Автор мема «Кто мы? Чего мы хотим?» Элли Брош запустила свой блог «Гипербола с половиной» в 2009-м. Там через нарисованные истории она делилась проблемами, с которыми столкнулась в детстве и уже будучи взрослой. Часть комиксов вошла в одноименный сборник — в России его издал Livebook в переводе Дарьи Ивановской.
С разрешения издательства Enter публикует первую часть главы «Самомнение», где героиня сталкивается сама с собой. Полный сборник комиксов доступен для предзаказа на сайте.
Мода для многих становится страстью: они готовы охотиться на дорогие брендовые вещи и покупать места в очереди за новым смартфоном. Подобные товары превращаются в предмет поклонения, а их производство неизбежно оказывается связано с неравенством и несправедливостью.
Профессор факультета социальных наук Ноттингемского университета Луиза Крю провела серьезное исследование экономики моды с точки зрения географа. В книге «Территории моды» она объясняет, какой путь проходят вещи и чем обусловлена их социальная и экономическая ценность. С разрешения издательства «Новое литературное обозрение» публикуем отрывок.
Современные исследователи много говорят об ассоциациях, связанных с названиями стран, где производится товар («Сделано в Италии», «Сделано в Англии»). Мы все чаще задумываемся, где, кем и в каких условиях производится наша одежда. Гораздо меньше внимания мы обращаем на то, как производители предметов роскоши, пользуясь возможностями территориальной диссоциации, побуждают потребителя не задумываться, из чего сделана его одежда и каковы последствия растущей биокоммерциализации предметов роскоши. Речь идет о модных товарах, изготовленных из животных материалов: кожи питона, крокодила или аллигатора, страусиной шкуры и перьев, шелка и меха. В этом разделе я постараюсь показать, что биокоммодификация в буквальном смысле наполняет рынок высокой моды плотью, коммодифицируя животных в разных секторах глобальной экономики. От крокодильих, лисьих и норковых ферм в России, Норвегии и США и питоновых ферм в Юго-Восточной Азии, дубилен и кожевенных заводов в Китае, Малайзии, Сингапуре и Бангладеш — до флагманских магазинов Louis Vuitton, Hermès, Gucci и Prada в глобальных городах и до гардеробов богатых и сверхбогатых потребителей в мировых модных столицах: в распоряжении у высокой моды самая широкая география. Предметы роскоши, пользующиеся хорошим спросом на глобальных рынках, создаются в условиях интенсивного фабричного производства, которое оставляет после себя токсичные химические отходы.
Высокая мода, которую так часто противопоставляют быстрой моде, имеет свою мрачную географическую подоплеку. Некоторые модные дома прибегают к замысловатым стратегиям «территориальной диссоциации» и все искуснее выстраивают теневые торговые взаимодействия. Отчасти они достигают своих целей, специфическим образом конструируя маркетинговые послания, привлекая внимание потребителя не к месту происхождения товаров и не к материалам, которые используются при их производстве (кожа, шкуры, мех и перья), а к бренду и «контексту потребления» продукции. Отчуждение товара от локаций, практик, людей и производственного сырья и утверждение приоритета бренда, логотипа и места потребления выводит на первый план фетишистский образ суперпродукта. Эта стратегия активно использует возможности производственной и торговой географии.
Рост рынка предметов роскоши показывает, что невозможно отделить строго коммерческие или финансовые феномены от эстетических, ауратических и творческих стимулов, определяющих наши ценности и желания. Это принципиально важно, поскольку помогает понять, как нематериальные и эстетические качества товаров могут влиять на стоимость или даже обусловливать ее. В этой главе мы поговорим о проблеме географической диссоциации на примере одной конкретной вещи — кожаной дамской сумки.
Ее история поможет нам понять, как возник и чем обусловлен устойчивый рост спроса на брендовые товары, которые квалифицируются как предметы роскоши. Это очень удобный объект для исследования географии желания и диссоциации в секторе высокой моды, поскольку сумки, с одной стороны, носят повсюду, сумка интернациональна, а с другой стороны — это чрезвычайно индивидуализированное и очень значимое средство презентации собственного «я». Узнаваемые, долговечные и символичные в том, что касается их статуса и бренда, дизайнерские сумки стали неотъемлемой частью потребительского воображения и словаря; так называемая «it» bag несет в себе облако смыслов и служит одним из ключевых маркеров культурного и экономического капитала. Наблюдение за развитием сектора дорогих модных сумок помогает отследить, каким образом предметы роскоши сохраняют ценность. На международном аукционном рынке многие дизайнерские сумки стоят дороже их первоначальной рыночной цены. Например, сумка Hermès из кожи аллигатора в 2004 году ушла с аукциона в Нью-Йорке за 64 000 долларов. В Гонконге дизайнерские сумки принимаются в качестве залога для секьюритизации кредитов. Как и в случае с другими уникальными товарами, такими, например, как предметы искусства и марочное вино, ценность сумки зависит от целого ряда факторов: репутации, качества, вкуса, отличительных особенностей и раритетности вещи. Международный рынок дорогих кожаных аксессуаров растет; сегодня он составляет почти 30% от общего рынка индивидуальных предметов роскоши — по сравнению с 18% в 2003 году. Эта категория внесла коррективы в мировой бизнес, укрепила статус брендов и значительно способствовала экономическому росту на фоне обширной глобальной рецессии. Успех сектора высокой моды объясняется рядом факторов. Первый — структура отрасли. Это высококонцентрированный сектор, в котором значительная доля в общем объеме рынка принадлежит нескольким глобальным корпорациям. Так, на десять крупнейших мировых компаний по производству предметов роскоши приходится 48,9% мировых продаж. Во-вторых, индустрия опирается на прочные традиции квалифицированного ремесленного искусства и производства талантов. В-третьих, всемирный сектор роскошных кожаных товаров привлекателен для ретейлеров по ряду показателей: он обещает высокий коэффициент прибыли, высокую торговую эффективность (объем продаж на квадратный метр), устойчивые перспективы реализации товара по полной цене. В-четвертых, сумка долгое время считалась важным маркером вкуса, стиля и социального положения. Это стимулировало неизменный и устойчивый интерес потребителей к так называемым «экономически выгодным фиксаторам статуса». Сумки — прекрасный пример «товара Веблена»: товара, спрос на который увеличивается, если растет его цена. Товары Веблена приобретают ценность в результате демонстративного и конкурентного потребления: их покупают как свидетельство богатства или престижа.
В-пятых, всемирный рынок высокой моды развивается в вертикальной плоскости, чтобы контролировать систему поставок; традиционно это касается квалифицированной рабочей силы на сборочных площадках, но в последнее время — и добычи сырья, которое становится все более дорогостоящим и труднодоступным. Например, в 2014 году цена на все виды необработанной кожи выросла на 18%. Скупая кожевенные предприятия и создавая вертикальную систему поставок, дома высокой моды все больше контролируют отрасль, которая характеризуется высоким спросом на сырье и требует бесперебойных поставок качественной кожи. Подобные корпоративные стратегии, похоже, приносят прибыль: международный рынок предметов роскоши в настоящее время оценивается в 46 миллиардов долларов. Вместе с тем это конкурентная и насыщенная отрасль, в которой выгодно создавать мифы о бренде и скрывать реальные источники поставок. Предметы роскоши, без сомнения, сохраняют и увеличивают свою стоимость с момента их покупки и служат объектами инвестиций. Нас же, в рамках изучения модной географии, будет интересовать, как степень информированности потребителей влияет на их инвестиционные решения. Как я постараюсь продемонстрировать, дисбаланс между тем, как мы и рынок оцениваем дорогие брендовые сумки, и тем, как международные цепочки поставок работают «на деле», связан с рядом важных социальных, экономических и экологических вопросов. За вожделенными брендами таятся невидимые проблемы. Многие ли из нас задумываются, где и из чего сделаны наши сумки и как коммодификация продуктов животного происхождения связана с осведомленностью потребителей о происхождении предметов роскоши, которые они покупают?
Мы начнем наше исследование с бренда Hermès, выпускающего качественные и роскошные вещи. Считается, что этот результат обусловлен тремя ключевыми факторами: высоким уровнем мастерства; контролем за распространением ассортимента; тщательным регулированием сырьевых поставок. Во-первых, Hermès с самого начала был семейным предприятием, что позволило уделять много внимания высокой квалификации работников. Компания не использует стандартные производственные линейки, а полагается на мастерство сотрудников, по образцу французских «ателье»: «все коллекции багажных и дамских сумок шьются вручную, и, как правило, созданием одной сумки от начала до конца занимается один и тот же мастер». В интервью для Forbes Life журналистка Ханна Эллиотт спрашивает вице-президента Hermès, почему мастера по-прежнему важны, и получает ответ: «Festivale des Metiers («Фестиваль мастерства») — это возможность продемонстрировать некоторые наши ноу-хау и таланты наших мастеров, которым товары Hermès обязаны своей красотой и качеством… Успех Hermès основан на этих savoir faire (секретах мастерства). Потребители — люди, которые покупают продукцию Hermès, — знают, что они платят за качество». Компания Hermès создала две классические и самые вожделенные сумки в мире, Kelly и Birkin, некоторые приравнивают их к произведениям искусства: «Исключительное мастерство, изысканные материалы и внимание к деталям означают, что эти сумки никогда не выйдут из моды». Сумки Kelly и Birkin редко появляются в магазине; потребители вносят свои имена в списки ожидания и ждут своей очереди месяцами, а иногда — годами; за последнее десятилетие цена на сумку Kelly от Hermès росла в среднем на 13% в год. Во-вторых, Hermès строго контролирует процесс распространения своей продукции. Их товары можно приобрести только в собственных розничных магазинах компании; они никогда не появляются в бутиках или в дисконтных магазинах. Сотрудники Hermès утверждают: «Скидки стали бы плохой услугой для наших клиентов <…> Отсутствие перепроизводства — главный приоритет. Если какая-то вещь плохо продается, она попадает в нашу распродажу. Если она не продается и там, ее уничтожают». Смысл заключается в том, чтобы защитить статус и имидж бренда и постараться сохранить ценность предмета роскоши. Уничтожение дорогостоящих товаров может показаться нелогичным и чрезвычайно расточительным поведением; между тем это оправданная корпоративная стратегия, направленная на обеспечение эксклюзивности производства и защиту имиджа и целостности бренда. Идея наследия значит для Hermès очень много. Дизайн их сайта призван транслировать ощущение связи с историей и преемственности ремесла: оранжевый шрифт на фоне роскошной радуги из мягкой кожи и шелка соблазняет и навевает воспоминания; вкладки открывают крошечные окна, знакомящие пользователя с философией и наследием бренда; географические аллюзии прочно «встраивают» Hermès в атмосферу Франции и парижских ателье Hermès. Имидж бренда Hermès — сам по себе плод творческих усилий в жанре товарного фетишизма; это волшебная амальгама из ручной работы, древнего мастерства, индивидуализации, лучших материалов и роскошных витрин. Ни единого упоминания о происхождении материалов и об организации системы поставок: «Все, что выходит из рук Hermès, подверглось метаморфозе — прежде всего, преобразилась материя <…> находящая прекрасное воплощение в каждой из наших вещей».
Потребителей Hermès можно охарактеризовать как «восторженных инвесторов», которые «руководствуются исключительно страстью к определенному продукту, а не экономической выгодой; у них очень личный, эмоциональный и заинтересованный подход к инвестициям» — подход, имеющий внерыночные основания. Безусловно, некоторые покупатели относятся к определенным товарам со страстью, вожделением, энтузиазмом. Они любят свои вещи, поклоняются им, лелеют их. Исследователи спорят о том, что именно побуждает определенные группы покупателей к тому, чтобы делать значительные эмоциональные инвестиции в избранные ими объекты, предметы и тексты. Фетишистское поклонение модному дизайну составляет тему фотовыставки Цудзуки «Счастливые жертвы». Ее персонаж, молодой японец, настолько заботится о своем портфеле от Hermès стоимостью 500 000 иен, что носит его в полотенце (тоже от Hermès), чтобы не испачкать его своим потом. Для восторженных платежеспособных потребителей значение играют искусность и мастерство, вложенные в производство любимых ими вещей и обеспечивающие им привлекательность и высокий спрос. Впрочем, хотя ремесленное искусство, навыки и знания, безусловно, играют важную роль в процессе производства роскошных кожаных изделий от Hermès, публичная французскость искусности и ремесла скрывает более разветвленную сеть географических наименований; некоторые из точек этой сети, хотя и обусловливают процесс конструирования стоимости, юридически и коммерчески отодвинуты на задний план, скрыты от глаз. За появлением на свет дамской сумки скрывается нечто гораздо большее, чем умение назначать розничные цены и регулировать поставки. Hermès, как и большинство модных домов, специализирующихся на дорогих кожаных изделиях, перерабатывает кожу экзотических и редких видов животных, таких как питон и аллигатор. Использование биотоваров — ключевой фактор, позволяющий извлекать максимальную выгоду из торговли на всемирном рынке; благодаря этому предметы роскоши приобретают ценность и сакрализуются. Спрос на экзотику высок и продолжает расти.
Продолжим наше путешествие и переместимся из модных домов Hermès в Париже на промышленную ферму Padenga в Зимбабве. Это один из крупнейших в мире поставщиков крокодиловой кожи и главный поставщик Hermès. У Padenga есть эксклюзивное соглашение с Hermès, по которому французский модный дом покупает каждую шкуру, которую производит ферма. Кожа с живота крокодила используется для производства культовых сумок Hermès, таких как Birkin и Kelly. На одну сумку Kelly требуется три крокодиловые шкуры. Продажная цена сумки начинается от 37 000 евро. Если присмотреться к условиям выращивания крокодилов на ферме, становится ясно, что мы имеем дело с принципиально неэтичным и механизированным производством. В дикой природе крокодилы живут от 70 до 90 лет. Матери охраняют яйца, носят вылупившихся детенышей в течение многих месяцев и не расстаются со своими детьми до трех лет. На ферме, поставляющей сырье для модной индустрии, животных убивают, когда они достигают возраста тридцати шести месяцев. Их либо оглушают, либо, чаще всего, вонзают скальпель в позвоночник и прорезают его по всей длине, «иначе нервы и конечности все время дергаются на столе»65. Шкуры очищают от плоти и тканей и обрабатывают перед отправкой на кожевенный завод компании Padenga, который готовит их для Hermès; затем шкуры отправляют обратно во Францию; из них шьют сумки, портмоне и кошельки. Возможно, точнее было бы рассматривать систему поставок Hermès не как механизм формирования стоимости, а как механизм причинения вреда.
Отслеживая путь сумок из кожи питона от флагманских магазинов до отделочных фабрик Hermès во Франции, мы снова вынуждены пуститься в непростое и долгое путешествие. Леса Юго-Восточной Азии на протяжении многих лет снабжали Hermès шкурами питона; стоимость этого сырья составляла свыше миллиарда долларов в год. В 2004 году Европейский союз запретил импорт шкур малазийского питона, опасаясь, что вид Python reticulatus находится под угрозой исчезновения. Это привело к двум последствиям. Во-первых, бизнес, связанный с добычей и разведением питона, частично переместился из Малайзии в другие страны Юго-Восточной Азии — Вьетнам и Камбоджу. Во-вторых, образовались более сложные цепочки субподрядных импортно-экспортных взаимодействий. В отсутствие устойчивой политической воли для зоозащиты и недостатка точных данных о численности популяции питона в Малайзии появились компании, которые скупали шкуры питона у браконьеров и владельцев местных змеиных ферм. Одна из компаний продолжает поставлять в европейские дома высокой моды 8000–10 000 шкур питона в год, столько же, сколько до вступления в силу упомянутого выше закона; но теперь она пользуется услугами посредника в Сингапуре. 95% прибыли от бизнеса, связанного с добычей питонов, получает европейская модная индустрия. Это принципиально диспропорциональная в территориальном отношении система, действие которой влечет за собой экологический, биологический и экономический ущерб. Мы видим, что непрозрачные и запутанные цепочки поставок эффективно противостоят запретам на импорт и торговому законодательству. Малайзийская торговля экзотическими шкурами питона не уменьшилась; теперь она ведется через Сингапур, откуда сырье уже отправляется в Европу по легитимным каналам. География позволяет обойти законы, действующие лишь в отдельных независимых юрисдикциях. Цифры, представленные CITES, агентством, которое контролирует торговлю животными, находящимися под угрозой исчезновения, позволяют нам лучше оценить эту торговлю «кровавыми шкурами». Например, в 2009 году Франция импортировала 5800 шкур питона из Сингапура, хотя лицензии на перевозку подтверждали, что первоначальным местом отправки груза была Малайзия. В последнее время в Сингапуре выросло число таможенных досмотров и конфискаций. Реакция была закономерной: сегодня кожевенные предприятия в Малайзии, такие как, например, Sunny International Leather Industry, экспортируют в Европу 40 000 обработанных шкур питона в год через Турцию, которая превратилась в крупнейшего по объемам международного потребителя шкур экзотических животных. Один из турецких посредников, обеспечивающих действие цепочки импорта-экспорта, пояснял: «Я знаю, какие шкуры приходят из Малайзии, но это не имеет значения для покупателя. Вам не нужно этого знать. Никто не может просто взглянуть на эти шкуры и сказать, что они из Малайзии». Создается впечатление, что контрабанда шкур малазийских питонов в Европу — очень простое предприятие. Сотрудники CITES утверждают:
Сегодня не существует системы отслеживания перевозки товаров, ни на региональном, ни на национальном, ни на международном уровне. Такой системы просто нет <…> Ее стремятся создать TRAFFIC и ряд других организаций. Мы хотим знать, является ли шкура, добытая тем или иным человеком в том или ином месте земного шара, той самой шкурой, которая продается в магазине на территории Европейского союза.
Эти глобальные перемещения помогают понять, как создается стоимость предметов роскоши; как они транспортируются, трансформируются и потребляются в пространстве и времени. Эту карту, состоящую из мест добычи и реализации и промежуточных пунктов в пути, важно держать в голове, чтобы понимать, что «предметы роскоши» могут утратить свою ценность и привлекательность, если их источники и поставки связаны с токсичными или аморальными практиками, с неравенством, которое ведет к значительным экологическим, экономическим и репутационным издержкам. Итак, изучение практик одного из домов высокой моды выявило сложные взаимодействия между телом и экономикой, между жизнью и капиталом. Сама жизнь — казалось бы, бесценная — коммодифицируется самыми разными способами. Территориальная пропасть между, скажем, оперенными гусями в рождественской витрине Louis Vuitton в 2014 году и кожей, шкурами и мехом, из которых модный дом шьет свои роскошные изделия, демонстрирует, что в основе этого производства — принципиальное неравенство и несправедливость. Именно они лежат сегодня в основе производства и потребления предметов роскоши.
Изображения: Рената Фогель
Планировать и приобретать новые привычки безумно тяжело, но все-таки возможно, если осознанно разбираться с желаниями и причинами лени. Облегчить жизнь помогает книга «Легко и просто» Тимура Зарудного и Сергея Жданова.
С разрешения издательства «Бомбора» Enter публикует главу о том, как перестать себя обманывать в погоне за мнимой пользой и саморазвитием.
Я решил об этом написать, потому что в очередной раз наткнулся на булщит. Головой понимаю, как и что работает, но продолжаю врать и притягивать идеальную картинку в голове к реальности. Обычно получается такое:
— Зачем заниматься английским каждый день по 15–20 минут?
— Чтобы меньше заниматься английским с преподавателем и сэкономить деньги.
— А, ну ладно, полный вперед!
Я понимаю, что это рациональная брехня, чтобы успокоить мозг — смотри, я что-то делаю и планирую, хватит меня долбить. Но также осознаю, что сейчас ничего более честного придумать не могу, и вроде это лучше, чем ничего.
Не знаю, как у вас, но у меня с такой формулировкой никакого английского в длительной перспективе не будет, потому что цель — быстрее с этим покончить, а не кайфануть в процессе или в будущем.
Давайте накидаю булщит-примеров, чтобы точно было ясно, о чем речь. Я специалист в этом вопросе, поэтому их много, держите:
• Хочу вставать в 6 утра, каждый день ставлю будильник на это время, но когда он звонит — отключаю сквозь сон и встаю в 7. Но продолжаю ставить будильник на 6, потому что хочется же рано вставать.
• Пишу статью, понимаю, что непонятно — дебри какие-то, но продолжаю сидеть в окопе детализирования, надеясь по пути разобраться и просветлеть.
• Несколько лет назад я писал электронную музыку и набрал заказов на ремиксы классных ребят. Я тащил и заставлял себя сесть за работу, но это не возбуждало, и я писал фанерные и одинаковые хаус-треки, надеясь, что скоро этап с трением закончится.
• Завтракаю, понимаю, что уже наелся, но рука тянется за десертом через силу — потому что вкусно же, зачем отказываться.
• Взялся за фирстиль для знакомого, но по пути понял, что тема неинтересна. Через силу получается лажа, а отказываться не хочется (доброе имя же) — так и тащу до сдачи.
• Формулирую привычку, отвечаю на вопрос «зачем»; получается логично, но формально, и внутри ничего при этом не щелкает — головой понимаю, что не сработает. Но ведь сделал же.
• Хотел прыгнуть с вышки в бассейн, долго мялся и спустился по лесенке: да, стало легче, но ведь словно обманул себя — мне правда хотелось прыгнуть.
• Планирую на день по 10 дел, чтобы больше успеть, но успеваю только 5–6 и страдаю.
• Вижу, что заказчик со своим проектом идет не туда, и вместо того, чтобы помочь ему найти правильное решение, выбираю более простой способ — «делаю, что говорят».
• Включил подкаст и пошел гулять. В пути понял: фокусируюсь на том, что меня окружает. Но лекция полезная и важная — стараюсь вернуть внимание на нее и пыхчу.
Если проанализировать все эти ситуации, то получается, что честность — это умение принять неидеального себя и как-то с этим жить. Если оставаться с той версией себя, которая, как «сын маминой подруги», все может, то все мимо.
Примерно то же Лоуренс Гонсалес пишет про людей, которые заблудились в лесу и умерли от голода: их карта реальности сильно расходилась с самой реальностью. Казалось, что за оврагом вот-вот появятся дома, но на самом деле люди уходили все дальше в глубь леса. Быть честным — это уметь признаться себе в том, что заблудился, когда внутри уже это знаешь.
Я постоянно ошибаюсь в прогнозах, потому что так устроен мозг. Он предсказывает возможности, которые сравниваются с реальными сигналами. Чем больше опыта, тем точнее предсказание. Но все равно модель реальности в голове всегда будет отличаться от самой реальности — поэтому будут ошибки.
Даже когда головой я понимаю свой косяк, часто я повторяю ошибку, потому что для новых связей в мозге нужно время. Это нормально. Иногда я неосознанно себе вру, потому что так проще притянуть желаемое к реальности. Это успокаивает на время, но в конечном итоге не срабатывает.
Умение говорить правду зависит от гибкости передней поясной коры. Чем мягче она переключается и меньше фокусируется на запланированной реальности, тем проще принимать изменения в настоящем мире.
Как отличать формальный булщит от честности
У меня есть несколько приемов имени капитана Очевидность, все они очень простые.
1. Тренировать внимание
Задача: чаще обращать внимание на чувства при выборе. Рыба с пюре на обед — это то, чего я действительно хочу и от чего получу удовольствие? Участие в семинаре — оно мне правда в кайф или рациональность зовет за деньгами? Еще одна порция еды — я голоден или мне просто чего-то не хватает, так что я решаю это дело заесть? Чем яснее собственные желания, тем сложнее пропустить булщит.
2. Задавать вопрос «как это поможет добиваться запланированного?»
Тут все просто — это проверка на работоспособность выбранного решения.
— Мне нужно вставать в 6, поэтому снова поставлю будильник точно на это время, может, встану.
— Как это поможет на этот раз?
— Ну…
— Сейчас накидаю картинок и примеров по теме, тогда разберусь, о чем писать.
— Как картинки помогут разобраться в смыслах?
— Ну, э-э-э…
— Так, мне до конца дня нужно поработать над концепцией бара.
— Как это поможет продвинуться, если в конце дня я не умею придумывать ничего нового?
— Блин, ну да, лажа какая-то.
— Ударился пальцем, бегать не получится, но тренироваться надо — пойду в бассейн. — Как это поможет держать себя в форме?
— Плавание отлично тренирует и не тревожит палец, йоу.
— Ну да, работает. Вперед.
Макс Черепица написал в своей рассылке байку про британскую олимпийскую сборную по академической гребле, которая не выигрывала золото с 1912 года, а потом ввела обязательный список вопросов для спортсменов и в 2000 году таки завоевала награду. Один из важных вопросов в их списке — «поплывет ли от этого лодка быстрее?». Этот вопрос нужно задавать к любому спорному действию.
— Хочу съесть пончик.
— Поплывет ли от этого лодка быстрее?
— Хочу сходить на вечеринку перед тренировкой.
— Поплывет ли от этого лодка быстрее?
— Хочу побегать перед сном.
— А поплывет ли от этого лодка быстрее?
Понятно, что этот принцип сработает, когда есть глобальная цель, на которую можно равняться. Это может быть и здоровье.
3. Проверять тумблер сопротивления
Честное восприятие часто проходит через сопротивление и дискомфорт. Мне было тяжело признаться, что занятия музыкой сейчас — не то, что приносит удовольствие, и никакая «Грэмми» с таким подходом не светит.
Чтобы справляться с дискомфортом, я приспособил прием своего знакомого Вити Ширяева — проверять на затылке тумблер сопротивления. Когда он включен, у меня будто включена нейтральная передача: я жму на газ, а с места не двигаюсь. Когда рычаг выключен — я еду вперед.
Вот как это работает:
— Ну, попробую отредактировать черновик и разобраться в смыслах.
— Так, а у меня там включен или выключен тумблер?
— Включен — что-то тяжеловато все это принять.
— Окей, выключаю. (Чик!) Что теперь?
— А теперь я все удаляю и начинаю писать заново: что осталось в голове от предыдущего подхода, то осталось.
— Блин, чертов понедельник!
— Так, что там с тумблером?
— Выключаю. (Чик!)
— Да, утро серое, вставать не хочется, потому что тяжело заводиться. Я просто начну с зарядки, душа и завтрака, а там посмотрим, что будет дальше.
4. Представлять себе допрос у немцев
Прием из фильма «О чем говорят мужчины». Это когда к тебе приходят немцы, которые хотят докопаться до правды, и спрашивают с пристрастием: «Кого ты больше любишь: Марину Штурманову из 8 «В» или Яну Мищенко из 9 «Б»?» Причем они правильный ответ уже откуда-то знают. Если говоришь правду — отпустят, нет — расстреляют.
Это работает: я всегда знаю, что мне больше нравится, просто сопротивляюсь правде.
Одно время я носил с собой монету из Гонконга, чтобы в момент сложного выбора подбросить ее и решить, что делать, исходя из результата. Я ни разу не воспользовался ее советом, потому что всегда знал, чего хочу, и надеялся, что монетка укажет именно на это решение. Просто было страшно признаться.
5. Помнить, что честность в жизни связана со здоровьем
Честность помогает экономить энергию, потому что не нужно помнить, какой ответ и кому придумал. Кроме того, она, по всей видимости, влияет на общее состояние здоровья и снижает уровень напряженности.
В 2012 году в группе из 110 человек провели исследование. Половину участников попросили врать как можно меньше в течение 10 недель, другой половине разрешили врать в любое время. Каждую неделю участники проходили медицинские тесты и полиграф: так специалисты проверяли их общее состояние, а также узнавали объем сказанной лжи.
Ребята из группы честности стали меньше врать, избегая преувеличений и фальшивых извинений. Кроме того, по сравнению с лжецами их здоровье улучшилось: снизился уровень тревожности, стало меньше головных болей.
Изображения: Саша Спи
11 октября в столице Татарстана пройдет «Казанский марафон». Участникам предлагают четыре типа дистанций: 3 км, 10 км, 21,1 км и 42,2 км. Маршрут забега проложили через основные достопримечательности города: Центральный стадион, озеро Кабан, парк Тысячелетия и Казанский Кремль.
Изображения: Саша Спи
В начале сентября Enter и «Белый Кремль» объявили конкурс среди дизайнеров на разработку лучшей безумной этикетки для «Белого Кремля Безалкогольного». В нем приняли участие 134 автора со всей России, но до публичного голосования, согласно правилам, жюри допустило только десять лучших работ.
Теперь мы предлагаем читателям проголосовать за любую понравившуюся этикетку. Отдать свой голос можно только за одного участника один раз до 23:59 30 сентября 2020 года — редакция будет внимательно следить за тем, чтобы все было честно. Победителя по итогам голосования объявим 1 октября 2020 года и подарим ему Apple iPad Pro 2020 со стилусом второго поколения.
Художница Лия Сафина выпустила клип на новую песню sokol. Она вдохновлена романом Урсулы Ле Гуин «Волшебник Земноморья» о маге Геде, известном как Ястреб — и одновременно отсылает к треку Бориса Гребенщикова из альбома «Лошадь белая».
В клипе Лия превращается в сказочное существо — ее танцы перемежаются с кадрами красного леса, воды и неба в Русско-Немецкой Швейцарии. Enter публикует премьеру.
Художница начала заниматься музыкой два года назад — тогда она написала французскую песню Ma belle на музыку MITYA. В 2019 году Лия и Митя Бурмистров выпустили еще несколько совместных работ, а еще через год, весной, у Лии вышла первая сольная песня. С тех пор все аранжировки она делает сама и сейчас записывает свой первый сольный альбом.
«Музыка кажется мне логичным расширением моей вселенной искусства. Мои картины и объекты всегда становятся частью клипов. Мне нравится все делать самой — писать аранжировки, стихи, петь, снимать клипы и монтировать их. Мои песни, наверное, о постоянном поиске лучшего мира внутри и снаружи, об эскапизме. И о несовершенствах мира реального.
Клип я полностью сняла на айфон через инстаграм-камеру с помощью масок и фильтров. Все кадры природы сделаны в Русско-Немецкой Швейцарии — уникальном диком уголке посреди Казани. Я переживаю за это место, потому что его собираются благоустраивать. Надеюсь, ни одно дерево не спилят, но понимаю, что это маловероятно. Хотелось зафиксировать природу нетронутой», — говорит Лия.
Агентство VII родилось из желания двух казанских моделей изменить локальную индустрию. Три года назад Адель Кавендиш вместе с подругой Витой Хио решили создать продюсерский центр. По задумке, он должен был объединить креативных людей всего города.
Со временем центр превратился в модельное агентство со своей школой и проектами. Его основательницам удалось повысить ценник на съемки моделей с 500 рублей до 40 000. А главное — научить местных заказчиков коммуницировать с букерами и их клиентами. В рамках рубрики «Состав» Enter рассказывает о тех, кто не побоялся открыть свое дело без опыта и начал работать с агентами по всему миру.
Слева направо часть команды VII: Марго Вертулиан, Адель Кавендиш, Салават Шарипов и Алия Будайлова.
Идея открыть продюсерский центр появилась у Адель Кавендиш в 19 лет после поездки в Японию. Там, в отличие от Казани, модная индустрия развивалась совсем по другим законам: разница касалась как расценок, так и профессионализма, и была колоссальной. К желанию изменить рынок добавилась возможность объединить разных людей: от работников фэшн-индустрии до актеров и музыкантов.
Вместе с подругой и коллегой по модельному бизнесу Витой Хио Адель все лето провела в кофейне, обдумывая концепцию и строя планы. Первым делом они решили найти помещение под офис. Тогда друг Виты из IT-сферы предложил делить кабинет с его сотрудниками без внесения арендной платы.
«Мы поехали в IKEA за мебелью для офиса, купили ее на 50 000 рублей, и это ощутимо ударило по финансам. Потом стали думать: “А что дальше?” Тогда не было понимания, что эту работу можно вести в онлайн-формате. Зато мы нашли место, куда можно приходить и обдумывать планы. Команду набирали через знакомых, просто рассказывая об идее. Предстояло завоевать их доверие, а мне было всего 19 лет… В итоге собралась команда из семи человек», — вспоминает Адель.
Продюсерский центр со временем превратился в модельное агентство. Название выбрали из любви к эстетике римских цифр, к тому же семь — знаковое число для Адель. Затем агентство провело кастинг, на который пришли около ста человек. Из них отобрали пять будущих моделей, с двумя работают до сих пор.
Команда не ожидала увидеть на кастинге столько желающих. У них не было ни громкого имени, ни репутации, а за хорошими типажами следили крупные столичные агентства. Но агентству удалось собрать людей и создать первичную базу из 10 моделей. В каждого нужно было вложить около ста тысяч рублей — затраты на сбор портфолио.
Модель VII
Модель VII
Полтора года назад при агентстве появилась своя модельная школа. С ее открытием помогла Марго Вертулиан, которая работала вместе с Адель в агентстве Avant Models. Каждый сезон в школе длится месяц: за это время с учениками работают фотографы, визажисты, стилисты, SMM-щики и не только. Через пару недель проект расширится и станет частью VII academy — площадкой, призванной объединить людей из фэшн-индустрии, чтобы поднять ее уровень.
«Выделиться на рынке нам помогает то, что мы моралисты — нас за это ненавидят и обожают. У нас в регламенте есть четкое описание работы с клиентом. Например, воспрещается съемка с табачными и алкогольными изделиями, хотя такие запросы были — в частности от Black Star.
Мы установили высокие цены на услуги моделей, научили клиентов быть компетентными и вежливыми в общении. Раньше за съемку платили 500 рублей и пачку гречки, сейчас ценник повысился почти в десять раз. Мы знаем, что наши модели этого стоят и заказчики тоже понимают», — рассказывает Адель.
За три года VII обрело по 15-25 крупнейших партнерских агентств в каждой из стран: Италии, Франции, США, Греции, Китае, Японии, Корее. А их клиенты поработали на Mercedes Benz Fashion Week, Milan Fashion week, Paris Fashion week, Moscow fashion week. А также с Harpers Bazaar China, Vogue Italia, Vogue Russia, LG, Marie Claire Russia, Elle (RUS), Aeroflot.
Сейчас в базе 118 моделей, но после ребрендинга останется половина. Команда проекта планирует изменить общий стиль, добавив отсылки к древнегреческим мифам.
Адель Кавендиш,
CEO агентства, главный букер
Основательница агентства продолжает работать моделью не отходя от дел. У Адель два телефона, куда постоянно приходят сообщения от моделей, заказчиков и других агентств. Она считает, что профессиональный букер должен быть со всеми на связи 24/7. Приходится решать все проблемы подопечных: от «устала за границей, хочу домой» до «проспала самолет». Перед отправкой моделей на съемки за рубеж Адель сама ставит будильник, чтобы никто не пропустил вылет. Еще она каждый день ищет новые лица для агентства. Иногда приходится подходить к людям с перспективной внешностью прямо на улице.
Вита Хио,
соосновательница агентства, букер
При создании агентства Вита оставила моделинг на два года, чтобы полностью погрузиться в процесс. Она устраивала кастинги, искала моделей, решала все организационные моменты. Сейчас Вита живет и работает в Москве, поэтому отвечает за отбор моделей в столицу. Также она занимается отправкой клиентов в Азию: находит подходящие типажи, договаривается с принимающей стороной и делает все, чтобы контракт состоялся. Часто приходится быть для моделей второй мамой, которая вовремя утешит, подскажет, успокоит.
Марго Вертулиан,
основательница модельной школы при агентстве
Модельным бизнесом Марго занималась еще в Москве, работая скаутом и фотографом в Avant Models. Там она познакомилась с Адель и переехала в Казань. Под ее контролем открылась модельная школа при агентстве — с ходу удалось набрать два потока. Марго отвечала за программу, фотосъемки, дефиле, приводила педагогов: визажистов, стилистов, фитнес-тренеров. Для нее важно создать ученикам качественное портфолио и дать полезные знания. После двух сезонов Марго уехала в Москву и открыла свое модельное агентство. Во время пандемии она вернулась в Казань и продолжает помогать команде проекта.
Салават Шарипов,
главный менеджер агентства, куратор модельной школы
Сначала Салават хотел поработать с одной из моделей агентства как фотограф, но ему отказали. Чуть позже он решил попасть в проект в качестве модели — не подошел типаж. Тогда Салават начал помогать на съемках, участвовать в переезде в новый офис: мыть полы и шлифовать стены. Ради этого пришлось пропускать учебу и занятия по танцам, зато его упорство оценили и доверили снимать снэпы моделей. Теперь Салават организует отправку подопечных агентства в Китай, стилизует фотосъемки под потребности заказчиков из разных стран, курирует работу модельной школы, отвечает за новые проекты и решает много других задач.
Алия Будайлова,
SMM-щица, куратор модельной школы
Алия пришла в VII два года назад, чтобы поработать моделью. Но пока она приводит себя в нужную форму, поэтому временно не снимается. Алия шутит, что нашла способ зайти в индустрию с другой стороны — например, заниматься соцсетями агентства. Она привела в порядок визуальный стиль и оформление аккаунта и стала отвечать за общение в директе. Также Алия читает лекцию о позиционировании модели в соцсетях для учеников школы, решает их вопросы по учебе, ведет отчетность и ходит на все занятия.
Софья Колбина,
модельный букер агентства
Софья попала в агентство полтора года назад на должность букера. Она листала ленту Instagram и увидела, что Адель ищет человека в команду. Через пару дней Софья уже прилетела в Казань из Перми для личного знакомства. Тогда она стала заниматься подготовкой моделей к отъезду: снимала снэпы, проводила первые съемки с фотографами, а иногда и снимала сама. Затем наладила контакты с новыми агентствами за границей. Больше всего ей нравится наблюдать за прогрессом подопечных — как из начинающих моделей они превращаются в профессионалов.
Динар Ярми,
художник
Динар сотрудничал с агентством еще несколько лет назад, когда искал моделей для своего проекта. Затем он стал помогать в кастингах и вместе с Салаватом отбирал будущих клиентов агентства. В этом деле, по мнению Динара, важно все: от роста, харизмы, лица до фактуры, но в основном отбор происходит на уровне ощущений. В этом году сотрудничество с VII станет еще теснее — Динар курирует новый проект VII academy. Образовательные блоки будут совсем не похожи на привычный формат школы, обещает один из его создателей.
Фото: Андрей Соловьев, Александр Кроп
Новая этика должна было сделать мир проще и добрее, а на деле запутала и перессорила многих. Уже три года ведущие подкаста «Так вышло» Андрей Бабицкий и Екатерина Кронгауз стараются выработать свою позицию и найти ответы на новые этические вопросы. 29 разговоров вошли в их совместную книгу.
С разрешения издательства «Альпина Паблишер» Enter публикует отрывок, в котором авторы обсуждают, как устроены тюрьмы и есть ли необходимость в смертной казни. Книга поступит в продажу в сентябре.
Кейс №1 В ноябре 2019 года в Лондоне, на встрече выпускников программы по реабилитации заключенных, которую проводит Институт криминологии Кембриджского университета, один из участников, 28-летний бывший заключенный Усман Хан, устроил теракт. Угрожая взрывом (позже выяснилось, что жилет смертника на нем был фальшивый), он напал на людей с ножом. Два человека были убиты, еще несколько ранены. Остановили его другие бывшие заключенные (с помощью рога нарвала и огнетушителя), а затем, уже на улице, застрелили полицейские.
Андрей: История, конечно, совершенно поразительная. Но, если ее кому-нибудь рассказать, получишь ответ — «А чего они хотели? Где их инстинкт самосохранения? Полный зал преступников, и вот результат». Кстати, одного убийцу нейтрализовал другой — с пожизненным сроком. И мне в этом кейсе интересно думать не про конкретную беду, случившуюся на этой конференции, а про то, что на самом деле нужно делать с убийцами. Мы часто говорим, что в России плохая правоохранительная система, но представим себе, что где-то есть идеальная правоохранительная система. Как она должна поступать с убийцами? Как их наказывать — или не наказывать и чего мы в результате хотим добиться.
Катя: И бывают ли они бывшими. Получается же, что если люди отсидели, то они исправились. То есть, по нашим представлениям, мы человеку на выходе из тюрьмы говорим: «Ну все, ты был убийцей, стал обычный человек».
А: На самом деле не все убийцы на этой конференции полностью отсидели свои сроки, там очень сложные градации — кто-то на УДО, у кого-то открытая тюрьма, кого-то просто отпустили на эту конференцию с браслетом или чем-то еще.
К: Подожди, а почему ты говоришь, что УДО — это не отсидел? Конечно, отсидел. Мы говорим: «Мы тебя условно досрочно освобождаем, потому что ты хорошим поведением или каким-то специальным усилием сократил срок, за который ты искупаешь свою вину за преступление». Если мы говорим человеку «Ты свободен», он же не может сказать: «Нет-нет, не отпускайте меня по УДО, я хочу посидеть еще три года, чтобы очистить свою совесть полностью».
А: Я в принципе не очень понимаю, как в тюрьме можно очистить совесть.
К: Да. Но это единственный способ, который мы как общество предлагаем человеку.
А: Что такое УДО я тоже не понимаю. Если идея тюрьмы, что это как штраф, сделал — заплати, то тогда не может быть никакого УДО, ты либо заплатил штраф, либо не заплатил.
К: Как это? Вот ты сейчас получаешь штраф за парковку или за превышение скорости и если быстро оплатишь, то только 50%.
А: Идея УДО связана с исправлением. Если человек совершил убийство, значит, у него внутри было что-то поломано. Его посадили, чтобы он в тюрьме починился, ведь это, как известно, такое чудесное место, где все заживает, каждая рана. И вот он приходит, улыбается и говорит «Я исправился». И мы его выпускаем по УДО. Но это же совсем другая идея тюрьмы. Непонятно, как обе эти идеи существуют в обществе одновременно.
К: Получается, что идея наказания устроена так. Если я кого-то убил, то есть некий черный ящик, через который я пройду. И больше такого никогда не сделаю. Я вот убила 10 человек, этот черный ящик разбух, мне реально долго надо вариться в этом черном ящике, но если я это сделаю, то выйду уже снова абсолютно нормальным членом общества. Есть какие-то маленькие черные ящики, я быстренько из них выскакиваю и дальше живу своей жизнью. И мы все еще исследуем, думаем, как должен быть устроен этот черный ящик. Есть более прогрессивные варианты — как открытая тюрьма, условно говоря, полупрозрачный черный ящик. Как бы то ни было, мы пропускаем людей через этот ящик и изначально предполагаем, что они вернутся оттуда полноправными членами общества, потому что, если мы имеем в виду, что они никогда не перестают быть убийцами, тогда зачем мы вообще их держим на нашей земле?
А: Да, собственно, почему сразу всех не казнить и не сэкономить бюджетные средства?
К: Не казнить. На остров отправить.
А: Я много про это думал. Вот у тебя есть убийца. Для простоты разговора давай считать, что мы точно знаем, что он убийца — есть свидетели. И дальше у тебя есть выбор — либо ты говоришь, что у этого убийцы вообще нет никаких прав, он лишил себя всех прав этим убийством, и мы, просто чтобы не тратить деньги на его содержание — это очень популярная, кстати, в России идея, казним его сразу или пустим на органы, как в Китае. Пусть принесет пользу своими органами, потому что никакой другой пользы, никаких других прав у него уже нет. Либо ты говоришь: «Он совершил убийство, это плохо, но он не перестал быть человеком, и поэтому мы ему дадим большой срок, как штраф, и дальше он станет обычным членом общества, потому что заплатил по таксе».
К: Но он никогда не станет членом общества.
А: Подожди секунду, чтобы он не стал членом общества, надо сделать еще один шаг — приходит гуманист и говорит: «Совершенно непонятно, почему за убийство надо сидеть 20 или 30 лет или пожизненно, ведь мы, гуманисты, считаем, что у убийцы просто в мозгу что-то сломано, что-то не так. Мы человека с отклонениями в поведении или в психологии Нужны ли нам тюрьмы? А смертная казнь? 119 посадим в тюрьму до тех пор, пока его поломка не исправится. И будем следить с секундомером, а как только исправится — отпустим». Это и называется УДО — ну как бы он хорошо себя вел, участвовал в елочке новогодней и на 8 Марта писал открытки, и мы его отпускаем. Дальше следующий, совсем уже гуманный шаг, когда ты просто говоришь, что тюрьма — это бред.
К: Вот ты наконец дошел до моей стадии развития. Я абсолютно убеждена, что тюрьма — это абсолютно бессмысленно, причем любая тюрьма. Российская тюрьма — это место, где тебя поджаривают все время на сковородке. Это ад, тебя пытают, тебя мучают, ты болеешь и умираешь раньше времени. Есть тюрьма получше — норвежская тюрьма, но это тоже бред собачий. Я не понимаю, как человек, который убил такое количество детей, может жить в таких шикарных условиях.
А: Ты имеешь в виду Андерса Брейвика?
К: Да. Но никакая тюрьма не является черным ящиком, пройдя через который, человек меняется. Ну уж точно не в лучшую сторону. Я считаю, что есть разные типы проблем, которые приводят к преступлениям. Есть болезнь, и больных людей надо лечить — совершенно не важны степень или тип болезни, но, если в голове действительно произошла какая-то поломка, которую мы можем диагностировать, мы должны человеку помочь. Потому что я верю, что у многих из нас есть импульсы, которые могут привести к преступлениям.
А: Или просто химические состояния.
К: Да, бывает очень тяжелый аффект, например. Я верю в то, что человеку надо помочь, а не наказывать — его не вылечить таким образом. Есть вариант ситуативного преступления — самооборона, депрессивное расширенное самоубийство, или ты в каком-то тяжелом состоянии убиваешь своего ребенка или близкого. Если базово с тобой все нормально, то для меня совершенно очевидно, что, во-первых, такое преступление никогда не будет совершено повторно и, во-вторых, в тот момент, когда убийца придет в себя, вся его дальнейшая жизнь станет наказанием за то, что он сделал, преступление будет жить в его сознании.
А: Не включай сюда самооборону, я уверен, что человек который с рогом нарвала или огнетушителем напал на убийцу, чтобы его остановить, гордился бы собой, если бы он его убил. Самооборона — это не преступление в моем понимании.
К: В любом случае вероятность того, что ты совершишь это преступление повторно, крайне мала. Если это чудовищное преступление, ты будешь страдать, если оно, например, связано с домашним насилием, то есть шанс, что не будешь.
А: И тогда просто не надо никакого правоохранения в этой ситуации.
К: Да. Конечно, нужна какая-то система, которая помогает человеку из этого выйти, вернуться из аффекта в нормальное состояние, и дальше он сам себя наказывает. Но есть третий вариант — хладнокровный убийца, например, наемный. Тут мы встаем на зыбкую почву, потому что когда человек совершает хладнокровное убийство ради выгоды, он говорит нам: «Человеческая жизнь для меня — вещь, которая ничего не значит, я могу ее забрать». И в этот момент у меня возникает вопрос — к чему эти игры? Мы как общество, которое борется за эвтаназию, за право на аборты, за все, что угодно, почему мы человеку, который говорит, что жизнь для него ничего не значит, отвечаем: «Нет-нет, мы научим тебя, что это не так, мы будем к тебе добры, мы будем в тебе насаживать гуманизм. И запираем тебя для этого в тюрьму на всю жизнь». Я не считаю, что не лишить человека жизни в этот момент — это гуманно, я считаю, что это лицемерие. Мы на самом деле совершаем с убийцей действия гораздо менее гуманные, чем казнь.
А: То есть ты говоришь, что бывают настолько циничные и хладнокровные убийцы, что мы им как общество совсем ничего не должны?
К: Если человек за деньги готов забрать чужую жизнь, я считаю, что он таким образом сообщает мне, что для него жизнь мало что значит.
А: Я с тобой соглашусь, есть такие люди, которым мы точно ничего не должны. Но мы можем подумать о том, что мы должны обществу. Потому что если этому человеку, хладнокровному убийце, мы точно ничего не должны, то его интересы вообще никак не учитываются. Жертвы его уже, скорее всего, мертвы. Но есть наше общество, все люди, которые уже на несколько шагов отстоят от этого убийства, и какой вариант поведения с этим убийцей будет, с нашей точки зрения, правильным, чтобы минимизировать общественный ущерб? Мне очевидно, что я не хочу в общественных интересах этого убийцу казнить, или пытать, или раздавать на органы. Не потому, что он мне очень важен, а потому, что таким образом я создаю в обществе черных трансплантологов, палачей и садистов. Я не хочу их создавать даже для благой цели.
К: Ну смотри, когда мы судим преступника или придумываем, как должны его судить, все, что мы должны сказать обществу, — «никогда так не делай». Что приведет тебя к мысли, что не стоит, например, воровать? Есть несколько вещей: совесть, эмпатия…
А: И корысть, здравый расчет.
К: Здравый расчет, что ты потеряешь больше, чем приобретешь, что украдешь сейчас максимум 100 000, но, если тебя накроют, ты будешь долго за это расплачиваться. А что может остановить тебя от убийства? Если тебя не может остановить совесть, эмпатия, заповеди и какой-то гуманистический взгляд, то должно быть что-то другое. Но не угроза же оказаться в тюрьме, бесконечно там гнить и писать апелляции. Мучайся, пиши апелляции и иногда ходи на конференции, как в этой лондонской истории. Это что такое, это какой сигнал мы в общество послали?
А: Никакого. Тюрьма — очень странная вещь, потому что мы хотим решить четыре разные задачи — мести за совершенное преступление, перевоспитания, защиты от этого конкретного преступника и острастки для всех остальных. И мы все это пытаемся слепить в один институт. А в обществе появляются тюремщики и милиционеры — люди, которым практически легально позволено пытать и убивать людей в казематах, что, я считаю, гораздо хуже и потенциально опаснее для общества. Я хочу, чтобы не было легальных пыточных, легальных палачей и легальных садистов. А тюрьма их воспроизводит, причем воспроизводит, как нам говорит вся мировая литература и все мировое кино, на двух уровнях. И среди людей, которые попадают в тюрьму, даже случайно, и среди людей, которые там работают. То есть это такая штука, которая не решает ни одну из проблем, но создает новые.
Изображения: Рената Фогель
С 14 по 27 сентября парковка возле «Меги» превратится в большой бесплатный кинотеатр по другим правилам от мобильного lifestyle-оператора Tele2. Каждый день здесь будут показывать известные фильмы, которые были отмечены кинокритиками — драмы, боевики, биографии и комедии.
Enter изучил, как устроена кинопарковка и рассказывает, что там посмотреть. А если вдруг не успеете на показы — воспользуйтесь промокодом в конце материала.
Партнерский материал
Кинопарковка на 55 мест располагается возле торгово-развлекательного центра «Мега». Ее легко узнать по брендированной зоне и большому экрану на фасаде, который выходит на проспект Победы. В автокинотеатре действует возрастное ограничение 18+, въезд сюда бесплатный для всех, а организаторы помогут выбрать удобное место для автомобиля.
С собой можно взять пледы, подушки и любимые снеки без опасений помешать другим зрителям, а если вы являетесь абонентом Tele2, то вам подарят попкорн. Подключиться к мобильному оператору, выбрать удобный тариф и оформить сим-карту можно онлайн прямо на месте.
Когда вы займете удобное положение, останется только настроиться на волну 95.00 FM и поймать звук. Видео будет транслироваться в максимальном качестве благодаря высокой скорости интернета 4G от Tele2, а громкость вы выбираете сами. Плюс ко всему каждый, кто выложит в соцсети видео или фото с автомобильного кинопоказа Tele2 с хештегом #кинопродугимправилам, получит сувенирную продукцию от мобильного оператора — для этого не обязательно быть его абонентом.
Пожилой Уве после смерти жены становится невыносимым ворчуном и придирой. Шумное семейство соседей вынуждает его снова искать общий язык с миром.
Когда: 14 сентября, 20:00
Искусственный интеллект Лекси пытается улучшить жизнь Фила. Когда владелец влюбляется и решает избавиться от гаджета, Лекси превращается в тирана.
Когда: 15 сентября, 20:00
Семья рабочего живет на пенсию бабушки и иногда занимается кражами. Возвращаясь домой, глава семейства подбирает девочку, которая приносит много проблем.
Когда: 16 сентября, 20:00
Жены британских солдат и офицеров организуют на военной базе хор. Дружба и творчество помогают им скоротать время в ожидании и обрести себя.
Когда: 17 сентября, 20:00
Надя большим трудом добивается успеха в фигурном катании, но травма приковывает ее к инвалидной коляске и лишает мечты. Преодолеть трудности помогает хоккеист Горин.
Когда: 18 сентября, 18:00
В дорожной оскароносной комедии музыкант с аристократическими манерами едет в тур по южным штатам с простодушными бывшим вышибалой.
Когда: 18 сентября, 20:00
Курьер с докторской степенью становится свидетелем ограбления с перестрелкой. В его руках оказываются сумки, набитые долларами, и теперь за ним открывается охота.
Когда: 19 сентября, 18:00
Биографическая драма о военной журналистке Мари Колвин, которая вела репортажи из горячих точек по всему миру.
Когда: 19 сентября, 20:30
Свободная Марион и погрязший в рутине Бен мэтчатся в Тиндере и едут в Болгарию. Уже в путешествии пара понимает, что совсем не сходится во взглядах на отдых.
Когда: 20 сентября, 18:00
Отец-одиночка Стефан работает в полиции пригорода Парижа. В непростом мультикультурном районе он сталкивается со злоупотреблением силой от напарников.
Когда: 20 сентября, 20:00
Зак с синдромом Дауна мечтает заниматься рестлингом и сбегает из клиники, чтобы осуществить мечту. По пути он встречает Тайлера и отправляется в приключение.
Когда: 21 сентября, 20:00
Люди оказываются в ледяной ловушке в норвежских горах. Поврежденная автоцистерна загорается — решающей становится каждая секунда.
Когда: 22 сентября, 20:00
Уильям заказывает сам себя добросердечному Лесли. Для киллера он — последний шанс задержаться на работе. Однако герой влюбляется и передумывает умирать.
Когда: 23 сентября, 20:00
Под Рождество у врача скорой Сержа прихватило поясницу. Чтобы не оставлять пациентов в беде, доктор отправляет на смену юного доставщика еды.
Когда: 24 сентября, 20:00
Продолжение истории любви фигуристки Нади и хоккеиста Горина, в котором на опасный лед встает их дочь Надюша.
Когда: 25 сентября, 18:00
Американский ремейк знаменитой комедии об миллиардере с инвалидностью и его помощнике, который недавно вышел из тюрьмы.
Когда: 25 сентября, 20:00
Русский аналог «Чужого», в котором советские ученые и военные сталкиваются с новой опасной формой жизни из космоса.
Когда: 26 сентября, 18:15
Путешествие по истории искусства XX века в 13 высказываниях героинь Кейт Бланшетт о свободе, политике, любви и смерти.
Когда: 26 сентября, 20:00
Драма об испытаниях, которые свалились на семью Тернеров после экономического кризиса 2008 года.
Когда: 27 сентября, 18:00
Юле едет через всю Европу на встречу к своему бойфренду. По пути девушка знакомится с Яном, который ищет своего отца — и между ними вспыхивают чувства.
Когда: 27 сентября, 20:00
Для тех, кто захочет продлить уютные кинопросмотры, Tele2 предлагает воспользоваться видеосервисом Wink по промокоду KINOTELE2. Чтобы получить бесплатную подписку на 30 дней, активируйте промокод до 30 сентября.
Больше фильмов, сериалов, концертов и лекций доступны онлайн в «Доме по другим правилам». Проводите тренировки, смотрите кино и участвуйте в мастер-классах в любом месте благодаря 4G-интернету.
Музыкантка, певица, композиторка, продюсерка, битбоксерка и live looping артистка из Татарстана AYGYUL выпустила сингл «It’s More». Песня соединяет татарскую народную и современную электронную музыку.
В основе трека — методия «Сандугач», которая была найдена группой энтузиастов из лейбла Yummy Music на металлических музыкальных пластинах начала XX века в архивах Института языка, литературы и искусства Республики Татарстан. Записи с пластин были оцифрованы и переданы музыкантам в рамках большого исследовательского проекта «Бакыр». Одну из мелодий выбрала и засэмплировала AYGYUL в домашней студии в Вене.
На создание песни ее вдохновила тоска по своей семье в Татарстане и по своему родному городу Казани во времена строгой самоизоляции. Текст «It’s More» написан на двух языках поэтессой Пати Авиш — в нем есть рефрен «Очып китмә» («не улетай», — прим. Enter), который посвящен близкому человеку музыкантки. Анимацией для вертикального видеоклипа занималась Лиза Дарбинян, а обложку сингла создала Алиса Гулканян.