальные программы. А из института ты выходишь со всеми атрибутами, которые нужны для дальнейшей работы», — рассказывает Ангелина.

В офисе Ксения и Ангелина продолжают работать вдвоем, и еще трое человек помогают на аутсорсе. Визуализатор и двое архитекторов получают сдельную оплату: квадратный метр моделирования обходится в 450 рублей, а чертежи оплачиваются от 300 до 500 рублей за квадратный метр в зависимости от сложности объекта.

Девушки никогда не делегируют проектирование и надзор, потому что хотят сохранить авторскую архитектуру и дизайн: «Есть много процессов, которые мы хотели бы разделить: спецификация, поставки, постоянное “подпинывание” поставщиков. Если найдется тот, кто сможет подойти к этой работе с присущей нам ответственностью, мы с радостью возьмем этого человека в команду. Но требования у нас высокие: работа в стиле “закроем эту дырку плинтусом” — не про нас».

Интерьеры заведений как самая эффективная реклама

Название Artists Collaboration появилось не сразу: около четырех лет дизайнеры работали в тандеме без студийного бренда. Поток заказов и желание успеть все не оставляли времени на работу с соцсетями и публичным портфолио. Ситуация изменилась в 2017 году, когда Ксения и Ангелина обнаружили, что их же визуализатор стал воровать проекты: «Мы разозлились, уволили его и решили, что пора выходить в публичное поле: придумали название, логотип студии и завели Instagram».

С появлением аккаунта заказы стали приходить и из соцсетей, но основным каналом продаж было и остается сарафанное радио. Оказалось, что работа над интерьерами кафе Manufact, бистро «Артель», винного бара Branch и салона красоты «Изин дом» рекламируют дизайн-студию лучше, чем любой таргет. Девушки говорят, что никогда не строили бизнес-стратегий, а в работе отталкивались исключительно от своих эстетических предпочтений. Тем не менее, с момента запуска «Приюта Холостяка» они никогда не находились в поиске или ожидании заказов.

С 2019 года Artists Collaboration стали публиковаться в архитектурном глянце. О работах студии не раз писали Architectural Digest Russia, ELLE Decorations и Interion+Design. «Раньше мы редко фотографировали свои интерьеры и стеснялись их отправлять, хотя это важная составляющая каждого проекта. Даже если не все детали и декор успели доехать, лучше пригласить фотографов. Во-первых, как только заедут жильцы, шансы отснять объект резко снизятся. Во-вторых, после таких съемок получаешь моральное удовлетворение от завершения стройки», — отмечает Ангелина.

Бюджет на ремонт и итальянская мебель

Чтобы успеть реализовать самые интересные объекты, студии приходится отказываться от 30% потенциальных клиентов. При отборе проектов дизайнеры изучают помещение, его расположение, личность заказчика, историю, связанную с объектом. Так формируется искренний подход к работе.

«Бывает такое, что люди не соотносят масштаб ремонта и бюджет. Например, человек хочет открыть заведение премиум-сегмента на условные пять миллионов рублей. Но мы, полагаясь на опыт, знаем, что эту сумму нужно умножить минимум на два. На ремонт жилых помещений мы закладываем от 50 000 рублей за квадратный метр, коммерческих — от 100 000 рублей. Это бюджет, при котором можно оправдано потратить деньги на наши услуги», — объясняет Ангелина.

Проект начинается с создания концепции: дизайнеры узнают о вкусах заказчика, просматривают примеры, прорабатывают сценарии использования пространства и составляют визуальный ряд. Некоторые клиенты приходят с готовыми пожеланиями, другие вообще не представляют, чего хотят от будущего объекта. На согласование концепции в среднем уходит полтора месяца, а далее проект передают на стройку.

У Artists Collaboration в работе постоянно находятся десять объектов. Реализация интерьеров небольших квартир занимает около полугода, в других случаях может растягиваться на несколько лет. Большинство объектов — это жилые квартиры, студии и дома от 30 до 300 м² ; реже, в силу своей специфики, — коммерческие пространства. Стоимость дизайн-проектов рассчитывается исходя из площади: 5 000 рублей стоит квадратный метр проектирования, а еще примерно 10% итоговой суммы составляет авторский надзор.

«За годы работы из количества мы переросли в качество. Если раньше было круто “сделать в Казани стол, как у итальянцев”, то сейчас хочется заказать именно итальянский стол. До закрытия границ мы дважды в год ездили на Salone в Милане и Maison & Objet в Париже. Когда бываешь на европейских мебельных выставках и посещаешь мастер-классы на фабриках, видишь, насколько многогранен рынок, хочется работать с более дорогими производителями и уникальными изделиями. Это потрясающий уровень прокачки скилов», — рассказывает Ксения.

Поиск поставщиков и ответственность подрядчиков

У студии уже сформировался круг постоянных подрядчиков, но искать их пришлось не один год. Долгое время дизайнеры отдают предпочтение столярной мастерской Ledder, гончарной студии LuLe ceramic и тесно сотрудничают с интерьерным салоном «Семейные истории». Практически всю мебель производят по индивидуальным размерам или заказывают в московских шоурумах.

«Когда мы открывали Manufact, один из наших столяров объявил себя банкротом. Пришлось буквально выцарапывать у него нашу мебель и обшивать часть сидений за свои деньги», — вспоминает Ксения. Она объясняет, что дизайнеры предлагают поставщиков, но не несут за них материальную ответственность и никогда не настаивают на работе с конкретными людьми. За эксплуатацию инженерных решений, как и за качество мебели и декора, всегда отвечает производитель.

«Подрядчики, от которых мы отказались, исчисляются десятками. Есть те, что не признают свою вину даже в самых очевидных ситуациях — с такими мы прощаемся. А есть те, с которыми выходит слаженная коммуникация. Мы много работаем в старом жилом фонде, несколько раз полностью разбирали крыши мансардных квартир. Это большая командная работа с конструкторами и строителями — такую мы можем доверить только проверенным людям», — говорит Ангелина.

Фото: Сергей Красюк

Этой зимой ресторанные ряды «Хлебного базара» пополнились сразу двумя проектами с национальной кухней. Один из них — Дом грузинской кухни «Дадиани». Новый проект от ресторатора Раиса Валеева впечатляет детализацией интерьера, атмосферой уютного дома и ароматом грузинских пирогов, встречающим гостей на пороге.

Партнерский материал 

Интерьер

Во время путешествий по Грузии ресторатор проникся атмосферой местных семейных кафе с темными интерьерами и уютно обустроенными зелеными двориками. Именно так он представлял себе будущий проект.

Как и во многих заведениях на Профсоюзной, пространство ресторана разделено на две зоны: входную группу на возвышении и просторный зал уровнем ниже. Справа от входа расположили длинную барную стойку и печь. Здесь не только готовят напитки, но и выпекают хачапури, благодаря чему аромат свежих пирогов распространяется по всему ресторану.

Широкая лестница от бара ведет в основной зал. В ясный день его заливает солнечным светом, и не покидает ощущение, что за окном знойное лето, даже если на улице стоят холода. Столики в помещении расставлены максимально близко друг другу — так, чтобы их можно было сдвинуть для больших компаний. Несмотря на это, в зале не чувствуется теснота.

Дизайн «Дадиани» разрабатывала архитектурная компания из Нижнего Новгорода, с которой Раис не раз сотрудничал в предыдущих проектах. Чтобы создать ощущение цветущего дворика в отсутствие веранды, заведение заполнили живыми растениями. Трехметровый стеллаж в глубине зала уставили фикусами, диффенбахиями и сансевиериями, в центре и по периметру установили высокие кашпо с кустарниками и деревьями. Кроме того, в интерьер добавили сухоцветы. Ими декорировали светильники в центре зала, а также разместили их на столах, подоконниках и на полу в стеклянных и глиняных вазах.

На стеклянной перегородке, которая отделяет основной зал от входной группы, повесили огромное панно из макраме — его плели мастера из Петербурга. С петербургской же барахолки привезли и отреставрировали два деревянных стола. Большую часть мебели заказали в Loft Design и кастомизировали ее. Например, в столах, расставленных по периметру, вырезали углубления, которые декорировали глиняными плитками. На каждую гончарка из Грузии вручную нанесла уникальный рисунок.

Бар

Небольшая карта бара состоит из вин, коктейлей и крепкой группы. Ее разработал бар-менеджер Станислав Волобуев, который отвечает за барную концепцию во всех проектах Cafe Group. В карте всего пять алкогольных и четыре безалкогольные позиции. Среди них авторские напитки на основе чачи, а также классические дринки, вроде дайкири и маргариты.

Как и полагается, вино в «Дадиани» представлено преимущественно грузинское. В карте около двадцати позиций, среди которых саперави, хванчкары и киндзмараули. «У татарстанских дистрибьюторов грузинские вина представлены ограниченно, упор по-прежнему сделан на Италию, Францию и Новый Свет, — объясняет Раис, — Мы старались подобрать небанальные и достойные позиции — лучшее, что есть на рынке авторитетности производителя и вкусовым качествам».

В ближайшее время у казанских проектов Cafe Group появится сомелье, а пока официанты проходят стажировку у бар-менеджера и представителей винных компаний. По просьбе гостя они смогут посоветовать блюдо к сухому саперави или подобрать напиток к ассорти из пхали.

Фото: Павел Жуков

Поход на каток большой компанией — хорошая возможность вспомнить детство и первые попытки родителей поставить вас на коньки. А еще это веселая спортивная активность, удовольствие от которой по-настоящему можно получить только зимой.

Enter вместе с Tele2 изучил, как устроен каток на «Казанской ярмарке» и узнал, что нужно сделать, чтобы получить бесплатный билет и другие привилегии для клиентов lifestyle-оператора.

Партнерский материал 

7 000м² ледового покрытия и бесплатный вход

Каток на Оренбургском тракте, 8 — один из самых больших в городе: искусственное ледовое покрытие занимает 7 000м². Впервые каток запустили в прошлом году одновременно с проведением Open Space Market, и за первый рабочий сезон открытую площадку посетили около 40 000 горожан.

До «Казанской ярмарки» удобно добираться: остановка с одноименным названием находится прямо перед входом на территорию выставочного центра. 4, 5, 47, 74 и 102 автобусы и 6, 8 и 12 троллейбусы доставят вас практически из любого уголка города. Для посетителей, приезжающих на автомобилях, открыта большая бесплатная парковка.

С понедельника по пятницу каток работает с 15:00 до 22:00, а в выходные и праздничные дни — с 11:00 до 22:00. Поэтому берите друзей и родных и отправляйтесь разбавлять серые будни и ленивые домашние выходные. Вход со своими коньками стоит 50 рублей, а дети до семи лет могут пройти бесплатно.

Для клиентов Tele2 поход на каток станет еще приятнее: в рамках программы лояльности «Больше» все абоненты Tele2 могут получить второй билет на каток в подарок. Сделать это просто:

• зайдите на сайт или в приложение «Мой Tele2» в раздел «Скидки и кэшбэк»;
• выберите в опции «Развлечения» акцию «Билет в подарок»;
• нажмите кнопку «Активировать» и получить SMS с индивидуальным промокодом;
• перед покупкой билета покажите промокод кассиру.

Глинтвейн, теплые зоны и атмосферные фото

Если вы не любите долго находиться на морозе, а ваша компания никак не хочет уходить, на открытом катке оборудованы теплые зоны, где можно согреться и переодеться. Администраторы следят, чтобы гости носили маски, и рекомендуют использовать санитайзеры. Здесь же работает аренда коньков и всей необходимой экипировки. Для детей и взрослых прокат обойдется в 100 и 150 рублей соответственно.

Прямо на льду расположили фудтрак с хот-догами и согревающими напитками: кофе, какао и глинтвейном. Приходите во второй половине дня, когда зажигают фонари, и атмосферные фотографии с заснеженными елями вам обеспечены! А когда сильно проголодаетесь, закажите еду прямо на каток. Тем более что Tele2 и «Время пирогов» запустили акцию — Мюнхенский пирог подарок к любой покупке от 1 000 рублей.

• в разделе «Скидки и кэшбэк» выберите опцию «Еда»;
• найдите акцию «Пирог в подарок» и нажмите кнопку «Активировать» – вы получите SMS с промокодом на подарок;
• перейдите на сайт «Время пирогов»;
• оформите заказ на сумму от 1000 рублей;
• в поле «Комментарий» укажите промокод из SMS;
• разделите горячие пироги на тонком бездрожжевом тесте с друзьями.

Зимние активности — это не ваше? Тогда оставайтесь дома и воспользуйтесь выгодными предложениями от Tele2 — в программе «Больше» каждый найдет для себя что-то интересное. Промокоды на подписку в стриминговых приложениях, бонусы в сервисах облачного гейминга и образовательных онлайн-тренажерах, скидки на заказы в ресторанах и сервисах доставки еды и многое другое доступны для всех абонентов оператора.

Заказывать продукты во «ВкусВилле», «Самокате» и Metro, смотреть кино в Amediateka и Megogo, слушать музыку в «СберЗвуке» и играть на My.Games Cloud с Tele2 еще выгоднее! Предложения от локальных и федеральных партнеров обновляются каждый месяц.

Фото: Андрей Соловьев

Каким бы сложным ни был год, не стоит заливать неприятные воспоминания об уходящем годе литрами сомнительного алкоголя. Подойдите к праздничной ночи ответственно: подготовьте несколько простых ингредиентов и устройте коктейльную вечеринку.

Чтобы провести ее без ущерба для бюджета, Enter вместе с бар-леди ReLab Марией Вольхиной подготовил четыре рецепта классических коктейлей на водке, которые легко повторить дома.

Водка-тоник

Тоник — главный коктейльный тренд последних лет. Бармены смешивают его с текилой, ромом, коньяком и ликером, придумывая новые авторские миксы. Мы решили остановиться на более простом и нейтральном сочетании: классической водке и самом обычном тонике Schweppes. Чтобы добавить напитку яркости и дополнительных оттенков, используйте любую вкусовую водку или ароматизированный тоник.

• Водка — 40 мл
• Тоник — 120 мл
• Лед
• Долька грейпфрута

Способ приготовления:

1. Подготовьте любой бокал, который найдется дома: например, хайбол, рокс или винный бокал;
2. Налейте в него 40 мл водки. Если у вас нет мерного стакана или джиггера, используйте стопку как единицу измерения;
3. Добавьте в бокал льда, залейте тоником в соотношении три к одному и тщательно перемешайте ложкой, чтобы сбалансировать ингредиенты;
4. Украсьте напиток долькой грейпфрута. Цитрусовые можно заменить листьями мяты, веткой розмарина или тимьяна.

Крестная мать

Сочетание миндального ликера амаретто с крепкой группой впервые появилось в коктейле «Крестный отец» в начале 1970-х перед выходом одноименного фильма. В феминной версии напитка виски заменили на водку, что пришлось по вкусу широкой публике. Неудивительно, что в России стала популярнее именно «Крестная мать» — крепкий миндальный десерт с приятной ореховой сливочностью и самым близким отечественному потребителю крепачем.

• Водка — 40 мл
• Амаретто — 30 мл
• Лед
• Цедра апельсина

Способ приготовления:

1. Для этого напитка идеально подойдет рокс. Добавьте в него 40 мл водки;
2. Отмерьте 30 мл амаретто и налейте в бокал. Ликер продается повсеместно, а самый дешевый вариант обойдется в 200 рублей;
3. Засыпьте содержимое бокала льдом и перемешайте;
4. Украсьте по вкусу: можно использовать цедру апельсина, палочку корицы, кофейные зерна или тертые орехи.

Си бриз

Во времена сухого закона в Америке этот коктейль готовили на основе джина и гренадина, но до наших дней он дошел с кардинально изменившейся рецептурой. «Си бри» — это классический лонг, включенный Международной ассоциацией барменов в список «официальных коктейлей» (самые популярные и распространенные коктейли, чей рецепт приведен к единому стандарту — прим. Enter). Легкий, кисло-сладкий с едва уловимой горчинкой — его пьют в «Запахе женщины» Мартина Бреста и «Французском поцелуе» Лоуренса Кэздана.

• Водка — 40 мл
• Клюквенный морс — 120 мл
• Грейпфрутовый сок — 30 мл
• Долька грейпфрута

Способ приготовления:

1. Налейте 40 мл водки в высокий бокал — коллинз, хайбол или харрикейн;
2. Добавьте 120 мл клюквенного морса и 30 мл грейпфрутового сока;
3. Засыпьте лед и тщательно перемешайте;
4. Украсьте долькой грейпфрута, веточкой розмарина или замороженными ягодами.

Белый русский

White Russian называли белогвардейцев, эмигрировавших на Запад после поражения в гражданской войне. В 1930-х годах напиток, очень похожий на «Белый русский», стал появляться в европейских барных картах, а в 1965 году оригинальный рецепт коктейля был опубликован в американской газете Oakland Tribune. После выхода фильма «Большой Лебовски» напиток стал регулярно упоминаться в поп-культуре.

• Водка — 40 мл (если хочется добавить пикантности, можно использовать ванильную)
• Кофейный ликер — 30 мл
• Сливки 10-20% — 20 мл
• Плитка молочного шоколада

Способ приготовления:

1. Для этого коктейля идеально подойдет рокс или другой низкий бокал из толстого стекла. Добавьте в него 40 мл водки;
2. Залейте 30 мл кофейного ликера и 20 мл 10-20% сливок;
3. Добавьте лед и тщательно перемешайте;
4. Украсьте по вкусу. В оригинале коктейль подают с кофейными зернами, но также подойдет плитка шоколада, молотая корица или мускатный орех.

В пятницу на Профсоюзной, 3 официально откроется бар Zero. Новый проект от команды More и замороженного XIX.XX получился свежим на фоне городских гастрономических открытий и непохожим на два предыдущих заведения.

Enter побывал в Zero накануне запуска и рассказывает, чем примечательно новое заведение, в чем заключается суть концепции high volume и можно ли создать заведение с отсылками к японской культуре без примитивных ассоциаций.

Помещение и дизайн

Узнать в пространстве Zero бывший фудмаркет будет не так просто. Несмотря на то, что некоторые ключевые элементы — вроде центральной барной стойки, встречающей на входе, сохранились, помещение сильно преобразилось. Общая атмосфера отсылает к азиатским киберпанк-картинам: приятный полумрак, обилие неона, красные китайские фонари и сетчатая арка на входе.

Заведение как бы поделено на две зоны. Левое крыло чуть более светлое, с открытой кухней и лаунж-зоной под яркой неоновой вывеской с названием бара на японском. Музыка здесь будет играть чуть тише. В правом крыле расположили высокие коммунальные барные столы и стулья. Окна, раньше наполнявшие помещение ярким дневным светом, закрыли витражом с репродукцией «Большой волной в Канагаве» — картиной японского художника Кацусики Хокусая. Эта работа, а также расписанные иероглифами и тематическими рисунками вентиляционные трубы, арки и стены — заслуга художницы Ольги Харьковой.

«Нам показалось, что будет здорово смешать традиционную Японию с самураями и гейшами, витражами на окнах и увести ее в андеграунд. При этом здесь не будет японского рока, и мы не будем наряжаться в традиционные костюмы. Не хочется уходить в примитивные крайности», — объясняет Илья.

Валерий Плихта, совладелец Zero

Напитки

Коктейльную карту из десяти напитков разработал Данил Щеголев. Все они подаются в хайболах. С одной стороны это дань моде — хайболы очень популярны в мировой барной культуре именно сейчас. С другой — необходимость адаптировать напитки под формат high volume (с такими бокалами удобно перемещаться по залу). Коктейли состоят из крепкой группы и ароматной содовой, а значит достаточно просты в приготовлении, быстро отдаются, но не уступают в качестве и концептуальности традиционным.

Таблички с названиями напитков и перечнем ингредиентов, расписанными на латинице, разместили прямо над барной стойкой. Обратите внимание на Osmantus Haiboll в составе которого значатся viski, frukty и tsvety, или Milf Branch из distillyat, prosseko, slivochnost. Также вскоре здесь появятся авторские вариации на классические напитки, а по желанию гостя смешают коктейльную классику.

Фото: Павел Жуков

В конце октября на Сары Садыковой, 5 открылась студия одежды Studio Slow. Проект собирает экспериментальный ассортимент от японских, скандинавских и европейских дизайнеров, работая при этом не только как ритейл-площадка, но и как студия по производству и кастомизации одежды.

Enter поговорил с основателями проекта о том, как модная индустрия уходит от формата fast fashion, каких магазинов не хватает в Казани и почему российским ритейл-площадкам стоит вкладываться в оформление пространства.

Концепция и ассортимент

Studio Slow — это не только ритейл-площадка. Здесь предоставляют полный цикл услуг, связанных с продажей, пошивом и кастомизацией одежды. Студия не концентрируется на конкретных брендах, а делает упор на конкретные вещи — например, на рейлах может быть представлена только одна вещь от определенного дизайнера. Ассортимент складывается из французских, скандинавских и корейских марок в мидл, мидл-плюс и бридж сегментах. Коллекция преимущественно состоит из свитеров, худи, брюк и футболок базового кроя. А предпочтение отдают вещам, который будут актуальны через пять, десять и даже пятнадцать лет.

«Например, если сейчас купить свитер Stone Island, бережно его носить и спустя 20 лет показать сыну — скорее всего ваш ребенок скажет: “Папа — это круто!” Винтажные вещи в хорошем состоянии сегодня зачастую стоят дороже, чем новые с биркой — как раз благодаря универсальности этих моделей, — объясняет Владимир. — Это один из краеугольных камней slow fashion — когда мы говорит о крое, форме, окрашивании вещи. Принты интересуют нас в меньшей степени — это те составляющие, из-за которых одежда, как правило, быстро устаревает. Взять, к примеру, ремни Off White с черно-желтыми полосками — подобные паттерны живут один-два сезона».

Коллекции студии планируют обновлять регулярно — примерно раз в месяц на месте распроданных позиций будут появляться модели, прошедшие строгую селекцию. Пара объясняет, что даже в рамках одной марки можно представить как консервативную коллекцию, так и экспериментальные позиции, которые будут интересны более продвинутому покупателю. В этом смысле ассортимент Studio Slow уникальнее чем подборка брендов. Еще одна важная особенность — у всей представленной одежды нет гендерного окраса. «У нас есть несколько моделей из сугубо женских коллекций, но в последнее время мы наблюдаем, как гендерная составляющая в моде стирается. Мы также носим широкие брюки и большие толстовки, а некоторые пары осознанно покупают вещи, которые оба смогут носить, — рассказывает Ксения.

В студии занимаются индивидуальной кастомизацией. С ее помощью будут актуализировать вещи из предыдущих коллекций — это позволит отказаться от привычных для ритейла распродаж. Владимир рассказывает, что в ближайшие дни команда начнет готовить дроп собственной кастомной линейки: «Мы подобрали отличную базу: примерно через полгода представим первую капсульную коллекцию от Studio Slow». Кроме того, в планах у команды мастер-классы по кастомизации и переработке одежды.

На данный момент Studio Slow работает в закрытом формате с 12:00 до 20:00 — Владимир и Ксения находятся здесь в рабочие часы. У проекта приватный Instagram, где можно более подробно узнать когда и как можно попасть в студию. Пара объясняет, что такой формат позволяет выстроить более доверительный диалог с покупателем.

Основатели Studio Slow Ксения Меняк и Владимир Янчевский

Помещение и дизайн

На поиск идеального помещения под студию ушло три месяца, а еще около месяца занял ремонт. Подходящее нашлось в «тихом центре» — в здании конца XIX-начала XX века на Сары Садыковой, 5, прямо за набережной озера Кабан. Оформлением пространства площадью 44 м² Владимир занимался самостоятельно. Помогла многолетняя насмотренность и опыт в работе над разными проектами.

«Нам хотелось получить не привычное ритейловое, а скорее клубное пространство: сделать его максимально открытым и уютным, избавиться от ресепшена, чтобы гости перемещались без стеснения, а при желании могли присесть и отдохнуть. Жаль, что в России не особенно заморачиваются с оформлением ритейл-площадок, зато в путешествиях по Европе я всегда захожу в местные необычные магазины — у них в этом плане очень основательный подход».

Помещение сильно преобразили после находившегося здесь цветочного салона: кирпичную кладку красного цвета перекрасили в белый — это позволило визуально расширить пространство, а часть стен, покрытых серой штукатуркой, выкрасили в бежевый. Бетонные потолки и пол решили не перекрывать, а оставить в прежнем виде — после того как строители разобрали плиты Армстронг, доставшиеся от предыдущего арендатора, высота потолков увеличилась почти на 30 сантиметров. Всю мебель и декор закупили в казанской студии LoftDesigne: индустриальные светильники, кресла, большой комод, зеркала и даже вазы. Большое внимание уделили деталям: добавили текстильные ковры в центр зала, композиции из сухоцветов в вазах и купили бежево-золотистую колонку Marshall.

Фото: Павел Жуков

Идея Центра функционального развития «АКТ» появилась у его основателей буквально полгода назад. За это время проект успел обрести форму и концепцию, согласно которой регулярная физическая активность, правильная еда и тренировки мозга приводят к гармоничному и целостному развитию человека. Помимо занятий, которые проходят в Центре, «АКТ» развенчивает мифы о питании, развивает идею брейн-фитнеса и использует в маркетинге нетрадиционный подход, отказываясь от архаичной эстетики, созданной бодибилдингом.

Enter совместно с «Мастерами» рассказывает, как команда проекта смогла провести ремонт на площади 600 м² за два месяца, решилась на открытие зала на периферии и первой в Казани ввела тренировки по программе альфа гравити.

Партнерский материал 

Оппозиция фитнес индустрии

Основатели проекта, Адель Таккезе и Олег Пименов, познакомились около пяти лет назад во время работы над полнометражным игровым фильмом, где они выступали продюсерами. Из-за кризиса съемки были заморожены, однако будущие партнеры продолжали периодически сотрудничать в разных проектах. Адель развивал собственную продюсерскую компанию creeptone media и выступал организатором знаковых городских событий и творческих проектов, а Олег последние 20 лет работал в руководящем составе производственного объединения «Зарница» и пару лет назад открыл фитнес-клуб.

«Со спортом у меня связана вся жизнь: в школе я занимался плаванием, легкой атлетикой и боксом, затем во время учебы в КАИ играл в команде по гандболу и там же увлекся атлетической гимнастикой — по сути, бодибилдингом. После армии подался в пединститут и получил специальность преподавателя физической культуры. Затем я встретил тренеров, которые переориентировали меня на кроссфит и два года назад открыл зал групповых программ по этой дисциплине», — рассказывает Олег.

«Я работаю в сфере креативной индустрии и маркетинга. Хотя по образованию я психолог-психотерапевт, психофизиолог и меня всегда тянуло к естественным наукам», — добавляет Адель. — «Мы с Олегом Михайловичем развивались в абсолютно разных сферах, но именно на стыке наших интересов и появился “АКТ”».

Концепция «АКТа» родилась в предпандемийный период. Около полугода назад команда разработала концепцию бренда и общую идею. Центр планировали открыть на базе фитнес-клуба, принадлежащего Олегу, однако провести полноценный ребрендинг весной не успели: в городе ввели самоизоляцию и спортивные клубы закрылись. Освободившееся время команда решила потратить на проработку бренда и взаимодействие с аудиторией.

В работе над проектом Адель и Олег исходили из некоторой оппозиции к фитнес-индустрии. «Все, что происходит на глобальном рынке, видится нам неким мыльным пузырем. Люди массово покупают дешевые абонементы в спортзалы, не до конца понимая, как устроен фитнес; далее сталкиваются с необходимостью оплачивать тренера и чаще всего не могут себе этого позволить; и как следствие не видят результата и просто перестают ходить. Самостоятельная работа может быть неэффективной и даже опасной. Есть и другая проблема. Индустрия ставит в качестве идеала бодибилдинг, за которым следует “культ тела” и другие архаичные и не очень здоровые образы. Нужно понимать, что бодибилдинг — это прежде всего спорт, которому сопутствуют суровая диета, тяжелые тренировки, изнашивающие организм, и иногда травмы. Мы формируем концепцию, которая не идеализирует образы условных “качков” и “фитоняшек”, а в первую очередь обращается в здоровому функционированию организма. Наиболее подходящее слово для практик, которыми мы занимаемся в центре — это физическая культура, знакомая нам еще со школы», — объясняет Адель.

«АКТ» не ограничивается фитнесом. Проект развивает инструменты для целостного и гармоничного развития человека в трех направлениях: функциональные тренировки, рациональное питание и брейн-фитнес. На территории центра есть бар, а в ближайшее время появится полноценная кухня, где будут готовить не спортивное питание в его привычном понимании, а простую и качественную еду. Концепция брейн-фитнеса находится на этапе исследования и становления. Планируется внедрение комплекса методик по тренировке центральной нервной системы с использованием нейроинтерфейсов. На данный момент в «АКТе» можно пройти VR-тренинги, в зале есть лаунж-зона с книгами и интеллектуальными настольными играми, а также небольшой экспозицией с работами казанских художников, которая будет периодически обновляться. Цель «АКТа» сократить расстояние между спортом, наукой и культурой.

Бывший колбасный цех и локация с большим потенциалом

Первоначальной площадкой «АКТа» стал кроссфит-зал Олега, который находился на Декабристов. Когда сняли ограничения и клуб открылся, команда решила, что пора расширять пространство и менять локацию. В старом помещении не хватало места для введения новых программ, а также было важно сократить расходы на аренду — это позволило бы снизить стоимость абонементов.

Подходящее помещение нашлось не в самой очевидной локации — промышленной зоне поселка Левченко. Но Адель и Олег увидели в ней большой потенциал: сосредоточение заводов и крупных предприятий, сотрудники которых могли бы тренироваться после работы или в обеденные перерывы, и активная жилая застройка близлежащих районов.

Новый «АКТ» открылся в начале октября на Рахимова, 8. Аренда 600 м² в помещении бывшего колбасного цеха обошлась в 200 тысяч рублей в месяц. Пространство преобразилось до неузнаваемости — здесь провели капитальный ремонт, заменили коммуникации, оборудовали раздевалки, спортивный зал, бар и лаунж-зону, а также небольшую комнату для выставок и медитаций. Часть площадей еще ожидает реконструкции — в дальнейшем здесь появится еще один небольшой зал и общая сауна. На ремонт ушло два месяца и около двух миллионов рублей. В проект были привлечены инвесторы. Практически все оборудование перевезли из зала на Декабристов. За время работы в предыдущей локации Олег успел закупить профессиональное оборудование от бренда YouSteel на три миллиона рублей — это позволило серьезно сократить расходы.

«Рядом с нашим предыдущим залом было много спортивных клубов, что ставило нас в условия ненужной конкуренции, которая мешала сосредоточиться на работе с клиентами. Большинство фитнес-клубов расположены в небольшом радиусе от центральных районов города и борются за одну и ту же аудиторию. При этом остается немало территорий, где по-прежнему нет возможности тренироваться. Вероятно, это объясняет низкие показатели вовлеченности россиян в ЗОЖ. Аналитика 2018 года говорит о том, что только 15% жителей страны регулярно занимаются физической культурой. В США, для сравнения, этот показатель достигает почти 40%», — объясняет Адель.

«Мы развиваем корпоративные программы и специальные предложения для сотрудников соседних заводов — LEDEL, “Зарницы”, “Оргсинтеза” и предприятий поменьше. Хотим, чтобы они могли приходить в дневное время, заниматься командами, при желании пообедать и дальше пойти работать. На “Зарнице” я тружусь в должности заместителя директора по общим вопросам, поэтому работа по профилактике здорового образа жизни — это моя непосредственная миссия», — добавляет Олег.

Выносливость, сила, гибкость, координация и долгая жизнь

Для команды было важно подобрать такие практики, которые развивали бы функциональные возможности организма максимально естественным образом и не спекулировали на маркетинговых уловках, что часто скрывается за рекламой фитнес-клубов. Главная задача функциональных тренировок — сделать человека адаптивным, способным легко выполнять различные базовые функции: физические и интеллектуальные. Адель объясняет, что в Центре не используют оборудование, которое моделировало бы неестественные для человека движения: «Все упражнения максимально физиологичны и развивают выносливость, силу, гибкость, координацию, тренируют дыхательную и сердечно-сосудистую системы, и, как следствие, влияют на продолжительность жизни».

Направление кроссфита, которое вели в старом зале, решили сохранить в полном объеме, разбавив его гимнастическими практиками. Также добавили уникальное для Казани направление — альфа гравити: его суть состоит в том, что все упражнения выполняются с помощью специальных подвесных тросов. Они позволяют двигаться человеку на весу в трехмерном пространстве, растягивая тело под собственным весом. В основе системы лежит гравитация. Когда Олег впервые услышал об этом направлении, заинтересовался настолько, что поехал в Москву на пробное занятие: «У альфа гравити есть эффект телесно-ориентированной психотерапии. Согласно исследованиям авторов методики, занятия помогают снимать эмоциональное напряжение и стресс, которые зачастую отражаются на теле в виде зажимов».

В центре нет перекоса в сторону женской, мужской аудитории или определенной возрастной группы. Основатели подчеркивают, что на тренировку может прийти человек с любым уровнем подготовки. Все занятия в центре, как групповые, так и индивидуальные проходят под руководством тренеров в группах до десяти человека, а для новичков проводят несколько вводных занятий с углублением в гимнастику, чтобы подготовить тело к дальнейшим тренировкам.

«У нас нельзя совершить пустую покупку: каждое оплаченное занятие превращается в услугу. В годовом исчислении покупка абонемента у нас выходит в несколько раз выгоднее, чем обошлись бы занятия с тренером в обычном фитнес-клубе. Так, при покупке 12 занятий абонемент обойдется в 3500 рублей — то есть 291 рубль за одну тренировку, а на годовой абонемент цена за тренировку составит 208 рублей. В эту сумму мы закладываем аренду зала, зарплаты тренеров и персонала, коммунальные расходы, рекламу и прочие издержки. Так, чтобы выйти в точку безубыточности, нам нужно продать 45 абонементов в месяц», — рассказывает Олег.

После запуска функционального тренинга, «АКТ» решили идти дальше. В основу брейн-фитнеса легли исследования в области нейрофизиологии, которые говорят о том, что занятия физической активностью напрямую влияют на работу мозга: повышается качество насыщение ЦНС кислородом и транспорт питательных элементов , улучшается метаболизм. Все это создает хорошую платформу для развития когнитивных способностей. В ближайшее время будет внедрена программа тренировок направленных на развитие памяти, внимания, скорости мышления, обработки данных и принятия решений, речевую гибкость и навыки научения. Центр планирует проводить образовательные сессии с биологами, физиологами, нейропсихологами и врачами.

Как бесплатная информация повышает лояльность аудитории

Как только началась самоизоляция, команда проекта задумалась о просветительской деятельности. В социальных сетях решили постить не мотивирующие картинки, а полезные материалы с участием экспертов. Все тексты, которые выпускаются в соцсетях компании, верифицируются тренерами и спортивными физиологами. В Instagram и во «ВКонтакте» проект делится базовой информацией о тренировках; развенчивает мифы о диетах и дает советы по питанию; рассказывает об особенностях функционирования организма. Три направления отражены в социальных сетях тремя рубрикаторами: #Akt-training, #Akt-food и #Akt-brain.

У «АКТа» нет платных чатов и консультаций по индивидуальной подписке. Вся информация находится в открытом доступе и строится по принципу обратной связи. Для того, чтобы не оставлять гостей клуба во время самоизоляции, команда отсняла и ежедневно выпускала комплексы упражнений, которые люди смогли бы самостоятельно выполнять дома без использования дополнительного оборудования. Основателям Центра эти меры кажутся оправданными: «Мы зарабатываем лояльность. Пусть после самоизоляции не все гости вернулись в клуб, зато с переездом на Рахимова большинство клиентов легко сменили локацию и пошли за нами. Для нас важно заботиться о гостях».

Поиск сотрудников и совмещение проектов

В Центре функционального развития на постоянной основе работает одиннадцать человек: семь тренеров, два администратора и две уборщицы. По словам Олега, поиск сотрудников в сфере спорта — одна из самых сложных задач в реализации подобного бизнеса: «Наш тренерский состав подбирался на протяжении двух лет. Мы искали людей с профильным образованием по физическому воспитанию, но, как правило, без опыта работы конкретно в кроссфите и альфа гравити. Люди с опытом часто бывают амбициозны и сами знают как лучше, а потому с ними сложнее строить коммуникацию. Нам же важно обучить тренеров всей технике с нуля, чтобы быть уверенными в их компетенции. У нас собрались ребята, преданные своему делу и чувствующие себя частью команды. Это очень важно для правильной атмосферы в зале».

Недавно тренеры «АКТа» прошли обучение в компании CrossFit по программе Level 1 — это крупнейшая американская кроссфит-корпорация с высокими стандартами сертификации, а для обучения альфа гравити пригласили тренеров из Москвы.

Соцсетями и брендингом «АКТа» занимается отдельная команда. Она состоит из арт-директора, дизайнера, копирайтера, менеджера SMM-группы и таргетолога. Основная доля рекламы приходится на Instagram, а в среднем на продвижение бренда уходит около 60 тысяч рублей в месяц.

Сейчас оба партнера продолжают совмещать несколько направлений. Адель объясняет, что работа в продюсировании включает в себя многофункциональность и способность связывать между собой разные дисциплины. Управленческий опыт Олега оказывается незаменим в работе с большой командой и сложносоставным бизнесом. Все это дает хорошую базу для развития проекта и решимость делать его инновационным, экспериментальным и лишенным конъюнктурности.

Фото: Андрей Соловьев