Осенью 2024 года возле станции метро «Яшьлек» перезапустится Московский рынок — один из крупнейших и старейших в Казани. За его обновление взялась команда Ginza Project, которая ранее занималась концепцией Даниловского рынка в Москве и инициировала тренд на появления фуд-холлов по всей стране. Архитектурной составляющей параллельно занимается DA Bureau из Петербурга.
Редакция Enter узнала первые подробности о проекте и рассказывает, как изменится облик рынка, как стать арендатором и что будет на прилегающей территории.
Московский рынок построили в 1976 году по типовому советскому проекту. Он сразу стал главной торговой площадью для жителей окрестностей и принял на себя функцию локальной точки притяжения. До сих пор рынок по будням и выходным посещают жители всех возрастов, чтобы купить продукты, предметы быта и одежду. Многих арендаторов местные знают даже по имени, поскольку они не менялись десятилетиями.
С открытием станции метро «Яшьлек» и развитием концепции полицентричного города на Московский рынок стали приезжать и из других районов Казани. Ввиду возможности быстро добраться сюда от кремля Ginza Project прогнозирует туристическую привлекательность места, поэтому его решили превратить в современное общественное и торговое пространство, которое станет еще одной достопримечательностью Татарстана.
Совладелец международного холдинга Ginza Project
Мы выбрали эту локацию неслучайно. Московский рынок — очень живой. Это место, в котором выросли несколько поколений горожан. Он прочно вписан в ежедневную рутину тысяч казанцев Кировского, Московского и Авиастроительного районов. Он не прекращал работу ни на один день — рынок работал и работает все время, пока идет реконструкция. Нам очень важно сохранить эту жизнь, традицию похода на рынок его гостей и, конечно, поддержать старых предпринимателей. Постепенно и бережно менять рынок, сохраняя культуру и связи между людьми.
Мы видим, как стремительно развивается Казань и считаем, что потребность в общественных пространствах и хороших гастроконцепциях разного ценового сегмента абсолютно не закрыта. Я верю, что обновленный Московский рынок станет одним из важнейших катализаторов развития этой части города и децентрализации Казани. У нас уже есть подобный опыт — когда реконструкция Даниловского рынка запустила кардинальные изменения не только Донского района, но и всей гастрономической Москвы.
С самого основания рынка внутри ни разу не проводили капитальный ремонт, и потому реконструкция задействует обновление всех систем здания. В процессе полностью заменят все коммуникации, укрепят и расширят антресоли, заменят витражное остекление и покрытие купола, находящегося в аварийном состоянии. Для улучшения микроклимата в здании установят современную систему вентиляции и кондиционирования, а будущим арендаторам предоставят новые торговые витрины, модернизированные складские помещения и ветеринарную лабораторию. Площадь ремонтных работ здания рынка составит 1 752м².
В дизайне авторы архитектурного проекта из DA Bureau вдохновлялись историей городских площадей под открытым небом, где традиционно проходили ярмарки и раскидывались фермерские рынки. Центральным элементом нового пространства станет зеленая площадь с амфитеатром в окружении деревянных корнеров-«шатров». Натуральные материалы подчеркнут связь с природой, а узоры из плитки, напоминающие плетение, станут оммажем к ручному труду и напомнят национальные мотивы.
По задумке Ginza Project, обновленный рынок под куполом совместит торговые ряды с фермерскими продуктами из Татарстана и Поволжья на первом этаже и 20 корнеров городских бистро и стритфуд-проектов с 300 посадочными местами в общей зоне на втором. По соседству будут располагаться шоурумы молодых дизайнеров и ремесленников.
Чтобы наполнить рынок, креативная группа объявляет open call для арендаторов. В нем могут принять участие предпочтительно монопродуктовые и несетевые гастрономические проекты, фермеры и производители, локальные бренды одежды, аксессуаров, посуды и декора. Подать заявку на участие можно, отправив письмо с описанием и презентацией проекта на почту team@kznmarket.ru с указанием темы «Московский рынок в Казани |OPEN-CALL» или через форму обратной связи на сайте.
Но и торговцы-старожилы тоже никуда не денутся. Пока идет реконструкция, они переехали в уличные павильоны и до наступления холодов продавцов планируют переселить в отремонтированное здание. Так как арендная ставка для них не меняется, то и цены, вероятно, останутся прежними. Важно понимать, что их определением занимаются сами продавцы и их состав увеличится, поэтому в точности новые цены прогнозировать пока нельзя.
Вместе со зданием изменится и окружающая территория. Ее комплексным благоустройством занимается Институт развития Казани. На более 15 000м² в течение года создадут комфортные условия для круглогодичной и сезонной торговли — здесь возведут отапливаемые павильоны, спланируют зону ярмарки и фудтраков и организуют открытый фудкорт. Для пенсионеров, которые издавна продают на рынке домашнюю продукцию со своего сада и огорода, выделят некоторое количество бесплатных мест на ярмарочной территории.
Больше половины площади выделят под общественные пространства для отдыха, развлекательных, благотворительных и образовательных мероприятий, а на границе рынка откроется новая парковка на 85 мест. Социокультурным программированием будет заниматься бывший замдиректора Национальной библиотеки РТ Табрис Яруллин. В планах — выстроить многоформатную программу для разных аудиторий рынка, чтобы всем гостям было интересно не просто прийти за покупками и перекусить, но и провести здесь время.
Горожане смогут погулять по зеленым террасам, присесть за комьюнити-столы и столики под деревьями, посещать лекции, кинопоказы, концерты и фестивали в амфитеатре. Кроме этого, на территории появятся детская игровая зона и городской огород, где казанцы смогут выращивать разные культуры и собирать свой урожай — при условии, что сами будут ухаживать за грядками.
Мэр города Казани
Обновленный Московский рынок станет новым словом в истории гастрорынков, поскольку в Казани это будет первый рынок нового типа. В нем объединены функции торговли, общепита и общественного пространства. Примеров работы с такими объектами международных команд у нас еще не было.
Важно, что рынок станет драйвером не только для экономики района, но и для местных производителей, молодых дизайнеров, ремесленников. Мы все хотим, чтобы после реконструкции здесь возобновилась жизнь в новом, современном и комфортном для казанцев формате.
Текст: Анастасия Тонконог
Рендеры: предоставлены командой рынка
На День Республики Татарстан в 2024 году жителям Казани подарили первый детский парк «Елмай». Он расположился на бывшем пустыре между коммерческой Кремлевской набережной, экстрим-парком «УРАМ», обновленным к празднику Фуксовским садом и водной гладью.
В самом ожидаемом общественном пространстве года архитекторы отразили историю реки, которая считывается в каждой мелочи. Редакция Enter поговорила с авторами проекта и рассказывает, зачем «Елмаю» холмы, из чего сделан первый в Татарстане зеленый лабиринт и какую событийную программу готовят для посетителей на открытие и весь сентябрь.
Еще до того, как в Казани появилась известная набережная, по этому месту проходило русло реки, от которого остался залив. Позже берег решили выпрямить, русло — засыпать, из-за чего на территории образовался огромный пустырь. Он десятилетие «выпадал» из карты города и оставался без фактического внимания, даже когда вокруг выросли знаковые объекты.
Решение создать именно детский парк здесь было принято благодаря раису РТ Рустаму Минниханову, мэру Казани Ильсуру Метшину и слаженной работе структур Исполнительного Комитета Казани. Он идеально встраивается в систему сложившихся аудиторий набережной, ведь пространства для взрослых и подростков уже были, а для маленьких казанцев пока нет. По сути, сейчас этот островок — единственное место, где родители могут побыть с детьми, а дети — развлечься и надолго занять себя действительно интересными делами.
Над концепцией и проектированием парка работала огромная команда. В нее вошли архитекторы отдела развития общественных пространств Института развития города Казани Рузаль Фархуллин, Эдуард Мухаметгареев, Дарья Семко, Эльвира Амирханова, Эльмира Нафиева, Сабина Исмаилова и Нино Мачарашвили. Интерьеры павильона делало бюро ABAU архитектора Руслан Гильманов, а зону кафе Ангелина Бородкина. Кураторами проекта выступили Институт развития городов РТ и Комитет внешнего благоустройства. Проектные решения архитекторы отрабатывали совместно с Дирекцией парков и скверов Казани — Айгуль Латыповой и Асией Гиззатуллиной. Главным вдохновением для профессионалов послужила Казанка и ее обитатели. Очертания русла, оммажи на отражение водной глади, рельеф дна и даже скрытые под толщей реки сокровища можно найти по всему парку.
Идеи будущего парка предлагались в том числе и жителями Казани. В январе Институт развития Казани с участием организации «Архидети», Института развития городов РТ, Дирекции парков и скверов Казани провели воркшоп с целью узнать у самих детей, какими активностями нужно наполнить пространство. Их мысли и предложения нашли свое отражение в проекте и реализованы. Кроме того, весной студенты 3-5 курсов КГАСУ в рамках воркшопа, который провел Институт развития Казани при поддержке главного архитектора Казани Ильсияр Тухватуллиной, подумали на тему детской игровой зоны и событийной площадки в парке.
Название новому общественному пространству выбирали горожане на портале мэрии. Большинство из 6,3 тысяч участников открытого опроса проголосовали за «Елмай», что в переводе с татарского означает «улыбайся».
директор Института развития городов РТ
Открытие детского парка «Елмай» — очередной очень значительный шаг в рамках реализации Стратегии развития Казанки, воплощением которой мы совместно с казанской мэрией занимаемся с 2020 года. Все это — благодаря всесторонней поддержке раиса Республики Татарстан Рустама Нургалиевича Минниханова.
Строя парк, мы думали о том, что на благоустроенной набережной теперь появится место, где дети и родители будут проводить время вместе. Однако это не просто «огромная детская площадка» — это настоящий парк, который перепрограммирует пространство набережной и станет местом, благодаря которому маленькие татарстанцы узнают больше об истории Казанки и природе родного края.
Вход в парк организован с четырех основных точек. Две из них расположены на Кремлевской набережной, одна на Подлужной и еще одна — через обновленный ко Дню Республики Фуксовский сад. Несмотря на рельефную местность, вся территория спроектирована по принципам безбарьерной среды. В парке нет лишних ступенек и других препятствий и даже дорожное покрытие подобрано так, чтобы легко было передвигаться всем.
Сама набережная довольно урбанизированная и серая, а река рядом — живой организм, поэтому архитекторам захотелось добавить в «Елмай» побольше природных элементов. Из 3,5 гектаров озеленение занимает 3 — это устойчивый спортивный газон, цветущие травы, кустарники, несколько видов деревьев и первый в Татарстане зеленый лабиринт из кизильника со смотровой площадкой. Подбором растений «Горводзеленхоз» занимался вместе с привлеченными специалистами по ландшафтному дизайну.
У реки в парке искусственно создали холмы. Они уравновешивают общий рельеф, а еще частично защищают от ветра. Ближе к склонам была сформирована так называемая «лесная часть» для более спокойного отдыха, пикников и прогулок. А чтобы было комфортнее в жару, в парк завели воду и расставили ребристые навесы.
начальник отдела развития общественных пространств Института развития города Казани
Парк насыщен различным индивидуальным оборудованием. Для его формообразования, а также в подборе материалов команда вдохновлялась темой старого русла — хотелось сделать акцент на природной составляющей будущего парка.
В материалах для мафов мы используем дерево, бетон с текстурой тераццо, нержавеющую сталь разной текстуры. Все это отсылки к воде, ее движению, отражению волн, камушкам, которые всегда интересно разглядывать на берегу.
Прогулочные аллеи парка не только связаны со следом старого русла Казанки, но и помогают пройти через все шесть функциональных зон. У каждой из них есть свое название.
Основное ядро парка — большая уникальная детская площадка от бюро «Чехарда», растянутая по нескольким зонам. Образ ее элементов вдохновлен волнами. Металлические конструкции белого и синего тонов сплетаются друг с другом, образуя нечто похожее на узоры ручьев, пену и раковины моллюсков.
На «Раскопках» дети смогут почувствовать себя в роли археологов и поискать следы древних жителей Казани в кварцевом песке, а еще поиграть на уличных ударных музыкальных инструментах уральского производителя Viola. В зоне «Волна» посетители оказываются внутри процесса ее образования и своими движениями — качаясь на качелях или прыгая на батутах — посылают свой волновой след в пространство. «Течение» с горками, «рыбацкими» сетками и подвесами предлагает детям представить себя обитателями реки, а «Наблюдательный пункт» посвящен птицам и позволяет последить за ними с высоты или из подзорной трубы. Зона «Погружение», как понятно из названия, наполнена возвышенностями, башнями, горками и гротами с тоннелями и лазами. Продолжает ее «Водная площадка» с миниатюрной Казанкой, которой можно управлять.
На бетонном «берегу» фонтана располагается первое готовое здание парка — крытый многофункциональный павильон в форме кольца. Солнечные лучи отражаются в панорамном остеклении и ребрах навеса со всех сторон — благодаря этому объект кажется невесомым, но привлекает внимание красивыми переливами. Уютный внутренний дворик с цветущей яблоней образует своего рода оазис в большом и шумном детском парке.
Директор Дирекции парков и скверов города Казани
Павильон рассчитан для детей всех возрастов, но нужно отметить, что часть мастер-классов от резидентов будет интересна и комфортна для детей, например, постарше. Программа в павильоне детского парка «Елмай» запускается сразу после открытия.
Резидентами павильона станут «Идейная Архидетей» и детский книжный магазин «Смена». «Идейная Архидетей» — многофункциональное пространство со столярной мастерской, покрасочной и лекционным залом. В сентябре здесь стартуют долгосрочный образовательный курс для детей от 8 до 17 лет, практические интенсивы и воркшопы для молодых специалистов в креативной индустрии. В детском книжном магазине «Смена» будет представлена детская литература, а также будут проводиться занятия, направленные на развитие творческого потенциала подрастающего поколения от художников, дизайнеров, музыкантов и драматургов.
При разработке интерьеров казанское бюро ABAU старалось мыслить с позиции ребенка, а не взрослого. В целом в дизайн-проекте использованы приемы детских наивных рисунков. Так, квадратная плитка напоминает тетрадный лист, тему воды в проекте можно отследить в приемах элементов декора в виде волн, а яркий синий отсылает к небу и Казанке. Помещения для занятий в «Идейной» выполнены в базовых оттенках — белом и сером, которые «разбавляет» цветная мебель. Тут ABAU вплотную сотрудничало с руководителем мастерской «Архидети» Гузелией Махмутовой: пожелания по части эргономики, особенностей взаимодействия с детьми в работе с материалами и инструментами брали от нее.
Абсолютно все в павильоне безопасно и удобно для детей, и даже самый маленький гость парка или мастерской сможет самостоятельно и без посторонней помощи пользоваться почти любым предметом или сервисом. В тех же санузлах учитывается детский рост, поэтому столешницы разделены на два уровня с 20-сантиметровой разницей в высоте, а зеркала установлены с наклоном вперед.
основатель архитектурного бюро ABAU
Нам нравится и мы считаем единственно правильным принципом в работе с детскими учреждениями формировать у ребенка правильный вкус. Большое лукавство утверждать, что детям нравится все яркое и пестрое. Проведу аналогию: ребенок, не избалованный фаст-фудом и излишним количеством сладкого, с удовольствием ест полезную еду. Но тот же самый ребенок, познавший вкус сладостей, чипсов, газировки и прочего джанк-фуда, будет есть ее с гораздо меньшей охотой.
Во вкусе и дизайне все аналогично: сперва следует воспитать в ребенке понятие удобного и стильного интерьера, но без лишней пестроты. Нейтральная база, натуральные фактуры, немного ярких акцентов. А дальше уже повзрослевший ребенок решит, что ему ближе.
Кроме умственных занятий в павильоне можно перекусить. Кафе от Департамента продовольствия и социального питания Казани с разнообразным «полезным» меню для взрослых и детей будет работать с 9:00 до 19:00 каждый день. Уже после открытия в «Елмае» появится отдельно стоящий ресторан — здание, с высоты птичьего полета напоминающее крылья бабочки, еще строится.
С открытия «Елмаем» начнет управлять Дирекция парков и скверов: следить здесь за чистотой и безопасностью, заниматься культурным программированием и отвечать за все коммуникации с горожанами, подрядчиками и стейкхолдерами территории. Планы на события у нее грандиозные.
В честь дня рождения на новой сцене-ракушке с мультимедийным экраном и профессиональным оборудованием организуют большой праздничный концерт с участием детских творческих коллективов и покажут советские мультики. В новом кафе для детей устроят кулинарные мастер-классы, а в «Идейной» — мастер-классы по дереву и кастомизации. Параллельно пройдут экскурсии с Марком Шишкиным об истории развития сада Фукса и с Артемом Паршиным — о концепции озеленения соседа «Елмая».
Дальше весь сентябрь по субботам в парке будут музыкальные выступления, театральные постановки, детские вечеринки: например, в честь Дня знаний 2 сентября на сцену выйдет ансамбль духовых инструментов Bridge. Подробнее о программе детского парка «Елмай» читайте в Telegram-канале общественного пространства «Как парк стал другом».
Зимнюю событийную программу парка будут продумывать отдельно, но уже сейчас есть понимание, что «Елмай» должен стать центральным местом для семейного времяпровождения в новогодние праздники с елкой и красивым оформлением. Кроме того, у парка появится отдельная зимняя концепция. А вот какая — предстоит подумать вместе с детьми и подростками после официального открытия.
У Дирекции есть мысль на конкурсной основе пригласить в парк юного парк-менеджера подросткового возраста, который мог бы помогать генерировать контент, придумывать и реализовывать актуальные идеи и в целом взять на себя некоторые функции «реального» парк-менеджера: делать обходы, частично взаимодействовать с подрядчиками — например, по озеленению. Возможно, он подключится к управлению парком зимой.
Текст: Анастасия Тонконог
Фото: Кирилл Буздалов
В рубрике «Вакансии недели» Enter рассказывает про интересные вакансии нашего города в креативной сфере и не только.
Если вы хотите найти сотрудников для своей компании или стартапа, заполняйте форму. Поможем, чем сможем.
Текст: Анастасия Тонконог
Изображение: marinaradio
В среднем человеку рекомендуют пить 2 литра воды в день — такое количество поддерживает работу организма и обеспечивает его необходимыми растворенными веществами. Чаще всего жители городов используют в быту воду из-под крана, поэтому за ее качеством важно внимательно следить. Этим занимаются разные ведомства, но не лишним будет сделать и свой анализ.
Редакция Enter узнала, откуда вода поступает в краны жителей Казани, чем она отличается, что влияет на вкус и осадок, как проверить качество и какие фильтры можно использовать для дома.
За городской водопровод Казани отвечают службы «Водоканала» — они обеспечивают жителей холодной водой. По виду использования природных источников казанский водопровод относится к смешанному типу питания: 85% поступает из поверхностных источников, остальные 15% — из подземных.
Основной источник воды в Казани — поверхностный водозабор «Волжский», который использует воду из Куйбышевского водохранилища. Ее качество и состав непостоянны и зависят от состояния Волги. На это влияет очень много факторов: продукты жизнедеятельности людей и животных, деятельность заводов, общая экология и даже погода.
Еще город обеспечивают 16 грунтовых водозаборов под землей, откуда поступают в том числе артезианские воды. Ее добывают насосом из водоносных пластов земли и, как правило, качество артезианской воды стабильно. Из-за контакта с известковыми породами в такой воде по сравнению с речной больше солей, но меньше органических примесей, потому что они отфильтровываются естественным образом. Зачастую артезианские источники богаты кальцием, натрием и магнием, могут содержать сероводород и железо и априори несут так называемую «жесткую» воду.
Само собой, вся эта вода проходит через очистные сооружения. Перед смесителями каждой из очередей очистных сооружений в напорный трубопровод сырой воды подают разные реагенты — в зависимости от времени года и температуры воды. Смешанная с ними вода направляется в камеры реакции, и уже оттуда она поступает в горизонтальный отстойник через приемный карман. В процессе движения крупные частицы оседают, и вода осветляется. На втором этапе используются скорые фильтры, где фильтрация от крупных частиц происходит через кварцевый песок фракцией 0,8-1,2мм.
Дезинфекцию выполняют с помощью гипохлорита натрия, который производится из поваренной соли и умягченной очищенной воды методом электролиза. Потом отфильтрованная и обеззараженная питьевая вода поступает в резервуары чистой воды, оттуда забирается двумя насосными станциями вторых подъемов и подается в распределительную сеть городского водоснабжения.
В дома вода поступает по разветвленной сети трубопроводов длиной более 2 000 км. Чтобы рельеф местности не помешал обеспечить нормальный напор в кранах, используют подкачивающие насосные станции.
Характеристики питьевой воды регулируются законом: нормы прописаны в ключевых документах — СанПиН 2.1.3684-21 и СанПиН 2.1.3685-21. Соответствие им контролируют лаборатории «Водоканала» и Роспотребнадзор. Первые следят за параметрами питьевой воды на всех этапах водоподготовки, перед подачей в распределительную сеть и в самой сети вплоть до границы эксплуатационной ответственности — чаще всего до стены здания. Исследования происходят по 60 органолептическим, санитарно-химическим и микробиологическим показателям. Например, специалисты исследуют цветность, мутность, вкус, запах, содержание органических и неорганических микроэлементов.
Объектовая лаборатория на водозаборе «Волжский» выполняет около 1 300 разных анализов питьевой воды. Их оборудование позволяет использовать и сложные, и классические методы контроля. К первым относится, например, атомно-абсорбционная спектрометрия с электротермической атомизацией для определения содержания металлов, а ко вторым фотометрия, где концентрация разных загрязняющих веществ проверяется потоками света.
Прежде чем вода поступит в кран, она проходит путь по трубам до квартиры. В начале 2024 года мэрия Казани уточнила, что износ сетей водоснабжения и водоотведения в городе превышает 70% и ежегодно растет на 3%. Их состояние напрямую влияет на характеристики воды в конкретном доме, поэтому финальные параметры могут отличаться даже на соседних улицах.
Вкус одной и той же воды разные люди могут воспринимать по-разному. На ощущения в первую очередь влияет химический состав слюны: те же глюкоза, мочевина и хлорид натрия могут индивидуально наделять жидкость сладким, соленым и горьким привкусом. К тому же, разные вещества содержатся в самой воде и воздействуют на рецепторы. Даже дистиллированную воду по-хорошему нельзя назвать абсолютно безвкусной — минеральные соли, органические вещества, ионные и другие примеси в ней все-таки есть, пусть и в очень низкой концентрации.
Обычный человек может приблизительно оценить на вкус жесткость воды, то есть концентрацию солей кальция, магния и других щелочноземельных металлов. Чем их меньше, тем более сладкой будет казаться чистая жидкость. Жесткая вода с избытком кальция или магния на вкус горьковатая, а еще она уменьшает эффективность моющих средств и оставляет осадок — бело-серые следы на поверхностях и накипь на чайнике и кране.
Отчетливо сладкая вода может свидетельствовать о большом количестве органических соединений. Они проникают из сточных вод, с ферм и предприятий, и их высокая концентрация не нормальна. Еще базово на вкус можно почувствовать превышение железа (привкус металла или ржавчины), марганца (вяжущий привкус), аммония (привкус аммиака), сероводорода (привкус тухлых яиц), сульфатов и хлоридов (соленый привкус).
Если вы заподозрили, что с водой в кране что-то не так, ее можно отправить на индивидуальное исследование. В Казани их проводят лаборатория санитарно-эпидемиологической станции при Роспотребнадзоре, казанская городская лаборатория анализа воды и разные частные компании. Это платная услуга: так, максимальный анализ воды по 62 показателям СанПин в «Аквагрупп» стоит 14 700 рублей, а сокращенная оценка качества в «Инвитро» обойдется в 10 160 рублей с учетом пробоподготовки.
Упрощенные платные анализы делают в магазинах, где продаются фильтры. Например, сеть «Лемана про» (экс «Леруа Мерлен») сотрудничает с несколькими производителями, и заказчик исследования получает рекомендации по выбору конкретного фильтра, исходя из результатов. Такие исследования выгодны компаниям ввиду рекламы, поэтому стоят дешевле. Кроме того, бренды выпускают свои недорогие одноразовые тестеры для домашнего пользования. Обычно параметров исследования в них минимум, зато результат можно узнать почти сразу.
Жалобы на питьевую воду из крана принимают Роспотребнадзор и «Водоканал». Важно учесть, что ведомства будут руководствоваться не субъективными ощущениями, а государственными стандартами. Грубо говоря, заставить их смягчить воду, чтобы избавиться от накипи, если параметры солей металлов укладываются в санитарные нормы, не получится.
Фильтры для питьевой воды отличаются по размерам, принципам действия и цене.
Самый простой и относительно бюджетный — кувшин с картриджем. Такой может снизить концентрацию хлора, органики, тяжелых металлов, железа, ненамного смягчить воду и изменить ее вкус. Воду из кувшина можно сразу использовать для полива, но не стоит пить — картридж не задерживает бактерии и вирусы. Фильтры-насадки на краны работают быстрее кувшинов, а в остальном мало отличаются от них по действию, поэтому воду перед употреблением тоже обязательно кипятить.
Более «серьезную» очистку обеспечивают трехступенчатые фильтры с отдельным краном. Чтобы их установить, необходимо сделать врезку — это не сложно, но потребует времени и инструментов. Прежде чем вытечь из отдельного крана, вода последовательно пройдет через специальные фильтры со своими функциями. Обычно они грубо отсеивают крупные частицы, смягчают воду ионообменной смолой, задерживают металлы, хлор и другие соединения.
Сразу пить воду можно из крана системы ультрафильтрации. Она похожа на трехступенчатый фильтр, но дополнена ультратонкой мембраной. Ее поры намного меньше размера вируса или бактерии, а значит, происходит дополнительное обеззараживание. Эта система для исправной работы требует стабильного давления воды и строгого соблюдения сроков использования — со временем поры забиваются и бактерии перестают задерживаться.
Наиболее надежными считаются фильтры обратного осмоса. Чтобы они работали корректно, нужно четко следовать инструкцию по установке и подключать элементы системы последовательно. В процессе вода под давлением проходит через полупроницаемую мембрану, которая способна задерживать до 99,9% всех примесей: чистая поступает в кран, а раствор с загрязнениями сразу сливается в канализацию. Главным минусом этого фильтра называют практически полную потерю необходимых человеку минералов, но это можно исправить с помощью картриджа-минерализатора — в некоторых системах он уже предусмотрен.
Текст: Анастасия Тонконог
Изображения: Марина Никулина
28 и 29 июня в Казани прошел форум модной индустрии «Система моды 2024+6: предвидение новых сил» от Beinopen и BNPL-сервиса «Долями». В его рамках в «Смене» и Национальной библиотеке РТ состоялись лекции и дискуссии о том, что определит российский модный бизнес до конца 2020-х годов.
Одними из спикеров форума стали сооснователи modest бренда Measure Зайнаб Сайдулаева и Гаджи Гусейнов. Enter поговорил с ними о том, что такое скромная мода, не спорит ли она с принципами телесной свободы и как продвигать культурное наследие через одежду и аксессуары.
— Так как наций в Дагестане действительно много, картина в регионе очень неоднородная. Аутентичные народные костюмы в прежнем виде практически не сохранились, но какие-то их элементы все еще используются. В основном, их носят на каких-то праздниках или свадьбах.
Все зависит не столько от национальности, сколько от села, потому что традиции в разных поселениях тоже могут отличаться. Например, жительницы Губдена до сих пор носят повседневные платья особого местного покроя, а кубачинки по особым случаям надевают традиционные расшитые платки къаз. Местами техники уже утрачиваются — тот же шелковый кумыкский платок тастар сейчас производят только в одном селе, а мастеров усишинской вышивки больше нет, но ее отдельные вкрапления все еще где-то присутствуют.
Использование национальных элементов одежды в повседневности — скорее исключение, чем правило. Прежде всего потому, что в лучшем виде до нас дошли именно торжественные национальные наряды, и надевать праздничные костюмы с множеством украшений каждый день просто неудобно. Какие-то элементы костюма перекочевали в современность в облегченном варианте: те же платья, жилеточки, платки прежних форм, но уже из новых тканей, продолжают носить сельские бабушки.
Плюс большое влияние оказал период Советского Союза. Время унификации оставило неизгладимый отпечаток на советском поколении — тем не менее, элементы наследия смешивались с деталями из реалий и превращались в некий новый дагестанский стиль. В настоящее время происходит откат: поколение старше 30 лет возвращается к корням идейно и духовно, пытаясь что-то в них усмотреть. Тренд на глобализацию сменился пониманием, что невозможно взять и унифицировать вообще все — теперь нам хочется уйти от причастности мировому обществу и делиться на мелкие группы, завязанные на внутреннем отклике. Как следствие, устоялся тренд на локальность не только в Дагестане, но и по всему СНГ и частично в арабском мире. Для воскрешения традиций нужно подождать, и далеко не факт, что они оживут, ведь нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Мы вряд ли будем носить то же, что и предки — если только не произойдет какая-то глобальная катастрофа и не сотрет все следы современности.
— Изначально бренд не был связан исключительно с Дагестаном, и одномоментного резкого перехода к традиционным элементам в коллекциях не было. Они вкраплялись постепенно из раза в раз.
Я еще с детства знала, что стану дизайнером одежды. В раннем возрасте наибольшее удовольствие мне доставляло возиться с тканями и делать платья из маминых платков. Я окончила Дагестанское художественное училище и в процессе учебы выпустила первую коллекцию, которую впоследствии показали на конкурсе «Русский силуэт». Затем поехала учиться в Питер в Университет промышленных технологий и дизайна и полгода спустя поняла, что программа на 50% повторяется. Мне не хотелось посвящать четыре года пройденному материалу, и поэтому я решила постигать премудрости создания бренда на практике. Вернувшись в Дагестан, я понемногу искала швей, подбирала ткани, рисовала первые эскизы. Все существовало буквально на коленке, без вложений, и развивалось наполовину интуитивно, наполовину по пути брендов, о которых я читала в сети. Тот же Beinopen тогда, в 2017 году, работал в формате интернет-журнала со статьями для начинающих дизайнеров — и, кстати, они мне тоже очень помогли.
Наверное, первой самостоятельной коллекцией можно считать ту, что я показала в Казани на Modest Fashion Day в рамках KazanForum. Она была очень яркая, с обилием контрастных цветов и принтов, и как раз-таки там я интегрировала национальный крой и свойственную нарядам Дагестан многослойность. Постепенно знания и объемы нарастали, бренд обретал известность и стал участвовать в показах. На самом деле, я все еще воспринимаю нынешний этап развития Measure как начало — просто уже лучше знаю, что надо делать.
— За семь лет бренд стал более глубоким. На фестивале искусств Востока DairaFest в Санкт-Петербурге в октябре мы представим результат практически научного труда с полным погружением в материал. Это уже не коммерческий продукт, а вдумчивая творческая исследовательская работа.
— Источники очень разные и возникают спонтанно. Наш подход не буквален и больше является интерпретацией деталей или переработкой отдельных элементов. Например, мы можем исполнить традиционный чохIто в абсолютно новом цвете, с другими тканями. Идеи могут найтись в музейных коллекциях, домашних сундуках, воспоминаниях из детства или локальных феноменах: допустим, играх футбольного клуба «Анжи» или надписях на ценниках на Втором рынке — главном в Махачкале.
Впрочем, поле вдохновения не ограничивается Дагестаном. Недавно мы были приглашены в Индию для участия Measure на Неделе моды в Мумбае, и я почерпнула некие формы, цветовые сочетания и прочее. Нам вполне окей сделать что-то индийско-дагестанское. На первый взгляд, регионы ничего не связывает, однако раньше через Дагестан пролегал Шелковый путь и некоторые вещи приходили оттуда. Влияют и мировые тренды в фэшн-среде, потому что игнорировать их невозможно — срабатывает насмотренность, и они отпечатываются. Получается такой микс, и из него уже следует нечто интересное. Единственное, чего мы никогда не сделаем — не свернем с пути modest бренда, поскольку скромная мода составляет фундамент концепта Measure.
— Примеров очень много. Если не ходить далеко, то в финальном образе коллекции «Той» («свадьба», — прим. Зайнаб), которую мы недавно показали на Московской неделе моды, был необычный жакет. И его форму, и вышивку я позаимствовала у ногайского кафтана из музея и решила повторить в свадебной вариации. Он сшит из органзы с синтепоновой подкладкой для дополнительного объема, вышит вручную и дополнен латунной пуговичкой на заказ.
Однажды у меня был отдельный свадебный заказ от девушки из Чародинского района, и я тоже глубоко погружалась в тему, потому что условием было приблизиться к аутентичному образу именно местной невесты. Там мы заменили фату на расшитый национальными узорами платок, и в образе не было ни одной случайной детали — даже упаковкой послужила сумка богча, которая тоже имеет историческое обоснование. Затем идея использовать платки вместо фаты вышла в народ, на локальный рынок. А сам образ нашей невесты Measure привлек большое внимание и сейчас показывается в Новой Третьяковке в рамках выставки «История российского дизайна».
— Люди формируются и существуют в рамках культуры своего региона и страны. Создавая творческий проект, художник или дизайнер в большинстве случаев переносит в свои изделия культурно-бытовой жизненный опыт. Поэтому моя работа с культурной и бытовой жизнью Дагестана объяснима.
В работе над моделями я стараюсь выбирать интерпретированный вариант, чтобы соединить традиции с современностью, делая их более доступными и привлекательными для широкой аудитории. Очень многие бренды зацикливаются на использовании культурных элементов и традиционных изделий, не интегрируя их в современный стиль, и консервативные взгляды не позволяют им выйти за рамки обыденного. Как следствие, такие тренды имеют ограниченную аудиторию. Мы же, проходя через путь исследований и разработки дизайна, стараемся создавать продукт, который будут носить абсолютно разные люди вне зависимости от принадлежности к какой-либо культуре, конфессии или региону.
— Безусловно, есть. В целом мы не делим аудиторию на сегменты, потому что modest fashion — это мода для всех. Конечно, наш основной костяк — дагестанки, потому что мы известны на локальном рынке. Но порядка 30% заказов поступают от девушек из других регионов России и зарубежных стран. Кстати, часто они представляют творческие профессии: среди клиентов есть куратор музея, исполнительница русских народных песен, художники, дизайнеры.
С годами аудитория становится все более разнообразной и широкой. Покупатели стали более осведомленными и требовательными к качеству, а также к происхождению и этическим аспектам производства. За последние годы мы заметили рост интереса к устойчивой моде и уникальным культурным элементам. Наши дубленки, сшитые в контексте традиционных горских шуб, стали популярны у аудитории за пределами Кавказа: больше всего покупателей этих моделей пришлись на Москву и Санкт-Петербург. На удивление, элементы данной коллекции у нас заказывали даже в Сочи, где очень теплые зимы. И таких примеров с нашими изделиями множество.
— В любом случае, глобальный тренд на modest бренды идет из регионов. На Кавказе и в отдельных государствах СНГ они развиваются быстро благодаря близким связям с культурным наследием независимо от религии, ведь скромная одежда присуща как современным верующим женщинам, так и нашим светским предкам. Мода на оголение и сексуалищацию в массе своей появилась лишь в последние столетия.
Нынешний глобальный тренд на откровенные фасоны отчасти действительно приводит к не совсем хорошим последствиям, борьбе за навязанную красоту. Девушки начинают сомневаться в себе или, что хуже, становиться жертвами агрессии в связи с внешним видом. Возможно, поэтому у них и формируется запрос на более закрытую, но по-прежнему стильную одежду. Получается, в крупных центрах потребности пересекаются, но не противопоставляются.
— Широкий modest рынок подвержен глобальным веяниям моды, и говорить о микротрендах можно в отдельных его сегментах. Допустим, в религиозном есть свои атрибуты, как шапочки или балаклавы под платок или шарф, и на них распространяются определенные тенденции. Они формируются внутри, поскольку не могут прийти извне и продиктованы потребностями внутренней маленькой аудитории.
— Как такового кодекса modest сегмента не существует — нет конкретных прописанных условий, без которых абстрактный скромный бренд нельзя назвать таковым. Каждый modest бренд проявляется по-своему, покуда этимология слова предполагает антивульгарную и антипошлую одежду, словом — другой лагерь. Исходя из этого к сегменту можно общими словами причислить закрытые вещи, которые не призваны объективизировать женщину и скрывают ее сексуальность, но это все равно довольно широкие рамки.
— Разные люди придерживаются разных мнений и имеют разное отношение к свободе. Для большого количества жителей планеты скромная мода — это и есть телесная свобода. В глобальном мире укоренилось мнение, что определенные либеральные взгляды на бытовые вещи являются неоспоримой данностью. Но, взглянув на мир более широко и выйдя за рамки «своего двора», мы сразу заметим множество разных культур, которые счастливо существуют в своих координатах и не чувствуют это гнетом или притеснением, хотя стороннему взгляду может казаться обратное.
Вопрос телесной свободы должен строиться на свободе выбора действий и безопасности. Если этот фундамент обеспечиваются, то в дальнейшем женщина определяет свой стиль сама — и в этой ситуации ждать или требовать от нее оголения, как минимум, странно.
Modest fashion — альтернатива, которая не противоречит идеям эмансипации и расширяет их. Она предоставляет выбор, который позволяет женщинам выражать свою индивидуальность и личные убеждения через одежду. Сдержанные покрои не ограничивают креативность, а стимулируют использование различных декоративных элементов и оригинальных дизайнерских решений.
— Modest fashion воспринимается сквозь стереотипы. Сама приставка почему-то прочно связана именно с религиозной коннотацией: сразу в уме возникают патриархат, закрепощение. Наверное, мировые бренды не хотят придавать такой оттенок коллекции и думают, что это может помешать объективному восприятию.
При этом они могут изъявить желание охватить новый рынок, и потому у Dolce & Gabbana появляются капсулы к Рамадану, а Nike выпускает самые популярные в мире буркини — купальники для покрытых. Но такие отдельные коллекции не сделают их modest брендами, так как у них есть и другие вещи на другую аудиторию. В то же время если modest бренд уберет «скромную» приставку из позиционирования на уровне текста и будет продолжать делать закрытые вещи, по сути ничего не изменится.
— Мы не можем призывать модные дома говорить одно и не говорить другое, поскольку находимся в неравных условиях. Они работают на привлечение средств, и у них это получается: сегодня — работая с modest, а завтра — с экзотикой. Тренд возникает соразмерно запросу, и даже на экологию стали обращать внимание только когда у людей уже возникла острая потребность. И несмотря на многочисленные инициативы в области экологизации моды, в мире все еще перерабатывается около 1% старой одежды, а остальное по-прежнему попадает на свалки.
— С каждым годом количество брендов скоромной моды растет, и это способствует разнообразию предложений и улучшению качества продукции. Конкуренция стимулирует инновации и повышает стандарты в отрасли. Особенно приятно наблюдать, как девушки-дизайнеры успешно реализовывают свои идеи и занимаются развитием брендов, что, в свою очередь, толкает индустрию моды России вперед.
— Глобально мы не чувствуем больших проблем — скорее, видим положительную динамику в развитии локальных производств, фабрик и брендов. В целом индустрия начинает просыпаться и понимать, что наш рынок обладает большим потенциалом. Плюс активное сотрудничество со странами СНГ, Азии и Ближним Востоком открывает для нашей индустрии большие возможности и перспективы. В нашей локальной работе мы активно работаем с местными производителями и поставщиками, пытаемся развить собственные производственные мощности.
Зарождающиеся тенденции включают использование экологически чистых материалов, развитие местных производств и усиление культурных акцентов в дизайне. Мы ожидаем, что скромная мода станет еще более интегрированной в основной модный поток, предлагая альтернативные стили для разнообразной аудитории.
Текст: Анастасия Тонконог
Изображения: Саша Спи на основе фото Measure
В предыдущей части гида редакция Enter рассказывала об архитекторах, которые создавали образ Казани после войны. Вскоре на замену пришло новое поколение первых выпускников профильного направления строительного института. При Брежневе и в перестройку им предстояло создавать авторские проекты в сжатые сроки, помня о наследии предшественников и о жестких требованиях партийной линии.
Рассказываем, кто оказывал влияние на проекты начинающих специалистов, как они ставили свои эксперименты и каким образом создавались казанские примеры советского модернизма.
Геннадий Пичуев родился в 1931 году в Верхнеудинске — нынешнем Улан-Удэ. Чтобы стать архитектором, он, как и многие будущие специалисты, поступил в Московский архитектурный институт, который окончил в 1955 году.
В Казани Пичуев оказался по направлению: сначала работал в Казанском проектном институте №1, затем — в институте «Гипроавиапром», пока в конце концов не стал главным архитектором «Татаргражданпроекта». Параллельно с практической деятельностью он делился знаниями со студентами и преподавал курсовое и дипломное проектирование учащимся Казанского инженерно-строительного института. Последние годы жизни, с 1987 по 1993, архитектор был руководителем творческой архитектурно-проектной мастерской Татарского отделения Союза архитекторов РСФСР «Архпроект».
Современная история цирка началась с пожара, который уничтожил деревянное здание на Черном озере. Молодые архитекторы решили найти арене новое место и разработали один из самых амбициозных проектов для своего времени. Идею купола предложил архитектор Мунир Хайруллин, а за реализацию взялся институт «Татаргражданпроект».
Форма «летающей тарелки» была абсолютно новой, поэтому многие отреагировали на нее с недоверием. Чтобы учесть все риски, для начала команда выполнила макет в масштабе 1 к 50 и подключила много датчиков. Инженер Осия Берим рассчитывал нагрузки вручную, а для надежности конструктор Ефим Брудный поехал в Киев перепроверить расчеты на ЭВМ. Все это время казанские специалисты консультировались с коллегами — конструкцию одобрил даже автор Останкинской телевизионной башни Николай Никитин.
Когда здание начали возводить, недоверчивые строители установили по всему периметру страховочные металлические стойки и наотрез отказывались их убирать, предлагая скрыть стеклом и сформировать цилиндр с куполом наверху. Но залитый бетон деформировался под нагрузкой, и опорное кольцо от подпорок отошло — так обнаружилось, что решение проектировщиков действительно было грамотным и безопасным.
В 1967 для тестирования «тарелки» зал на всякий случай заполнили «зрителями»: толпы солдат и старшеклассников Суворовского училища по команде хлопали и топали, чтобы эксперты смогли замерить, не деформируется ли здание от такой большой нагрузки. После всех проверок 9 декабря 1967 года состоялось торжественное открытие цирка для всех горожан. Его оценил весь мир! О шедевре совмода писали в советских и зарубежных СМИ, и в 1971 году авторы проекта Узбек Алпаров, Валентина Панова и Геннадий Пичуев получили золотую, серебряную и бронзовую медали ВДНХ СССР.
Нынешний Центр современной культуры «Московский» 90 лет назад был обычной столовой для строителей поселка. Здание встало на свое место в 1932 году, но война вынудила открыть здесь вместо общепита жилье для рабочих — тогда оно было гораздо нужнее.
Уже после победы вместо бараков появился клуб для все тех же заводчан-мотостроителей. 16 лет спустя Геннадий Пичуев создал проект, который расширил основное здание за счет пристроя основного корпуса со спортзалом и учебными кабинетами, где могли заниматься дети.
Еще: Учебный корпус КАИ на Карла Маркса, 31; загородный ресторан «Нарат» на Лебяжье; кварталы №№1, 3, 4, 5, 36, 41 в бывшем Ленинском районе; монумент павшим в борьбе за Советскую власть на Ершова.
Мунир Агишев родился в деревне Бигеево, затем в 1956 году окончил архитектурное отделение Азербайджанского политеха, а позже практиковался в Дзержинске Нижегородской области. В столицу ТАССР архитектор переехал в только в 1957 году, зато остался на всю жизнь.
В Казани он начинал работать в конторе «Дорпроект» местного отделения Горьковской железной дороги и после стал главным архитектором Министерства коммунального хозяйства ТАССР. Затем карьера Агишева стремительно пошла в гору: с 1962 года он — главный архитектор проектов в институте «Татаргражданпроект» и одновременно председатель правления Татарского отделения Союза архитекторов, а с 1971 года — последний главный архитектор советской Казани. На своей должности Агишев пробыл до 1990 года, реализовывая генеральный план, спущенный из Ленинграда. На этот 19-летний период пришлось интенсивное развитие города: Казань стала миллионником и менялась под новые запросы жителей. Главный архитектор защищал историческую часть — например, не дал засыпать Булак и заменить протоку магистралью с бульваром.
Кадровый резерв республики Агишев как председатель государственной экзаменационной комиссии архитектурного факультета КИСИ формировал из понравившихся выпускников. Первые студенты стали ведущими архитекторами, руководителями направлений в области градостроительства, сохранения и развития исторического центра.
Характерная черта архитектуры второй половины 1960-х — стекло и суровый бетон. Вместо того, чтобы выделять средства на украшения фасадов, правительство предпочитало направить деньги на строительство многоэтажек в разрастающихся городах, так что поле для творчества было сильно ограничено.
Чтобы облегчить скучную коробку, Агишев принял решение сделать одну сторону почти полностью стеклянной — до реконструкции гигантские окна впускали внутрь солнце и позволяли зданию «дышать». Другую сторону украсило сграффито и мозаика Сергея Бубеннова и Виктора Федорова со знаменитой татаркой.
К 1000-летию Казани здание вокзала перестроили, и от «аквариума» ничего не осталось.
Трудно представить, но в первой своей версии концертный зал был стеклянным полностью — Мунир Агишев считал, что такой подход избавит людей от страха перед большим городом. Разрешения на строительство экспериментального здания добивался лично ректор Казанской государственной консерватории Назиб Жиганов.
В 1960-е современные системы еще не использовали, поэтому конструкции витражей делали из стального проката, сваривали стойки и подгоняли резиновые уплотнители, а по периметру окутывали здание воздушной подушкой для сохранения тепла. Эскизы интерьеров разработала супруга Мунира Агишева Инга, и казанскому кожевенному комбинату пришлось очень постараться, чтобы предметы мебели смогли отразить ее задумку передать национальный колорит в растительных декоративных орнаментах.
Первый симфонический концерт в новой Казанской консерватории состоялся 8 декабря 1967 года, а летом 1993 года в зале прослушивали конкурсные варианты нового гимна Татарстана. По воспоминаниям, тогда стало понятно, что консерваторию пора обновить — так появился Большой концертный зал в его современном виде.
13-этажное здание гостиницы в 1970 году стало первым в ряду застекленных громад: туда же относятся полиграфическо-издательский комплекс, корпуса КФУ и Молодежный центр. Когда проект завершили, о местоположении здания шли споры: архитектор Геннадий Пичуев предлагал возвести его на Баумана, а Агишев настаивал на нынешнем варианте, поскольку не хотел перечеркивать историческую ось Ногайского тракта. С открытия в гостиницу начали селить важных персон и иностранных гостей — среди них были Муслим Магомаев и Тамара Синявская. В книге «В гриме и без грима» директор Филармонии Марат Тазетдинов уверял, что в «Татарстане» у них состоялось первое романтическое свидание.
Еще: Здание магазина «Подарки» на ул. Баумана, 13; межвузовский вычислительный центр на ул. Парижской Коммуны, 25/39; архитектурное решение памятника Муллануру Вахитову на ул. Бутлерова.
Иван Галанин родился в 1939 году в Шатрово Курганской области и окончил Новосибирский инженерно-строительный институт. Успев поработать в районной газете «Колхозный фронт» и на всесоюзной стройке в Бердске, он пришел в «Казгражданпроект» на позицию архитектора и с 1972 года стал главным архитектором проектов там же. К слову, здание проектного института на Достоевского, 35/10 тоже построили по проекту Галанина в 1980 году. Сейчас там находится Институт развития города.
Общество содействия авиации, армии и флоту — наследник первой добровольной оборонной организации, Военно-научного общества. В ранний советский период там разрабатывались военно-научные проблемы и занимались пропагандой военных знаний среди трудящихся. Сейчас сеть ДОСААФ есть во многих городах России — в Казани призывников готовят по военно-учетным специальностям, занимаются военно-патриотическим воспитанием молодежи Татарстана, развивают авиационный спорт и обучают специалистов массовых профессий.
Такое здание обязано быть строгим, поэтому Галанин создал монументальный проект из двух объемов с четкими вертикалями. В 2019 году ДОСААФ подвергся реконструкции и скрылся за панелями: с козырька исчезла мозаика «Остановить войны пожар» с изображением мужчины с вытянутой рукой, а внутри — панно «Родина» с женщиной в красном платье и городской панорамой. Обе работы еще в 1960-е выполнил Сергей Бубеннов — автор знаменитых мозаик, росписей и сграффито, включая «Советскую Татарию» на здании вокзала «Казань-1».
Детство Германа Бакулина прошло в Соцгороде среди величественных сталинок — с его слов, это было одним из факторов, оказавших влияние на выбор профессии. Когда пришло время определяться, Бакулин пришел в КИСИ на направление Промышленное и гражданское строительство. Для поступления не хватило одного балла, поэтому комиссия «перекинула» студента на свободное место на санитарно-техническом факультете. Еще спустя год в Казани открыли набор архитекторов, и Бакулин решил перевестись, поскольку стать архитектором было его целью.
Первых архитекторов учили мастера архитектуры из Москвы, Уфы и казанские преподаватели по учебной программе МАРХИ. Учебные проекты студенты разрабатывали под руководством И. Г. Гайнутдинова, А. Г. Бикчентаева, М. Г. Тимербулатова, исследователя татарской архитектуры С. С. Айдарова, специалистов-практиков Г. М. Пичуева, А. С. Коряковой, В. И. Борисова. Большую роль в становлении будущих архитекторов сыграла профессиональная литература и в частности книги о «мировых звездах»: Ле Корбюзье, Кэндзо Тангэ и Фрэнка Ллойда Райта и других.
После учебы Бакулин по распределению поступил в «Татаргражданпроект» и до сих пор остается преданным институту — в 1988 году общим голосованием его даже избрали главным архитектором после ухода на другую работу Геннадия Пичуева.
Определяющим для практики этого архитектора стало средовое проектирование и адресный подход: Бакулину всегда было принципиально важно, как здание садится на сложившуюся ткань города и взаимодействует с окружением. «Когда выпадает случай читать лекции или рецензировать дипломные проекты, я советую студентам подробно изучать место, где должно вырасти здание, прежде чем начинать проводить первые линии эскизов», — заключает он.
Выставочным залом Союза художников ТАССР Герман Бакулин занимался как руководитель группы. Архитекторы В. Мулюкин и Р. Галеев настояли, чтобы его включили в совместную работу, а ответственное решение приняла начальник мастерской Панова. «Мой адресный подход требовал обработки большого объема исходных данных, которые нужно собирать самому. И получалось, что на разработку уходило не пять отведенных дней, а все восемь. Но мое личное время — минимальная потеря, чтобы выполнить задачи так, как нас учила архитектурная школа. Я до сих пор считаю, что, делая казанский дом — в особенности ансамбль, — этой методикой обязательно нужно пользоваться», — вспоминает архитектор.
Первый вариант был похож на зубчатый музей современного искусства в Белграде и совсем не вписывался в перекресток. Тогда руководитель предложил изменить эскиз, добиваясь решения, которое соответствовало казанской идентичности, с помощью методики адресного проектирования.
Сначала авторская группа вышла на обследование участка строительства и улицы в целом, чтобы выявить все градостроительные особенности территории. Уже в первых эскизах учли масштаб застройки, образные характеристики перекрестка и геометрию окружающей застройки. Чтобы не спорить с архитектурной доминантой — усадьбой Сандецкого — авторы предложили динамичную композицию нового здания в контрасте с памятником архитектуры. Так как в районе встречаются мансардные наклонные кровли и шатровые завершения, архитекторы реализовали аналогичный наклон под крышей галереи.
Долгая вдумчивая работа и внимательные расчеты не остались без внимания — в 1981 году за проектирование и строительство Выставочного зала группа строителей и проектировщиков получила Государственную премию ТАССР имени Тукая.
Определяющую роль на этой части набережной Кабана играет Театр Камала, созданный под руководством московского архитектора Георгия Горлышкова. Сначала здание вычислительного центра было запроектировано в виде высотного объема, похожего на гостиницу «Татарстан», но для поддержки облика исторической застройки центра Казани архитекторы предложили снизить этажность объекта.
В результате проект был скорректирован и новые идеи победили в архитектурном конкурсе. Чтобы соблюсти ансамбль и разнообразить вид площади, в проекте по настоянию главного архитектора Казани Мунира Агишева предусмотрели башню со шпилем. Так завершилась история строительства здания длиной в 35 лет.
Татарский обком КПСС начали строить в середине 1950-х. Первый совместный проект Павла Саначина и Георгия Солдатова был похож на классическую сталинскую высотку. В связи с новыми тенденциями, возникшими в хрущевский период, здание пришлось снизить до шести этажей. Уже в начале XXI века на основе идей Саначина авторский коллектив под руководством Бакулина предложил решение в виде ступенчатого объема и победил в архитектурном конкурсе.
У спроектированного ансамбля сложился индивидуальный образно-эмоциональный потенциал. Для поддержки масштаба ансамбля площади выбрали особый стиль архитектурного решения, сделали геометрические привязки к существующим зданиям и соблюли существующий ритмический строй ансамбля главной городской площади. Новая композиция комплекса административных зданий учитывала и архитектуру Госсовета по проекту Пичуева.
«Часто бывает, что красивая идея архитектора противоречит окружению. Тогда следует ее отбросить и потрудиться поискать другую, которая впишется в контекст застройки и улучшит ее. Только в этом случае мы будем создавать качественную гармоничную среду, а людям не захочется уезжать подальше от негуманной городской среды. Строя город, архитекторы работают по неизменной формуле — польза, прочность и красота.
Известно: чем крупнее форма, тем сильнее она воздействует на состояние человека и позволяет ему чувствовать себя хорошо. Он понимает, что не просто так ходит рядом с таким домом, а тоже чего-то стоит. Важно точнее определить особый «язык» архитектуры, соответствующий конкретному месту, и проектировать здания по принципу «необходимо и достаточно», чтобы исключить излишнюю «болтливость» архитектурной формы», — рассказывает Герман Алексеевич.
С ростом города нагрузка на исторический центр кратно возросла. Часто пешеходам не хватало места в соседстве с транспортом и как раз на этом перекрестке была необходимость предоставить людям больше места для прохода и распределения потоков. В то же время расширения площадей требовали производственные объекты.
Чтобы организовать пешеходную зону, на месте старого двухэтажного «Гастронома» Бакулин в соавторстве с Галеевым спроектировали высотное здание на колоннах. Ленточные окна на фасадах авторы украсили металлическими решетками с орнаментальным рисунком в традиционном татарском стиле.
Еще: ДРКБ на Оренбургском тракте, 140; Luciano Spa Complex на Островского, 26; реконструкция кварталов Театра им. Качалова; Институт филологии и межкультурной коммуникации КФУ на Татарстан, 2.
Ильдус Асадуллин родился в Казани в 1947 году и окончил физико-математическую школу на базе Казанского университета. По инерции он собирался поступать на физфак, но выпускнику не хватало баллов. Тогда он решил походить на подготовительные курсы и уже там узнал, что в городе открывается архитектурный факультет. Туда он попал с первого раза.
Когда после выпуска происходило распределение, преподаватель КИСИ и главный архитектор Казани Мунир Агишев отговорил Асадуллина ехать в Саранск на позицию главного архитектора и предложил пойти в «Татаргражданпроект». Там он стал главным специалистом по архитектуре и среди прочего занимался новым генпланом Елабуги. Затем в профессиональный путь Асадуллина снова «вмешался» Агишев и позвал архитектора стать первым замом, а после уже руководство республики предложило ему стать председателем Госстроя РТ.
При Асадуллине структура комитета реформировалась — сотрудники вплотную занялись архитектурой, и так он фактически стал главным архитектором Татарстана. При мэре Камиле Исхакове его задачей было готовить указ президента РТ о ликвидации ветхого жилья и реконструкции исторического центра, но в документах второй аспект был снят, что, к сожалению, отразилось на облике современной Казани.
В 1996 году Асадуллин ушел работать в свою творческую мастерскую и спустя шесть лет его уговорили вернуться в институт. Это произошло накануне празднования 1000-летия — таким образом архитектору удалось принять участие в масштабных проектах на территории Булгар и Свияжска.
В 1976 году ЦК КПСС выпустил постановление «О работе с творческой молодежью», где государство впервые обратило прицельное внимание на развития молодых деятелей искусств. Вслед за этим по Союзу стали открываться творческие мастерские по повышению квалификации художников. Они были не во всех городах СССР: приоритет отдавался Москве и Ленинграду, а столицы автономий были второстепенными.
По инициативе художника Хариса Якупова своя мастерская в Казани запустилась в числе первых и была рассчитана на все Поволжье. Сначала она располагалась в Доме художника на Большой Красной, но уже спустя два года переехала на верхние этажи дома напротив парка Горького. Фасад здания украшен элементами с национальной тематикой — настолько, насколько того позволяло время: по балконам и шахтам лифта пущен растительный орнамент, а над панорамными окнами мастерских возвышаются зубцы, свойственные среднеазиатским совмодернистским проектам-современникам.
«Татнефтепроводстрой» основан в 1953 году как трест союзного значения для освоения нефтегазовых месторождений Поволжья и Западной Сибири. Например, в 1970-е и 1980-е он строил водоводы, канализацию и инженерные сети для жилых массивов в Челнах, «КАМАЗа» и Елабужского автомобильного завода.
Здание по проекту Асадуллина у компании появилось в середине 1980-х — это один из последних образцов совмода в Казани. В нем можно найти практически все, что свойственно этому направлению: массивные конструкции, ритмичные формы и чистые большие плоскости. Второй из двух объединенных корпусов украшает геометрический барельеф, в котором можно усмотреть отсылку к тесному ряду нефтяных вышек.
Еще: Второй корпус финансово-экономического университета на Бутлерова, 4А; снесенный ресторан «Акчарлак»; Академия тенниса на Оренбургском тракте, 101; Центральный стадион на Ташаяк, 2А.
Белицкий был в ряду первых 28 выпускников-архитекторов КИСИ и окончил вуз с красным дипломом. После выпуска он занимался проектированием и участвовал во многих конкурсах. По воспоминаниям дочери Жанны, Белицкого высоко ценили в профессиональной среде и приглашали «вытягивать проекты» в разных городских институтах. Всякий раз архитектор стремился подчеркнуть особенности среды и большое внимание уделял анализу территории, чувствуя необходимый масштаб и правильные пропорции.
В ранний период работы Белицкого «в моде» были статичные конструкции, а для оформления использовались преимущественно кирпич и штукатурка. Чтобы разнообразить городскую среду, архитекторам приходилось подключать воображение и индивидуально продумывать пластику.
Особенность больницы — в посадке на местности. Обычно здания выходят на главную улицу фасадом, здесь же Белицкий сделал акцент на торце с плавными круглыми балконами.
По плану корпус управления должен был стать одним из украшений территории Привокзальной площади, которую реконструировал Белицкий. Ее архитектор задумал в красно-песочных тонах, поэтому выбирал соответствующее решение фасадов.
Дома вокруг главного здания вокзала спроектированы так, будто от него в разные стороны отходят поезда с вытянутыми башнями. По сравнению с ними этот корпус не должен выделяться, но обязан перекликаться с архитектурными решениями: отсюда возникли азиатские стрельчатые оконные проемы, вертикальные линии и шпиль.
Еще: Отель Relita-Kazan на Декабристов, 85Г; Управление ГИБДД МВД по Республике Татарстан на Оренбургском тракте, 5; Центр хоккея на траве на Оренбургском тракте, 11; мечеть «Хузайфа Ибн аль-Ямони» на Фучика, 52.
Наряду с другими первыми выпускниками-архитекторами Ильдар Нургалеев после вуза попал в «Татаргражданпроект» и руководил группой, затем перешел в «Казгражданпроект». В первые годы после развала СССР Нургалеев работал в фирме «Среда» и спустя пять лет начал практику в своей собственной творческой мастерской. От ее лица он занимался обновлением легендарного «Дома Татарской Кулинарии» на Баумана, а позднее коллектив под руководством архитектора восстанавливал Казанскую Ратушу — в ходе работы у здания появился надстроенный аттиковый этаж и исторический фасад стал более выразительным.
В 1980-е «Новинка» действительно была новинкой. Фактически это первое в Казани специализированное пространство для показа розничным покупателям «товаров народного потребления», которые выпускали военные предприятия района.
Два объемных модуля производили впечатление громады; некоторые даже считают, что такая композиция — своеобразный реверанс классицизму. Что интересно, алюминиевая декоративная полоса в верхней части здания была изготовлена на авиационном заводе и окрашена авиационными красками, а при оформлении стен Нургалеев использовал лицевой кирпич нижнекамского производства, который только-только появился.
Универсам стоит в бывшей купеческой части Казани. Застройка вокруг не выделялась высотой, и перед архитектором стояла задача спроектировать сомасштабное торговое пространство — при том, что зрительно оно должно было быть презентабельным и просторным. Связь с окружающим пространством прослеживается в арочных окнах — чуть более грубых по сравнению с соседним памятником архитектуры, но все же. С соседним корпусом КАИ «Универсам» связан инфографикой: утеряной стилизованной буквой «У» на углу.
Альфия Белостоцкая — внучатая племянница Габдуллы Тукая. Литературным творчеством она не занималась, зато любила рисовать и даже написала портрет родителей поэта по воспоминаниям бабушки Газизы — родной старшей сестры Тукая по отцу. Так как фото семьи не сохранились, копии картин хранятся в музеях.
В 1964 году Белостоцкая окончила Казанский инженерно-строительный институт и уехала работать в Башкортостан в строительном отделе Уфимского филиала проектного института «Гипрокаучук», но уже спустя два года вернулась в Казань, где стала архитектором филиала «Гипронииавиапрома». В 1971-1987 годах ее назначили на должность главного архитектора института и руководителя архитектурной группы, а с 1988 года она стала главным архитектором «Казанского Промстройпроекта». За свою карьеру Белостоцкая выполнила более 150 проектов зданий в Казани и, по некоторым данным, даже украсила графическими композициями хрущевки на улице Космонавтов.
В 1970-е на красоте в архитектурном проектировании жестко экономили, но Альфие Белостоцкой все равно удалось сделать здание института выразительным и интересным. Впервые в республике архитектор применила объемные панели и вложила в облик корпуса метафоры авиации: солнцезащитные горбыльки «превращают» окна здания в иллюминаторы самолета, а объемное крыльцо вызывает ассоциацию с раскинутыми крыльями.
Еще: Здание института «Казанский Промстройпроект» на Декабристов, 81Б; Представительский корпус аппарата Президента РТ в Казанском Кремле; комплекс «Туган Авылым» на Туфана Миннуллина, 14/56.
Текст: Анастасия Тонконог
Фото: Гульназ Ибрагимова; Дмитрий Сагдеев; пресс-служба и Музей истории КМПО; сайт Музея ИЗО; сайт Музея истории КГАСУ
В марте в Казани показали проект реновации комплекса зданий бывшей фабрики Алафузова в Кировском районе Казани. Через несколько лет территорию ждет перерождение в формате «города в городе» — с общественными пространствами, внутренним садом, гостиницей, музеем, комьюнити-центром и ЖК.
Редакция Enter взяла эксклюзивное интервью у Натальи Масталерж — архитектора и партнера архитектурного бюро NOWADAYS office, которое работает над большим преображением. Показываем новые рендеры и рассказываем, как в проекте отражена память о Великом шелковом пути, какие артефакты нашлись при первом исследовании территории и как горожанам «вернут» скрытые Шуховские башни.
Задача проекта — не создать жизнь на пустыре, а «настроить» архитектурный каркас таким образом, чтобы новая программа позволила перезапустить насыщенный городской процесс, уже протекавший на этом участке городской ткани.
Знакомство с заказчиком проекта на территории фабрики в Казани произошло на фестивале «Казаныш» в 2022 году, где мы делились опытом проектирования объектов культурного и промышленного наследия. Чаще всего заводские территории и заводы XIX века представляют собой ансамбль, спроектированный архитектором — советские заводы созданы, в основном, по типовым проектам. Но и те и другие со временем начинают обрастать новыми утилитарными постройками, чисто функциональными конструкциями. Их объединяет большая территория, совершенно разнообразная среда и сложившееся наслоение архитектурных стилей. Таких объектов в портфолио у нас больше пяти.
Нам как бюро и мне лично очень нравится работать со сложными территориями. Когда мы впервые приехали на фабрику Алафузова, я сразу влюбилась в это место, наделала миллион фотографий на телефон, тут же отправив их в чат с партнерами. Меня впечатлили Дом Котелова, смешение стилей на территории, сложный рельеф и расположение на реке. А через два дня территорию прилетел сфотографировать известный московский фотограф Максим Авдеев, уже профессионально запечатлев красоту полузаброшенного, но некогда очень значимого промышленного объекта и его среду.
Бесспорно, территория уникальна и представляет собой естественно сложившийся с годами фрагмент городской среды, за счет чего возникает огромное количество интересных пространств. Ее действительно важно вернуть городу, показать, как она могла бы работать в современной интерпретации — причем не только на саму Казань. У территории огромный туристический потенциал, по этой причине ей необходимо социокультурное программирование и грамотное управление. Совершенно точно здесь должно появиться большое количество общественных пространств с разными функциями и, может быть, даже уникальные специализированные программы конкретно для этой территории, которые бы вдохнули новую жизнь.
Именно к нам, я бы сказала, часто. В Москве таких проектов достаточно, но для Казани масштабная реконструкция промышленного наследия — настоящий прецедент.
Тенденция на сохранение исторически ценных объектов существует по всему миру, и во многих международных архитектурных премиях появилась категория adaptive reuse как часть тренда на устойчивое развитие. Раньше люди относились к старым постройкам менее бережно: ряд интересных территорий не сохранился, потому что их посчитали недостаточно ценными и снесли. Сейчас ситуация изменилась и бизнес увидел в таких местах потенциал, потому что за ними кроется история, присутствует неуловимый дух места.
Например, в Сочи сейчас квадратный метр жилья стоит дороже, чем в Москве, и в сегодняшних реалиях развитие территории очень востребовано. Там возрождается на долгие годы забытая практика санаторного отдыха. У этого много предпосылок: с одной стороны, запрос на внутренний туризм, с другой — общемировой запрос на заботу о здоровье, чему способствовала пандемия. Люди уже не хотят all inclusive и выбирают осознанный отдых, как в классических санаториях сталинских времен.
В Москве редевелопмент вышел за территорию Третьего транспортного кольца и стремится к периферии. У нас в работе реконструкция бывшего завода «Графит» с необычными промышленными артефактами, большими пролетными цехами и конструктивистскими зданиями 1920-х годов. Надо сказать, что конструктивизм — единственный архитектурный стиль, который был придуман в России, и тем он максимально ценен. Если лет 15 назад этот завод бы просто снесли и построили что-то вроде «ангарного» торгового центра, то сегодня инвестор заинтересован преобразовать его в необычное пространство.
Ничего невозможного нет. Большие стройки активно идут по всей стране — да, все стало чуть сложнее и дороже, но пока еще доступно. Те же кирпичи для реставрации производит тульский завод, но если посмотреть на наш объект в Казани, то для него они и не нужны. Здания на фабрике Алафузова — не просто краснокирпичные, а имеют наслоение времени: где-то они покрашены, где-то оштукатурены, где-то ободраны. И этот дух хотелось бы сохранить. Мы точно не хотим лишать пространство идентичности и приобретенного со временем собственного стиля и пескоструить фасады до одинакового красного кирпича.
На нашей территории два памятника, и ввиду охранного статуса отношение к ним более бережное. С другими промышленными объектами есть возможность экспериментировать, чтобы сохранить образ, колористику и существующие фасады. Самые яркие примеры такой работы — реконструкция Берлинского Нового музея по проекту Дэвида Чипперфильда и Музей естественное истории там же. Разрушенные фрагменты кирпичной кладки восстановили современной кладкой, чтобы возвести разницу в степень и артикулировать внимание на старом и новом.
Новый вид фабрики Алафузова.
Проект еще не закончен. Первое представление концепции было на «Казаныше» в конце 2023 года. На ее формирование ушло приблизительно полгода: мы изучали документацию, искали информацию, производили визуальное исследование. Параллельно был запущен процесс создания концепции с учетом социально-культурных процессов в Казани и того, что было бы востребовано на этой территории.
Понятно, что она не должна обладать монофункцией и отдаваться в одни руки. Мы выступаем за смешанное использование пространства, где можно и жить, и работать, и наслаждаться культурными событиями, и заниматься образованием — к этому подталкивает разнообразие существующих зданий. Четкого ТЗ на размещение объектов в конкретных местах у нас нет, поэтому архитекторы анализировали пространственные характеристики зданий и привязывали к ним релевантные функции, работая с разных сторон. Сам заказчик выразил желание открыть на территории фабрики музей Алафузовых, но также он понимал, что здесь появятся офисы, развлекательные и гастрономические проекты. Точно должно быть жилье — без него в вечернее время эта активная территория лишилась бы жизни.
Вечерний панорамный вид на главную площадь между прядильным цехом, где расположатся гильдия сообществ и проектная гильдия, и ткацкой фабрикой.
Вид на новые жилые здания у Казанки с высоты птичьего полета.
Первым в 1833 году появился Дом Котелова — впоследствии его выкупил Алафузов и основал фабрику. Затем краснокирпичные здания начали появляется по мере наращивания объемов производства; все наиболее исторически ценное было построено до революции. Надо сказать, дореволюционными фабричные производства чаще всего строили по индивидуальным проектам, но в советские годы и особенно в постсоветское время они обросли визуальным мусором — утилитарными строениями, которые размещали по необходимости, не принимая в расчет стиль и общий ансамбль. Поэтому послевоенные постройки представляют меньшую ценность, и, что немаловажно, дошли до нас в более плохом состоянии, хотя они и моложе.
Но утилитарные объекты нам тоже интересны. Например, на заводах встречаются переходные мосты для транспортировки по верхним ярусам. На фабрике Алафузова есть два таких объекта, и один из них мы сохраняем. Этот мост связывает дореволюционную краснокирпичную ткацкую фабрику с объектом культурного наследия регионального значения — розовым зданием красильно-отделочной фабрики в стиле итальянского палаццо. Связь ведет прямиком в гигантский зал, который важен нам с точки зрения пространственных ощущений, поэтому мы реконструируем более позднее фабричное здание, а еще строим новый мост из бетона. В свою очередь он приведет к многофункциональному залу, большой аудитории, которую можно будет использовать для проведения больших мероприятий, концертов, лекций.
Новый бетонный мост между ткацкой фабрикой и зданием красильно-отделочной фабрики, по которому можно попасть в образовательную гильдию, где расположатся несколько аудиторий, кафе и кофейня.
Мы разбираем небольшой фрагмент всего на три оси, оставляя конструктивную сетку и сохраняя структуру здания, чтобы организовать вход и оформить площадь. Сердце территории — Дом Котелова со статусом памятника федерального значения — с годами оказался скрытым от публики с улицы Гладилова. На исторических фотографиях мы видели впереди ворота главного входа на территорию, а прядильный цех встал на место забора в 1930-е.
Сам цех — классный образец промышленной архитектуры, очень длинный и глубокий. По логике проекта он обретет частично общественную и частично жилую функцию с апартаментами на верхних этажах — внутри может разместиться галерея Алафузова с большим коворкингом и просторным выставочным залом, а также международный центр. На наш взгляд, для точки входа это хорошо — тем более, сейчас с узкой улицы Гладилова ее как таковой нет, а недалеко как раз останавливается общественный транспорт.
Мы считаем, что входить на территорию нужно именно отсюда, чтобы увидеть ее сердце, выйти на большую площадь и развести потоки по объектам с разным функциональным назначением, в том числе проложить пути к новым жилым домам у реки.
Так как мы сохраняем конструкции, там образуется балкон. Он соединяет два здания друг с другом по верхнему уровню и становится террасой с новыми точками обзора. И как раз четко в это место приходит перпендикулярная улица Алафузова. Когда мы ее раскроем, можно будет увидеть территорию глазами людей из прошлого.
Вообще тема раскрытий очень важна в проекте. За долгий период существования фабрики появилось множество пристроек, утилитарных надстроек. Расчищая территорию, нам удалось с разных точек раскрыть виды на Зилантов монастырь и другой берег реки, а с главной площади получить вид на театр. Это положительно сказывается на визуальном восприятии среды и вплетает ее в городскую ткань.
Главный вход образован частично разобранным прядильным цехом со стороны Гладилова. По проекту часть его конструкций обнажается, чтобы открыть вид на главную достопримечательность — Дом Котелова, где прежде был главный административный корпус.
Частичный разбор прядильного цеха образует новую смотровую площадку и дает возможность взглянуть на территорию фабрики под новым углом.
В работе с масштабными территориями всегда важно иметь большую идею, историю, которую легко рассказать словами. Например, в основе проекта Нового музея Кремля на Красной площади лежит концепция «русскости» и «вложенности» русских сказок, которая близка каждому из нас и которая позволяет работать с очень сильными визуальными образами.
Если говорить про фабрику Алафузова то, с одной стороны, в Казани сегодня происходит множество интересных архитектурных проектов: город обновляется, но активно работает с собственной идентичностью, переосмысляет культурное наследие, пытается выработать свой неповторимый стиль. С другой, комплекс фабрики Алафузова настолько уникален, что его пространство может стать важной площадкой не только на уровне Казани, но и на федеральном и даже международном уровне. И наша задача — в том числе раскрыть ее потенциал через партнерства и коллаборации.
Россия уже активно сотрудничает со странами Юго-Восточной Азии и Ближним Востоком, а Татарстан с ними связан в силу национальных и религиозных особенностей — то есть для Казани это не новость. К тому же Казань стоит на Волжском пути, а Волжский путь — глобально часть Шелкового. По сути, города Шелкового пути были городами торговли и обмена. И, конечно же, там происходило активное межкультурное взаимодействие. Именно этот дух открытого, пестрого, насыщенного городского пространства с активной общественно-культурной жизнью мы и хотели воссоздать на территории. Получается такой «город в городе». И тогда ты начинаешь воспринимать территорию через типичные городские архетипы: площадь, сквер, улицы, двор, главный дом и так далее. Обращаясь к городам на Шелковом пути, мы в том числе делаем попытку переосмыслить классические для них архетипы, среду, даже архитектурные формы.
Бывшая ткацкая фабрика превращается в апарт-комплекс: номера предполагают разные форматы размещения, а также дискаунт-систему для сотрудников креативного сектора со всего мира. В свою очередь точки ритейла, заведения, тренажерный зал и wellness пространства будут доступны всем.
Для нас естественно при реконструкции больших территорий привносить что-то новое. Новый слой архитектуры никогда не случаен. Он ни в коем случае не копирует, а переосмысляет историю, временные наслоение, старые стили, и проявляется иногда в неожиданных формах.
Для проекта фабрики мы перепридумали довольно классический элемент арки-свода, дав ему новое прочтение. Этот элемент из цветного, окрашенного в массе зеленоватого бетона появляется буквально в трех-четырех местах — очень точечно, но всегда со смыслом. Новый слой продолжает тему исторических наслоений, происходивших здесь почти два века, и символизирует обновление фабрики.
Надо понимать, мы не можем строить новое здания в охранной зоне — и мы не строим. Но прицельно реконструируем несколько утилитарных объектов, не обладающих охранным статусом и большой ценностью, значительно изменяя их облик. Самая яркая вставка — многофункциональный зал с мостом, который соединяется с корпусом, где расположится международная школа.
Вторая интересная интервенция — стеклянный павильон на гнутой арочной колонне над литейным цехом. Здание цеха не представляет ценности, но важно градостроительно, так как замыкает собой внутренний гостиничный двор. Увеличение площади за счет новой надстройки позволяет разместить здесь спа-центр для гостиницы, а также иметь знаковый, привлекающий внимание образ.
Самое важное — мы узнали историю Алафузова. С одной стороны, он был успешным предпринимателем: активно развивал фабрику, внедрял новые технологии, торговал со всем миром, участвовал в международных выставках, его продукция получала международные награды. С другой, был активным гражданином и меценатом, который заботился о своих сотрудниках и — шире — о своем городе. Объем его деятельности поражает: Алафузов донатил деньги на развитие культурных событий, организовал театр, учреждал стипендии для рабочих, открывал школы и занимался многим другим.
Как раз поэтому мы считаем, что важно возродить территорию, которая некогда была не только образцом успешного производства, но и средой с активной социокультурной составляющей. Здесь вновь могут начать запускаться инновационные проекты, создаваться новые виды коллабораций и творческих взаимодействий. Не менее важно запустить музей в Доме Котелова, открыть это удивительное здание людям, рассказывать историю семьи Алафузовых, говорить о истории предпринимательства на Волге в целом.
Когда Алафузов купил дом купца Ивана Котелова, то превратил его контору — по сути, главный офисное здание фабрики. Таким он остался и после революции, в советские годы. Дом с его уникальной деревянной усадебной архитектурой и каменными сводами стал сердцем фабрики. Таким он должен остаться после обновления территории. Здесь будет располагаться главный информационный центр территории, ее архив и библиотека, на первом этаже можно делать небольшие выставки, заработает кофейня и сувенирный магазин. Это должно стать местом знакомства с территорией, которое не только хранит его историю, но и рассказывает о ней всем желающим.
Жемчужина территории — Дом Котелова — будет общедоступной. Внутри среди прочего планируют разместить экспозицию на базе архивов, которая расскажет о деятельности Алафузова и истории предпринимательства, а еще книжный центр.
К теме меценатства сейчас обращаются часто. В дореволюционной Москве меценатов было довольно много: купцы, промышленники, но и одновременно видные коллекционеры. Благодаря этим людям собраны уникальные коллекции искусства, которые легли в основу крупных музеев. Недавно, например, открылся дом-музей братьев Третьяковых с современной экспозицией.
В Москве мы много лет занимаемся проектированием, а сейчас уже надзором за строительством Нового Музея Кремля. В прошлом году по нашему проекту открылось Новое Пространство Еврейского музея и Центра толерантности, также мы проектировали Музей современного искусства в Норильске, Центр мультимедийного искусства в Абрау Дюрсо, участвовали в создании галерей и временных выставок. Сейчас работаем с Томским государственным университетом в части стратегии развития музейной среды. У них на балансе много небольших музеев, которые тоже, кстати, результаты коллекции первых профессоров университета. Проект решает комплексную задачу по развитию и позиционированию, большей интеграции музеев в пространства самого кампуса, взаимодействие с горожанами и развитие междисциплинарных проектов и коллабораций на базе коллекций.
В любом случае создание музейной институции должно происходить через коллаборацию большого количества профессионалов: нужно привлекать историков, искусствоведов, кураторов. Это большая комплексная работа, в которой мы также будем рады принять участие. Сейчас над социокультурной концепцией территории и идей музея мы работаем с компанией Open Culture — специалистами в том числе по созданию общественных и комьюнити центров. Историко-культурными исследованиями занимается казанский архитектор-реставратор Альбина Хайруллина и ее команда. Мы также привлекаем просветительскую компанию «Казань глазами инженера», думаем над запуском экскурсий по территории.
В Доме Котелова сохранились уникальные сводчатые потолки и изразцовые печи — проектом предполагается акцентировать на них внимание, сохраняя пространства чистым.
Мы развиваем преемственность на многих уровнях. Тема ткацкой фабрики и ручного производства продолжается в развитии на территории площадки для креативных индустрий, в том числе связанных с модой. А возможность проследить в существующих объектах разные архитектурные стили от деревянной усадьбы до современной архитектуры предполагает опцию создания на территории архитектурных мастерских.
Во многих внутренних пространствах присутствует промышленная эстетика, и мы хотим сохранить ощущение бывших больших цехов. Мы специально не застраиваем их, не делим на офисы и апартаменты. В здании, где предполагается разместить апарт-отель, мы идем на хитрости, чтобы сохранить исторические чугунные колонны, которые более не обладают достаточной прочностью и огнестойкостью, но важны как прекрасные образцы промышленной архитектуры того времени.
Да, и традиции льнопрядения и ткачества, и сам образ льна хотелось сохранить на территории. Лен — очень нежное и красивое растение с голубыми цветами, и вместе с тем — плотная ткань с интересной несовершенной структурой: шовчиками, зацепочками, которые образуются вне правил. Такая эстетика находит отражение в концепции благоустройства и через неоднородное сложносотканное мощение, и через внедрение голубого цвета в МАФы и металлические ограждения, и даже через высадку растений с голубыми цветками.
Вообще, фабрика Алафузова — очень «цветное» место: в существующих постройках есть белый, серый, желтый, розовый, краснокирпичный, оранжевый, зеленый… Мы стараемся усилить эту палитру, а в новой архитектуре дополнительно используем кирпичный, светло-бежевый и характерный для Казани пыльно-зеленый.
Одна из находок архитекторов в Доме Котелова — советский деревянный кабинет. Присутствие этого материала по проекту подчеркнуто и аккуратно вписано в интерьер будущего общественного пространства.
Открытием в Доме Котелова стал полностью деревянный кабинет директора, обшитый стеновыми панелями из фанеры — в том числе и на потолке. Изначально дом был главным административным зданием, и кабинет до сих пор функционирует как комната руководства. По сравнению с уникальными сводами, старинными резными дверями и печами кабинет, очевидно, более поздний и возник предположительно в советский период, но тем не менее является частью истории дома, и нам важно сохранить его как артефакт.
При обследовании находились целые заброшенные помещения: заходишь — а там стоит мебель, лежат чашки, разбросаны альбомы и отдельные фотографии заводчан… Кадры мы, конечно же, собрали и планируем использовать как часть архива места. Думаю, нам предстоит обнаружить еще многое, поскольку здесь пока не производился зондаж, не работали археологи и реставраторы, не было первичного демонтажа. Опять же, ходят легенды о подземных ходах и туннелях, которые мы пока не нашли, но надеемся обнаружить.
Изучив архивы, архитекторы обнаружили, что когда-то на фабрике находилась Шуховская башня. Проект предусматривает возможность вновь установить ее на территории в сквере рядом с зоной жилых домов.
Шуховская башня здесь уже была — мы знаем это по историческим фотографиям и документам. В какой-то момент ее демонтировали и объект был утерян. Вернуть его — тоже идея заказчика и нашего реставратора Альбины Хайрулиной.
На территории Порохового завода сейчас стоят три Шуховские башни разного размера. Их конструкция с годами не становится лучше и требует реставрации. Айрат Багаутдинов из проекта «Казань глазами инженера» рассказывал об отсутствии у них охранного статуса, о переживаниях городских активистов и искусствоведов по поводу их утери. Но сейчас появился шанс башни сохранить и заново открыть горожанам уже на территории фабрики Алафузова.
В проекте одна сейчас располагается в сквере, который мы так и назвали — сквер Шуховской башни. Две другие разместятся на набережной, и она определенно будет точкой притяжения, так как у города есть планы очистить старое русло Казанки и благоустраивать его территории. Поэтому новые жилые корпуса, стоящие вдоль набережной, спроектированы так, чтобы дать возможность доступа к воде для всех посетителей фабрики. Но и приватная территория дворов будет иметь виды на реку — расположится как бы вторым ярусом.
Связь фабрики с набережной будет осуществляться через два больших прострела. Один из них — новообразованная улица, которая идет к реке от Гладилова мимо образовательных объектов, сквера с Шуховской башней и жилых дворов. Второй возникает напротив бывшего здания котельной, которое мы сохраняем. Оно не является памятником, но интересно нам резной кирпичной архитектурой. По проекту внутри предполагается расположить большой ресторан.
Заказчик уже прорабатывает вопрос переноса. Есть два пути: либо переносить их по воздуху с помощью техники, либо разбирать и собирать заново. В любом случае это сложное и крайне трудозатратное мероприятие. Пример инвестора, Андрея Евгеньевича Белякова, вдохновляет, ведь часто мы сталкиваемся с очень коммерческим подходом, а здесь видим большую любовь к территории и настоящее меценатство.
Для Казани это необыкновенная история. Мы делаем проект, вкладывая большое количество ресурсов, и он для нас — один из самых важных и любимых. Пока все интенции ведут к тому, чтобы продолжать работу над реализацией. Проект одобрил мэр Казани Ильсур Метшин, посетив территорию в марте, еще нас поддерживает главный архитектор города Ильсияр Тухватуллина, что тоже немаловажно. То, как складываются обстоятельства вокруг фабрики, очень нас обнадеживает: есть основания смотреть в будущее проекта с оптимизмом.
Наталья Масталерж будет одной из спикеров VII архитектурно-градостроительной конференции «Диалоги», которая пройдет в Казани в конце апреля. Приходите, чтобы узнать об этом проекте больше и обсудить настоящее и будущее промышленных территорий. Бесплатная регистрация уже открыта.
Текст: Анастасия Тонконог
Рендеры: Предоставлены архитектурным бюро NOWADAYS office
Благодарим за помощь в организации интервью агентство Plan The Best
В Центре современной культуры «Смена» открылась выставка «Хроника цветущих событий», подготовленная московской галереей «Триумф» и нижегородской студией «Тихая». Проект-путеводитель показывает разные грани художественной жизни Нижнего Новгорода в двух пространствах — выставочном зале и новой «Смена Галерее».
Редакция Enter углубилась в изучение уличного искусства Нижнего Новгорода, чтобы рассказать об его истории и особенностях. Для этого мы поговорили с основателем «Тихой» Артёмом Филатовым, автором книги «Энциклопедия уличного искусства» Никитой Nomerz, соавтором журнала об истории граффити-культуры в Нижнем Новгороде Никитой Этогде и другими участниками выставки.
Уличное искусство в Нижнем Новгороде стало появляться в 1980-е благодаря крупному брейк-данс-фестивалю. Частью его визуальной эстетики были граффити, которые только начинали проникать в страну, и так в городе оказались первые советские райтеры. Локальные артисты и целые команды возникли под их влиянием уже позже, в середине 1990-х. По сравнению с другими городами сцена развивалась медленно, но симметрично тенденциям: художники предпочитали пустые пространства и бетонные стены и старались создать вау-эффект с помощью недорогих материалов. Как вспоминает художник Никита Этогде, изначально в Нижнем Новгороде и во многих городах России была мода на райтинг — «аккуратное детализированное рисование»: каждый подросток хотел нарисовать что-то реалистичное, напоминающее графический дизайн. Какое-то время Нижний негласно считался городом таких райтеров, но сейчас подобных работ почти нет.
Как и везде в то время, граффити было «хулиганским» занятием, идущим вразрез со всякими правилами, но в нулевые уличные художники вступили с городом в глубокий диалог. Фоном для этого были руины исторического центра с купеческими кварталами: одни дома частично или полностью опустели, другие сильно пострадали в пожарах, третьи и вовсе снесли. Такая «перепланировка» создала «островки», где все еще царил дух старого города, но как бы активисты ни боролись за отдельные здания, вопрос их реставрации и использования подвис.
Для художников эти территории стали новым полем для высказывания. У них не было цели «спасать» исторический Нижний: скорее, они воспользовались все теми же пустыми огромными пространствами, откуда их никто не будет гнать — по крайней мере, сразу. По словам художника, документалиста и исследователя Никиты Nomerz, это стало элементом подсвечивания проблемных уголков городской среды и открывало локации и маршруты: «Порой вокруг возникновения работы может начинаться некоторая маленькая жизнь».
Как рассказывается в «Краткой истории нижегородского уличного искусства», в середине 2010-х стрит-арту удалось зафиксировать баланс между собственной визуально-смысловой парадигмой и развалинами, а важной частью стратегии многих авторов стала работа с понятием «дом». Благодаря сотрудничеству с жителями руинированной части, которые охотно делились историями, из пустот произрастали краеведческие сюжеты, судьбы людей и социальные конфликты — получился своего рода «распределенный музей», в котором историческая память обрела предметную материальность. Как раз подчеркнутая локальность отличает уличное искусство Нижнего Новгорода от всех других городов России.
В 2014 году художник, основатель и руководитель студии «Тихая» Артём Филатов придумал фестиваль «Новый Город»: через open call жители исторических зданий предлагали свои дома как пространства для произведений, делились историями и документами и помогали художникам. Личные истории перерастали в публичные — к ним потянулись сначала другие горожане, а потом СМИ и туристы. Через год Дмитрий Степанов снял документальный фильм о жителях исторической застройки Нижнего Новгорода, а в 2016 году фестиваль включил в свою структуру параллельную программу с экскурсиями и дискуссиями.
Художник Никита Этогде распространил идею работы с пространством на Артёмовские луга — один из последних сохранившихся участков естественной Волжской поймы. Активисты посвятили территории научно-популярный проект, чтобы воспрепятствовать застройке, и Никите показалось важным привлечь к проблеме больше внимания. Так в 2022 году зародился экофестиваль «АртЛуга», в программу которого был включен в том числе ленд-арт.
Еще одна важная точка в истории уличного искусства Нижнего Новгорода — знаменитый фестиваль «Место» Никиты Nomerz, возникший вокруг презентации его документального фильма «В открытую». Событие было посвящено исследованию уличного искусства в России в целом: Nomerz привез участников фильма, организовал создание уличных объектов, а затем появилась идея устроить образовательную часть. После успешного первого года фестиваль решили продолжить — и с тех пор по Нижнему появилось порядка 300 новых объектов от авторов из России и других стран. В 2022 году фестиваль полностью сконцентрировался на локальной сцене: работы вновь стали делать без согласования, поэтому масштабы уменьшились.
Последние годы нижегородские художники, представленные на выставке в «Смене», все чаще уходят с улиц в студии и мастерские. Никита Этогде связывает это с угасающей «модой» на быстрые интервенции в городскую среду, хотя периодически в городе появляется что-то новое. Другой важный фактор — прямая ассоциация Нижнего Новгорода с уличным искусством: когда одним направлением занимаются многие, интерес создавать что-то новое в этом поле угасает.
Команда «Места» организовала открытую мастерскую для работ студийного формата художников «уличной волны», которые не только занимаются стрит-артом, но и работают с холстами, графикой и объектами. Коллекция их произведений вошла в фонд фестиваля, и в этом году планируется выставка как продолжение практики мастерских.
Никита создал работу «Хрусталь» на дверях заброшенного здания в центре Нижнего Новгорода в 2020 году. Хрустальная ваза на ней символизирует одновременно хрупкость мира в период пандемии, ранимость старинной архитектуры города и недолговечность уличного искусства, которое может быть в любой момент дополнено или закрашено. Подтвердив его идею, вскоре вандалы написали поверх вазы сообщение «Я этого не понимаю», и тогда Никита решил не реставрировать работу, а видоизменить ее, пустив по «Хрусталю» трещины как следствие вторжения.
Спустя год работа стала обрастать тегами и объявлениями, а потом ее вовсе закрасили серым прямоугольником — и это «разбило» вазу в ее третьей версии. Когда закрасили и ее, на том же месте Никита не стал возвращать «Хрусталь», а заменил его на образ суперклея как надежду на то, что найдутся способы склеить этот хрупкий мир. Еще через год работу закрасили снова — в 2023 году на том же самом месте Никита изобразил уже скрученный тюбика, в котором почти не осталось клея и надежды.
Творческий псевдоним художника отражает его стиль: он часто пользовался синим карандашом Koh-i-Noor Hardtmuth в обычной жизни, а затем вышел с привычным инструментом в публичное пространство. Синий цвет грифеля делает надписи заметными на фоне стандартных черных тегов, сообщений в рекламе и объявлений.
По словам художника, синий карандаш изначально заряжен на надписи как форму быстрого взаимодействия с легко считываемым посланием — зритель попадает в ситуацию, где реакция часто происходит сама собой. «Практика синего карандаша — не только про искусство. Иногда она про городские проблемы, иногда — про конкретное пространство, где расположено произведение, иногда это личные записки для других жителей города знакомых и незнакомых. Образ рождается из слова. Место становится речью», — рассказывает он.
Сообщение и пространство у Синего Карандаша взаимосвязаны: либо пространство обнаруживает себя в высказывании, либо текст накладывается на контекст. Художник уважает историю мест и принципиально не размещает работы на памятниках, значимых объектах и на природе, а при выборе локации ориентируется на внутреннее ощущение уместности и саму возможность выполнить работу. Например, на Казанском Кремле не напишешь, но на открытках с туристическими видами Кремля вполне можно.
Трехметровая работа «Вокруг такой контекст, что подтекст не требуется» появилась в ходе размышлений над участием в групповой выставке в парке Зарядье. Автор подумал, что хочет сказать Москве в 2021 году в самом ее сосредоточении и придумал формулировку, которая отражает усиливающееся состояние «зависшести»: с одной стороны, всей понятности, а с другой — всей необъяснимости происходящего с нами сегодня.
«Высвобождение» — первая масштабная стрит-арт работа Льва Кайса, которая появилась благодаря фестивалю уличного искусства «Место». Из-за подавленности в феврале 2022 года open call он пропустил, но организаторы дали художнику возможность запрыгнуть в последний вагон. В основу работы как раз легли мысли и ощущения от переживаемых событий.
К четвертому году творческой деятельности Кайс понял, что птицы и крылья бессознательно вписаны в ДНК его авторского стиля: пернатые присутствовали в первых работах и появляются до сих пор. Для Кайса они — символ свободы, об ограничениях которой он здесь размышляет.
После одобрения заявки на участие в фестивале художник пошел искать подходящий объект для осуществления идеи и нашел «нужное» здание на Обозной. По этой улице прежде Кайс ходил в университет, но никогда не останавливался рассмотреть постройки. Изображение на крыше другого нижегородского художника расположился на объекте еще раньше — получился интересный диалог.
Главный мотиватор работать на улице для Никиты Этогде — любовь к городу: он до сих пор часто ходит по дворам и нацелен пройти в Нижнем все улицы. Часто на создание произведений его вдохновляют найденные места, и в этом году Никита планирует поработать с несколькими из своего списка. Улица привлекает художника возможностями пространства, потому что в студийной работе достичь объемного эффекта получается не всегда.
«Лодка» появилась как раз на одном из случайно найденных объектов на Артёмовских лугах. Гуляя по территории, он наткнулся на опустевшую деревню с рыбацкими и охотничьими домиками. Несмотря на их заброшенный вид, на всякий случай Никита расклеил на них объявления с телефоном и именем, чтобы получить разрешение. Хозяин выбранного здания позвонил ему последним и разрешил нарисовать что угодно.
Идей у Никиты Этогде было много, но так как он параллельно курировал создание арт-объектов на фестивале «АртЛуга», времени почти не оставалось. Тогда он решил совместить свой образ с задумкой художника Никиты Мера: так на фасаде появилась растительность и лодка, вписанные в контекст среды.
Все проекты дуэта уличных художников Севы и Ерора обращаются к публичным пространствам: от стрит-арта до студийных вещей, связанных с социальными действиями. В их произведения «втягиваются» части современной народной культуры, традиции и фольклор.
В основном команда «ТОЙ» занимается живописью, но здесь решила переключиться на создание объектов независимо друг от друга. Это привело к идее барахолки как пространства с россыпью предметов, объединенных собственной выдуманной историей. У Севы и Ерора не было задачи реконструировать «блошку» буквально: под рынком здесь подразумевается разнообразие вещей, неудобный процесс поиска и восторг от обнаружения чего-то.
Для выставки создали около сотни отдельных объектов. Некоторые вещи действительно купили на барахолке и переделали, часть купили на «Авито», а еще часть нашли на улице. Получилось, будто блошиный рынок перенесся в помещение и обрел новый вид.
Оленев стал известным в середине 2010-х годов благодаря масштабным росписям на старых деревянных домах в историческом центре Нижнего Новгорода. В работах художник часто сопоставляет домашнее и уличное, городское и природное и прослеживает связь между ними. Большое значение для его творчества имеет работа со светом: кроме того, что он присутствует в живописи, художник создает лайтбоксы небольшого формата. «Окно» тоже демонстрирует эти особенности стиля.
Оно создано для персональной живописной выставки «Второстепенный герой» в Нижнем Новгороде. На ней была представлена серия работ с персонажем-великаном, который проявляет заботу о городе: поливает деревья, зажигает свет в окнах и благоустраивает его в мистическом смысле. Второстепенным он назван потому, что за ним стоит главенствующая сила города как огромного живого организма — герой выступает посредником между ним и жителями. Одновременно персонаж стал собирательным образом горожан, которые бережно относятся к пространству и окутывают его душевной теплотой. Объекты и анимация дополняли живопись и символизировали личные вещи героя, будто бы зритель пришел к нему домой.
Старый советский уличный фонарь художник купил на «Авито», отреставрировал и превратил в светильник-лайтбокс. Внутри него — окно, взятое с нижегородских центральных улиц. За счет такой интеграции обезличенный городской свет превращается в уютный, приближенный к домашнему очагу.
Объекты, инсталляции и кураторские проекты Артёма построены на взаимодействии с нижегородской историей и культурным ландшафтом. В комплексных проектах он программирует модели взаимодействия со зрителями. Самая известная его работа — Сад имени. Общественный мемориальный комплекс во внутреннем дворе крематория он создал вместе с Алексеем Корси: их проект касается страха смерти, а в качестве инструмента избавления от боязни используется сближение с предметом страха.
«Горький опыт» меньше известен за пределами Нижнего Новгорода, но тоже достоен внимания. Совместная работа с Иваном Серым планировалась как часть паблик-арт программы в московском парке Горького: предполагалось, что сначала произведение окажется в Москве, а затем переедет в Нижний. Раньше этот город назывался Горьким, и имя писателя прослеживается всюду. Филатов обратил внимание на неоднозначность его фигуры: в своем искусстве и общественной деятельности Горький пытался достичь гуманистических целей, но многие его действия противоречили постулатам и даже несли за собой некий вред.
Будка по продаже билетов на культурные события попала в наш мир из параллельной вселенной писателя. Через афиши на окнах прямо или иносказательно отображена биография Горького и заметки о нем: отношения писателя с крестьянством, организованные им елки для сирот, кафе «Столбы», материалы из «Клинического архива гениальности и одаренности», идеи богостроительства, очерки о Соловках и джазе. Конечно, билеты никогда здесь не продавались — кассир ушел всего на несколько минут, а на самом деле навсегда.
Текст: Анастасия Тонконог
Фото: с выставки в «Смене» — Даниил Шведов; «Лодка» — «АртЛуга» во «ВКонтакте»; «Горький опыт» — архив Института развития городской среды Нижегородской области; «Высвобождение» — Илья Большаков; «Хрусталь» — Никита Nomerz
27 февраля в «Татмедиа» прошла пресс-конференция, посвященная изменениям в общественных пространствах Татарстана: спикеры рассказали о том, что было сделано в прошлом году, и поделились планами. В 2024 году в 45 муниципальных образованиях республики планируют благоустроить сразу 64 общественных пространства, из них 24 будут новыми.
Enter познакомился с планами и выделил шесть самых значимых объектов по мнению редакции. Показываем рендеры и рассказываем подробнее.
Работу над бульваром начали в прошлом году, а зафиналят только в 2025-м. Сроки растянулись из-за особенностей грунтов: здесь они подвижны, и это накладывает ограничения на благоустройство и вызывает дополнительные трудности.
На месте будущего бульвара уже забетонировали дорожки, убрали мусор и организовали временный проход, чтобы жители могли по-прежнему использовать территорию как транзит. Цель на будущее — создать удобное пространство для местных жителей. Архитекторы Miriada group проектировали бульвар с учетом мнения людей с ОВЗ, которые тоже пользуются территорией взбили реабилитационного и спортивного центров, а еще в диалоге с представителями региональной организации «Всероссийское общество слепых» — библиотека для слабовидящих находится совсем рядом. Проект предусматривает зону реабилитации с тактильной тропой и ароматерапией, спортивные зоны для людей с инвалидностью, площадку для игры в бочче и столики с навесами. Для развития слухового внимания появятся МАФы в виде глюкофонов, курантов, колоколов. Кроме них по бульвару проложат специальную тактильную тропу для обогащения осязательных ощущений, улучшения координации и равновесия.
Навигация тоже учитывает опыт пользователей и адаптируется с помощью QR-кода: слабовидящие и слабослышащие смогут ориентироваться по звуковым оповещениям о местоположении стенда и считывать информацию благодаря шрифту Брайля. Параллельно прорабатывается возможность получать информацию через систему «Говорящий город».
В 2021 году рядом с больницей уже благоустроили Малое Чайковое озеро: площадки парка разработали в рамках концепции «7 источников здоровья», создав зоны для реабилитации, тихого отдыха и занятий спортом. Территория открыта для всех, поэтому пользоваться ей могут и пациенты, и медицинский персонал, и остальные горожане. Благоустройство оценили на Международной премии городских инноваций Гуанчжоу — в 2023 году парк занял третье место в номинации «Приз зрительских симпатий» и был отмечен Медалью Почета.
В этом году начнут благоустраивать Большое Чайковое озеро с уникальной экосистемой в границах Адоратского, Лаврентьева и Чуйкова. Дело в том, что здесь гнездятся чайки, обитают колонии крачек и другие виды птиц, поэтому проектировщики относятся к территории особенно бережно. По проекту в парке сделают зону отдыха со скамьями и смотровую площадку у озера, откроют небольшой павильон с кофейней и высадят ивы, кустарники, цветники и злаки.
Особое внимание уделили созданию внутриквартальных связей, чтобы жителям было удобно добираться пешком до Лаврентьева и Адоратского. Входная группа расположится между перинатальным центром и православным храмом в честь святителя Тихона.
В 2022 году Белые горы победители во Всероссийском конкурсе малых городов и исторических поселений. Чтобы протестировать архитектурные решения, включить в проект представителей локальной киноиндустрии и активировать оставшиеся декорации, весной того же года здесь провели шоукейс-конференцию «Кинематограф Татарстана», а уже в 2023 году взялись за само благоустройство.
Идея Института развития городов РТ в том, чтобы сместить фокус внимания с Камского моря на новую туристическую точку, снизив нагрузку на территорию у реки и одновременно «расширив» карту. В сам «Семрук» пока приезжает до тысячи туристов в год, и местные часто конфликтовали с приезжими из-за мусора и беспорядочной парковки. Часть проблем решили: в 2023 году в рамках благоустройства организовали места для машин, одновременно с ними появился визит-центр, который этим летом откроется для жителей и туристов.
Кроме того, в 2024 году на территории разместятся модульный туалет, площадка для твердых бытовых отдохов, смотровая площадка с видом на Каму и амфитеатр со сценой на событийной площади посреди декораций.
Парк площадью 300 гектаров появился в 1950-х годах для берегоукрепления прибрежной полосы. Все это время горожане гуляли здесь с детьми и устраивали пикники, хотя территория оставалась н благоустроенной.
В 2023 году в парке создали спортивную и детскую площадки, площадку для выгула собак и проложили непрерывную велопешеходную связь с набережной Табеева длиной 1,4 км, которая завершается пляжной инфраструктурой возле яхт-клуба: там находятся уличные раздевалки, душ, туалет и зоны отдыха. Второй, экологический маршрут, состоит из экостендов с информацией о флоре и фауной парка. Еще на территории теперь есть босоногая тропа — фрагмент специальной лечебной дорожки с разными типами покрытия.
В 2024 году внимание будет обращено на территорию вокруг озера Лесное, где начали очищать воду и рекультивировать берега. У озера в этом году появятся пирсы, маршрут в твердом покрытии из брусчатки, пресснастила и природного камня. Все склоны озера будут облагорожены и озеленены.
С подачи Рустама Минниханова в 2022 году в Татарстане стартовал проект «Развитие культуры ответственного отношения к домашним животным». Его курирует Институт развития городов РТ. Он предусматривает создание инфраструктуры для популяризации занятий с собаками и развития кинологического спорта. Одним из первых откликнувшихся стал Альметьевский район: администрация предоставила Институту развития городов РТ три территории на выбор. Из всех вариантов собаководы вместе с куратором проекта Дарьей Раёк выбрали пустырь по улице Бигаш.
На территории появятся две зоны. Дрессировочная будет работать по расписанию: ее оснастят оборудованием для занятий под контролем кинолога-инструктора, крытым павильоном и трибунами для зрителей. В планах профессионального сообщества — «привозить» в город соревнования по кинологическим видам спорта, проводить выставки, мастер-классы и лекции. Игровая зона будет открыта в любое время: тут разместят оборудование для собак разного возраста, комплекции и степени подготовки. Местное сообщество предлагает устраивать в этой зоне дни рождения питомцев, «веселые старты» и вовлекать новичков в культуру ответственного собаководства.
Программу раиса РТ «Наш двор» запустили пять лет назад, и работы еще идут. Как и прежде, ее курирует Институт развития городов РТ: архитекторы продолжат создавать и ремонтировать проезды и тротуары, организовывать парковки, устанавливать детские площадки, спортивное оборудование, скамейки и урны, а по желанию жителей — сушилки для белья.
В 2024 году в Татарстане обновят 833 двора, среди них — казанский микрорайон возле будущего нового здания Театра Камала. 15 января команда программы «Наш двор» уже обсудила с жителями предварительную схему и наметила основные пешеходные маршруты. Сейчас архитекторы готовят финальную схему благоустройства: проект предусматривает крупную площадку у школы №41 с детским и спортивным оборудованием, детский маршрут для катания на велосипеде и сцену. По всему микрорайону, насколько это возможно, распределят более тихие площадки для детей помладше, а основные объекты внутри квартала свяжут в единый пешеходный каркас.
В целом программа сфокусируется на событийном наполнении дворов, где работы уже завершили. В ноябре команда и ЦУР Татарстана провели соцопрос среди жителей Казани о том, какие мероприятия проводятся в их дворах — и 79% отметили, что события не проводят, хотя больше половины респондентов готовы участвовать в них и вовлекаться в организацию. Поэтому команда программы сама сформировала сетку мероприятий на период с весны до конца осени: сначала ивенты будут проходить в Казани, потом в остальных районах Татарстана.
Текст: Анастасия Тонконог
Фото, рендеры и схемы: предоставлены Институтом развития городов РТ
Редакция интернет-журнала Enter запустила рубрику «Это шанс». Каждые две недели мы публикуем подборки возможностей для представителей креативных индустрий. Здесь вы найдете стажировки, опен-колы, конкурсы и гранты, которые помогут реализовать идеи и вырасти профессионально.
Если вы ищете стажеров и волонтеров, объявляете конкурс или готовы предоставить грантовую поддержку, напишите нам. Будем рады поддержать!
Текст: Анастасия Тонконог
Изображение: Sasha Spi